После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было


Скачать 335.59 Kb.
НазваниеПосле революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было
страница1/4
Дата публикации14.10.2013
Размер335.59 Kb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4
Земные мытарства

православной христианки

Акилины Меньшовой1
После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было семеро детей. А в поле у нас было немного посева — жито и просо. Родители это скосили и сложили во дворе. Часть смолотили, а часть оставили, так как смолоченное все забирали. Но однажды ночью пришли из актива человек восемнадцать, стали искать на чердаке и в доме хлеб. На печке было спрятано три мешка, где спали дети. Они нас выкинули во двор на снег, а зерно забрали. И таким образом, у нас ничего не было в доме съестного. А что оставалось не обмолоченное, то жители этого села смолотили цепями на снегу и увезли зерно вместе со снегом. И когда молотили, то смеялись и говорили: «Пусть теперь молятся Богу, пусть Он им даст». У нас забрали даже посуду, в доме не было ни ложек, ни мисок, о постели уже и говорить не приходится. Спали на соломе и укрывались соломой. Вскоре отец умер от голода, и нас осталось семеро с матерью. И так как нечего было есть, то мать, взяв меня на руки, (мне было примерно годик), а брата за руку, пошла просить ради Христа. Был великий голод...

Однажды пришли к нам из актива и говорят: «Вы можете получать пособие на детей, но чтобы дети ходили в школу». Мать сказала: «Детей в школу не пущу, потому что там учат против Бога. А мы за Бога, и за пособие души детей своих я продавать не буду». Почти каждую ночь мать забирали в сельсовет, и после этих бесед мать приходила избитая и окровавленная. Мы сидели, ждали ее и боялись, то ли живая придет, то ли вообще не придет. Тогда многих убивали за веру на допросах… Несмотря на запрет властей, огород мы все-таки посадили, но когда пришло время собирать урожай, пришли колхозники, собрали весь урожай с нашего огорода и увезли. Так как в нашем доме ничего не было из еды, то мы однажды пошли собирать на поле колоски, ибо питались только колосками, которые собирали с большим риском. Мать нам сказала: «Ну ладно, дети, идите, а я пока сварю вам кутью, придете и покушаете».

Когда мы ушли, пришли из актива человек восемь и стали искать у нас хлеб. В печке стояла кутья из колосков, они вытащили ее и раскидали по двору и потоптали, сказав при этом: «Давай нам долг, то есть яйца, молоко, масло, зерно». На что мать ответила, как бы шутя: «А сколько же вам нужно дать?» Они сказали: «Ты сегодня привези нам горбу, а завтра потребуем другую. Помещика мы изгнали, кулака на ярок вывезли, середняка продали, а бедняка начнем качать, пока начнут кричать». Мать ответила им: «Так вы качаете, а кричать не даете». Затем они спросили: «Где дети?» Мать ответила: «Ушли куда-то». Но они поняли, что мы пошли в поле за колосками и пошли нас искать. А мы уже немного собрали колосков и увидели, как они шли на нас облавой. Мы залегли в яру, а они спускались с бугра, но тут произошло чудо — спустилась Богородица в желто-горячем наряде. Мы затрепетали и уже не смотрели на своих преследователей, они подошли к нам, но нас не увидели, переступив через нас. Какая-то таинственная сила повела их в сторону. Когда они ушли, мы спустились в обрыв, благодарили нашего Господа и Богородицу и пошли домой счастливые. Мать очень обрадовалась, что мы пришли невредимые, она все нам рассказала, что произошло после нашего ухода, и очень за нас волновалась. А мы увидели разбросанную по двору кутью и рассказали ей, как спасла нас Богородица…

Каждую ночь активисты охраняли наш дом, предполагая, что к нам ходят ночью молиться, и мать наша наставляет их в вере. И сколько они ни ходили, но никого не видели. А из города приезжали чекисты и спрашивали их: «Ну что, поймали кого здесь?» А они отвечали: «Никого». А те говорят: «Как это так? Может, вы уже сами с ними молитесь?» Зиму мы прожили в своей хате, а в мае нас выгнали из нее. Тогда из прялок мы сделали коляску для младшего брата, ему было всего три года, и пошли из села в село. Нас нигде не пускали ночевать, потому что у нас не было никаких документов. Так мы пришли в одно село, а там была церковь. В избу нас никто не пустил, сказали, чтобы мы шли в церковь. В это время была как раз страстная неделя. Мы пришли в церковь, но нас туда тоже не пустили, сказали, что у них там не ночлег.

На пути нам встретилась женщина, которая шла в церковь. Мать спросила ее: «Пустите нас переночевать». Она ответила не очень любезно: «Я иду в церковь молиться, мне не до тебя». А мать сказала ей: Вы идете в церковь молиться, а я с детьми замерзаю на улице. Неужели же вашу молитву Господь примет?» Тогда эта женщина повернулась и сказала: «Ну, пойдем». Было прохладно, а мы шли босиком, одеты во все легкое и очень замерзли и устали. Она привела нас к себе домой, в избе было очень тепло, мы упали на пол и уснули. Утром пошли дальше, ночевали, где придется, то под забором, то в стогу. Ночевать никто не пускал, люди боялись. На пути к городу находилась каменистая гора, коляску спустили с горы, а потом уже на руках снесли брата маленького. Пришли в город, вышли на центральную улицу, посадили брата в коляску и пошли. Люди на нас смотрели и, останавливаясь, говорили: «Ну, вот пряли, пряли да и поехали».

Приехали мы на базар, который находился в центре города и остановились возле ларька. Недалеко от базара было кладбище. На кладбище было много открытых могил, в которых стояли цинковые гробы открытые. Мы подбирали на базаре, что валялось из продуктов и этим питались. Прожили на базаре почти месяц. Однажды подошел к нам мужчина и спросил: «Вы тут постоянно находитесь и ночуете здесь?» Мать ему ответила: «Мы не пошли в колхоз, и нас выгнали из хаты за веру в Господа». Он сказал матери: «Я вас устрою, вы не будете сидеть под открытым небом. Я вас отведу за город в общежитие. Но вы купите хлеба и водки чекушку, так как, если не помажешь, то и не поедешь». У брата было пять рублей, и он пошел и купил, уж очень ему надоело сидеть под открытым небом. Мужчина сказал матери: «Ведь вы меня не знаете?» А мать ответила: «Мы тебя не знаем, а ты нас не знаешь». Тогда он сказал: «Тогда я отойду, а вы с возком езжайте за мной». Брат взял возок и хотел ехать, а мать сказала ему: «Сиди, не видишь, что он обманщик?» Брат сел, так мы и продолжали жить на базаре. Питались тем, что нам подавали, ходили по домам, просили ради Христа. Но подавали очень мало.

Однажды мы подошли к одному дому, залезли под ворота, а из дома вышел военный и сказал: «Стойте! Куда вы идете?» Мать ответила: «Мы надеялись, что нам тут подадут». Он сказал: «Пойдемте со мной». Привел он нас до военкома, так как этот дом оказался военкоматом. Военком спросил: «Как вы сюда попали, и откуда вы?» Мать ему рассказала, почему мы тут оказались. Он дал записку матери для своей жены, чтобы она нас приняла. Но мы не нашли их дом и вернулись на базар. Так мы и жили на своем прежнем месте. И вот однажды подходит к нам мужчина лет пятидесяти и говорит: «Я вижу, что вы тут уже давно живете. Я вас заберу в свою квартиру, только вы должны перейти ночью, чтобы никто не видел, что вы к нам зашли. И никому не говорите, что я вас пригласил». В это время на базаре никого уже не было, день был на закате. А недалеко от нас стоял военный, и, когда мать разговаривала с этим мужчиной, то военный поворачивался и незаметно смотрел в нашу сторону, и слушал, что говорит этот мужчина.

А мужчина этот сказал: «Пойдемте, посмотрите хату, где вы будете жить, она находится на кладбище». Мы пошли с братом. Он показал нам эту хатенку, но там было очень темно. Когда мы с братом пришли на свое место, тут и подошел тот военный, который прислушивался к разговору и спросил у матери: «Что вам говорил этот человек?» Мать не хотела говорит, ведь тот мужчина просил не говорить ничего, но военный сказал: «Я слыхал, что он вам говорил, так вот за вами давно следят, хотят сварить на мыло, так что в эту ночь вы здесь не ночуйте, отсюда уходите». Сказав это, он ушел. А нам некуда было идти и мы ушли за базар, где стояли какие-то прицепы, на которых возили уголь. Мы залезли туда и остались там на ночь. Потом маленький братик захотел пить, и мама сказала: «Пойдите, наберите в бутылочку воды». И мы с братом пошли на то место, где мы жили. А нас уже искали, и их было двое. Они схватили меня, а я схватилась за брата, и брат меня рванул, я вырвалась, и мы убежали на постоялый двор, спрятавшись там за брички.

Во дворе горел свет, и мы долго сидели под бричками, рассуждая, что, если они придут сюда нас брать, то мы будем кричать, и люди нас услышат. Сидели мы очень долго, потом вошли в помещение. Там была постелена солома, и люди, кто спал, а кто ходил. Недолго пробыв здесь, мы вышли из помещения на улицу и недалеко от постоялого двора увидели фонтанчик. Мы набрали воды и сами напились, так как вечером наелись головок рыбьих. Напившись, решили идти к маме, когда пришли на место, то напоили братишку и стали укладываться спать. Мать спросила, почему нас так долго не было, мы ей все рассказали. А утром встали, как глянули друг на друга и увидели, что мы все в угле, только глаза и зубы блестят. Мы пошли в кубовую, она открывалась в восемь часов утра, и там умылись. Затем пошли за город искать себе пристанище.

Там были землянки без крыш и стен, одни только ямы были. В одну из ям мы прыгнули, решив тут остановиться. И когда мы уже улеглись спать, пришли мужчина с женщиной, и мужчина сказал нам: «А кто вам позволил войти в мою хату? Я тут хозяин!» Мать ответила: «Мы тут только переночуем, мы ее себе не присваиваем». Хозяева согласились. Они сидели, свесив ноги. Женщина говорила: «Леня, я кушать хочу». Он ей ответил: «Нюра, не волнуйся, я тебя накормлю». Когда стемнело, он пошел по землянкам, рассчитывая что-нибудь отнять или выпросить. Через некоторое время приносит сумочку с тряпками, но еды там никакой не оказалось, он тряпки покидал на нас, и сказал: «Ладно, Нюра, я тебя завтра накормлю».

Переночевав здесь, утром мы отправились искать пропитание, а на ночь решили вернуться сюда. К вечеру, придя на место, увидели грозные тучи на небе, очень страшно было, казалось, что нас затопит в этой землянке. Тогда мы пошли поближе к селу, чтобы спрятаться там от дождя. На задах в огороде увидели что-то вроде норы и спрятались там. Было очень темно, лил сильный дождь, сверкала молния. Через некоторое время дождь прекратился, решили остаться до утра в этой норе, но вдруг услыхали какой-то стон, что-то охало недалеко от норы. Мы испугались, выскочили из нее и ушли в село. Подошли к одной избе, думая пересидеть на лавочке до утра, но залаяла собака, хозяин вышел и прогнал нас. Пошли к другому дому, уселись там на лавочку, но и оттуда нас выгнали. Так мы и проходили всю ночь от избы к избе. А утром солнце взошло, и мы согрелись.

Опять вернулись в город. Тут меня присмотрели одни хозяева, чтобы взять в няни. Хозяйка была глазным врачом, а хозяин главным инженером завода. И они забрали меня к себе, переодели, так как все на мне было грязное и рваное. Стала я нянчить их дочку и по дому все делала. Правда, хозяева держали меня в голоде, хотя и были очень богатые, давали мне в день маленький кусочек хлеба и тарелочку горячего супа. Ноги у меня опухли, так что я могла вставать только на пятки. А мать с братьями жили, где и как придется, но матери я ничего не говорила, чтобы не волновать ее. Когда наступили холода, мы решили вернуться в свое село. Придя туда, зашли в свой дом и стали жить в нем, кое-как отремонтировав его. Но уже на зиму нас не выгоняли.

Недалеко от нас жила наша двоюродная сестра Мария с двумя детками. И вот однажды пришли люди из актива и потащили ее в сельсовет, чтобы она записалась в колхоз. Она им сказала: «В колхоз записываться не буду, потому что верую в Бога». Но они ее потащили силой, привязав ее к кулишне туловищем, а ноги тащились по земле. Сын ее четырех лет бежал и кричал: «Куда мою мамку потащили?» Я прибежала на крик. Люди из актива сказали мальчику: “Замолчи и не кричи, твоя мать не подчиняется советской власти”. И тут неожиданно появился военный на сером коне и говорит: «Мальчик, ты чего кричишь?» А он ответил: «Зачем мою мамку потащили?» Военный догнал активистов с Марией избитой и спросил их: «Что вы делаете, товарищи?» Они ответили: «Она не подчиняется советской власти и верует в Бога». А он им ответил: «Колхоз — дело добровольное, оттащите ее назад». И они ее оттащили назад домой всю избитую и бросили.

Так мы зиму прожили в своей хате, нас уже не трогали. Наступила весна (мне уже было 12 лет), мы с матерью пошли в город, и знакомые посоветовали меня отдать в няни. Мать ушла в село, а эти люди меня определили в няни в одну семью, которые были американцы, они помогали русским восстанавливать советскую власть. И у них я прожила одни год. Как-то пришла моя мать, чтобы меня навестить, но она не знала, где я живу. На базаре она спрашивала у некоторых знакомых про меня. И тут шла одна девочка-десятиклассница, услышав их разговор, она сказала: “Тетя, ваша Акилина живет в нашем дворе”. И она привела мою мать ко мне. Одежда на матери была вся рваная “латка на латке”, даже тело было видно. Мои хозяева посмотрели на нее и сказали: “Мать у нее ничего, но сильно оборвана”. А мне было очень стыдно, но я была очень рада, что увидела свою мать. В дом ее, правда, не пригласили и не накормили, хотя я тут хлеб ела вдоволь. Пошла провожать свою мать, до села было километров двадцать, дорогой она мне говорила: “Дочка, когда будет перепись населения – никуда не записывайся, будут спрашивать: веруешь ли ты в Бога ли нет? – ничего не говори, а только делай Крестное Знамение и скажи, что веруешь в Единого Бога. А когда подрастешь – на голосование не ходи, ибо голосовать будут за антихриста, будут заставлять расписываться за землю, за веру в Бога, за печать, за Церковь – не расписывайся. Придут немцы-чужеземцы, им не подчиняйся: подчинишься – потеряешь Вечную жизнь. Чужеземцев не бойся, они не долго тут будут, а только пройдут”… Мы простились с матерью и она ушла. Мне после ее слов было очень печально, ибо я еще не понимала их смысл. Но все, что она сказала мне, легло на сердце и что я должна их выполнить. И я вернулась до своих хозяев.

Через неделю, после посещения моей матери, мне приснился сон; якобы моей матери отрубили голову, положили на блюдо и поставили на столе, и голова матери заговорила, а я от страха проснулась. После этого сна я не находила себе места.

Примерно через неделю получила письмо из дома, в нем сообщалось, что мать арестовали – надели ей наручники, посадили в машину «черный ворон» и увезли. И еще сказали, что ее расстреляли. После этого письма я рыдала навзрыд, соседка слышала, как я плакала. Пришла хозяйка с работы и соседка ей рассказала. Хозяйка меня спросила: «Чего ты сегодня так сильно плакала?» я ей ответила: «Я не плакала, почему это я должна плакать. Плакала Муза (их дочка), она капризничала, не хотела спать ложиться». Сколько она меня не допытывала, но я упорно ей ничего не сказала, потому что перед этим я услышала по радио сообщение, что Бухарина, Рыкова и Ягоду расстреляли и их семьи, поэтому я боялась, что и меня возьмут. На другой день хозяйка пошла на работу и позвонила в село и ей передали, что мать моя против советской власти, поэтому ее арестовали, увезли и расстреляли. Хозяйка, бросив работу, прибежала домой, сняла с меня вещи (оставив водной рубашке нижней) и сказала: «Если бы я знала, что ты от таких родителей, то я тебя не пустила бы и за сто километров». Так я пошла без чулок, без платка; сверху было накинуто легкое пальто. Была уже зима, сильная вьюга на улице, шла по городу и плакала. Придя в свое село домой, увидела, что маленький брат сидел один в холодной хате, а старшего посадили за веру в Бога. Я пошла набрала бурьяна, натопила печку. Из остатков муки сварила похлебку и мы с братом поели, обогрелись. А через три дня приходят активисты и говорят: «Ты давай расплатись за долги матери: за яйца, за мясо и за зерно». В доме ничего не было, кроме соломы на постели и что же я могла им отдать. Я сказала им: «Я живу на Божьей земле, земля бесплатная, а у меня ничего нет». Они искали у меня деньги, думая, что мне дали хозяева. Изрыли землю в хате (пол был земляной), повалили в печки все ходы, но так ничего и не нашли, и сказали: «Уходи отсюда, не стой на пороге, как бельмо на глазу» и ушли. Через некоторое время приходит соседка и говорит: «Дай мне картошки, у меня нет». Я ей ответила: «Возьми в подполе, там немного осталось». Тогда она спросила меня: «Вам холодно? Что вы не топите?» Я ответила: «Ходы завалены в печке, деньги искали». Она позвала нас к себе переночевать. Мы пришли, залезли на печку и отогрелись. А утром пришла другая соседка и увидев нас, сказала: «Ну что домолилась Васильчиха, что детей осиротила. Что ты думаешь, Шурка, ведь тебе за них попадет». Пришел с работы муж тети Шуры и она его спросила: «Что нам с ними делать? Ведь нам за них попадет!» А он ей ответил: «Придет машина, мы их в кузов бросим и увезем на вокзал». Пришла машина и увезли нас на вокзал. На вокзале было тепло, мы нашли свободный диванчик, сели и стали плакать. Я сказала брату: «Лисицы норы роют, птицы гнезда вьют, а нам не дали жить в своей хате». Брат ответил: «Все это ничего, но вот матери у нас нет». Я заплакала, а брат сказал: «Не плачь Акилина, подрастем будет жизнь нам легче, здесь можно прижиться, тепло». Я сказала ему: «Вот дежурный подойдет и спросит: а куда вы едите?» И еще я не успела договорить, как подходит дежурный и спрашивает нас: «Куда вы едите?» Я ему ответила: «Не успели на автобус». А сама повернулась к брату и сказала: «Вот и прижились».
  1   2   3   4

Похожие:

После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было iconВ ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное...
Хорошо идти к утру по берегу мутной реки?), но шло лишь какое-то свое (или уже чужое) время; и все бы так и шло, мой милый мальчик,...
После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было iconРозарий Чудотворного Мира Матери Марии Во имя безусловной любви Отца,...
Бог наш Отец-Мать, который находится внутри всей жизни, мы чтим Твое Присутствие, я есмь, внутри нас. Мы принимаем Царствие Твое,...
После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было iconВ наше время уже не вызывает сомнения, что многие черты характера...
Мать это первая земная вселенная ребенка, поэтому все, через что она прошла за свою жизнь и проходит в период беременности, испытывает...
После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было iconСталину, ой, спасибо Ленину, у нас корову отобрали и паневу мамину....
Как жить? Мать с малыми детьми ходила работать по дворам, ели желуди, мурох-траву. Забегая вперед, скажу, двадцать семь лет не было...
После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было iconЕё Святейшество шри Матаджи Нирмала Деви
Они воздействуют на нас очень сильно, потому что мы являемся продуктом 5 Элементов. Из Них Мать Земля – это левая сторона внутри...
После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было iconВиктор хара поющее знамя революции
Революции всемирно известного певца, музыканта, поэта и ком­позитора виктора хара. Коваными сапогами фашисты раздробили фаланги его...
После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было iconДавненько в особняке Холливелов не было так спокойно!! Но и это спокойное...
Фиби с Купом и детьми. Это семейство решило отдохнуть как обычные люди и поехали в Европу. Именно поехали, а не переместились. А...
После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было icon"больше российской словесности так никогда не везло"
Феде: и как познакомились (а ведь было же, было предчувствие), и как все сложилось, и какой Федя замечательный, и как все было трудно:...
После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было iconВ стране, которой нет уже двадцать лет, это имя было знакомо, наверное,...
В стране, которой нет уже двадцать лет, это имя было знакомо, наверное, каждому. Так же, как и этот незабвенный голос, и эта трагическая...
После революции пошло сильное гонение на верующих. Мы имели великую нужду, так как мать не вступила в колхоз. У нас все забирали. У матери в это время уже было iconРассказывает Александра
А на ком жениться? Маме тогда было лишь пятнадцать лет, а в том возрасте тогда нельзя было выходить замуж. Послали в Москву к патриарху,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница