Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства


НазваниеБорис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства
страница11/30
Дата публикации17.02.2014
Размер5.05 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   30

Радослава



Что такое Кресторечье, о котором поминал князь Кый, Дамианос понял, когда Ловать, за время пути превратившаяся из чахлой лесной речки в немалую реку, пересеклась с еще одним потоком, образовав подобие огромной буквы Х. На остром мысе, видный издали, торчал столб с каким то знаком. Когда подплыли ближе, стало видно, что это грубо вырезанный деревянный орел.

– К берегу. К берегу. К берегу, – свистнув, трижды повторил аминтес, прежде чем Магог понял.

Нос лодки мягко ткнулся в нависшую над водой кромку травянистого берега. Гелия спала, будить ее Дамианос не стал.

Вскарабкался по некрутому откосу один.

Время было полурассветное: еще не день, но уже не ночь. Туман, что стелился над водой, наверху не удерживался, его сдувал холодный ветерок. Полагалось бы щебетать ранним птицам, но над мысом висела мертвая тишина.

Дамианос знал, какое зрелище здесь обнаружит – и все равно содрогнулся.

Вокруг столба, как сходящиеся к центру лучи, лежали двенадцать тел. Аминтес на своем веку насмотрелся на мертвецов, в том числе преданных самым лютым казням, но такого еще не видывал.

Голые люди лежали ничком. Руки раскинуты. Ребра с обеих сторон вывернуты и загнуты назад. От внутренностей, вынутых палачами, ничего не осталось – давным давно пожрали стервятники. Но у всех покойников – Дамианос наклонился к каждому – были широко разинуты рты. Значит, ужасному ритуалу их подвергли при жизни. Аминтес перевернул костяк, на котором еще сохранилась кожа.

Понятно. Сначала распороли живот, потом положили лицом вниз и кто то очень сильный, взявшись руками за ребра, рванул их кверху. Какому жестокому богу приносят такие жертвоприношения?

Вернулся в лодку. Гелия сидела, полоскала рот речной водой, готовилась чистить зубы толченым мелом – она очень следила за белизной улыбки.

– Вылезаем? Будем дневать здесь?

– Нет, чуть дальше, – сказал он. Через некоторое время спросил. – Какому богу приносят жертвы вэринги?

– У них много богов, как у всех варваров. Есть бог грома Тор – как у славян Перун. Могут делать жертвоприношения ему. Но главнее Один, отец Тора. Он обитает в великолепном дворце Вальгалла, куда могут попасть только храбрецы, павшие в бою.

– Орел – символ Одина?

– Один из символов. Почему ты спрашиваешь?

– …Скоро встретим вэрингов. Осталось только попасть на ту сторону озера Ильмерь.
Озеро оказалось очень большим, противоположного берега не видно. Можно было бы плыть прямо, это сократило бы путь, но Дамианос предпочел двигаться вдоль суши. И, конечно же, только в темное время.

Прибрежные поселки – скорее, не поселки, а дворы на одну большую семью – попадались часто и, в отличие от прежних, не пустовали. Окна светились тусклыми огоньками. Должно быть, местные жители приняли власть вэрингов и платили им дань.

На исходе ночи Дамианос велел автоматону причалить к лесистому берегу неподалеку от кучки домов, чьи контуры вырисовывались на побледневшем небе. Этот поселок вплотную примыкал к деревьям, где легко укрыться и откуда удобно наблюдать.

Лодку спрятали получше, закрыв ветками. Гелию с Магогом аминтес оставил на поляне, подальше. Сам же засел в зарослях и стал наблюдать.

Долго ждать не пришлось. С первыми лучами солнца во дворе началось движение. Вышла баба в надвинутом на брови платке, пошла в сарай, и там закудахтали куры. Женщина была одета по славянски, не по емчански, и Дамианос этому порадовался: повезло.

Через какое то время со двора пошли четверо: чернобородый мужик с луком и парень с силками направились к лесу; старик с подростком – к озеру.

Аминтес подождал еще с час – проверить, не осталось ли в доме мужчин.

Но слышался только женский голос и несколько детских.

Что ж, можно рискнуть.

Он подошел со стороны поля, неспешным шагом, как ходят путники, привыкшие к длинным дорогам. Не забыл предварительно припорошить одежду и сапоги пылью.

Постоял у ворот – обождал, пока увидит хозяйка. Очень старался ничем не испугать – и все же испугал. Видно, чужаков здесь видели нечасто и опасались.

Первым незнакомца заметил мальчишка лет пяти. Он был в одной холщовой рубашонке до колен. Закричал, побежал к дому, упал.

Выскочила мать, та самая баба, что на рассвете ходила в курятник. Вместо того чтоб утешить орущего мальчишку, зачем то схватила чугунный прут и побежала к крыльцу, где висел кусок железа.

Вот оно что – это било. Сейчас начнет колотить, звать мужчин.

– Хозяйка, мне бы только дорогу спросить! – крикнул Дамианос жалобным голосом.

Женщина обернулась, еще не решив, поднимать шум или нет. Вид у путника был негрозный, повадка мирная.

– Ты кто? – настороженно спросила баба.

– Бродячий знахарь. У мало́го твоего никак чесотная болезнь? – Мальчишка, перестав орать, сидел и сосредоточенно расчесывал голую ногу. – Хочешь, заговором полечу?

– Сама лечу, травами, – так же враждебно ответила хозяйка. – Иди куда шел, не то мужа с братьями крикну. – И соврала: – У мужа братьев шесть человек.

Но Дамианос подмигнул мальчонке, протянул руки – и тот сам в них пошел. Была у аминтеса, он знал, такая особенность – легко ладить с детьми и животными.

– Поди в дом! – крикнула мать. Но Дамианос уже достал из мешка коробок с мазью, потер воспаленные места – ребенок чесаться перестал.

Больше всего на женщину, кажется, подействовало, что ее сын совсем не боится чужого человека. Она подошла ближе.

– Заговор я нашептал. Какие травы варить, скажу. Перестанет малой чесаться. – Дамианос потрепал мальчугана по белобрысой голове, подтолкнул под задницу. – Другие дети здоровы ли? Сама?

И оттаяла хозяйка. Принесла попить козьего молока, а по настоящему накормить пообещала, когда мужчины придут обедать.

Бабу аминтес полечил от брюшного вздутия (тут сделать было ничего нельзя – просто пошептал немного), но девчонке трехлетке сделал раствор для гноящихся глаз. Когда вернулись рыбаки и охотники, поставил старику свекру пластырь от суставной ломоты.

За это и сытно накормили и – главное, ради чего шел на риск – ответили на нужные вопросы. Воистину медицина – царица наук.

– Хочу к варяжскому князю податься, – сказал Дамианос. – Людей его полечить. У них, сказывают, серебра много. Далеко ли осталось?

Оказалось, совсем недалеко. В часе пешего хода из озера вытекает Волхов река. Вдоль нее еще час пройти – там и есть варяжское городище. Только идти коротким путем не надо. Там повсюду дозоры, и каждого, кто со славянской стороны идет ли, плывет ли, хватают и убивают. Местным жителям тоже строго наказано: появится кто из за озера – тех ловить или варягам доносить. А иначе всему роду смерть.

– Рориковы варяги себя «русами» зовут, – сказал старик, глава семьи. – Они строгие, но живут по закону. Озоруют, а меру знают. Заозерных кривичей всех пожгли, поубивали, однако нас, словен, не трогают. Жить при них можно. Порядок есть. Раньше которые варяги заплывали – те разбойники были. А русы нет, не разбойничают. Дань брать берут. Девок, баб молодых прятать надо – портят. Но тоже ведь понять можно. Ихние то за морем остались. Скучают. Еще что? Чужих, кто из за озера, мечами на куски рубят. Русы – они такие. Для потехи убивать любят. А все ж много дурного про них не скажу. Можно жить. А то мы давно поднялись бы да в лес ушли. Лес прокормит, река рыбу даст…

Старик был говорлив. Пришлось повернуть разговор на самое важное.

– Как бы мне к русскому лагерю попасть, чтобы дозорные не зарубили? – спросил Дамианос.

Мужики посовещались, пришли к выводу, что лучше всего обойти кругом и зайти с другой стороны, будто идешь не с юга, а с севера. Тогда не убьют, отведут в городище. А там уж как решат.

– Лучше не ходил бы туда, добрый человек, – сказал чернобородый. – Звери они. То ли серебром тебе заплатят, то ли порешат ни за что. Поди знай.

– И то правда. – Дамианос поднялся. – Спаси вас Перун, а я, пожалуй, назад поворочу. Ну их, варягов.
Полдня были потрачены с пользой. Теперь он знал, как действовать.

Лодку так и оставили в лесу, только укрыли получше – пригодится обратно плыть. Остаток дня, ясного и жаркого, шли пешком через лес, определяя направление по солнцу. Открытые места обходили. Наконец, по расчету Дамианоса, оказались к северу от Рорикова стана. Тогда повернули обратно и взяли наискось, на закат. И теперь уже не таились, шли по тропе.

Беспокоило одно. Эфиопка вышагивала своей порхающей походкой, будто пританцовывала; бедра покачиваются, пышные волосы золотятся на солнце.

– Слушай, – озабоченно спросил Дамианос, – а ты можешь не приманивать своим видом мужчин? Вэринги охочи до женщин.

– Я могу делать с мужчинами всё, что захочу, – самоуверенно ответила она. – Захочу – будут липнуть, как мухи. Захочу – испугаются.

– Ну, пугать вэрингов не нужно. Это может быть опасно. Вот если бы они на тебя не облизывались…

– Поняла. Ступайте, я вас догоню.

Она присела на корточки, стала рыться в своей котомке. Дамианос подал знак автоматону: идем.

Через несколько минут сзади раздались семенящие шаги. Аминтес обернулся и обмер.

По тропинке шаркала ногами сгорбленная старуха, с головой укутанная в тряпье. Лицо африканки еще больше потемнело, сделалось совсем черным и всё покрылось морщинами. Блеск глаз померк, плечи ссутулились.

– Так хочешь ты меня или нет? – прошамкала Гелия скрипучим голосом и захихикала.

– То, что надо, – одобрил он. – Держись в двадцати шагах сзади. Если сделаю рукой вот так – замри на месте.

Приказал то же самое Магогу, только совсем простыми словами и трижды повторил.

Теперь Дамианос был предельно сосредоточен. Перед каждым поворотом тропинки делал остановку: зорко смотрел вперед.

Поэтому заметил затаившийся в кустах дозор прежде, чем был обнаружен сам. Что то металлическое блеснуло в листве, донесся приглушенный звук голосов.

Дамианос вскинул руку: стоять! Сам же пошел дальше без утайки и забормотал под нос, будто разговаривая с собой, как это делают одинокие путники.

На тропинку ступили, преградив путь, трое. Дамианос сделал вид, что удивлен, но не остановился.

Вэринги. Такие же, как те, что служат в дружине у Кыя: рослые, широкогрудые, с красными обветренными физиономиями и нечесаными бородами – одна рыжая, две светло пегих. Двое в коротких перепоясанных рубахах; у рыжего на плечах, несмотря на теплую погоду, накидка волчьего меха. На ногах не сапоги, как у славян, а грубые кожаные чулки, примотанные к икрам тесемками. Мечи длиннее и тяжелее, чем у славян. Зато и удар, должно быть, таков, что прорубит любой доспех.

Рыжий, видно, был за старшего.

– Кто? Откуда? Куда? – сказал он по славянски, странно выговаривая звуки – будто рот наполнен мелкими камешками.

– Я знахарь, колдун, – громко ответил Дамианос и прибавил слово, которому его научила Гелия: – Офрефлисмад ! – Так у вэрингов называют людей, обладающих сверхъестественной силой. – Иду от Ладоги. К князю Рорику.

Светлобородые обступили его по бокам. У того, что слева, один глаз был закрыт и провален.

– Зачем Рорик? – спросил старший и вдруг свирепо прищурился, глядя Дамианосу через плечо. Мощная рука схватила за горло и сжала. – Кто там? Кто сзади?

– Они со мной, – прохрипел аминтес. Ну и силища! – Гелия, идите сюда!

Он взял вэринга за запястье и надавил на точки, от которых немеет кисть. Потом легко разжал волосатые пальцы. Медленно. С дикарями следует вести себя, как с хищными зверями. Ни в коем случае не выказывать робости, держаться уверенно, но не делать быстрых движений.

Варвар, бывший на голову выше щуплого аминтеса, изумленно разглядывал свою лапищу.

– Витта , – пробормотал он, что означало «волшебство».

– Зачем мне к Рорику, я скажу самому Рорику… – спокойно начал аминтес, но не договорил.

Одноглазый двинулся навстречу Гелии.

– Банна ! – крикнул ему Дамианос. – Не тронь! Женщина заколдована! Витта ! Она прогневила бога. За это он сделал ее лицо черным, а волосы поставил дыбом. Я ее врачую!

Вэринг то ли не понял, то ли не придал значения. Потянул с плеч Гелии тряпку – и попятился. Волосы встали торчком, черное страшное лицо злобно оскалилось неестественно белыми зубами.

Все трое русов возбужденно заговорили между собой. Несколько раз повторили известное Дамианосу слово аллил  – нечто злое, нечистое.

Рыжий опасливо обошел черную женщину, остановился перед Магогом. Они были одного роста и одинакого телосложения.

– Ты кто?

Автоматон безучастно молчал.

– Он не ответит, – сказал, подходя, аминтес. – Это мертвец. Хаугбуй!

Взял трипокефала за нос, потянул книзу. Показал поблескивающую сквозь волосы серебряную пробку в дырявой голове.

– Сюда попала стрела. Стрела, понимаешь? Убила его. А я оживил. Витта !

Рыжий поежился, словно ему стало зябко под волчьей шкурой, и быстро отошел. Вэринги загудели, совещаясь.

– Волчья куртка говорит, что колдуна нужно отвести к какому то годи. Одного, – шепотом переводила Гелия. – Годи решит, как с тобой быть. А черную старуху и живого мертвеца в лагерь вести нельзя. Мы нечистые, можем принести беду. Нас оставят здесь. Пусть годи пришлет сказать, что с нами делать.

– Кто этот годи, непонятно?

– Наверное, жрец Одина. Кто бы ни был, ты сумеешь с ним управиться. За меня тоже не тревожься. – Она оскалилась и подмигнула. – Это всего лишь мужчины. Хоть и очень грязные.

А Дамианос и не тревожился. Пока всё складывалось превосходно.

– Тебя поведет одноглазый, звать – Токе, – сказала она, послушав еще. – Токе говорит, что не боится колдунов. У него амулет от злых чар.

– Я разыщу тебя. – Дамианос повернулся к Магогу. Свистнул, чтобы привлечь внимание. – Оставайся с ней. Глаз с нее не спускай. Если будут обижать – защити. Понял?

Автоматон сонно кивнул. Уставился на женщину. Теперь так и будет на нее пялиться.

– Э, нет. Ты скажи ему, чтобы он меня защищал, только если я попрошу. А то мало ли, что втемяшится в его дырявую башку.

– Защищай, когда она скажет: «На помощь!» «На помощь!» Понял?

Снова кивнул.

Одноглазый тронул Дамианоса за плечо рукоятью меча. Амулет амулетом, а прикасаться рукой поопасался.

– Иди со мной. Близко не ходи. Далеко тоже нельзя, – сказал Токе, коверкая слова так, что трудно было понять.

Он повел чужого человека сначала лесом, потом лугом, мимо небольшого, поросшего камышом озера. Освещенное ярким июньским закатом, оно всё переливалось перламутром. Над водой колыхалась кружевная дымка, пронизанная острыми стеблями тростника.

«Мир прекрасен и опасен, – подумалось аминтесу, – но иногда прекрасен до такой степени, что об опасности забываешь». Мысль была странная, совершенно не ко времени. За ней последовала другая, еще более удивительная: «Где то я уже видел эту картину».

Не видел. Не мог видеть. Он попал в эти края впервые. И всё же замирание сердца подсказало, что пейзаж ему знаком. Не просто знаком, а памятен и важен.

Почему то хотелось смотреть на озеро – и не куда то, а на вполне определенное место, где камыши расступались, открывая доступ к мерцающей воде.

«Что за ерунда со мной творится?» – рассердился Дамианос. И отвернулся, стал смотреть на вэринга, прикидывая, как бы его разговорить. С запасом всего из нескольких слов это будет непросто.

Вдруг единственный глаз Токе выпучился, перестал мигать. Ноздри приплюснутого носа алчно расширились. Дикарь смотрел куда то поверх головы низкорослого спутника. Проговорил неразборчивое слово и пригнувшись побежал – к тому самому участку берега, куда стигму назад так хотелось посмотреть Дамианосу.

– Стоять! Никуда! – крикнул вэринг, коротко обернувшись, и погрозил огромным кулаком.

Только теперь Дамианос взглянул на озеро.

Камыши плавно шевелились. Меж них медленно, очень медленно, к берегу шла девушка. Она была вся окутана сияющим солнечным нимбом. Одета в мокрую, прилипшую к тонкому телу рубашку. Волосы у девушки были длинные и белые, украшенные кувшинками.

У Дамианоса подкосились ноги.

Вот почему ему показалась такой знакомой и такой важной эта картина! Он множество раз видел всё это во сне: воду, тростник, дымку – и выходящую из нее деву.

Геката! Это была Геката! Миг встречи настал! Внезапно, безо всякого предупреждения. Не после смерти, как всегда думал Дамианос, а здесь, на этом свете. Если, конечно, между жизнью и смертью есть какой то рубеж.

«Может быть, я умер? – сказал себе замерший Дамианос. – Может быть, я шел по тропинке, и в меня вонзилась стрела дозорного, и я погиб в одно мгновенье, даже не поняв этого? Или одноглазый Токе пронзил мне сзади сердце мечом?»

Это не имело значения. Умер так умер, жив так жив.

Встрепенувшись, он побежал навстречу Белой Деве, желая наконец рассмотреть ее лицо – в снах оно всегда было полуразмытым, так что сияли одни глаза.

Наверное, все таки умер. Или неведомым для себя образом погрузился в сон. Наяву всегда был легконог, а сейчас бежал, словно по болоту.

Увалень Токе, который непонятно зачем вторгся в мир, где чужим не место, далеко обогнал Дамианоса. С топотом и плеском вбежал в воду. Дева заметила его, вскрикнула, метнулась обратно, но вэринг был уже рядом. С гоготом подхватил ее, без малейшего усилия перекинул через плечо, поволок на берег.




Дамианос остановился. Яростно потер глаза. Тряхнул головой.

Это было не видение! Это происходило наяву!

Варвар тащил на себе девушку, ее длинные белые волосы развевались, звонкий голос кого то звал:

– Лесень! Спасай, Лесень!

Но тот, к кому она взывала о помощи, не спешил. На берегу – ни справа, ни слева – больше никого не было. Только Дамианос.

На сухом месте Токе бросил пленницу на землю, одной рукой прижал к земле, другой стал развязывать кожаную тесьму, на которой держались штаны.

– Лесень! Лесень! – всё звал тонкий голос.

И Дамианос очнулся. Ни о чем не думая, просто откликаясь на зов, он подбежал сзади, крепко сдавил одноглазому сонную жилу на шее, подержал – и отшвырнул тяжелую тушу в сторону.

Это была Геката, вне всякого сомнения! Он узнал прозрачные, будто раннеутреннее небо, глаза. А лицо – у Белой Девы могло быть только такое лицо: чистое, юное, тонкого рисунка, с молочной кожей и земляничного оттенка губами.

Губы что то проговорили, но у Дамианоса звенело в ушах.

– Лесень… Ты пришел… – повторила Дева и улыбнулась – испуганно, но в то же время радостно. – Я позвала, и ты пришел…

Говорила она по славянски северным говором – как те словене, у кого Дамианос сегодня обедал.

На щеках нежный румянец. Сквозь рубашку – совсем как во сне – просвечивали маленькие сосцы.

«Живая? – спросил себя Дамианос. – Она живая?». И совсем перестал что либо понимать.

– Я Рада. Радослава, – чуть шире улыбнулась она. – Но ты ведь сам знаешь…

– Ничего я не знаю, ничего не понимаю, – пролепетал аминтес по гречески.

Он решил, что нужно до нее дотронуться. Протянул руку, ожидая, что она пройдет насквозь – и коснулся мокрого, теплого плеча.

Девушка, вздрогнув, отшатнулась. Вскрикнула, схватилась за локоть.

– Ой! Больно! Рус сжал, теперь болит!

Дамианос закрыл глаза.

«Она настоящая. Это живая девушка. Много лет снилась, а теперь встретилась. Такого не бывает. А со мной случилось. Это счастье или это несчастье? Конечно, счастье!»

Девушка стонала. У нее был вывихнут локоть. Должно быть, от потрясения она не сразу ощутила боль.

– Потерпи, – сказал Дамианос. – Сейчас вправлю.

«Рада, Радослава» – попробовал он на язык имя, ловко вправляя вывих.

– А ай! – пискнула она. – Ох… А теперь стало не больно!

Она разглядывала его уже без страха. Глаза горели восхищением и любопытством.

– Ростом мал, руки ноги тонкие, как ветки, и на челе отметина. Как есть Лесень.

«Про кого она? Кто это – Лесень?»

Вдруг встала на колени и низко, лбом в землю, поклонилась. Быстро заговорила не поднимая головы:

– Лесной бог, я теперь твоя. Я больше тебя не боюсь. Я согласна. Я знала, так и будет.

– Что будет? – Он нагнулся, с трудом разбирая ее скороговорку.

– Что я твоя буду. Мне бабинька насулила, я еще маленькая была. «Замуж не выйдешь, старой не будешь, тебя бог Лесень заберет». Я сильно боялась. Думала, помру рано. Или в жертву принесут. У нас, лесовичей, бывает. Когда зверя нет и год голодный. А ты, Лесень, добрый. Ты меня от руса спас. Ты меня силком не заберешь. А если добром – я согласна, забирай. Я теперь не боюсь.

Про лесовичей Дамианос слышал. Малый лесной народец, те же ильмерьские словене, но живут наособицу, молятся своему богу. Стало быть, он зовется Лесень…

Это не Белая Дева. Это просто девушка, совсем молоденькая, почти девочка. Лет шестнадцать, не больше.

Или так: Белая Дева – не то, что он всегда думал. Не богиня луны и смерти, не Геката, а… А просто девушка. С очень светлыми, почти белыми волосами, молочной кожей и ясными до прозрачности голубыми глазами.

– Я не бог. Я Дамианос.

Зачем то назвал свое настоящее имя, дикое для славянского уха.

– Ты – бог. – Радослава села на корточки, засмеялась, глядя снизу вверх. – Ты играешься. Но меня не обманешь. Пойдем ка.

Распрямилась, взяла его за руку. Пальцы у нее были слабые, тоненькие, но от их прикосновения из аминтеса будто вышла вся сила, и он покорно позволил девушке вести его за собой.

Они прошли берегом озера, а затем полем к невысокому холму, где в окружении березок, словно князь со свитой, стоял древний дуб.

Капище, понял Дамианос, когда увидел, что к дубу ведет дорожка, с обеих сторон выложенная звериными и птичьими костями.

– Вот – ты.

Радослава остановилась перед дубом и низко поклонилась ему.

С одной стороны кора на дереве была снята, и там темнел барельеф: резное изображение лесного бога. Руки у него были наподобие веток, борода короткая, как у Дамианоса, а ровно посередине лба торчал маленький сучок.

– Как же тебя не признать? – засмеялась девушка, осторожно показав на «огненный перст». – Нешто не ты?

Голова у Дамианоса кружилась, совсем ничего не соображала. «Ты похож на этого идола не больше, чем она – на Белую Деву. Девчонка почти ребенок, она напридумывала себе – это ладно. Но ты то, ты?» – шепнул рассудок.

Аминтес посмотрел на девушку из лесного племени, почувствовал, что не может отвести взгляда, и рассудок умолк.

– Я пришел издалека. Я не бог. Я человек.

Она потрогала его за руку, неуверенно коснулась подбородка – и отдернула палец.

– Ты Лесень. Ты пришел за мной. Потому оделся в кожу и мясо. Но я тебе не нравлюсь, и ты не признаешься.

Голубые глаза в одно мгновение наполнились слезами, губы задрожали.

«Она живая. Она не растает и не исчезнет. Значит, ее можно будет отыскать. А сейчас – долг. Дело».

– Где ты живешь?

– Там. – Она показала на опушку недальнего леса. – Мы живем там. А то ты не знаешь! Мне дотемна на озеро ходить нельзя. Русы девушек ловят. Но сегодня вдруг так захотелось на вечерней заре искупаться! Вода вся розовая. А это мне не просто так захотелось. Это ты меня позвал.

Из за густеющих сумерек вдаль было видно плохо, но Дамианос все же разглядел под деревьями серые крыши лачуг.

– Наша крайняя. Мы с бабинькой живем. Она глухая совсем, – сказала Радослава и хихикнула. – Ой, я ему рассказываю, а он все и так знает.

– Беги домой. Не оборачивайся. А то молнию с неба пошлю, – строго приказал Дамианос, решив, что быть богом, пожалуй, удобнее.

– Опять шутишь. Ты молниями не караешь – то Перун.

– А чем я караю?

– Ну как… Медведя можешь наслать. Или волков.

– Нашлю. Медведя. Беги домой!

Она медлила.

– А еще придешь?

– Приду. Не оборачивайся, поняла?

Девушка, подобрав рубашку, побежала, а Дамианос упал в высокую траву, где стоял. Конечно, обернулась – женщины есть женщины, хоть небесные, хоть земные. Увидела, что на поле никого нет, вскрикнула и припустила еще быстрее, только белые ноги замелькали.

И вскоре – показалось, сразу после того, как убежала Радослава, – померк последний свет. Стало темно.

Дамианос торопливо шел назад к озеру и повторял: «Потом, потом, не сейчас».

Ему было страшно, как никогда в жизни. Может быть, вообще – впервые в жизни.

Словно сорвали надежный панцирь, под которым он чувствовал себя неуязвимым. Раньше он смотрел на других людей и чувствовал, что сильнее их, потому что его ждет Белая Дева и он ничего не боится. Но если Дева не Там, а здесь, то как же тогда умирать?

Он стал таким же, как все. Смертным, который боится смерти.

О Боже! О боги! Как это страшно…

«Потом, потом, не сейчас».

Вэринг валялся на том же месте. Когда аминтес вывел его из обморока, Токе захлопал единственным глазом, стал бить себя по щекам, озираться. Он не понимал, что с ним произошло, куда подевалась девушка и почему вдруг стало темно.

– Где баба? Был баба. Нету.

Дамианос пожал плечами:

– Не было никого. Наверно ты видел ведьму. Фрозлейк . Колдовство. Нет ли на тебе какого нибудь амулета от злых чар? Амулет, понимаешь? Есть ведьмы, которых амулеты не отпугивают, а приманивают… Идем в лагерь, темно уже.

Варвар затрясся. Сорвал с шеи какую то ладанку и швырнул в воду.

«Больше о ней не думать, – приказал себе Дамианос. – Иначе буду бояться, сделаю ошибку, и меня убьют. Мне теперь погибать нельзя».


1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   30

Похожие:

Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства iconБорис Акунин Настоящая принцесса и другие сюжеты
Драконе. Россия, которую мы потеряли, и Россия, которая еще не потеряна. Мы ведь не думаем, что история — это прошлое?
Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства iconНиколай Михайлович Карамзин Бедная Лиза (сборник) «Бедная Лиза»:...
Николай Михайлович Карамзин (1766–1826) – писатель, историк и просветитель, создатель одного из наиболее значительных трудов в российской...
Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства iconИстория россии тема 3
Тема Образование и развитие Московского (Российского) государства во второй половине XV – XVI вв
Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства iconКвест Пролог «Квест» новый роман из серии «Жанры», в которой Борис...
«Квест» — новый роман из серии «Жанры», в которой Борис Акунин представляет образцы всевозможных видов литературы, как существующих,...
Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства iconКомиссия №2 (дисциплины «История отечественного государства и права»,...

Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства iconБорис Акунин Сокол и Ласточка
Происшествия из жизни нашего современника Николаса Фандорина, как и в предыдущих романах (“Алтын-Толобас”, “Внеклассное чтение”,...
Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства iconАлексей Константинович Толстой Князь Серебряный
«История государства Российского…», злободневная и по сей день. Бесценен его вклад в сочинения небезызвестного Козьмы Пруткова. Благородный...
Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства iconЛжеисторик Карамзин. Часть 1
Российского, созданный по фундаментальному одноименному труду выдающегося литератора и историка российской культуры 19 века, Николая...
Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства iconУчебно-методический комплекс учебной дисциплины «история государства...
Учебно-методический комплекс по курсу «История государства и права зарубежных стран» одобрен кафедрой теории и истории государства...
Борис Акунин Огненный перст (сборник) История Российского государства iconА. Волков. Огненный бог Марранов
Повесть-сказка «Огненный бог Марранов» продолжает рассказ о событиях, происходящих в Волшебной стране. Хитроумный Урфин Джюс, назвав...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница