Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони


НазваниеФилиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони
страница18/33
Дата публикации02.12.2013
Размер5.46 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   33

ЗИМА 1471/72 ГОДА


В ту зиму я носила траур по мужу и по матери. Большую часть нашего дома я закрыла: теперь, став вдовой, я не обязана была принимать и развлекать соседей; во всяком случае, уж в первый то год своего вдовства я точно не собиралась этого делать. Впрочем, и ко двору меня приглашать не спешили, хотя я была достаточно знатна и принадлежала к дому Ланкастеров. Да и украсивший свой герб белой розой молодой король Эдуард, как и его не в меру плодовитая жена, явно не испытывали потребности навестить меня, на целых двенадцать месяцев погруженную в глубокий траур. Впрочем, можно было не опасаться, что они окажут мне подобную честь. Вряд ли мне стоило ожидать милости от короля Йорка. Скорее он предпочел бы забыть все, что связано со мной и с домом Ланкастеров. И уж тем более невероятно, если бы Елизавета Вудвилл – а она была значительно старше своего мужа, ей уже исполнилось тридцать четыре! – вдруг пожелала, чтобы король встретился со мной в первый же год моего вдовства. Ведь тогда он увидел бы перед собой привлекательную двадцативосьмилетнюю наследницу дома Ланкастеров, обладающую огромным состоянием и вполне готовую к новому браку. А вдруг он бы тогда пожалел, что женился на таком ничтожестве, как Елизавета Вудвилл?

Однако и Джаспер не звал меня к себе, отговариваясь тем, что мне не стоит бросать безопасную Англию и спешить навстречу той сложной и опасной жизни, которую он ведет в Бретани. Вместо вызова он слал мне заверения в том, что герцог Бретани обещал им с Генри свое покровительство. Нет, он ни разу не попросил меня приехать. И явно не рассматривал мой приезд как нашу единственную возможность быть вместе. Впрочем, я очень хорошо понимала, что означает его молчание. Джаспер посвятил себя моему сыну, хотел воспитать мальчика в полном соответствии с его высоким титулом и богатым наследством и не собирался рисковать всем этим, женившись на мне и тем самым обрекая всех нас на жизнь в ссылке. Ему приходилось поддерживать со мной прежние весьма сдержанные отношения, дабы сохранить наследство Генри, управляя его землями и защищая его интересы в Англии. Я знала, что Джаспер любит меня, но то была, как он сам обмолвился, любовь куртуазная, любовь на расстоянии. И ему, судя по всему, было не так уж важно, сколь велико расстояние между нами.

Мне было возвращено мое приданое – весьма обширные земли; я собирала сведения о них и приглашала управляющих, чтобы компетентные люди объяснили мне, какую прибыль я могу получить. По крайней мере, сразу выяснилось, что мой муж отлично содержал эти земли; он вообще был хорошим хозяином, хотя людьми командовать не умел и делал это неохотно. Он был настоящим английским землевладельцем, но отнюдь не героем, и я совсем не горевала о нем. Зато Анна Девере прямо таки убивалась по своему супругу Уильяму Херберту и поклялась никогда больше не выходить замуж, а поскорее сойти в могилу и встретиться с ним в раю. Видимо, они действительно любили друг друга, хотя их брак и был заключен по предварительному сговору с подписанием брачного контракта. Наверное, любовь пробудилась в их сердцах уже во время совместной жизни. Порой такое случается, хотя и достаточно редко. Но мне очень хотелось верить, что Херберты не успели привить моему сыну нелепой идеи о том, что муж непременно должен любить жену, ведь тот, кому предстоит стать королем, обязан, вступая в брак, руководствоваться исключительно соображениями выгоды. Да и каждая разумная женщина всегда старается так выйти замуж, чтобы улучшить положение своей семьи. Одни лишь похотливые глупцы каждую ночь мечтают о счастливом браке, заключенном по обоюдной любви.

Сэр Генри, возможно, и надеялся на нечто большее, чем прилежное исполнение мною супружеского долга, но за много лет до того, как мы с ним встретились, моя любовь уже была отдана другим – моему сыну, моей семье и моему Богу. Я с детства стремилась к безбрачию, и ни одному из моих мужей не удалось отвратить меня от этого стремления, заставить забыть о моем высоком предназначении. Генри Стаффорд был человеком весьма добродушным, страсти не кипели в его душе, а ближе к старости он еще и предателем заделался. Хотя, если уж быть до конца честной, надо признаться: теперь, когда он покинул меня навсегда, оказалось, что я очень по нему скучаю, гораздо сильнее, чем могла себе представить.

Мне недоставало его дружбы. Да и сам наш дом отчего то всегда становился теплее в его присутствии; впрочем, чаще всего он действительно был дома, у камина, точно верный и любимый пес. Мне не хватало спокойного здравомыслия сэра Генри и его чуть суховатых шуток. В первые месяцы своего вдовства я часто вспоминала тот совет, который он дал мне перед смертью: о примирении с сыном Ричарда Йорка, ныне сидящим на троне, и с его внуком, пока лежащим в колыбели. Возможно, войнам на самом деле настал конец; может, мы и впрямь потерпели такое поражение, от которого нам уже не оправиться, и теперь моя главная задача – научиться смирению, научиться жить без надежды. Я, которая всегда пыталась подражать воинственной Орлеанской Девственнице, теперь, очевидно, должна была научиться жить как обыкновенная вдова, как человек, потерявший почти все. Не исключено, впрочем, что такова была воля Божья, и мне оставалось лишь подчиниться.

Но все же на какое то мгновение – всего лишь на мгновение! – в одиночестве слоняясь по притихшему дому, одетая в черное вдовье платье, я вдруг подумала: а что, если я тоже покину Англию, без всякого приглашения отправлюсь в Бретань и там воссоединюсь со своим сыном и с Джаспером? Я могла бы взять с собой достаточно денег, чтобы мы трое, ни в чем себя не стесняя, спокойно протянули бы на них год или два. Я могла бы выйти замуж за Джаспера, и тогда мы стали бы настоящей семьей, могли бы иметь свой дом и жить достойно, как изгнанники королевской крови, даже не предъявляя претензий на английский трон и не выдвигая Генри в качестве основного претендента.

Но этой мечте я позволила царить в душе не долее нескольких ударов своего страстного сердца. Господь не пожелал даровать мне такую великую радость, как жизнь рядом с моим единственным сыном; Он не позволил мне смотреть, как мой мальчик растет и мужает. Если бы теперь я вышла замуж по любви, это случилось бы впервые в моей жизни и после двух не слишком удачных браков, начисто лишенных этого самого чувства. Впрочем, вряд ли меня ожидала трепетная любовь к мужчине. Я знала одно: Богу угодно, чтобы я оставалась здесь, в Англии, и служила лишь моему сыну и моему дому. Сбежать следом за любимым в Бретань, подобно жалкой цыганке, значило навсегда отказаться от возможности вернуть наследство моего сына и его графский титул, а также от возможности ему самому благополучно приехать на родину и занять подобающее место в высшем свете. Нельзя было забывать и еще одну важную деталь: Джаспер отчетливо дал мне понять, что предпочитает заботу о будущем Генри любовным отношениям с его матерью.

Даже если мой умирающий муж был прав, даже если у Генри действительно не было ни малейшей надежды стать королем Англии, я была обязана хоть попытаться вернуть ему титул графа Ричмонда и законные земельные владения. Именно в этом направлении мне теперь и следовало действовать. И я решила: если я по прежнему намерена служить своему сыну и своей семье, мне необходимо проникнуть в тесный круг придворных Эдуарда, как бы я ни относилась к нему самому и к его жене чаровнице. Ничего, я научусь улыбаться своим врагам! Однако нового мужа мне все таки придется найти. Причем он непременно должен пользоваться значительным влиянием при дворе – тогда я смогу играть одну из ведущих ролей в придворной жизни, – а также обладать достаточным здравомыслием, чтобы в первую очередь блюсти не интересы монарха, а свои собственные. Ну и мои, разумеется.
^ АПРЕЛЬ 1472 ГОДА


В течение месяца я рассматривала все возможные кандидатуры при дворе Йорка, этого узурпатора, взявшего себе в качестве эмблемы какую то полудикую розу, цветы которой обычно украшают зеленые изгороди меж сельскими полями. Я пыталась понять, кто из нынешних фаворитов короля более всего подходит для защиты меня и моих земель, кто способен благополучно вернуть домой моего сына. Лучший друг и соратник короля сэр Уильям – ныне лорд Гастингс, после получения дворянского титула, – давно уже был женат; к тому же Гастингс был всем сердцем предан Эдуарду и никогда не стал бы принимать во внимание интересы своего пасынка, если бы они хоть в чем то противоречили интересам его обожаемого правителя. И уж он то никогда бы не перешел на сторону врагов Эдуарда. Нет, мне в качестве мужа нужен был человек, который верно служил бы моим целям. Мало того – был бы готов стать предателем. Пожалуй, следовало приглядеться к брату королевы, сэру Энтони Вудвиллу, новому графу Риверсу, но он, к сожалению, был чрезвычайно привязан к сестре, очень ее любил и никогда бы не изменил ей. Впрочем, я и сама вряд ли сумела бы вынести брак с кем то из этих выскочек Риверсов, дочь которых поймала себе мужа, стоя на обочине, точно шлюха. Но даже если б я и вышла за кого то из их семейства, я никогда не смогла бы заставить этого человека пойти против королевы Елизаветы и ее драгоценного сыночка: уж больно крепко все они держались друг за друга – будто разбойники из одной шайки, каковыми, собственно, и являлись. Недаром говорили, что Риверсы всегда бегут вместе. И конечно, всегда вниз по склону холма.

Затем я перешла к таким кандидатурам, как братья короля. И вовсе не думала, что замахиваюсь слишком высоко. В конце концов, я считалась прямой наследницей дома Ланкастеров, и со стороны Эдуарда было бы весьма разумно завязать со мной более близкие отношения и постараться залечить раны, нанесенные войной. Георг, средний из братьев Йорков, эта всем известная сума переметная, был женат на дочери Уорика Изабелле, и она наверняка каждое утро вставала с горестной мыслью о том, что отец заставил ее в угоду своим амбициям вступить в брак с этим тщеславным болваном. А вот Ричард, младший из братьев, был пока свободен. Я, правда, была лет на восемь старше его, однако не так уж редко разница в возрасте между супругами бывала и куда более значительной. О Ричарде я знала не много: пожалуй, только то, что он предан своему старшему брату. Однако он был честолюбив, как и все Йорки, так что, женившись на мне и получив в пасынки прямого наследника престола, вряд ли сумел бы устоять перед теми соблазнами, которые открылись бы перед ним.

Но более всего меня терзала досада, что я не могу заполучить в мужья самого короля Эдуарда. Перебирая все прочие кандидатуры, я постоянно думала об этом. Если бы Эдуарда не поймала в ловушку эта красотка Елизавета Вудвилл, теперь он стал бы для меня просто идеальной парой. Сын Йорка и наследница дома Ланкастеров! Вместе мы не только смогли бы сгладить в стране последствия бесконечных войн, но и дать моему сыну возможность взойти на престол. Этот брак объединил бы дома Йорков и Ланкастеров и положил конец их соперничеству. Пресловутая привлекательность молодого короля, впрочем, меня совершенно не трогала, во мне не было ни капли тщеславия и похоти, но мне не давала покоя мысль о том, что подобный брак был бы единственно правильным выходом из сложившегося положения, что именно мне следовало стать женой Эдуарда Йорка и королевой Англии; эта мысль преследовала меня, точно воспоминание об утраченной любви. Если бы не Елизавета Вудвилл, не ее бесстыдство, с которым она заманила в свои силки совсем еще юного Эдуарда, сейчас на ее месте, рядом с ним, могла бы быть я. И тогда я подписывала бы свои письма «Margaret R.». Недаром, видно, ходили слухи, что королева – ведьма, что она околдовала Эдуарда с помощью магических чар, да еще и замуж за него вышла в Майский день;35 правда это или нет, но мне то было совершенно ясно: ей удалось перехитрить даже Господа нашего, когда она соблазнила того, кто мог бы сделать меня королевой. Наверное, она и впрямь была до предела безнравственной.

Впрочем, горевать по этому поводу было уже бессмысленно, и, потом, мне вряд ли удалось бы проявить должное уважение к Эдуарду, если бы он все таки стал моим мужем. Разве можно уважать мужчину, у которого на уме одни развлечения? Разве можно подчиняться такому супругу? Мало ли что он прикажет своей жене? Кто знает, какие пороки скрываются во тьме его души? Удовлетворения каких своих преступных и тайных фантазий он потребует от той, что ляжет с ним в постель? Стоило мне вообразить Эдуарда обнаженным, и меня прямо таки начинала бить дрожь. Я не раз слышала, что у него нет ни малейшего представления о морали. Да и со своей выскочкой женой он сначала завалился в постель, а уж после решил на ней жениться (да, скорее всего, именно в такой последовательности), и вот теперь они произвели на свет красивого сильного мальчика, который унаследует трон, что по праву должен достаться моему сыну. Увы, нет ни малейшей надежды на смерть королевы во время родов, пока с ней рядом ее мать, которая всячески ее оберегает и, безусловно, является самой настоящей ведьмой. Нет, тут у меня шансов никаких, разве что удастся достаточно приблизиться к престолу, заинтересовав собой Ричарда, младшего брата короля. Я, конечно, не буду стоять на обочине дороги и пытаться соблазнить его, подобно жене его брата, зато я способна сделать ему такое предложение, от которого он не сможет отказаться…

В общем, я отправила своего управляющего Джона Лейдена в Лондон и приказала ему завести знакомство с управляющим Ричарда Йорка. Не выдавая моих планов, он должен был лишь оценить мои перспективы. В частности, узнать, не намерен ли молодой принц в ближайшее время жениться, и постараться осторожно выяснить, не заинтересуют ли Ричарда мои земельные владения в Дерби. А заодно как бы невзначай шепнуть своему новому знакомцу, что юный Генри Тюдор, одного имени которого достаточно, чтобы править всем Уэльсом, очень даже заслуживает стать чьим то пасынком. Я велела Джону Лейдену громко восхищаться невероятной преданностью Ричарда своему королю и как бы невзначай полюбопытствовать, неужели эта преданность останется непоколебимой, даже если он надумает жениться на ком то из вражеского дома Ланкастеров, и жениться чрезвычайно выгодно. Через своего управляющего я надеялась понять, какую цену мог бы назначить молодой Йорк за подобный брак. Лейден также – и опять же «невзначай» – должен был упомянуть, что его госпожа, то есть я, все еще стройна и хороша собой, и ей еще нет и тридцати. Кое кто, кстати, действительно находил меня весьма привлекательной. Возможно, меня можно было бы даже счесть красивой, хотя мне, конечно, было далеко до той золотоволосой шлюхи, которую выбрал себе в жены Эдуард; впрочем, мне и самой было известно, что во мне есть и женское достоинство, и определенная грация. Мысли об этом заставили меня на мгновение вспомнить, как Джаспер обнимал меня за талию на лестнице в замке Пембрук, как страстно он прильнул к моим губам и как испуганно я отпрянула от него, хотя сама сгорала от страсти.

Управляющий должен был особо подчеркнуть мое чрезвычайное благочестие и добавить, что, наверное, ни одна женщина в Англии не молится столь истово и столь усердно и так часто не посещает святые места. Может, сам Ричард и решит, что это все пустяки (в конце концов, он еще совсем мальчишка, да к тому же недалекий, как все Йорки), но иметь в женах Божью избранницу, которую ведет по дороге судьбы сама Пресвятая Богородица, – это, безусловно, большое преимущество. Дорогого стоит, когда твоим домом руководит женщина, у которой с детства колени святой!

Но все мои усилия оказались напрасными. Джон Лейден вскоре вернулся в Уокинг. Подъехав на своем коренастом гнедом коне к парадному крыльцу нашего дома, он отрицательно помотал головой и посмотрел на меня весьма выразительно.

– Ну что там еще? – сердито рявкнула я, не затрудняя себя приветствием, хотя мой управляющий проделал неблизкий путь по жаре, так что у него все лицо было обожжено ярким майским солнцем.

Паж подбежал к Лейдену с кружкой пенного эля, и тот, опустив туда раскрасневшееся лицо, долго с наслаждением пил, словно я не стояла рядом и не ждала ответа! Словно я не соблюдала усердно каждую пятницу и по святым дням строжайший пост, обходясь без еды и без воды!

– Что случилось? – нетерпеливо спросила я.

– Нам бы, госпожа, надо побеседовать наедине, – смущенно промолвил он.

И я сразу догадалась: новости неважные. Я позвала управляющего в дом, но не в свои личные покои – мне совсем не хотелось вести туда потного, разгоряченного мужчину с кружкой эля в руках, – а в небольшую комнату слева от главной гостиной, где мой муж обычно решал различные земельные вопросы. Лейден закрыл за собой дверь, обернулся и озадаченно поднял брови, поскольку я не села, а осталась стоять перед ним с самым суровым видом.

– Ну, говори же! Что там вышло не так? Тебе удалось встретиться с его управляющим?

– Да, госпожа, удалось, но дело не в этом. Просто сам план был обречен на провал. Он уже женат, – торопливо выпалил Лейден и налил себе еще пива.

– Женат?

– Ну да. Якобы он подцепил Анну Невилл, вторую наследницу Уорика, младшую сестрицу Изабеллы – ну, той, что замужем за Георгом Йорком. А эта Анна – вдова принца Уэльского, то есть Эдуарда, принца Уэльского. Того, который погиб в сражении при Тьюксбери.

– Как же это он сумел? – удивилась я. – Ее мать никогда бы ничего подобного не допустила. Да и как Георг Кларенс проворонил такой лакомый кусочек? Ведь Анна – наследница всех владений Уорика! Георг ни за что не позволил бы своему младшему брату отхватить такую богатую невесту. Ведь теперь Ричарду досталась львиная доля состояния Уорика. И не только земля, но и верность всего Севера!

– Вот уж не знаю, – пробулькал управляющий, не отнимая кружки ото рта. – Вроде Ричард приехал к Георгу и обнаружил у того в доме леди Анну, которая там скрывалась, и не только забрал ее оттуда, но и предоставил ей убежище у себя. Ну а потом быстренько на ней женился, даже не испрашивая разрешения Святой церкви. Так или иначе, а весь двор просто гудит, обсуждая, как ловко Ричард заполучил в жены леди Анну; да только дело сделано, и король, конечно же, его простит. В общем, госпожа, он теперь никак не годится вам в новые мужья.

От подобного заявления я пришла в такую ярость, что не смогла даже выгнать этого глупца вон. Я сама стремглав вылетела из комнаты, оставив его одного – в полном недоумении и по прежнему с пивной кружкой в руках. Подумать только, пока я рассматривала кандидатуру молодого Ричарда, тот, оказывается, уже вовсю ухаживал за дочкой Уорика и заманивал ее в свои сети! Что ж, теперь семейство Йорк и семейство Уорик крепче крепкого связаны друг с другом, а я окончательно сброшена со счетов. Мне почему то было ужасно обидно, словно я сама себя предложила Ричарду и была им отвергнута. А ведь я действительно готова была так низко пасть – выйти замуж за кого то из Йорков! Но теперь все кончено; Ричард уже уложил в постель юную Анну Невилл.

Я пошла в часовню и, упав на колени, стала жаловаться Богородице на свою судьбу; уж Она то точно понимала, как это оскорбительно, когда на тебя не обращают внимания, когда тебе предпочитают такую жалкую, болезненную особу, как эта Анна Невилл! Я истово молилась, но, наверное, еще в течение часа дикое раздражение в моей душе не утихало; затем на меня все же снизошел покой часовни, а вскоре появился и наш священник для свершения вечернего богослужения, и знакомый ритуал окончательно утешил меня. Шепча молитвы и перебирая бусины четок, я продолжала прикидывать, кто еще из влиятельных людей при дворе Йорка не только подходит мне по возрасту, но и является при этом неженатым. И тут Богоматерь в своей особой заботе обо мне заставила меня вспомнить одно имя – причем в тот самый миг, когда я уже произнесла слово «аминь». Я встала и покинула часовню, прямо на ходу составляя новый план действий. Мне казалось, что я наконец нашла человека, всегда готового с легкостью переметнуться на сторону победителя; я мысленно повторяла его имя: лорд Томас Стэнли.

Лорд был вдовцом; по рождению ему полагалось поддерживать дом Ланкастеров, но он никогда не отличался стойкостью своих пристрастий. Мне помнилось, что еще Джаспер жаловался, как во время битвы при Блор Хите36 этот Стэнли клялся нашей королеве Маргарите Анжуйской в верности, и она все ждала, когда же он придет ей на помощь со своим войском в две тысячи человек, ждала и ждала, пока сражение не выиграл Йорк. Джаспер тогда проклинал Стэнли и утверждал, что этот предатель способен прямо посреди яростной схватки вывести из боя всю свою немалую армию, сидеть на холме до тех пор, пока кому то не улыбнется удача, а потом сразу же присоединиться к победителю. Джаспер называл Стэнли истинным мастером финальной атаки, поскольку, кто бы ни брал верх, всегда получалось так, что триумфатор безмерно благодарил Стэнли за поддержку, оказанную в самый последний, решающий момент. Я понимала, что Джаспер наверняка презирает его, да и сама в иное время выразила бы ему свое презрение. Однако сейчас мне был необходим именно такой человек.

Окончательно переметнувшись во время битвы при Таутоне к противнику и став йоркистом, Стэнли довольно быстро добился значительного расположения короля Эдуарда и стал его главным камергером. Теперь он был так близок к королю, как только возможно, и уже успел получить в награду за верную службу обширные земельные владения на северо западе Англии, которые могли бы послужить прекрасным дополнением к моим собственным землям и составить в будущем отличное наследство для моего сына. Впрочем, у Стэнли имелись и свои дети, в том числе вполне взрослый сын и наследник. Король Эдуард, судя по всему, полностью доверял этому человеку и даже восхищался им, хотя, на мой взгляд, совершенно напрасно. Я бы никогда так не доверилась Стэнли, разве что в том случае, если бы он постоянно находился в поле моего зрения, да и то, даже доверившись ему самому, я бы на всякий случай не сводила глаз с его брата. Мне была хорошо известна тактика этой семьи: разделиться и примкнуть к противоборствующим сторонам, чтобы точно не упустить своего, ведь та или иная сторона обязательно одержит победу. Я знала также, что Стэнли – человек гордый, холодный и расчетливый. Будь он со мной, я имела бы могущественного союзника. А если он станет отчимом моему сыну, то, пожалуй, можно надеяться на скорое благополучное возвращение Генри домой и восстановление всех его прав и титулов.

У меня не было ни отца, ни матери, которые могли бы похлопотать о моем браке, и я понимала, что мне придется обращаться к потенциальному жениху самостоятельно. Мне, почти тридцатилетней взрослой женщине и дважды вдове, давно уже пора было самой распоряжаться своей судьбой. Конечно, сначала необходимо было выждать год траура по мужу, а уж потом воплощать свой замысел в жизнь, однако я очень опасалась, что королева, преследуя интересы семьи Риверс, опередит меня и женит Стэнли на ком то из своих родственниц. Нет, этого человека нельзя было надолго оставлять без внимания. И потом, мне хотелось, чтобы Стэнли немедленно начал действовать и помог мне вернуть сына домой. Я отнюдь не была великосветской лентяйкой и не имела склонности годами мусолить задуманный план. Я предпочитала быстроту и решительность. К тому же я, в отличие от нашей королевы, не обладала такими дьявольскими преимуществами, как женская красота и владение магией, так что всю работу мне приходилось делать собственными руками.

Но самое главное – имя Стэнли пришло мне на ум, когда я стояла на коленях в часовне, а значит, его подсказала сама Богородица! Значит, такова Божья воля. Значит, я обрету в нем не только супруга, но и союзника, который поможет моему сыну. На этот раз я не доверила выяснение обстоятельств управляющему Джону Лейдену. Ведь и у Жанны д'Арк не нашлось такого человека, который бы все провернул за нее; она сама вскочила на коня и повела армию в бой. Вот и я проявила самостоятельность: взяла и написала Стэнли письмо, где в самых простых и честных выражениях, на какие только была способна, сообщила ему свой план и предложила вступить со мной в законный брак.

Несколько ночей я почти не спала, опасаясь, что излишняя смелость и откровенность с моей стороны вызовут у него отвращение. Затем, вспомнив, как Елизавета Вудвилл поджидала своего короля под дубом, «чисто случайно» оказавшись на обочине дороги, как она, эта ведьма, наводила на него свои чары из за зеленой изгороди, я пришла к выводу, что мой способ не так уж плох. По крайней мере, это достойное и честное предложение, а не выпрашивание у мужа влюбленного взгляда, не бесстыдное выставление напоказ своих уже изрядно поношенных прелестей! И вот я получила от Стэнли ответ. Он предлагал нашим юристам встретиться в Лондоне; если обсуждение условий брачного контракта завершится успехом, он будет рад незамедлительно на мне жениться. Все это было передано столь простым, ясным и холодным языком, будто он прислал мне проект договора о купле продаже. Его письмо даже на ощупь показалось мне таким же холодным, как яблоко из зимней кладовки. «Да мы и впрямь, кажется, почти заключили брачный контракт, – подумала я, – только на брак это совсем не похоже».

Сначала встретились наши камергеры, потом наши управляющие и затем наши адвокаты; в итоге они обо всем договорились, и в июне мы со Стэнли должны были пожениться. Надо заметить, это решение далось мне непросто: впервые в жизни я, став вдовой, обрела полное право распоряжаться своими землями, однако после заключения брака все мое имущество переходило в руки лорда Стэнли. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы оставить за собой хоть что то, ведь, согласно закону, жена не имела почти никаких имущественных прав. Кое что мне действительно удалось сохранить, и я не жаловалась, поскольку сознавала, что сама выбрала себе нового хозяина.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   33

Похожие:

Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Белая королева Война кузенов 1 Филиппа Грегори Белая королева Посвящается Энтони
Затем тень распрямилась, поднялась во весь рост, и перед рыцарем предстала купальщица, пугающе прекрасная в своей наготе. По телу...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Алая королева
Преследуя свою цель, она не гнушалась никакими средствами, вплоть до убийства, что и неудивительно, ведь она жила в эпоху братоубийственной...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Белая королева
Алой и Белой розы, когда шла кровавая борьба за трон. У нее было много детей, и с двумя ее сыновьями связана величайшая загадка английской...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Хозяйка Дома Риверсов Война кузенов 3
Эфиопии, желая развлечь знатное семейство Люксембургов и пополнить нашу коллекцию. Одна из фрейлин у меня за спиной перекрестилась...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Вечная принцесса Филиппа Грегори Вечная принцесса Принцесса Уэльская
Встревожились, заржали лошади, испуганные люди пытались их успокоить, однако ужас, звучавший в их командах, пугал животных еще пуще,...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconНатаниель Готорн Алая буква Натаниель Готорн алая буква натаниель...
Отец Готорна, скромный морской капитан, плавал на чужих судах и умер в Суринаме, когда Натаниелю было всего четыре года. Мать Готорна...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconНатаниель Готорн Алая буква Натаниель Готорн алая буква натаниель...
Отец Готорна, скромный морской капитан, плавал на чужих судах и умер в Суринаме, когда Натаниелю было всего четыре года. Мать Готорна...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Другая Болейн
Слышен приглушенный рокот барабанов, но мне ничего не видно – только кружева на корсаже, дама передо мной полностью закрывает эшафот....
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Хозяйка Дома Риверсов
Жакетта Люксембургская, Речная леди, была необыкновенной женщиной: она состояла в родстве почти со всеми королевскими династиями...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Вечная принцесса
Особый успех выпал на долю книг, посвященных эпохе короля Генриха VIII, а роман «Еще одна из рода Болейн» стал мировым бестселлером...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница