Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони


НазваниеФилиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони
страница15/33
Дата публикации02.12.2013
Размер5.46 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   33

^ ВЕСНА 1471 ГОДА


С сэром Генри я, разумеется, не обсуждала свои мысли; он и без того был чрезвычайно мрачен в те темные ветреные дни января и февраля; порой мне даже казалось, что он печалится по поводу вынужденной ссылки короля Эдуарда. Однажды вечером за обедом я не выдержала и спросила, уж не болен ли он.

– Нет, – ответил супруг, – просто испытываю сильную тревогу.

– Неужели наш Генри в опасности? – тут же всполошилась я.

Но муж с усталой улыбкой заверил меня, что моему сыну ничто не угрожает.

– Я первым делом сообщил бы тебе, если б получил от Джаспера дурные вести. Нет, они оба сейчас в Пембруке, и мы, пожалуй, могли бы навестить их, как только завершатся эти бесконечные дожди и дороги немного просохнут. Если, конечно, не возникнет еще каких нибудь неприятностей.

– Неприятностей? – эхом откликнулась я.

Муж оглянулся на виночерпия у себя за спиной, обвел глазами просторный зал, полный слуг и вассалов, и, понимая, что они могут прислушиваться к нашей беседе, тихо произнес:

– Обсудим это чуть позже.

Я едва дождалась момента, когда мы наконец остались наедине у меня в спальне. Мой супруг, приказав подать нам горячего вина, сдобренного специями, отпустил слуг и уселся у камина. И я, внимательно посмотрев на него, подумала, что сегодня вечером он, пожалуй, выглядит куда более старым и усталым, чем на свои сорок пять. Я понимала, что сейчас он как раз в таком возрасте, когда мужчина способен из любого пустяка сделать массу нелепых выводов. Но ведь если мой сын Генри здоров и на троне по прежнему король Генрих, то о чем же нам беспокоиться? Каких еще неприятностей ждать?

– Мне, право, очень жаль, что ты так сильно встревожен, – начала я. – Прошу, расскажи мне: в чем дело? Может, вместе мы придем к выводу, что это и яйца выеденного не стоит?

– Я получил письмо от одного человека, который по прежнему верен Йорку и считает, что я тоже верен ему, – с мрачным видом промолвил сэр Генри. – Это вызов.

– Вызов? – не сразу сообразила я, решив сначала, что он имеет в виду вызов в суд. И только потом до меня дошло: Йорк опять собирает армию и призывает своих прежних сторонников. – Господи помилуй! Неужели затевается очередной мятеж?

Сэр Генри кивнул.

– Значит, Йорк снова плетет заговор и обратился к тебе за помощью? – уточнила я.

– Да.

Мой муж тяжко вздохнул, а я, на мгновение совершенно позабыв о страхе и опасности, с трудом подавила желание рассмеяться. Тот, кто прислал ему письмо с подобным предложением, вряд ли достаточно хорошо его знает, раз так уверен, что он как верный йоркист незамедлительно подчинится первому же распоряжению Йорка, снова соберет своих солдат и с готовностью отправится за него сражаться. Мой супруг никогда не отличался воинственностью и был из числа самых что ни на есть ленивых вояк. На мой взгляд, в нем и в помине не было ничего героического.

– Эдуард планирует вторжение и твердо намерен вернуть свое королевство, – продолжал муж. – Значит, опять начнутся эти бесконечные баталии.

Теперь тревога охватила и меня. Вцепившись в подлокотники кресла, я сердито бросила:

– Это вовсе не его королевство!

Муж только плечами пожал.

– Чье бы оно ни было, Эдуард намерен за него побороться.

– Ох, нет! – вырвалось у меня. – Неужели снова война? Неужели он рассчитывает на победу? Генрих только что вновь утвердился на троне… Всего каких то месяцев пять назад, верно?

– Мой друг, который просил меня поддержать Эдуарда, сообщил и еще кое что. Это весьма важные сведения – ведь он не только человек, преданный Эдуарду, он еще и друг его брата Георга, герцога Кларенса.

Я напряженно ждала от мужа дальнейших подробностей. Я прекрасно понимала: Георгу Кларенсу ничего не стоит в очередной раз переметнуться на сторону победителя. Однако сейчас он, пожалуй, слишком многое поставил на кон: превратился во врага собственному брату и в марионетку Уорика, женившись на его дочери. Но самое главное, он числился вторым среди наследников престола после принца Уэльского. Не говоря о том, что Георг был ключевой фигурой королевского двора, любимым кузеном короля Генриха. Нет, рассуждала я, герцог Кларенс сжег свои корабли и теперь, порвав с братом, вряд ли сможет вернуться назад. Да Эдуард его и не примет.

– И что же Георг Кларенс? – осведомилась я.

– А Георг Кларенс хочет вновь под крыло старшего брата, – ответил мой муж. – Таким образом, трое сыновей Ричарда Йорка опять объединятся.

– Ты обязан немедленно доложить об этом королю! И Джасперу тоже, – потребовала я. – Они должны знать; они должны быть готовы!

– Я уже отослал письма и в Уэльс, и в королевский дворец, – кивнул муж. – Но вряд ли я поведал им нечто такое, о чем они не слышали. Всем известно, что Эдуард собрал во Фландрии армию и вооружает ее, дабы вскоре снова явиться сюда и потребовать назад свой трон. А Генрих… Не уверен, что ему сейчас есть хоть какое то дело до всего этого. Полагаю, кроме собственной души, его в настоящее время ничего не интересует. Если честно, он, по моему, был бы даже рад передать Эдуарду трон и удалиться в монастырь, где с полным удовольствием целые дни проводил бы в молитвах.

– Но ведь сам Господь призвал его на царство! – возразила я.

– В таком случае Господу придется как то помочь ему, – пожал плечами сэр Генри. – Впрочем, королю мало будет одной лишь Божьей помощи; его надо поддерживать со всех сторон, если он действительно хочет оказать сопротивление Эдуарду.
Весть о том, что королю необходима помощь, вскоре разнеслась по всей Англии, и мой кузен Эдмунд Бофор, герцог Сомерсет, собрался к нам с визитом. Готовясь к его приезду, я отправила слуг не только в Гилдфорд, но и на побережье за всякими деликатесами. Так что пока его светлость гостил у нас, мы каждый день устраивали маленький пир. Герцог даже особо поблагодарил меня за радушие, когда мы вечером сидели у камина в моей гостиной. Сэр Генри как раз на минуту вышел по каким то своим делам. Выслушав похвалы Бофора, я с улыбкой поклонилась ему, хотя совершенно точно знала: он здесь отнюдь не с целью лакомиться устрицами из Суссекса или вишнями в горшочках из Кента.

– Вы принимаете меня просто по королевски, – заметил герцог, пробуя засахаренные сливы. – А что, эти сливы из вашего сада?

– Да, урожай прошлого года, – подтвердила я. – Тот год был на редкость удачным для фруктов.

Хотя на самом деле и наш фруктовый сад, и все наше хозяйство были мне в высшей степени безразличны.

– Тот год был на редкость удачным для всей Англии, – подхватил герцог. – Наш король вернулся на трон, а узурпатора наконец то изгнали из страны. Клянусь, леди Маргарита, нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы эти мерзавцы снова сюда заявились. Нельзя позволить им вновь свергнуть нашего доброго короля.

– Да, я полностью с вами согласна, – спокойно произнесла я. – Кому, как не мне, понимать такие вещи. Ведь моего сына, племянника самого короля, отняли у меня и отдали под опеку предателя! Но теперь, слава Богу, он снова со мной, и мне удалось воскресить в нем веру в справедливость подобно тому, как Господу нашему удалось вернуть к жизни умершего Лазаря.30

– Ваш супруг, леди Маргарита, повелевает большей частью Суссекса, его влияние распространяется и на Кент, – гнул свое герцог, не обратив ни малейшего внимания на мое упоминание о Лазаре. – У него целая армия вассалов, готовых воевать за него, если он прикажет. Флот Йорка, вполне возможно, направится как раз к вашим берегам. Мы должны знать, останется ли ваш муж верным своему королю, призовет ли своих вассалов на его защиту. Боюсь, у меня есть веские причины сомневаться в этом.

– Мой муж более всего дорожит миром, – весьма некстати вставила я.

– Мир всем нам дорог, – ответил герцог, – однако мужчины порой просто вынуждены охранять свою собственность. А сейчас все мы должны встать на защиту своего короля. Если Йорк высадится на английском побережье со своей армией фламандских наемников и ему удастся одержать над нами победу, никто из нас никогда уже не сможет чувствовать себя в полной безопасности – даже на своих землях и при всех своих титулах. Это же касается и наших наследников. Как вы, например, отнеслись бы к тому, если бы вашего сына вновь стал воспитывать закоренелый йоркист? А потом если бы этот йоркист воспользовался его наследством? И женил бы его на какой нибудь подходящей особе, допустим, на одной из дочерей Эдуарда Йорка? Разве вам никогда не приходило в голову, что Елизавета Вудвилл – если, конечно, ей удастся снова завладеть короной, – вполне может обратить взгляд своих алчных серых глаз на вашего сына и его наследство? Она уже провернула подобное с вашим племянником, юным герцогом Бекингемом, женив его на своей сестре Екатерине, что было весьма для нее выгодно. О, это поистине шокирующий мезальянс! Неужели вы надеетесь, что, вернув себе трон, Елизавета упустит такую прекрасную возможность и не женит вашего сына на одной из своих бесконечных дочек?

Я встала, подошла совсем близко к камину и некоторое время задумчиво смотрела на пламя. Жаль, думала я, что у меня нет того дара провидения, каким обладает бывшая королева Елизавета Йоркская. Неужели ей известно заранее, что ее муж вскоре явится сюда спасти из заключения в Вестминстере и ее, и новорожденного сына? Неужели она способна уже сейчас предугадать, победит Эдуард или проиграет? Обладает ли она способностью призывать ветер свистом и просить его о помощи, дабы корабли ее мужа могли беспрепятственно пристать к английскому берегу? Если верить слухам, именно свистом она и вызвала тогда тот ветер, что так помог Эдуарду бежать отсюда.

– Я бы с удовольствием сказала, что мой муж непременно поддержит вас и мечом, и золотом, и вассалами, – наконец тихо промолвила я, – но я могу лишь попытаться убедить его выступить на стороне короля. Впрочем, я и так уже это делаю. Попробую сама поговорить с нашими вассалами и ясно дам понять, что буду весьма ими довольна, если они, объединившись в боевые отряды, пойдут воевать за настоящего короля. Сэр Генри всегда очень долго колеблется и размышляет, он не любит сразу переходить к активным действиям. Право, я бы и хотела пообещать вам нечто большее, кузен, но, увы, к своему стыду, не могу этого сделать.

– Неужели он не понимает, что так вы можете потерять все? Не понимает, что у вашего сына будут снова отняты и титул, и богатое наследство?

– Да нет, все он понимает, но на него оказывают сильное давление и лондонские торговцы, и другие его деловые партнеры. Все они считают, что только Йорк способен установить и поддерживать мир в стране, только он способен заставить наши суды работать так, чтобы любой мог добиться истинной справедливости. Кроме того, мой супруг прислушивается к мнению некоторых своих вассалов, наиболее знатных, разумеется, и кое кого из наших соседей аристократов. Ведь далеко не все, кузен, думают так, как мы с вами. Многие действительно предпочитают Йорка и утверждают, что именно он принес в Англию мир и справедливость, а с тех пор, как его вынудили бежать, в стране вновь воцарились беспорядки и неуверенность в завтрашнем дне. Многим кажется, что Эдуард, молодой и сильный, действительно хорошо управляет страной, тогда как король Генрих, болезненный и слабовольный, полностью под каблуком у жены.

– Не могу этого отрицать, – раздраженно бросил герцог. – И все же Эдуард Йоркский ненастоящий король! Будь он хоть самим пророком Даниилом,31 осуществляющим правосудие, будь он хоть самим Моисеем,32 устанавливающим прекрасные законы, все равно он был и остается предателем. А нам надлежит следовать за истинным нашим королем, иначе мы и сами станем предателями.

В этот момент дверь отворилась и вошел мой супруг. Улыбаясь во весь рот, он извинился:

– Прошу прощения, но у нас в конюшне случилась небольшая неприятность: какой то дурак перевернул жаровню, поднялась страшная суматоха, все носились туда сюда, пытаясь справиться с огнем, так что мне пришлось спуститься и проверить, все ли потушено. Было бы ужасно, если бы наш благородный гость сгорел в собственной постели из за чьей то дурацкой оплошности!

Он еще раз любезно улыбнулся герцогу, и в эту минуту по его улыбке, такой искренней и теплой, по его доброжелательной манере, начисто лишенной страха, исполненной уверенности в себе и собственной правоте, мы с герцогом, кажется, оба поняли: сэр Генри не поедет на войну и не будет защищать короля Генриха.
Через несколько дней мы получили известие о том, что Эдуард Йоркский со своим войском высадился на английском берегу, но не там, где ожидали, а значительно севернее. Ветер, вызванный королевой ведьмой, помог его судам войти в безопасную бухту. Оттуда Эдуард пешим маршем добрался до Йорка и попросил жителей города открыть ворота, но не как королю, а якобы для того, чтобы снова стать главой герцогства. Горожане, проявив невероятную глупость, позволили себя одурачить и открыли ворота. Разумеется, туда сразу же слетелись сторонники Йорка, и всем стали ясны его истинные предательские планы. Причем на его стороне снова оказался Георг Кларенс, эта сума переметная, которому даже при его недалекости и легковесности не потребовалось много времени понять, что его будущее как сына Ричарда Йорка и брата Эдуарда Йорка будет куда более светлым, если трон вновь займет Эдуард. Георг снова стал признаваться в любви к своему брату и поспешил объявить во всеуслышание, что присяга, которую он принес королю Генриху и своему тестю Уорику, была его величайшей ошибкой. Из этого я сделала только один вывод: теперь мой сын наверняка лишится и титула, и наследства, так как все снова перейдет к братьям Йорк; и сколько бы писем я ни отправила герцогу Кларенсу, он ни за что не вернет моему Генри титул графа Ричмонда. Мне казалось, что в одно мгновение все вокруг залил яркий солнечный свет – это над Англией опять всходили три солнца Йорка. И зайцы в полях скакали, точно безумные, сражаясь друг с другом, да и вся страна, судя по всему, сошла с ума, как эти мартовские зайцы.

Удивительно, но Эдуард достиг Лондона, не встретив на пути ни единого препятствия; жители городов, всячески выражая свою любовь, настежь распахивали перед ним ворота. И вскоре он благополучно воссоединился со своей женой и детьми, словно его совсем недавно не гнали, как дикого зверя, словно ему не пришлось бежать из родной страны за море, спасая свою жизнь.

Услышав о его успехах от посланного Сомерсетом гонца, который прибыл к нам совершенно измученный на загнанной лошади, я скрылась у себя в спальне и долго молилась, преклонив колена и размышляя о Елизавете Вудвилл, которую до сих пор все продолжали называть красавицей. Я представляла себе, как она, держа на руках младенца сына и собрав вокруг себя целый выводок дочерей, вдруг резко вскочила, когда дверь с грохотом открылась и Эдуард Йоркский широкими шагами вошел в комнату, неизменно победоносный. Я провела на коленях два долгих часа, но не могла молиться ни за победу моего короля, ни за мир. Лишь одна картина стояла у меня перед глазами: с какой радостью Елизавета бросается в объятия Эдуарда, зная, что он, ее муж, – самый смелый и деятельный человек в королевстве; как она демонстрирует ему новорожденного сына и как льнут к отцу окружившие их дочери. Пытаясь прогнать это видение, я взяла четки и снова попробовала молиться. Я просила о спасении моего короля, но на самом деле думала лишь о том, что безумно завидую этой женщине, которая, будучи куда менее знатной и куда хуже образованной, чем я, и, несомненно, куда менее угодной Богу, может вот так кинуться к мужу и показать ему долгожданного наследника, испытывая при этом твердую уверенность: уж ее то супруг наверняка будет биться за свою жену и детей и защитит их от любой напасти. Почему, рассуждала я, эта женщина, определенно не являющаяся избранницей Божьей и (в отличие от меня) не отмеченная никакими признаками Его благосклонности, должна быть королевой Англии? Почему, по какой таинственной причине – видимо, слишком значительной, чтобы у меня хватило ума ее постичь, – Господь упустил из виду меня?

Когда я покинула спальню, то обнаружила, что мой супруг с мрачным лицом сидит в большом зале за столом, а около него стоит его управляющий и подкладывает на подпись одну бумагу за другой. Рядом возился какой то клерк – топил воск и ставил на документы печать сэра Генри. Мне и минуты хватило по всем этим признакам определить: начинается подготовка к военным действиям. Значит, мой муж все таки решил сражаться и призвал своих вассалов! Сердце мое взвилось и затрепетало, точно жаворонок в небе; слава богу, наконец то он осознал свой священный долг! Лицо мое светилось радостью, когда я, подойдя к столу, сказала:

– Да благословит Господь тебя и твою работу, муж мой.

Но он не улыбнулся, лишь устало на меня посмотрел; глаза его были печальны, а руки продолжали двигаться, почти машинально выводя: «Генри Стаффорд». Когда он расписался на последнем листе, клерк капнул воском, приложил печать и вручил свернутый и вложенный в футляр документ секретарю.

– Отошлите все немедленно, – велел мой супруг.

Резко оттолкнув стул, он поднялся из за стола, шагнул ко мне, крепко взял за руку и куда то повел – видимо, подальше от управляющего и клерка, старательно собиравших бумаги, чтобы отнести их на конюшенный двор, где уже ждали гонцы.

– Жена, мне нужно кое что тебе сообщить, и, боюсь, тебя это расстроит, – начал сэр Генри, когда мы остались одни.

Я покачала головой. Я думала, он собирается сообщить, что отправляется на войну с тяжелым сердцем, поскольку опасается оставлять меня одну. Поэтому после недолгой паузы я стала заверять его, что ничего не боюсь, раз он поступает согласно воле Божьей.

– Честное слово, муж, я даже рада…

Но он, нежно коснувшись моей щеки, прервал мою пламенную речь:

– Я созываю своих людей вовсе не для службы королю Генриху. Отныне я намерен служить королю Эдуарду.

До меня даже как то не сразу дошел смысл этих простых фраз. Но потом душу мою сковал такой ужас, что я не могла издать ни звука. Из за моего упорного молчания сэр Генри решил, будто я не расслышала, и повторил:

– Я намерен отныне служить королю Эдуарду Йоркскому, а не Генриху Ланкастеру. Мне очень жаль, если я разочаровал тебя этим известием.

– Разочаровал?

Он признался, что стал предателем, и теперь его заботит, не разочарована ли я?

– Мне очень жаль, если это так.

– Но мой кузен специально приезжал к нам убедить тебя воевать за…

– И в результате я лишний раз убедился, что нам необходим сильный король, который навсегда прекратит войны. Иначе герцог и ему подобные так и будут уничтожать друг друга, пока не разорвут Англию на куски. Когда твой кузен заявил, что готов сражаться бесконечно, я понял: так или иначе, а ему не миновать поражения.

– Но Эдуард по закону не должен быть королем! И никакого мира он в страну не принесет.

– Дорогая моя, тебе самой прекрасно известно, что это не так. Ведь единственный мирный период за последние десять лет – это период его правления, а теперь к тому же у него есть сын и наследник. Если будет на то воля Божья, Йорки надолго останутся у власти и наконец то прекратят эти вечные междоусобицы.

– Но он же бастард!33 – вскричала я, вырывая свою руку у мужа. – Он не наследник короля. Его персона не является священной. Он просто узурпатор. И ты призываешь служить этому предателю не только своих вассалов, но и моих? Моих вассалов с моих земель? Ты поднимешь и мой штандарт со знаменитой «решеткой» Бофоров, выступая на стороне Йорка?

Сэр Генри кивнул и смиренно пробормотал:

– Я догадывался, что тебе это не понравится.

– Да я скорее умру, чем стану спокойно смотреть на это!

Он ласково улыбнулся и покачал головой, словно я попросту по детски все преувеличиваю.

– Ну а если ты проиграешь? – спросила я. – И прославишься как хамелеон, как предатель, решивший поддержать Йорка? Неужели ты надеешься, что Генрих снова призовет ко двору твоего пасынка – моего сына – и вернет ему титул графа Ричмонда? Что он, как раньше, благословит моего мальчика, если выяснится, что ты опозорил не только себя, но и меня?

Выслушав эту гневную тираду, сэр Генри поморщился, но продолжал гнуть свою линию.

– Я уверен, что поступаю правильно. И не сомневаюсь в победе Йорка.

– В битве с Уориком? – усмехнулась я. – Да Уорика ему никогда в жизни не одолеть. В прошлый раз, между прочим, у него ничего не вышло, Уорик заставил его спасаться бегством. А еще раньше, еще до того, как он сбежал из Англии, Уорик даже взял его в плен. Твой Эдуард – ученик Уорика, а не его учитель.

– В тот раз Эдуарда попросту предали, – возразил мой муж. – Он оказался практически в одиночестве, с малочисленным отрядом, вдали от своей основной армии. Но теперь он прекрасно знает всех своих врагов, да и верных людей успел призвать на помощь.

– То есть, по твоему, он победит? – уточнила я, запинаясь от охватившего меня отчаяния. – Значит, ты готов посадить Эдуарда на трон, который по праву принадлежит моей семье? А ты подумал, что станется со мной? С моим сыном? С Джаспером? Неужели ему снова придется скрываться и жить в ссылке, потому что ты решил переметнуться в лагерь нашего врага? Неужели ты станешь причиной того, что мой сын и его дядя будут изгнаны из Англии? Или, может, ты хочешь, чтобы и я тоже навсегда покинула родину?

Он вздохнул и ответил:

– Если я буду преданно служить Эдуарду, если он будет доволен мной, он, конечно же, наградит меня. И возможно, снова пожалует твоему Генри титул графа Ричмонда. Пойми, Маргарита, жена моя любимая, английский трон больше не будет принадлежать Ланкастерам. И если честно, это семейство – твое семейство – не заслуживает того, чтобы им владеть. Наш король давно и тяжело болен; он попросту безумен и совершенно неспособен управлять страной. А королева, это кошмарное существо, является воплощением тщеславия и болезненного честолюбия. Что же касается их сына, то он прирожденный убийца. Можешь ты представить себе, как нам, да и всем в Англии, придется страдать, если нынешний принц Уэльский когда нибудь окажется на престоле? Такому принцу и такой королеве я служить отказываюсь! В стране действительно нет лучшего правителя, чем Эдуард. А принцип наследования по старшинству – это в данном случае…

– Что? – вскричала я.

– Недальновидность, – заключил он просто, – и полная безнадежность. Наш король святой, но руководить страной не в состоянии, а его сын – настоящий дьявол, и уж он то править Англией никак не должен.

– Если ты так поступишь, я никогда тебе этого не прощу, – поклялась я и, чувствуя, что слезы текут у меня по щекам, сердито смахнула их. – Никогда не прощу тебе, если ты будешь воевать против нашего законного короля, моего кузена. И никогда больше не назову тебя мужем; запомни: ты для меня умрешь.

Сэр Генри печально посмотрел на меня, словно я была лишь капризным ребенком, и произнес:

– Собственно, я предполагал, что ты воспримешь это подобным образом. Хотя, на мой взгляд, я поступаю так, как будет лучше для нас обоих. И как будет лучше для всей Англии. Полагаю, лишь немногие способны сказать это в такие смутные времена.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   33

Похожие:

Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Белая королева Война кузенов 1 Филиппа Грегори Белая королева Посвящается Энтони
Затем тень распрямилась, поднялась во весь рост, и перед рыцарем предстала купальщица, пугающе прекрасная в своей наготе. По телу...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Алая королева
Преследуя свою цель, она не гнушалась никакими средствами, вплоть до убийства, что и неудивительно, ведь она жила в эпоху братоубийственной...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Белая королева
Алой и Белой розы, когда шла кровавая борьба за трон. У нее было много детей, и с двумя ее сыновьями связана величайшая загадка английской...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Хозяйка Дома Риверсов Война кузенов 3
Эфиопии, желая развлечь знатное семейство Люксембургов и пополнить нашу коллекцию. Одна из фрейлин у меня за спиной перекрестилась...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Вечная принцесса Филиппа Грегори Вечная принцесса Принцесса Уэльская
Встревожились, заржали лошади, испуганные люди пытались их успокоить, однако ужас, звучавший в их командах, пугал животных еще пуще,...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconНатаниель Готорн Алая буква Натаниель Готорн алая буква натаниель...
Отец Готорна, скромный морской капитан, плавал на чужих судах и умер в Суринаме, когда Натаниелю было всего четыре года. Мать Готорна...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconНатаниель Готорн Алая буква Натаниель Готорн алая буква натаниель...
Отец Готорна, скромный морской капитан, плавал на чужих судах и умер в Суринаме, когда Натаниелю было всего четыре года. Мать Готорна...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Другая Болейн
Слышен приглушенный рокот барабанов, но мне ничего не видно – только кружева на корсаже, дама передо мной полностью закрывает эшафот....
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Хозяйка Дома Риверсов
Жакетта Люксембургская, Речная леди, была необыкновенной женщиной: она состояла в родстве почти со всеми королевскими династиями...
Филиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони iconФилиппа Грегори Вечная принцесса
Особый успех выпал на долю книг, посвященных эпохе короля Генриха VIII, а роман «Еще одна из рода Болейн» стал мировым бестселлером...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница