Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game


НазваниеИгра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game
страница13/19
Дата публикации14.11.2013
Размер4.54 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   19
12

Бонзо
– Пожалуйста, садитесь, генерал Пейс. Я так понимаю, вас привело ко мне срочное дело.

– В обычных условиях, полковник Графф, я бы не посчитал возможным вмешиваться во внутренние дела Боевой школы. Ваша автономия несомненна, и я прекрасно понимаю, что, несмотря на разницу в званиях, могу только давать советы, а уж никак не приказывать.

– Приказывать что?

– Не нужно играть со мной, полковник Графф. Вы, американцы, умеете строить из себя идиотов, когда считаете нужным. Но меня вы не обманете. Вам известно, почему я здесь.

– А, значит, Дэп все таки наябедничал.

– Он испытывает… отеческие чувства к учащимся вашей школы. И ему кажется, что ваше безразличие к назревающему в школе конфликту уже нельзя оправдать пренебрежением своими обязанностями, – скорее, это некий заговор с целью серьезно покалечить или даже убить одного из учеников.

– Это школа. Детская школа, генерал Пейс. Я не понимаю, чем мы могли привлечь внимание шефа военной полиции Международного флота.

– Полковник Графф, имя Эндера Виггина хорошо известно наверху. Оно дошло даже до моих ушей. Мне описали его ни больше ни меньше как нашу единственную надежду на победу в грядущей войне. И если его жизнь или здоровье находится в опасности, мне кажется разумным, чтобы военная полиция приняла меры к защите мальчика. А вам?

– Черт бы побрал Дэпа и вас вместе с ним, сэр. Я знаю, что делаю.

– Действительно?

– Лучше, чем кто либо другой.

– О, это как раз очевидно, поскольку никто не имеет даже отдаленного понятия, чем вы здесь занимаетесь. Вы уже целых восемь дней знаете про то, что самые жестокие ваши «ребятишки» замыслили наказать Эндера Виггина. То есть избить его при первой же возможности. Также вам известно, что некоторые члены этого заговора, например юноша по имени Бонито де Мадрид, обычно называемый Бонзо, не склонны к сдержанности, а скорее наоборот. Таким образом, существует риск, что мозги Эндера Виггина, чрезвычайно важной для международного сообщества персоны, будут размазаны по стенам вашей треклятой космошколы. И вы, зная обо всем вышеперечисленном, намерены…

– …Ровным счетом ничего не предпринимать.

– Вы, разумеется, осознаете, насколько это нас удивляет.

– Эндер Виггин попадал в такие переплеты и раньше. Внизу, на Земле, когда у него забрали монитор, и потом, когда компания ребят постарше…

– Слушайте, я не полный невежда. Я просмотрел его досье. Эндер Виггин довел этого вашего Бонзо до ручки. А здесь нет военной полиции, чтобы навести порядок. Это категорически неприемлемо.

– Когда Эндер Виггин примет командование нашими флотами, когда от его решений будет зависеть существование всего человечества, сможет ли военная полиция прийти ему на помощь, если он влипнет по самые уши?

– Не вижу связи.

– А она очевидна: Эндер Виггин должен верить, что ни при каких обстоятельствах и ни за что на свете ни один взрослый даже шагу не сделает, чтобы помочь ему. Он должен всем сердцем верить, что может опираться только на себя и других детей. Если мы не сумеем этого добиться, он так и не достигнет пика своих способностей.

– Он также не достигнет этого самого пика, если его убьют или искалечат.

– Ну, это вряд ли.

– Почему бы вам просто не перевести Бонзо? Кстати, пора бы уже.

– Потому что Эндер знает: Бонзо замыслил убийство. Если мы сейчас переведем Бонзо, Эндер поймет, что мы спасаем его. Черт побери, Бонзо не такой уж хороший командир, чтобы повышать его раньше срока.

– А другие дети? Мы не можем заставить их помочь Эндеру?

– Посмотрим, что получится. Главное – никаких лишних движений. Это мое первое, последнее и единственное решение.

– И да поможет вам Бог, если вы не правы.

– И да поможет Бог всем нам, если я не прав.

– Я привлеку вас к военному суду. Если вы сейчас ошибаетесь, ваше имя будет опозорено на весь мир.

– Это честно. Но помните: если я все таки окажусь прав, вы будете должны мне несколько дюжин медалей.

– За что?

– За то, что не дал вам вмешаться.
Эндер висел в углу боевой комнаты, зацепившись рукой за перила, и смотрел, как Боб муштрует свой спецотряд. Вчера они отрабатывали атаку без оружия – разоружали противника при помощи ног. Эндер помог им, подсказав пару приемов, усвоенных на курсах самозащиты. Конечно, пришлось приспосабливаться, но инерция летящего тела такое же хорошее оружие в невесомости, как и при земной силе тяжести.

А сегодня Боб приволок новую игрушку. Веревку, так называемую мертвонить. Тонкую, почти невидимую леску – такими соединяют детали, когда строят что нибудь в космосе. Мертвонити, бывает, тянутся на километры. Эта была чуть длиннее стены боевой комнаты, но Боб обмотал ее вокруг талии, и она была едва заметна. Открепив ее от пояса, он протянул свободный конец мертвонити одному из своих ребят.

– Привяжи к перилам, и мы натянем ее пару раз поперек комнаты, – сказал Боб и полетел к противоположной стене.

Как ловушка веревка оказалась бесполезной. Ее трудно заметить, но она не остановит противника, который может поднырнуть под препятствие или перелететь ее сверху. Но потом Бобу вдруг пришло в голову, что с помощью мертвонити он сможет изменять направление движения в открытом пространстве. Он закрепил один конец на талии – второй все еще был привязан к перилам, – отлетел на несколько метров и оттолкнулся от стены. Веревка туго натянулась, остановила его в воздухе, Боб заложил крутую дугу и врезался в стену.

И заорал во всю глотку. Эндер даже не сразу понял, что вопит он вовсе не от боли.

– Вы видели, как быстро я летел? А видели, как лихо я повернул?

Через пять минут уже вся армия Драконов наблюдала, как Боб забавляется с мертвонитью. Он выписывал в воздухе немыслимые кренделя, которые особенно невероятно выглядели со стороны, когда нить было не видно. А когда Боб воспользовался новым приемом, чтобы облететь вокруг звезды, он развил такую скорость, что у всех глаза на лоб полезли от удивления.

Было без двадцати десять, когда Эндер объявил вечернюю тренировку оконченной. Усталые, но довольные интересной новинкой, Драконы брели по коридорам обратно в спальню. Эндер шел вместе с ними, ни с кем не разговаривая, но прислушиваясь к разговорам. Его солдаты вымотались до предела – вот уже больше четырех недель подряд они сражались каждый день, зачастую из последних сил. Но они были горды, счастливы, дружны, потому что ни разу не проиграли и научились верить друг в друга, верить, что их соратники будут сражаться лихо и отважно, а взводные сумеют правильно использовать их умения. Но превыше всего они верили, что Эндер подготовит их ко всем мыслимым и немыслимым неожиданностям.

Шагая по коридору, Эндер невольно обратил внимание на странные сборища в ответвляющихся проходах. Эти небольшие группки сплошь состояли из старших, которые делали вид, будто погружены в какую то беседу. Такая же компания попалась им навстречу. По «странному» стечению обстоятельств многие из старших были одеты в комбинезоны армии Саламандр. Остальные – неужели тоже по чистой случайности? – принадлежали к тем армиям, чьи командиры больше всего ненавидели Эндера Виггина. Одни бросали на него косые взгляды и слишком быстро отворачивались, другие прятали свою нервозность за внешней беспечностью. «Что делать, если они нападут прямо здесь, в коридоре? Все мои солдаты ни возрастом, ни ростом не вышли и драться при обычной силе тяжести не умеют совершенно. Да и когда им было учиться?»

– Хо, Эндер! – окликнул кто то.

Эндер оглянулся и увидел Петру.

– Постой, надо поговорить.

Эндер мгновенно сообразил, что, если он сейчас остановится, его армия уйдет и он останется с Петрой в коридоре один.

– Идем со мной, – предложил он.

– Да это на минуту.

Эндер повернулся и двинулся дальше. Сзади донеслись торопливые шаги Петры, которая нагоняла его.

– Хорошо. Давай пройдемся.

Когда она подошла совсем близко, Эндер напрягся. Неужели Петра из тех, кто запланировал нападение на него?

– Один твой друг попросил, чтобы я поговорила с тобой. Кое кто хочет тебя убить.

– Вот это сюрприз! – отозвался Эндер.

Несколько его солдат чуть вскинули голову, прислушиваясь. Какие интересные новости: заговор против командира!

– Эндер, они могут это сделать. Они планируют это с тех самых пор, как ты стал командиром.

– Вернее, с тех пор, как я разбил Саламандр?

– После разгрома Фениксов, моей армии, я тоже тебя возненавидела.

– Ну, я никого и не обвиняю.

– Все это чистая правда. Меня попросили перехватить тебя по дороге из боевой комнаты и предупредить. Ты должен быть очень осторожен завтра, потому что…

– Петра, если бы я остановился поговорить с тобой, как ты просила, на меня сразу навалились бы человек двенадцать старших. Они следовали за нами по пятам. Только не говори, что не заметила их.

Вдруг ее лицо вспыхнуло.

– Нет, не заметила. Да как ты только мог подумать такое? Ты что, не знаешь, кто друг тебе, а кто нет?!

Она протолкалась через ошеломленную армию Драконов и скрылась на лестнице, ведущей на верхнюю палубу.

– Чё, все это взаправду? – удивился Чокнутый Том.

– Ты о чем? – спросил Эндер.

Они уже дошли до спальни. Он оглядел комнату, мановением руки разнял двух чересчур увлекшихся дружеской потасовкой мальчишек и отправил их спать.

– Что кто то из старших хочет тебя убить?

– Болтовня, – ответил Эндер.

Но он знал, что это совсем не так. Петра не стала бы врать, да и увиденное в коридоре ему не померещилось.

– Пускай болтовня, но надеюсь, ты не будешь возражать, если почетный эскорт из пяти взводных проводит тебя до твоей каюты?

– В этом совершенно нет нужды.

– Ну, порадуй нас. Ты многим нам обязан.

– Ничем я вам не обязан. – (Он будет дураком, если откажется!) – Делайте, что хотите.

Эндер повернулся и вышел. Взводные двинулись за ним. Один забежал вперед и распахнул дверь. Ребята проверили комнату, стребовали с Эндера обещание тут же запереться изнутри и оставили его ровно перед тем, как погас свет.

На экране компа Эндера ждало сообщение:
^ НЕ ОСТАВАЙСЯ ОДИН. НИКОГДА. ДИНК
Эндер улыбнулся. Значит, Динк все еще ему друг. «Не беспокойтесь. Ничего со мной не будет. У меня есть армия».

Но сейчас, в темноте, он остался без армии. В ту ночь ему снился Стилсон, только теперь Эндер видел, каким на самом деле маленьким был его шестилетний враг и какими смешными выглядели его кривляния под крутого парня. Тем не менее Эндеру снилось, что Стилсон с друзьями связали его, чтобы он не мог дать сдачи, и принялись избивать – так, как он когда то избил Стилсона. А потом Эндеру приснилось, будто он бормочет как идиот – пытается отдать армии какой то приказ, но с губ срывается сплошная бессмыслица.

Он проснулся в темноте, оледенев от страха, но потом немного успокоился, вспомнив, что учителя, должно быть, очень ценят его, иначе бы не стали с ним столько возиться, организовывать ему все эти трудности. Значит, они не позволят, чтобы с ним случилась беда. Наверное, когда много лет назад старшие напали на него в боевой комнате, кто то из учителей тоже стоял за дверью и смотрел, следил. Если бы что нибудь пошло не так, учителя непременно вмешались бы и прекратили драку. «Наверное, я мог бы вообще никак не реагировать: они бы сами со всем разобрались. В игре они на меня давят, измываются надо мной, но это всего лишь игра, и вне ее они обязаны заботиться о моей безопасности».

С этой мыслью он снова заснул и проснулся только под утро, когда тихо открылась дверь и чья то рука положила на пол приказ об очередном сражении.
Конечно, они победили, но это был очень неприятный бой. Комната представляла собой звездный лабиринт, и потребовалось три четверти часа, чтобы выбить солдат противника изо всех закоулков. Это были Леопарды Пола Слэттери, и они никак не желали сдаваться. Вдобавок учителя придумали новый трюк: раненые солдаты врага «оттаивали» теперь через пять минут, как на тренировках. Только убитые не воскресали. Первым это обнаружил Чокнутый Том, когда его взвод попытались обстрелять только что выбывшие из игры Леопарды.

Разумеется, армию Эндера таким подарком не наградили.

После того как обе армии оттаяли, Слэттери пожал Эндеру руку и сказал:

– Я рад, что ты выиграл. Я хотел бы победить тебя в честном бою.

– Пользуйся тем, что дают, – ответил Эндер. – В бою ничем нельзя пренебрегать. Появилось преимущество – действуй.

– Да я, собственно, и действовал, – ухмыльнулся Слэттери. – Я такой честный только до и после битвы.

Бой длился долго, и завтрак они пропустили. Эндер оглядел свою разгоряченную, взмокшую, усталую армию, столпившуюся в коридоре.

– Сегодня все было прекрасно, – сказал он. – У меня нет замечаний. А потому пропустим утренние занятия. Отдохните. Развлекайтесь. Напишите контрольную.

Все были настолько вымотаны, что даже не выказали никакой радости – ни воплей, ни улюлюканий, ни радостного смеха, – просто повернулись и побрели в спальню переодеваться. Прикажи он, и они бы, ни слова не говоря, отправились на тренировку, но Эндеру не хотелось выжимать их досуха. То, что они лишились завтрака, было ровно на одну несправедливость больше, чем нужно.

Эндер решил было принять душ, но почувствовал, что валится с ног. Он рухнул на койку прямо в боевом костюме – только на минуточку – и проснулся, когда уже начался обед. Ну вот, а еще собирался в видеозал! Надо переодеться, поесть – и в школу.

Он стащил пахнущий потом боевой костюм. Ему было холодно, странно ныли суставы. «Не стоило спать днем… Начинаю сдавать. Нельзя себе этого позволять».

Поэтому всю дорогу до гимнастического зала он бежал и трижды, без передышки, взобрался вверх по канату, прежде чем отправиться в душевую. Эндеру и в голову не пришло, что его отсутствие в командирской столовой будет непременно замечено. Кроме того, вся его армия как раз сейчас первый раз за день набивала свои животы, не думая ни о чем, кроме еды. И это значило, что в душевой он будет совершенно один и абсолютно беспомощен.

И даже услышав, что кто то вошел в душевую, он не придал этому значения. Стоял, подставив голову под струю, вода стекала по его телу. Он едва различал звук шагов. Наверное, кончился обед. Эндер снова стал намыливаться. Или кто то задержался на тренировке?

Или… Он обернулся. Их было семеро – прислонившихся к кафельным стенам душевой и наблюдавших за ним. Впереди, конечно, Бонзо. Многие ощерились, довольные охотники, наконец то загнавшие свою жертву в угол. Только Бонзо не улыбался.

– Хо, – бросил Эндер.

Ему не ответили.

Он выключил душ, хотя был весь в мыле, и потянулся за полотенцем. Полотенца на месте не оказалось. Его уже держал один из них. Бернард. Для полноты картины не хватало Стилсона и Питера. Улыбки Питера и наглой глупости Стилсона.

Эндер понял, что сейчас то все и начнется. С полотенца. Слабый, маленький, смешной мальчик нагишом гоняется за полотенцем. Вот чего они хотят. Унизить его. Сломать волю. Что ж, подыгрывать им он не станет. Признать свою слабость только потому, что ты мокрый, замерзший и голый? Эндер стоял ровно, положив руки на бедра, и со спокойной усмешкой разглядывал противников. Потом перевел глаза на Бонзо.

– Твой ход, – сказал Эндер.

– Это не игра, – ответил Бернард. – Мы устали от тебя, Эндер. Сегодня ты кончаешь школу. И вылетаешь. На лед.

Эндер даже не удостоил Бернарда взглядом. По сути, только Бонзо, хранивший молчание, всерьез жаждал смерти Эндера. Остальные собрались тут так, за компанию, подначивая друг друга на «слабо». А вот Бонзо уже давно знал, что ему не слабо.

– Бонзо, – мягко произнес Эндер, – твой отец будет так гордиться тобой.

Бонзо напрягся.

– Как бы ему хотелось увидеть тебя сейчас дерущимся в душе с голым мальчиком, который намного меньше тебя. А ведь ты еще и шестерых друзей с собой захватил! «Как это благородно!» – воскликнул бы он.

– Никто не собирается с тобой драться, – встрял Бернард. – Мы просто пришли поговорить. Чтобы ты играл честно. Ну, проигрывал иногда игру другую. Или, может, побольше.

Шестеро засмеялись, но их не поддержали ни Бонзо, ни Эндер.

– Гордись собой, Бонито, мой красавчик. Ты сможешь вернуться домой и сказать отцу: «О да, я побил Эндера Виггина, хотя мне тринадцать, а ему еще нет десяти. И всего то шестеро друзей помогали мне, но мы все таки справились и побили его, голого, мокрого. Понимаешь, Эндер Виггин, он такой опасный, такой страшный, что я взял бы с собой двести человек, если бы смог».

– Закрой пасть, Виггин! – бросил один из громил.

– Мы пришли сюда вовсе не для того, чтобы слушать его трепотню, – добавил другой.

– Заткнитесь оба! – скомандовал Бонзо. – Заткнитесь и уйдите с дороги. – Он начал стаскивать комбинезон. – Голый, мокрый и совсем совсем один – так, Эндер? Вот мы и равны. Только с ростом своим я ничего не могу поделать. Но ты же у нас гений, Эндер, так придумай, как лишить меня этого преимущества. – Он повернулся к остальным. – Стерегите дверь. Никого не пускайте.

Душевая была невелика, отовсюду торчали трубы. Ее когда то смонтировали как единый блок с водоочистительной системой. Впрочем, в душевой орбитальной станции и не должно быть лишнего места. Тактика казалась совершенно очевидной: надо толкать противника на трубы, чтобы тот ударился побольнее.

Когда Бонзо встал в стойку, сердце Эндера ушло в пятки. Похоже, Бонзо тоже прошел курс самозащиты. И наверное, совсем недавно. У него были длиннее руки, он был сильнее и полон ненависти. «Бонзо не станет миндальничать. Он будет делать все возможное, чтобы я ударился головой, – подумал Эндер. – Постарается во что бы то ни стало повредить мой мозг. И если драка затянется – победит. У него превосходство в силе. Если я собираюсь выйти отсюда, нужно победить быстро и окончательно». Он снова вспомнил то тошнотворное ощущение, когда кости Стилсона подались под его ногой. «На этот раз затрещат мои кости, если только я не сломаю его первым».

Эндер отступил назад, развернул головку душа в сторону Бонзо и пустил горячую воду. К потолку начал подниматься пар. Эндер протянул руку и включил один за другим еще два крана.

– Я не боюсь горячей воды, – вкрадчиво предупредил Бонзо.

Но не вода нужна была Эндеру, а тепло. Жар. Он ведь не успел смыть мыло. Пот сделает тело скользким. К вящему неудовольствию Бонзо.

Вдруг из дверей раздался крик:

– Остановитесь!

На мгновение Эндеру показалось, что учителя наконец пришли ему на помощь, но это был всего лишь Динк Микер. Подручные Бонзо крепко держали его.

– Остановись, Бонзо! – кричал Динк. – Не смей его трогать!

– С чего бы это? – спросил Бонзо и в первый раз улыбнулся.

«Ага, – подумал Эндер, – ему нравится, когда люди вынуждены признавать его силу, его власть».

– Потому что он самый лучший из нас, вот почему! Кто еще будет сражаться с жукерами? Ведь только это имеет значение! Понимаешь, придурок?!

Бонзо перестал улыбаться. Вот что он ненавидел в Эндере: все с ним носятся, а до Бонзо никому и дела нет. «Ты убил меня своими словами, Динк. Бонзо не желает даже слушать о том, что я могу спасти мир.

Где же учителя? – думал Эндер. – Неужели они не понимают, что первый же удар может оказаться последним? Это ведь не боевая комната, где никто не может серьезно покалечиться, потому что нет точки опоры. Здесь, между прочим, земная сила тяжести, а пол и стены очень твердые. Остановите нас сейчас, иначе будет поздно!»

– Если ударишь его сейчас, значит ты прихвостень жукеров! – надрывался Динк. – Проклятый предатель! Тебя убить мало!

Те шестеро вытолкали Динка за дверь, и теперь его голоса не было слышно.

В душевой уже стоял довольно густой туман. Пот струился по телу Эндера. «Пора! Сейчас, пока еще не стекло мыло. Пока я скользкий и он не может меня удержать».

Эндер отступил назад и позволил страху, который ощущал, проступить на лице.

– Бонзо, не бей меня, – взмолился он. – Пожалуйста!

Этого то и ждал Бонзо – признания своей силы. Другой бы удовлетворился тем, что напугал Эндера, заставил его подчиниться; Бонзо же лишь уверился, что победа близка. Он занес ногу, будто желая пнуть Эндера, но в самый последний момент сгруппировался и прыгнул. Эндер разгадал его намерения и наклонился, чтобы лишить противника равновесия, если тот попробует схватить его и швырнуть на трубы.

Жесткие ребра Бонзо ударили Эндера прямо в лицо. Руки противника скользили по спине, пытаясь за что нибудь ухватиться. Но Эндер без труда вывернулся, и вот уже он свободен, хотя и рядом с врагом. Классический удар в таком положении – вогнать колено в пах противнику. Но здесь нужна точность, а главное, Бонзо был к этому готов: он уже поднимался на цыпочки и отводил бедра назад, чтобы Эндер не смог дотянуться до него. И даже не глядя вверх, Эндер понял, что Бонзо сейчас наклонился к нему совсем близко, практически дышит ему в волосы. И вместо того чтобы бить в пах, Эндер оттолкнулся от пола – мощно, резко, как отталкивался от стены в боевой комнате, – и врезался макушкой прямо в лицо Бонзо.

Эндер отлетел назад как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бонзо отшатнулся. Из носа у него текла кровь, а на лице застыла гримаса боли и удивления. Теперь можно было спокойно уходить. По сути, бой закончен. Вот так, после первой крови, он ушел когда то из боевой комнаты. Но тогда придется драться снова. Снова и снова, пока не кончатся силы, не ослабеет воля. Есть только один способ покончить с этим раз и навсегда – причинить Бонзо такую боль, чтобы в дальнейшем страх, поселившийся в нем, был сильнее ненависти.

Эндер прислонился к стене, потом подпрыгнул и оттолкнулся руками. Его ноги ударили Бонзо в грудь и живот. Эндер перекувырнулся через голову, приземлился на четвереньки, перевернулся и скользнул между ногами Бонзо. И вот тут, выбросив ногу вверх, он врезал ему в пах – точно, сильно и жестко.

Бонзо не закричал от боли. Он вообще никак не отреагировал. Как будто Эндер ударил не человека, а предмет мебели. Он пошатнулся, упал на бок и растянулся прямо под струей кипятка, льющегося из душа. И даже не попытался сдвинуться в сторону, хотя наверняка ошпарился.

– О господи! – воскликнул кто то.

Дружки Бонзо кинулись выключать воду. Эндер медленно поднялся на ноги. Кто то накинул на него полотенце. Это был Динк.

– Пошли скорей отсюда, – сказал он и поволок Эндера в коридор.

За спиной послышалось звонкое клацанье ботинок, спускающихся по лестничным ступеням. Взрослые. Торопятся. Сейчас сюда сбегутся учителя. Врачи. Чтобы перевязать раны противника Эндера. Интересно, где они были раньше? Ведь все могло обойтись без крови…

Теперь у Эндера не осталось никаких сомнений. Он ни от кого не получит помощи. С чем бы он ни столкнулся сейчас или в будущем, никто его не защитит. Питер та еще сволочь, но Питер прав, как всегда прав: только власть причинять боль имеет значение. Только власть убийцы. Ибо тот, кто не может убивать, становится добычей тех, кто может. И никто никогда тебя не спасет.

Динк привел Эндера в его комнату, уложил на кровать:

– Что нибудь болит?

Эндер покачал головой.

– Ты сделал его. Когда он схватил тебя, я думал, ты пропал. Но ты таки сделал его. Если б он продолжал трепыхаться, ты бы его убил, пожалуй.

– Потому что он хотел убить меня.

– Я знаю это. И знаю его. Он умеет ненавидеть сильнее всех нас, этот Бонзо Мадрид. Вернее, умел. Если его не отправят на лед, не вышибут из школы, он больше не посмеет даже взглянуть на тебя. И вообще ни на кого. Он выше тебя сантиметров на двадцать, а выглядел сегодня как больная корова, жующая собственное дерьмо.

Но перед глазами Эндера стояло лицо Бонзо, каким оно было, когда Эндер ударил его в пах. Пустые мертвые глаза. Он уже кончился тогда. Потерял сознание. Глаза его были открыты, но Бонзо уже не мог думать, не мог двигаться – остался только глупый, пустой взгляд. «Ровно такой же был у Стилсона, когда я с ним покончил».

– Но он как пить дать отправится на лед, – продолжал Динк. – Все знают, что это он начал драку. Я видел, как он встал и вышел из командирской столовой. И только секунды через три я сообразил, что ты не приходил на обед, а еще с минуту выяснял, куда ты делся. Я же предупреждал: никуда не ходи в одиночку.

– Прости.

– Его просто обязаны вышибить. Он давно нарывался на неприятности. А теперь его вонючую честь засунут ему в задницу.

И тут, к удивлению Динка, Эндер заплакал. Лежа на спине, он, все еще мокрый от воды и пота, давился рыданиями. Слезы текли из под закрытых век, но оставались незаметными на влажном лице.

– Что с тобой?

– Я не хотел делать ему больно! – выкрикнул Эндер. – Ну почему он не мог просто оставить меня в покое?!
Он услышал, как почти беззвучно открылась, а потом закрылась дверь, и сразу понял, что это очередной приказ о сражении. Открыл глаза, ожидая встретить полумрак раннего утра – наверное, еще нет и шести. Но было светло. Он лежал на койке голый, а когда пошевелился, понял, что простыня мокрая. Глаза припухли и болели. Часы компьютера показывали восемнадцать двадцать. Тот же самый день. «Мы сегодня уже сражались. Причем я – дважды. Эти гады прекрасно знают, через что я прошел, и все равно…»
^ УИЛЬЯМ БИ, АРМИЯ ГРИФОНОВ, ТАЛО МОМО, АРМИЯ ТИГРОВ, 19.00.
Он сидел на краю койки. Бумажка дрожала в его руке. «Я не могу», – сказал он беззвучно. А потом повторил вслух:

– Не могу!

Он встал шатаясь и начал искать боевой костюм. Потом вспомнил, что оставил его в стиральной машине, в душевой. Наверное, костюм все еще там.

Сжимая в руке бумажку с приказом, он выбрался из комнаты. Ужин скоро должен был закончиться, по коридорам шли несколько человек, но никто не посмел заговорить с ним. Может, им мешал страх: в школе наверняка уже все знали, что случилось в полдень в душевой. Или же их останавливало выражение его лица – ужасное, пугающее. Почти вся его армия собралась в спальне.

– Привет, Эндер. Ну что, будем заниматься сегодня вечером или нет?

Эндер протянул Хана Цыпу приказ.

– Сукины дети! – процедил тот. – Две сразу?

– Две армии? – заорал Чокнутый Том.

– Да они же будут спотыкаться друг о друга, – хладнокровно заметил Боб.

– Мне нужно привести себя в порядок, – сказал Эндер. – Соберите всех, будьте готовы. Я встречу вас у ворот.

Он вышел из спальни. За спиной немедленно поднялся шум. Он услышал, как Чокнутый Том проорал:

– Каких то две дерьмовые армии! Да мы их вчистую уделаем!

В душевой было пусто. И чисто. Ни следа крови, которая хлестала из носа Бонзо, смешиваясь с душевой водой. Все как прежде, словно ничего и не было.

Эндер встал под душ, намылился и дал сегодняшнему поту стечь в систему водоочистки. «Все смыто, как будто бесследно. Но потом все это пройдет через фильтры, и утром за завтраком все мы будем пить кровь Бонзо. Да, в ней не останется жизни, но это все равно будет его кровь. Его кровь и мой пот, пролившиеся из за их глупости или жестокости – или почему еще они все это допустили?..»

Он вытерся, надел костюм и отправился в боевую комнату. Армия ждала в коридоре перед закрытой дверью. Солдаты молча смотрели, как он прошел через ряды и остановился перед серой стеной силового поля. Конечно, они уже знали про драку в душевой; мысли об этом да еще накопившаяся с утра усталость заставляли их держаться тихо. А сознание того, что придется сражаться с двумя армиями сразу, наполняло страхом.

«Все, что угодно, – подумал Эндер, – лишь бы разбить меня. Любой подлый трюк, нарушение правил – все годится, лишь бы я проиграл. Меня тошнит от этой игры. Никакая игра не стоит той розовой от крови Бонзо водички на полу в душевой. Отправляйте меня на лед, отсылайте домой. Я не хочу больше играть в ваши игры».

Дверь исчезла. В трех метрах за ней в сетке боевой комнаты висели четыре звезды, напрочь загораживая обзор армии Драконов.

«Мало им двух армий. Они еще хотят заставить меня командовать боем вслепую».

– Боб, – окликнул Эндер, – возьми своих ребят и разведай, что по ту сторону звезд.

Боб размотал с пояса нить, обвязал один конец вокруг талии, второй протянул парню из своего отряда и легко шагнул в ворота. Спецкоманда нырнула за ним. Этот прием отрабатывался много раз, так что не прошло и минуты, как солдаты повисли на одной из звезд, крепко удерживая свой конец веревки. Боб как следует оттолкнулся и полетел параллельно двери; достигнув угла, он снова оттолкнулся и помчался прямо на врага. На стене вспыхнуло несколько световых пятен – противники открыли огонь. Нить наматывалась на звезду, дергая Боба из стороны в сторону, изменяя траекторию его полета, делая неуязвимым. В результате он облетел звезду и приземлился прямо в объятия своих солдат. Повернувшись к двери, Боб пошевелил руками и ногами, чтобы те, кто стоит в коридоре, поняли: врагу так и не удалось подстрелить его.

Эндер скользнул через ворота.

– Там довольно таки темно, – начал Боб, – а с другой стороны достаточно светло, поэтому свет от костюмов не виден. В общем, освещение – хуже не придумаешь. От наших звезд до вражеских ворот комната пуста. Открытое пространство. У них восемь звезд. Расположены квадратом вокруг ворот. Прекрасная защита. Видны только головы тех, кто высовывается. Они просто сидят там и ждут нашей атаки.

Словно в подтверждение словам Боба, с противоположного конца комнаты донеслось:

– Эй! Мы голодны, придите и накормите нас! Драконы хвост поджали!

Эндеру казалось, что мозг его онемел. Полная глупость. У него нет никаких шансов: соотношение сил – два к одному, плюс лобовая атака на надежно окопавшегося противника.

– Будь это настоящая война, умный командир попросту отступил бы, чтобы сберечь свою армию.

– Черт, но это же просто игра, – возразил Боб.

– Это перестало быть игрой, когда они начали на ходу менять правила.

– И что мешает тебе последовать их примеру?

Эндер вдруг улыбнулся:

– О’кей. Почему бы и нет? Давай посмотрим, как эти олухи отреагируют на строй.

Глаза Боба полезли на лоб.

– Строй?! Да мы сроду в строю не воевали.

– Официально нам положено три месяца на подготовку. Есть еще целый месяц в запасе. Самое время учиться действовать в строю. Боб, малыш, строй – такая штука, ею нельзя пренебрегать.

Эндер сложил из пальцев букву «А», потом призывно махнул рукой. Взвод А нырнул через дверь, и Эндер начал выстраивать его позади звезды. Всего три метра на маневрирование – было очень тесно, ребята нервничали и плохо соображали; ушло целых пять минут, чтобы втолковать им, чего от них требуется.

Тигры и Грифоны распевали дразнилки, а их командиры тем временем спорили: стоит вести превосходящие силы на явно растерянную армию Драконов, пока она еще не вышла из за звезд, или лучше воздержаться? Момо хотел атаковать:

– Мы сделаем их. Соотношение – два к одному.

– Сидя тут, мы не можем проиграть, а стоит нам высунуться, как Эндер мигом выкинет какой нибудь фортель и порвет нас на тряпки, – ответил Уильям Би.

Поэтому Тигры с Грифонами сидели на месте, пока не увидели, как из за звезд Эндера вынырнуло что то большое. Очень большое. Оно подобралось и решительно полетело вперед, нацелившись точно в центр «звездной крепости», где ждали восемьдесят два солдата вражеских армий.

– Фига! – воскликнул какой то Грифон. – Они же строем летят!

– Вот зачем им понадобились эти пять минут, – догадался Момо. – Напади мы, пока они готовились, – от них бы мокрого места не осталось.

– Ага, щас, – прошептал Би. – Видел, как летал тот мелкий? Он обогнул звезду и полетел обратно, даже не коснувшись стены. А что, если у них у всех есть крюки или что то такое, – ты об этом подумал? Они явно приготовили нам сюрприз.

А строй был довольно таки странный. Впереди квадрат из плотно прижатых друг к другу тел. Щит. Стена. За ним цилиндр – шесть человек по кругу, два в глубину. Их руки и ноги были расставлены в стороны и заморожены, то есть они никак не могли держаться друг за друга, но летели они, будто связанные, – как, собственно говоря, оно и было.

Драконы, защищенные строем, вели плотный заградительный огонь, не давая Тиграм и Грифонам даже высунуться из укрытия.

– Эй, у них ведь тыл совсем открыт, – сказал Би. – Как только они окажутся между нашими звездами, мы их обойдем и…

– Так не болтай, действуй! – фыркнул Момо, после чего, решив последовать собственному совету, приказал солдатам покинуть звезды и заходить в тыл Драконам.

Пользуясь тем, что в стане противника царил хаос: Тигры снимались с мест, в то время как Грифоны продолжали удерживать занятые позиции, – Драконы начали перестраиваться. И цилиндр, и переднюю стену расколол надвое мощный толчок изнутри, и одновременно Драконы изменили направление полета – поплыли обратно к своим воротам. Грифоны открыли огонь по отступавшему противнику, а тем временем Тигры ударили с тыла.

«Что то не так, что то тут нечисто», – подумал Уильям Би и лишь через несколько секунд сообразил, что именно: строй не может так резко изменить направление движения в открытом пространстве, если только кто то не использовал его как трамплин для полета в противоположную сторону. И если этот кто то оттолкнулся с такой силой, что развернул группу из двадцати с лишним человек, то он должен лететь очень быстро.

Да, вот они! Шестеро маленьких солдат в комбинезонах Драконов совсем рядом с воротами Уильяма Би. По цвету боевых костюмов Би понял, что трое из них серьезно покалечены, двое задеты и только на одном ни царапины. Бояться нечего. Би небрежно прицелился, нажал на спуск и…

Ничего не случилось.

Вспыхнул свет.

Игра была окончена.

И хотя Би глядел прямо на Драконов, потребовалось несколько секунд, чтобы до него дошло. Четверо Драконов прижали шлемы к углам ворот, а пятый только что пролетел внутрь. Они просто исполнили победный ритуал. Разбитые, уничтоженные, не сумевшие причинить врагу мало мальски существенного вреда, Драконы выкинули дерзкий трюк и закончили игру под носом у противника.

И вдруг Уильям Би начал понимать, что Драконы не просто закончили сражение – по правилам игры они победили. Чтобы победить, нужно было иметь как минимум пятерых незамерзших солдат – четверо прижимают шлемы к углам ворот, пятый пролетает внутрь. Иначе победа тебе не засчитывалась. В каком то смысле этот ритуал и был победой. Во всяком случае, компьютер Боевой школы воспринимал его именно так.

Открылась дверь, через которую входили учителя, и появился майор Андерсон.

– Эндер! – позвал он, оглядываясь.

Один из замороженных солдат Драконов попытался ответить, но ему мешал подбородок шлема, крепко прижимавший нижнюю челюсть. Андерсон подлетел к нему и разморозил.

Эндер улыбался:

– Я снова победил вас, сэр.

– Чепуха, Эндер, – мягко возразил Андерсон. – Твоими противниками были Тигры и Грифоны.

– Вы принимаете меня за дурака?

– После сегодняшнего несколько неожиданного поворота событий правила игры меняются! – громко объявил Андерсон. – Победитель должен заморозить или тяжело ранить всех солдат противника, прежде чем компьютер позволит ему исполнить ритуал.

– Все равно такое могло сработать только один раз.

Андерсон вручил ему крюк. Эндер разморозил всех разом. К чертям протокол. К черту все.

– Эй! – крикнул Эндер, когда майор Андерсон повернулся, чтобы уйти. – А что будет завтра? Моя армия в клетках и без оружия против всей Боевой школы? Нельзя ли хоть немного уравнять шансы?

Среди солдат послышалось одобрительное бормотание, и, что любопытно, исходило оно не только от Драконов. Андерсон даже не обернулся в ответ на столь явный вызов. Вместо него ответил Уильям Би:

– Эндер, если в сражении участвуешь ты, шансы уже не равны. Какое бы преимущество у другой стороны ни было.

– Правильно! – закричали ребята.

Многие засмеялись. Тало Момо захлопал в ладоши.

– Эндер Виггин! – крикнул он, и другие тоже стали хлопать и выкрикивать имя Эндера.

Эндер прошел через ворота противника. Его солдаты последовали за ним. Он шел и слышал, как его имя летит следом, бьется о стены коридоров.

– Тренируемся сегодня? – спросил Чокнутый Том.

Эндер покачал головой.

– Тогда завтра?

– Нет.

– А когда?

– Что касается меня – никогда.

За спиной Эндера поднялся ропот.

– Эй, это несправедливо, – сказал кто то из ребят. – Мы же не виноваты, что учителя стали жульничать. Ты перестанешь учить нас только потому, что…

Эндер изо всех сил ударил раскрытой ладонью по стене.

– Да плевать мне на эту игру! – заорал он, и его голос звучным эхом прокатился по коридору. Из дверей спален начали высовываться любопытствующие головы. В наступившей тишине Эндер добавил: – Вы что, не понимаете этого? – И прошептал: – Игра окончена.

Он пошел к своей комнате. Один. Хотел рухнуть на кровать, но не смог, потому что постель была мокрой. Это напомнило ему обо всем, что случилось в этот день. В ярости Эндер сорвал с койки матрас и постельное белье и вышвырнул в коридор. Потом свернул комбинезон и, сунув его под голову, устроился прямо на сетке. Было неудобно, но Эндеру не хотелось вставать.

Он пролежал так всего несколько минут, когда кто то постучал в дверь.

– Уходите, – мягко отозвался Эндер.

Но тот, кто стучал, либо не услышал, либо не захотел обращать внимания на его слова. Наконец Эндер разрешил стучавшему войти.

Это был Боб.

– Уходи, Боб.

Боб кивнул, но не ушел. Он стоял в дверях, разглядывая носки своих ботинок. Эндер хотел заорать на него, обругать, выгнать из комнаты. Но тут он заметил, как плохо выглядит Боб. Его тело будто согнулось под грузом усталости, глаза потемнели от постоянного недосыпания, а вот кожа оставалась мягкой и прозрачной кожей ребенка. Тонкая шея, худенькие руки маленького мальчика. Ему еще и восьми нет. Не важно, что он умен, упрям, что он прекрасный боец. Он ребенок. Он еще совсем маленький .

Нет, неправда. Ростом не вышел – это да. Но уже не раз бывало, что от Боба и его команды зависела судьба сражений, судьба всей армии. Боб блестяще справлялся с заданием, и они побеждали. Это уже никакое не детство. Даже не юность.

Приняв молчание и смягчившееся выражение лица Эндера за разрешение остаться, Боб шагнул в комнату. И только тогда Эндер заметил, что тот держит в руке листок бумаги.

– Ты переведен? – спросил Эндер.

Ему вовсе не было это безразлично, но голос его прозвучал сухо и безжизненно.

– В армию Кроликов.

Эндер кивнул. «Конечно. Совершенно очевидно. Если мою армию нельзя разбить, значит ее надо отнять».

– Карн Карби – хороший парень, – сказал Эндер. – Надеюсь, он оценит тебя по достоинству.

– Карн Карби сегодня выпустился. Ему пришел приказ, пока мы там сражались.

– Ну и кто же теперь командует Кроликами?

– Я, – ответил Боб, беспомощно разведя руками.

Эндер посмотрел в потолок и снова кивнул:

– Понятно. В конце концов, ты всего на четыре года моложе, чем положено быть командиру.

– Это не смешно. Я не понимаю, что происходит. Все эти перемены в игре. Назначения. Знаешь, я ведь не единственный, кого перевели. Сегодня из школы выпустилась чуть ли не половина командиров, а на их место поставили всех наших.

– Кого именно?

– Ну… всех взводных и их заместителей.

– Почему бы и нет. Если уж они решили развалить мою армию, то сровняют ее с землей, не меньше. Работают они очень тщательно…

– Ты все равно будешь побеждать, Эндер. Мы все это знаем. «Вы всерьез думаете, что я смогу разбить армию Драконов?» – спросил у них Чокнутый Том. Все знают, что ты самый лучший. Им не сломить тебя, что бы они ни делали.

– Они уже сломили меня.

– Нет, Эндер, они не могут…

– Меня больше не интересует игра, Боб, я больше не буду играть. Никаких тренировок. Никаких сражений. Они могут до бесконечности подбрасывать свои маленькие бумажки под мою дверь, мне плевать, я никуда не пойду. Я решил это еще до того, как начался бой. Поэтому и послал тебя к вражеским воротам. Даже не надеялся, что это сработает, но мне было все равно. Я просто хотел уйти, хлопнув дверью.

– Видел бы ты рожу Уильяма Би! Он прям остолбенел, пытаясь понять, что происходит, – как он мог проиграть сражение, если у почти всех наших только мизинцы и шевелились, а у него погибло всего трое?

– И зачем мне видеть рожу Уильяма Би? Почему я вообще должен хотеть кого то побеждать? – Эндер прижал ладони к глазам. – Я сегодня избил Бонзо. Я сделал ему очень больно.

– Он сам нарвался.

– Он стоял, когда я ударил его. Он стоял как вкопанный, а я бил его.

Боб промолчал.

– Я хотел только одного: чтобы он оставил меня в покое.

– Так и будет, – сказал Боб. – Его отправили домой.

– Уже?

– Учителя никому ничего не объясняли, ну, как всегда. Согласно официальной версии он переведен, но в бумаге вместо школы назначения – Тактическая, Интендантская, Начальная Командная, Навигационная и так далее – стоит только название: Картахена, Испания. Это его родной город.

– Я рад, что его перевели.

– Черт, Эндер, это он должен быть рад. Если бы мы узнали раньше, что он задумал, то убили бы его на месте. А правда, что он приволок с собой целую банду, чтобы побить тебя?

– Да. Нет. Дрались только он и я. И он дрался честно.

«О да, если бы не его честь, меня разобрали бы на части. Наверное, и вправду убили бы. Его чувство чести спасло мне жизнь».

– Он повел себя честно. А я – нет. Я дрался, чтобы победить.

– И ты победил, – рассмеялся Боб. – Ты вышиб его с орбиты. Насовсем.

В дверь постучали. Прежде чем Эндер успел ответить, дверь распахнулась. Эндер ожидал увидеть кого нибудь из своих, но на пороге стоял майор Андерсон. А из за его спины выглядывал полковник Графф.

– Эндер Виггин, – сказал Графф.

Эндер поднялся на ноги:

– Здесь, сэр.

– Та сцена, что ты сегодня устроил в боевой комнате, была проявлением неповиновения. Впредь такое не должно повториться.

– Так точно, сэр.

Что касается Боба, он по прежнему не испытывал желания повиноваться и, видимо, считал, что Эндер не заслужил подобной отповеди.

– А мне казалось, что вам давно пора было узнать, что мы думаем о ваших грязных делишках, – встрял он.

Но взрослые не обратили на него внимания. Андерсон протянул Эндеру бумагу. Большой лист. Не маленький клочок, какие ходили внутри Боевой школы, а полновесный приказ. Боб понял, что это значит. Эндера переводили из школы.

– Ты выпускаешься? – спросил Боб. Эндер кивнул. – Чего это они так задержались? Тебе ведь уже почти десять. Ты умеешь ходить, говорить, шнурки завязывать. Чему еще тебя можно научить?

Эндер покачал головой:

– Я знаю одно: игра окончена. – Он свернул бумагу. – Вовремя, ничего не скажешь. Могу я объявить об этом своей армии?

– Нет времени, – ответил Графф. – Челнок отбывает через двадцать минут. К тому же тебе лучше не встречаться с ними. Так будет легче.

– Им или вам? – спросил Эндер.

Ответа дожидаться он не стал. Повернулся к Бобу. Взял его руку, пожал и направился к двери.

– Подожди, – остановил его Боб. – Куда тебя загнали? В тактики? Навигаторы?

– В Командную школу, – ответил Эндер.

– Начальную Командную?

– В просто Командную, – ответил Эндер и исчез за дверью.

Андерсон шагнул за ним. Боб ухватил Граффа за рукав:

– Но никто не попадает в Командную, пока ему не исполнится шестнадцать!

Графф стряхнул руку Боба, вышел и закрыл за собой дверь.

Боб стоял посреди пустой комнаты, пытаясь понять, что все это значит. Никто не попадал в Командную школу, не проучившись три года в Тактической, Навигационной или Начальной Командной. И никто не выпускался из Боевой школы меньше чем через шесть лет. Эндер уложился в четыре.

Вся система летит к чертям. В этом не может быть сомнений. Либо кто то наверху сошел с ума, либо с войной что то неладно. С настоящей войной, с войной против жукеров. Иначе зачем гробить собственную систему подготовки? Зачем портить игру? С чего назначать мелкого мальчишку командиром армии?

Боб размышлял об этом, пробираясь коридорами в свою комнату. Свет погас, как только он опустился на койку. Боб в темноте разделся и запихнул комбинезон в невидимый шкафчик. Он чувствовал себя ужасно. Сначала думал, что это просто страх – страх не справиться с собственной армией. Но нет. Он знал, что будет хорошим командиром. Бобу хотелось плакать. А плакал он только в самые первые дни – от тоски по дому. Потом перестал. Он пытался дать название чувству, которое стояло комком в горле и заставляло всхлипывать против воли. Он укусил руку, чтобы подавить это чувство, заменить его болью. Не помогло. Он больше никогда не увидит Эндера.

Вот она, причина боли. Он ее обозначил, а значит, теперь мог управлять ею. Лежа на спине, Боб заставил себя расслабиться, успокоиться, и слезы быстро высохли. Он плавно погрузился в сон. Рука его замерла на подушке возле рта – так, словно Боб собирался грызть ногти или сосать палец. Лоб пересекла упрямая морщина. Дыхание стало медленным и ровным. Он был солдатом, и, если бы кто нибудь спросил его, что он станет делать, когда вырастет, Боб не понял бы вопроса.
Перебираясь в челнок, Эндер впервые заметил, что у майора Андерсона теперь другие нашивки.

– Да, он стал полковником, – подтвердил Графф. – С сегодняшнего дня майор, вернее, полковник Андерсон распоряжается Боевой школой. У меня теперь другие обязанности.

Эндер не стал спрашивать какие.

Графф уселся через проход от Эндера и пристегнул ремни. В челноке был еще один пассажир – спокойный человек в штатском, которого представили как генерала Пейса. Пейс держал дипломат, багажа у него не было, как и у самого Эндера. Почему то мальчику было приятно, что они путешествуют налегке. В пути Эндер заговорил лишь однажды.

– Почему мы летим на Землю? – спросил он. – Я слышал, что Командная школа где то на астероидах.

– Так и есть, – ответил Графф. – Но корабли дальнего следования не могут пришвартоваться к Боевой школе. Так что нам предстоит короткий отпуск на Земле.

Эндер хотел спросить, значит ли это, что он сможет повидаться с семьей. Но почему то мысль о возможности такого свидания испугала его, и он не стал спрашивать. Просто закрыл глаза и попробовал уснуть. Краем прикрытого глаза он видел, что генерал Пейс перегнулся через спинку кресла и внимательно рассматривает его. Эндер не понимал почему.

Они приземлились прямо в жаркое солнечное флоридское утро. Эндер так долго жил вдали от солнечного света, что едва не ослеп. Он щурился, чихал и очень хотел попасть обратно под крышу. Все было таким чужим. А почва под ногами вместо того, чтобы загибаться вверх, как в Боевой школе, почему то уходила вниз. Эндеру казалось, что он стоит на вершине горы. Сила тяжести прижимала его к земле. Он шел шаркая и еле передвигая ноги. Ему было плохо. Он хотел назад, домой, в Боевую школу, в единственное место во Вселенной, где он был нужен.
– Арестован?

– Вполне логичное допущение. Ведь генерал Пейс на самом деле глава военной полиции. А в Боевой школе произошло убийство.

– Мне не сказали, повышен наш полковник или передан военному суду. Просто сообщили, что он переведен на другую должность и должен явиться лично к Полемарху.

– Это хороший знак или дурной?

– А кто ж знает? С одной стороны, Эндер Виггин не просто выжил, он преодолел очень важный рубеж. Да, он покинул школу в отличной форме, и этим мы обязаны старине Граффу. С другой стороны, в челноке был и четвертый пассажир. Тот, что путешествует в ящике.

– Вторая смерть в истории нашей школы. Слава богу, на этот раз не самоубийство.

– По вашему, убийство лучше, майор Имбу?

– Это не убийство, полковник Андерсон. Мы видели, что произошло. Никто не может обвинить в происшедшем Эндера.

– Зато могут обвинить Граффа. Когда кончится война, гражданские примутся рыться в наших файлах и начнут решать, что правильно, а что – нет. И будут раздавать медали за «правильно» и отправлять в отставку без пенсии или сажать в тюрьму за «неправильно». По крайней мере, у них хватило ума не говорить Эндеру, что тот парень умер.

– Это ведь уже второй раз.

– Да, про Стилсона ему тоже не сказали.

– Малыш пугает меня.

– Эндер Виггин не убийца. Он просто побеждает. И делает это… основательно. Пусть жукеры его боятся.

– Я начинаю чувствовать жалость к жукерам при мысли о том, что ими займется Эндер Виггин.

– А мне жаль самого Эндера. Но не настолько, чтобы вступаться за него. Теперь я получаю те материалы, которые прежде ложились на стол Граффа. Сводки, передвижения частей и так далее. Когда то я спокойно спал по ночам.

– У нас так мало времени?

– Я не должен был говорить. Все это совершенно секретно.

– Знаю.

– Скажем так: они нисколько не поторопились с отправкой мальчика в Командную школу. Но, возможно, на пару лет опоздали.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   19

Похожие:

Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game iconИгра Эндера Джефри, который заставил меня вспомнить, как юны и как стары могут быть дети третий
...
Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game iconИгра Эндера Джефри, который заставил меня вспомнить, как юны и как стары могут быть дети. Третий
Хьюго”, “Небьюла”, “Локус”, однако главное не это. Мерой таланта Орсона Скотта Карда, резко выделяющего его творения даже среди лучших...
Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game iconЮ. Б. Гиппенрейтер Родителям: как быть ребенком
Дети, как правило, не могут открыть нам всю сложность своего внутреннего мира. Им не хватает слов, а иногда и веры в наше понимание....
Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game iconИсследование внешнего рынка рабочей силы должно быть направлено также...
Маркетинг рассматривает рабочую силу с двух сторон: 1 как товар, где главным являются потребительские свойства работников; 2 как...
Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game iconДэйл Вассерман Полет над кукушкиным гнездом ( One flew over the Cuckoo’s nest )
На вид это обычный ящик, на который положены подушки, чтобы можно было сидеть. В помещении есть те­левизор на колесиках, повернутый...
Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game iconРуслан Альбертович Нарушевич (Чайтанья дас)
«Дети», «Встречайте, дети с небес», мы их так встречали долго. И сегодня мы приступаем к следующему, переходим на следующий этап,...
Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game iconКнига будет интересна всем, кто хочет прийти к полному взаимопониманию...
Адель Фабер, Элейн Мазлиш Как говорить, чтобы дети слушали, и как слушать, чтобы дети говорили
Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game iconФуко многолик?
Кристину вот что: как ей как исследователю быть с тем, что Фуко многолик? Такое воплощение общей, из затертых слов, проблемы «фигуры...
Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game icon«Знакомство с шелкопрядом»
Книга, написанная никем, для никого, её просто нет, как и мгновения, только что, ускользнувшего из ваших рук, как и вас самих, как...
Игра Эндера Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети ender’s game iconИгорь Вагин Заяц, стань тигром!
Как давно вы там были. Некоторые, начав читать, скажут: "Это не про меня". Но загляните к себе в душу и вы увидите слабость, боязливость...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница