Филиппа Грегори Белая королева


НазваниеФилиппа Грегори Белая королева
страница14/67
Дата публикации02.11.2013
Размер6.07 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   67


Мою коронацию и помазание осуществляли сразу три архиепископа, в том числе Томас Бушер; также там присутствовали настоятель монастыря и сотни две иных священнослужителей; хор в целую тысячу человек пел мне хвалы и призывал Господа благословить меня. За мною следовал целый эскорт из моих родственников; выяснилось, что их у меня сотни. Первыми шли родственники короля, дальше — мои родные сестры и невестка Елизавета Скейлз, после — мои кузины, затем бургундская родня и все остальные, чью родственную связь с нашей семьей способна была проследить разве что моя мать, и наконец — все прочие прекрасные дамы, оказавшиеся способными выцарапать себе рекомендательное письмо. Каждой хотелось быть в числе приглашенных, каждой хотелось занять достойное место при дворе.

Согласно традиции, Эдуарда рядом со мной не было. Он наблюдал за происходящим из-за тонкой перегородки, и мои сыновья находились с ним. Мне не было позволено даже видеть Эдуарда, так что я не могла почерпнуть мужества в его ободряющей улыбке. Я вынуждена была все проделать в полном одиночестве, и тысячи чужих людей следили за каждым моим шагом, за каждым движением. Ничто не должно было затмить этот взлет — мое превращение из нетитулованной особы в королеву Англии, из обычной смертной в почти богиню, вторую после Бога. С короной на голове, помазанная священным миром, я на глазах у всех перерождалась в некое новое существо, стоявшее значительно выше простых смертных, всего лишь на одну ступень ниже ангелов, в правительницу, возлюбленную и избранную небесами. Я все ждала, когда же мое тело охватит сладостное возбуждение, связанное с пониманием того, что Господь выбрал меня на роль королевы Англии, но так ничего и не почувствовала — разве что облегчение, когда торжественная церемония завершилась и за ней последовал пышный пир.

Три тысячи знатных лордов с женами уселись вместе со мной за накрытые столы. Каждая перемена состояла из двух десятков различных блюд. Я сняла корону, чтобы можно было есть спокойно, но каждый раз между переменами снова надевала ее. Все это напоминало чрезвычайно длинный, продолжавшийся много часов сложный танец, шаги и фигуры которого нелегко уяснить. Пытаясь хоть немного заслонить меня от любопытных глаз, так и впивавшихся в меня, графиня Шрусбери и графиня Кент опустились на колени и, пока я ела, держали передо мной вуаль. Из вежливости я пробовала каждое блюдо, но по большому счету толком ничего не съела. Тяжеленная корона давила мне на голову, точно проклятие, у меня даже виски заломило. Я понимала, конечно, что вознеслась на самую высокую ступень в государстве, но мечтала только об одном: поскорее оказаться рядом с мужем в собственной постели.

Был даже момент в течение этого нескончаемого вечера — примерно после десятой перемены блюд, — когда я подумала, что совершила ужасную ошибку и была бы куда счастливее, если б вернулась назад в Графтон, не заключая столь честолюбивого брака и не поднимаясь на вершину королевской власти. Но было уже слишком поздно для подобных сожалений, и, хотя я настолько устала, что даже самые изысканные яства казались мне совершенно безвкусными, я по-прежнему должна была улыбаться, снова и снова надевать тяжеленную корону и отсылать самые лучшие кушанья фаворитам короля.

Первое блюдо было отправлено его братьям: Георгу, молодому золотоволосому герцогу Кларенсу, и самому юному из Йорков двенадцатилетнему Ричарду, герцогу Глостеру. Ричард застенчиво улыбнулся мне и втянул голову в плечи, когда я передала ему жареного павлина. Он удивительным образом отличался от своих братьев: маленький, хрупкий, застенчивый и темноволосый, тогда как оба они, и Эдуард и Георг, были высокие, со светлыми, даже чуть рыжеватыми волосами, очень самоуверенные, исполненные понимания собственной значимости. Мне Ричард сразу понравился, и я подумала, что он наверняка станет хорошим товарищем по играм для моих мальчиков, которые были лишь ненамного его младше.

Торжественный обед завершился тем, что я отбыла в свои покои в сопровождении нескольких десятков аристократов и нескольких сотен священнослужителей. Шла я с достоинством, высоко подняв голову, словно ничуть не устала, ничуть не была ошарашена тем, что со мной произошло, но в душе прекрасно понимала, что стала чем-то большим, чем просто смертная женщина: возможно, полубогиней, а может, феей, волшебницей, такой, как моя праматерь Мелюзина, которая родилась богиней, но стала женщиной. Мелюзине ведь пришлось заключить тяжкий договор с людьми, позволявший ей перемещаться из одного мира в другой. Она поступилась собственной свободой и вольной жизнью в водной стихии, обретя человеческие ноги и вместе с ними способность ходить по земле рядом со своим супругом. Мне оставалось лишь гадать, чем же придется поступиться, чтобы стать королевой.

Меня уложили на кровать — эта кровать принадлежала Маргарите Анжуйской — в огромной, полной гулкого эха спальне, и я, натянув до ушей золототканое покрывало, долго ждала, пока Эдуард наконец оторвется от пирующих приятелей и придет ко мне. В спальню он явился с эскортом из полудюжины своих дружков и с целой толпой слуг, которые, согласно обычаю, раздели его, облачили в ночную рубаху и лишь после этого оставили нас одних. Увидев мою перепуганную физиономию и вытаращенные глаза, Эдуард рассмеялся и запер двери спальни.

— Ну вот мы с тобой и стали королем и королевой, — заключил он. — Эту церемонию необходимо было вытерпеть, Елизавета.

Я протянула к нему руки.

— Я готова терпеть, пока ты — это ты, даже если на голове у тебя королевская корона.

Эдуард снял ночную рубаху и бросился в мои объятия. Он был очень хорош — широкоплечий, с гладкой кожей и крепкими мускулами на ногах, животе и спине.

— Я весь твой, — только и сказал муж.

Стоило ему нырнуть в мою холодную постель, я совершенно позабыла о том, что мы с ним только что стали королем и королевой, и в голове у меня не осталось ничего, кроме жажды страстных объятий, жажды его любви.

На следующий день состоялся большой турнир, и представители знати, заранее записавшиеся на участие в нем, один за другим прибывали в Тауэр, облаченные в поистине великолепные костюмы, а их оруженосцы дружно ревели приветственные оды. Мои сыновья вместе со мной сидели в королевской ложе, широко раскрыв рты и изумленно хлопая глазами: никогда прежде они не видели столь пышной церемонии, такого количества пестрых флагов, такого блеска и таких огромных людских толп. Это был первый действительно крупный турнир в их жизни. Мои сестры и невестка Елизавета тоже находились с нами; народ уже вовсю поговаривал, что таких прелестных и изысканных придворных дам Англия никогда еще не знала, так что мой двор уже начинал славиться своей красотой.

Мои бургундские кузены выделялись среди прочих рыцарей своей силой и мощью, их доспехи были самыми модными и элегантными, а их приветственные оды — самыми благозвучными. Но Энтони, мой родной брат, превзошел даже их; все наши придворные дамы по нему прямо-таки с ума сходили. Еще бы! Он с таким изяществом сидел на коне, он пользовался моей любовью и постоянным расположением, он способен был спорить разом с дюжиной противников, а уж в поэзии с ним и вовсе никто не мог сравниться! Энтони просто замечательно описывал южные края, даже о радости повествуя романтично, с легкой ноткой печали, точно человек, переживший трагедию, но все же улыбающийся. Энтони сочинял чудесные строки о несбыточной любви, о надежде, заставляющей мужчин пересекать раскаленные песчаные пустыни, а женщин — плыть за моря в поисках суженого. Ничего удивительного, что в Энтони были влюблены все женщины при дворе. Он улыбался, поднимал цветы, которые дамы бросали к его ногам, и в знак признательности прикладывал руку к сердцу, но ни одну из этих дам ни разу не попросил о большей благосклонности.

— А я знал его, когда он был еще просто моим дядей, — похвастался мой сынишка Томас.

— Наш Энтони сегодня — явный фаворит, — сообщила я отцу, который заглянул в королевскую ложу поцеловать мне руку.

— И о чем он только думает? — удивился отец. — В наши дни противника убивали, а не слагали о нем поэмы!

Елизавета, жена Энтони, рассмеялась.

— Так принято в Бургундии.

— Сейчас у нас времена рыцарства, папа, — улыбнулась я отцу — уж больно смешным было его озадаченное широкое лицо.

Однако первым в тот день стал не Энтони, а лорд Томас Стэнли, красавец, страшно возгордившийся своей победой. Приподняв забрало, он подошел к нашей ложе за обещанной наградой. На развевавшемся флажке красовался его фамильный герб и девиз, написанный по-французски: «Sans changer».

— Что это значит? — тихонько поинтересовался у брата мой маленький Ричард.

— «Без перемен», — пояснил Томас. — Ты и сам бы сумел перевести, если б учил французский, а не тратил зря время.

— Сударь, а вы действительно никогда не меняетесь? — обратилась я к лорду Стэнли.

Некоторое время он молча смотрел на меня — на дочь семейства, которое как раз претерпело разительную перемену, отреклось от одного короля и переметнулось на сторону другого, — и видел женщину, которая и сама невероятным образом поменялась: превратилась из бедной вдовы в королеву.

— Да, я никогда не меняюсь, — подтвердил Томас и поклонился. — И всегда стою за Господа нашего, за своего короля и за собственные права — именно так, в таком вот порядке.

Я улыбнулась. Бессмысленно было уточнять у него, откуда ему известно, в чем именно следует поддерживать Бога, у кого из королей больше прав на престол и может ли он быть уверен, что его собственные права и требования всегда справедливы. Решение столь сложных философских вопросов предназначено для мирного времени, а наша страна слишком давно находилась в состоянии войны.

— Во время турнира вы были просто великолепны, — искренне восхитилась я.

Томас улыбнулся.

— Мне просто повезло, что по списку моим противником оказался не ваш брат Энтони. Но все же я чрезвычайно горжусь, что вы, ваша милость, наблюдали за моим сражением.

Я наклонилась к лорду Стэнли прямо из ложи и вручила главный приз турнира — кольцо с рубином; лорд тут же показал мне, что украшение слишком мало для его крупной руки.

— В таком случае, — поддразнила я, — вы должны поскорее жениться на какой-нибудь прекрасной и добродетельной особе, чья цена гораздо выше всяких рубинов.

— Самая прекрасная и добродетельная дама в королевстве уже замужем и носит королевскую корону, — учтиво произнес Томас и поклонился. — Как же нам, обойденным ее вниманием, пережить такое несчастье?

Я рассмеялась — именно так, шутливо, принято вести беседу среди моих сородичей бургундцев, которые давно уже превратили флирт в разновидность истинного искусства.

— Вам придется приложить немало усилий, — заявила я. — Такой великолепный рыцарь должен основать свой собственный, поистине замечательный дом.

— Я непременно сделаю это, и вы убедитесь, что и тогда победа будет за мной!

Отчего-то при этих словах я вдруг ощутила легкий озноб. Я подумала, что лорд Стэнли явно способен проявить свою силу не только во время турнира, но и на поле боя. Он не ведает сомнений и угрызений совести и будет до конца биться за свои собственные интересы. В этом смысле он поистине достоин восхищения. Остается лишь надеяться, что он будет верен своему девизу и никогда не изменит дому Йорков.

Когда рыцарь понял, что богиня Мелюзина в него влюблена, он пообещал дать ей сколько угодно свободы и возможность оставаться самой собой, лишь бы она согласилась выйти за него замуж. Они договорились, что, став его женой, Мелюзина будет ходить по земле на собственных ногах, как все люди, но раз в месяц будет удаляться в свои покои, наполнять водой огромный бассейн и вволю плавать — хотя и в течение всего лишь одной ночи, — вновь превращаясь в полурыбу. Много лет прожили они счастливо, поскольку рыцарь любил Мелюзину и понимал, что женщина не может вечно жить жизнью мужа. Не может всегда думать так же, как он, ходить как он и дышать тем же воздухом, что и он; Мелюзина всегда будет несколько иным существом, всегда будет чем-то от него отличаться. Она всегда будет слышать иную музыку, звуки другого мира, и родной для нее навсегда останется стихия воды.

Рыцарь знал, что Мелюзине необходимо иногда находиться наедине с собой — закрыть глаза, нырнуть в сверкающую воду и, всплеснув хвостом, уйти на дно, где снова задышать жабрами, чтобы на какое-то время забыть о радостях и печалях жизни замужней женщины. И раз в месяц рыцарь давал Мелюзине такую возможность. У них родились дети, которые росли здоровыми и красивыми; хозяйство рыцаря процветало, замок его славился богатством и щедростью; а также славилась своей красотой и добротой хозяйка этого замка. Гости съезжались к ним отовсюду, прибывали даже издалека, мечтая увидеть и сам замок, и его хозяина, и хозяйскую жену, такую прекрасную и таинственную.

Став королевой, я сразу же начала пристраивать и остальных членов своей семьи. Мы с матерью оказались ну просто величайшими свахами.

— Не вызовет ли это еще большей враждебности по отношению к нам? — спросила я как-то у мужа. — У матери имеется целый список лордов, за которых, по ее мнению, могли бы выйти замуж мои сестры.

— Наоборот, вы все правильно делаете! — заверил Эдуард. — Все жалуются, что ты просто бедная вдова да еще и совершенно не знатная. Вот ты и улучшишь свои родственные узы, выдав сестер замуж за аристократов.

— Но нас так много! Точнее, у меня слишком много сестер. Ей-богу, так мы разберем в мужья всех мало-мальски достойных мужчин королевства. У тебя свободных лордов не останется.

Эдуард пожал плечами.

— Ничего, слишком долго Йорки и Ланкастеры делили нашу страну на два лагеря. Возможно, теперь вам и удастся создать совершенно иную, единую большую семью, которая поддержит меня, если вновь возникнет угроза со стороны Ланкастеров, а власть Йорков пошатнется. Мы с тобой должны установить с аристократией самые прочные семейные связи, и в этом деле передай-ка ты бразды правления своей матушке, Елизавета. Нам нужны родственники и свойственники в каждом графстве, в каждом городе страны. Я пожалую высокие титулы твоим братьям и твоим сыновьям, носящим фамилию Грей. Наша семья должна стать по-настоящему многочисленной и сильной; тем самым не только укрепится твой статус, ты еще и обретешь действительно надежную защиту.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   67

Похожие:

Филиппа Грегори Белая королева iconФилиппа Грегори Белая королева Война кузенов 1 Филиппа Грегори Белая королева Посвящается Энтони
Затем тень распрямилась, поднялась во весь рост, и перед рыцарем предстала купальщица, пугающе прекрасная в своей наготе. По телу...
Филиппа Грегори Белая королева iconФилиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони
...
Филиппа Грегори Белая королева iconФилиппа Грегори Алая королева
Преследуя свою цель, она не гнушалась никакими средствами, вплоть до убийства, что и неудивительно, ведь она жила в эпоху братоубийственной...
Филиппа Грегори Белая королева iconФилиппа Грегори Вечная принцесса Филиппа Грегори Вечная принцесса Принцесса Уэльская
Встревожились, заржали лошади, испуганные люди пытались их успокоить, однако ужас, звучавший в их командах, пугал животных еще пуще,...
Филиппа Грегори Белая королева iconФилиппа Грегори Хозяйка Дома Риверсов Война кузенов 3
Эфиопии, желая развлечь знатное семейство Люксембургов и пополнить нашу коллекцию. Одна из фрейлин у меня за спиной перекрестилась...
Филиппа Грегори Белая королева iconФилиппа Грегори Другая Болейн
Слышен приглушенный рокот барабанов, но мне ничего не видно – только кружева на корсаже, дама передо мной полностью закрывает эшафот....
Филиппа Грегори Белая королева iconМихаил Афанасьевич Булгаков Белая гвардия Белая гвардия 1 Михаил...
Пошел мелкий снег и вдруг повалил хлопьями. Ветер завыл; сделалась метель. В одно мгновение темное небо смешалось с снежным морем....
Филиппа Грегори Белая королева iconФилиппа Грегори Хозяйка Дома Риверсов
Жакетта Люксембургская, Речная леди, была необыкновенной женщиной: она состояла в родстве почти со всеми королевскими династиями...
Филиппа Грегори Белая королева icon1. Белая гвардия, белый снег, белая музыка революции

Филиппа Грегори Белая королева iconФилиппа Грегори Вечная принцесса
Особый успех выпал на долю книг, посвященных эпохе короля Генриха VIII, а роман «Еще одна из рода Болейн» стал мировым бестселлером...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница