Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2


НазваниеАлександр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2
страница1/59
Дата публикации29.10.2013
Размер5.33 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   59
prose_history

Александр Солженицын

Архипелаг ГУЛАГ. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2

Архипелаг ГУЛАГ — художественно-историческое исследование Александра Солженицына о советской репрессивной системе в период с 1918 по 1956 годы. ГУЛАГ — аббревиатура от Главное Управление ЛАГерей, название «Архипелаг ГУЛАГ» — аллюзия на «Остров Сахалин» А. П. Чехова. «Архипелаг ГУЛАГ» был написан Солженицыным в СССР тайно (закончен 22 февраля 1967 г.), первый том опубликован в Париже в декабре 1973 г. Вопреки распространённому мнению, присуждение Солженицыну Нобелевской премии в 1970 г. не связано с «Архипелагом ГУЛАГ». Книга производила крайне сильное впечатление на тогдашних читателей. Из-за яркой антисоветской направленности «Архипелаг» был популярен среди диссидентов, считается наиболее значительным антикоммунистическим произведением. В СССР «Архипелаг» был опубликован в 1990 г. Словосочетание «Архипелаг ГУЛАГ» стало нарицательным, часто используется в публицистике и художественной литературе, в первую очередь по отношению к пенитенциарной системе СССР 20-50-х годов..1.0 — created DOC. Сканирование, распознавание, вычитка (Сергей Никифоров, гор. Ухта, январь-июнь 2001 года).1.1 — created FB2 (mifisailka aka tatuk)

Александр Солженицын

Архипелаг ГУЛАГ

1956

Опыт художественного исследования

Том 2 (части 3 и 4)

М.: Центр "Новый мир" — 1990.

По тексту Собрания сочинений А. И. Солженицына. Вермонт, Париж, YMCA — PRESS, 1980, тома 5 — 7

Часть третья

Истребительно-трудовые

"Только ети можут нас понимать,

хто кушал разом с нами с одной чашки"

То, что должно найти место в этой части, — неоглядно. Чтобы дикий этот смысл простичь и охватить, надо много жизней проволочить в лагерях — в тех самых, где и один срок нельзя дотянуть без льготы, ибо изобретены лагеря — на истребление.

Оттого: все, кто глубже черпанул, полнее изведал, — те в могиле уже, не расскажут. Главного об этих лагерях уже никто никогда не расскажет.

И непосилен для одинокого пера весь объём этой истории и этой истины. Получилась у меня только щель смотровая на Архипелаг, не обзор с башни. Но к счастью, ещё несколько выплыло и выплывет книг. Может быть, в "Колымских рассказах" Шаламова читатель верней ощутит безжалостность духа Архипелага и грань человеческого отчаяния.

Да вкус-то моря можно отведать и от одного хлебка.

Глава 1

Персты Авроры

Розовоперстая Эос, так часто упоминаемая у Гомера, а у римлян названная Авророй, обласкала своими перстами и первое раннее утро Архипелага.

Когда наши соотечественники услышали по Би-Би-Си, что М. Михайлов обнаружил, будто концентрационные лагеря существовали в нашей стране уже в 1921 году, то многие из нас (да и на Западе) были поражены: неужели так рано? неужели уже в 1921?

Конечно же нет! Конечно Михайлов ошибся. В 1921 они уже были на полном ходу, концентрационные (они даже оканчивались уже). Гораздо вернее будет сказать, что Архипелаг родился под выстрелы "Авроры".

А как же могло быть иначе? Рассудим.

Разве Маркс и Ленин не учили, что старую буржуазную машину принуждения надо сломать, а взамен неё тотчас же создать новую? А в машину принуждения входят: армия (мы же не удивляемся, что в начале 1918 создана Красная Армия); полиция (ещё раньше армии обновлена и милиция); суд (с 24 ноября 1917); и — тюрьма. Почему бы, устанавливая диктатуру пролетариата, должны были умедлить с новым видом тюрьмы?

То есть, вообще медлить с тюрьмой, старой ли, новой, было никак нельзя. Уже в первые месяцы после октябрьской революции Ленин требовал: "самых решительных драконовских мер поднятия дисциплины".[1] А возможны ли драконовские меры — без тюрьмы?

Что нового способно здесь внести пролетарское государство? Ильич нащупывал новые пути. В декабре 1917 он предположительно выдвигает набор наказаний такой: "конфискацию всего имущества… заключение в тюрьму, отправку на фронт и принудительные работы всем ослушникам настоящего закона".[2] Стало быть, мы можем отметить, что ведущая идея Архипелага — принудительные работы, была выдвинута в первый же послеоктябрьский месяц.

Да над будущей карательной системой не мог не задумываться Владимир Ильич, ещё мирно сидя с другом Зиновьевым среди пахучих разливских сенокосов, под жужжание шмелей. Ещё тогда он подсчитал и успокоил нас, что: "подавление меньшинства эксплуататоров большинством вчерашних наёмных рабов дело настолько, сравнительно, лёгкое, простое и естественное, что оно будет стоить гораздо меньше крови… обойдётся человечеству гораздо дешевле", чем предыдущее подавление большинства меньшинством.[3]

И во сколько же обошлось нам это "сравнительно лёгкое" внутреннее подавление с начала октябрьской революции? По подсчётам эмигрировавшего профессора статистики И. А. Курганова, от 1917 до 1959 года без военных потерь, только от террористического уничтожения, подавлений, голода, повышенной смертности в лагерях и включая дефицит от пониженной рождаемости, — оно обошлось нам в… 66,7 миллиона человек (без этого дефицита — 55 миллионов).

Шестьдесят шесть миллионов! Пятьдесят пять!

Свой или чужой — кто не онемеет?

Мы, конечно, не ручаемся за цифры профессора Курганова, но не имеем официальных. Как только напечатаются официальные, так специалисты смогут их критически сопоставить. (Уже сейчас появилось несколько исследований с использованием утаённой и раздёрганной советской статистики, — но страшные тьмы погубленных наплывают те же.)

Тут бы интересны ещё такие цифры. Каковы штаты были в центральном аппарате страшного III отделения, протянутого ременною полосой через всю великую русскую литературу? При создании — 16 человек, в расцвете деятельности — 45. Для захолустнейшего губЧК — просто смешная цифра. Или: как много политзаключённых застала в царской Тюрьме Народов февральская революция? (Надо помнить, что в «политзаключённые» в прежней России зачислялись также экспроприаторы, налётчики, политические убийцы.) Где-то все эти цифры есть. Вероятно, в одних Крестах таких заключённых было более полусотни, да в Шлиссельбурге 63 человека, да несколько сотен вернулись из сибирской ссылки и каторги (из Александровского централа было освобождено около двухсот), да ещё ведь и в каждой губернской тюрьме сколько их томилось! А интересно — сколько? Вот цифра для Тамбова, взятая из тамошних горячих газет. Февральская революция, распахнувши дверь тамбовской тюрьмы, нашла там политзаключённых… 7 (семь) человек. В иркутской гораздо больше — 20. (Излишне напоминать, что от февраля до июля 1917 за политику не сажали, а после июля сидели тоже единицы и крайне привольно.)

Однако вот беда: первое советское правительство было коалиционным, часть наркоматов пришлось-таки отдать левым эсерам, и в том числе по несчастью попал в их руки наркомат юстиции. Руководствуясь гнилыми мелкобуржуазными представлениями о свободе, этот НКЮ привёл наказательную систему едва ли не к развалу, приговоры оказались слишком мягкими и почти не использовали передовой принцип принудработ. В феврале 1918 председатель СНК товарищ Ленин потребовал увеличить число мест заключения и усилить уголовные репрессии,[4] а в мае, уже переходя к конкретному руководству, он указал[5] что за взятку надо давать не ниже десяти лет тюрьмы и сверх того десять лет принудительных работ, то есть всего двадцать. Такая шкала могла первое время казаться пессимистической: неужели через 20 лет ещё понадобятся принудработы? Но мы знаем, что принудработы оказались очень жизненной мерой и даже через 50 лет они весьма популярны.

Тюремный персонал ещё много месяцев после Октября оставался всюду царский, только назначили комиссаров тюрем. Обнаглевшие тюремщики создали свой профсоюз ("союз тюремных служащих") и установили в тюремной администрации — выборное начало! Не отставали и заключённые: у них тоже было внутреннее самоуправление. (Циркуляр НКЮ от 24.4.18: заключённых, где только возможно, привлекать к самоконтролю и самонаблюдению.) Такая арестантская вольница ("анархическая распущенность") естественно не соответствовала задачам диктатуры передового класса и плохо способствовала очистке земли русской от вредных насекомых. (Да чего уж, если не были закрыты тюремные церкви — и наши, советские, арестанты по воскресеньям охотно туда ходили, хоть бы и для разминки.)

Конечно, и царские тюремщики не вовсе были потеряны для пролетариата, как никак — это была специальность, для ближайших целей революции важная. А поэтому предстояло "отбирать тех лиц из тюремной администрации, которые не совсем заскорузли и отупели в нравах царской тюрьмы (а что значит "не совсем"? а как это узнаешь? забыли "Боже, царя храни"?) и могут быть использованы для работы по новым заданиям".[6] (Например, чётко отвечают "так точно", "никак нет"? или быстро поворачивают ключ в замке?) Конечно, и сами тюремные здания, камеры, решётки и замки, хотя по виду и оставались прежними, но это только для поверхностного глаза, на самом же деле они получили новое классовое содержание, высокий революционный смысл.

И всё же навык судов до середины 1918 года по инерции приговаривать всё "к тюрьме" да "к тюрьме" замедлял слом старой государственной машины в её тюремной части.

В середине 1918, а именно 6 июля, произошло событие, значение которого не всеми понимается, событие, поверхностно известное как "подавление мятежа левых эсеров". А между тем это был переворот, вряд ли уступающий 25-му октября. 25 октября была провозглашена власть Советов Депутатов, оттого и названная советской властью. Но первые месяцы эта новая власть ещё сильно замутнялась представительством в ней также и других партий, кроме большевиков. Хотя коалиционное правительство создано было только из большевиков и левых эсеров, однако в составе Всероссийских съездов (II, III, IV) и избранных на них ВЦИКов ещё попадались и представители других социалистических партий — эсеров, социал-демократов, анархистов, народных социалистов. От этого ВЦИКи носили нездоровый характер "социалистических парламентов". Но в течение первых месяцев 1918 года рядом решительных мер (поддержанных левыми эсерами) представители других социалистических партий либо исключались из ВЦИКа (его же решением, своеобразная парламентская процедура), либо не допускались быть в него избранными. Последней инородной партией, ещё составлявшей третью долю парламента (V Съезда Советов), были левые эсеры. Пришло наконец время освободиться и от них. 6 июля 1918 года они были поголовно все исключены из ВЦИК и СНК. Тем самым власть Советов Депутатов (по традиции называемая советской) перестала противостоять воле партии большевиков и приняла формы Демократии Нового Типа.

Только с этого исторического дня и могла по-настоящему начаться перестройка старой тюремной машины и создание Архипелага.[7]

А направление этой желаемой перестройки было понятно давно. Ведь ещё Маркс в "Критике Готской программы" указал, что единственное средство исправления заключённых — производительный труд. Разумеется, как объяснил гораздо позже Вышинский, "не тот труд, который высушивает ум и сердце человека", но "чародей, который из небытия и ничтожества превращает людей в героев".[8] Почему наш заключённый не должен точить лясы в камере или книжечки почитывать, а должен трудиться? Да потому что в Республике Советов не может быть места вынужденной праздности, этому "принудительному паразитизму", который мог быть при паразитическом же царском строе, например в Шлиссельбурге. Такое арестантское безделье просто противоречило бы основам трудового строя Советской Республики, зафиксированным в конституции 10.7.18: не трудящийся да и не ест. Стало быть, если б заключённые не были привлечены к работе, они по новой конституции должны были быть лишены пайки.

Центральный Карательный Отдел НКЮ, созданный в мае 1918 (и возглавленный уже большевиками, левые эсеры после Брестского мира вышли из правительства), тотчас погнал тогдашних зэков на работу ("начал организовывать производительный труд"). Но законодательно это было объявлено уже после июльского переворота, именно 23 июля 1918 года — во "Временной инструкции о лишении свободы" (она просуществовала всю гражданскую войну до ноября 1920): "Лишённые свободы и трудоспособные обязательно привлекаются к физическому труду".

Можно сказать, что от этой вот Инструкции 23 июля 1918 (через девять месяцев после Октябрьской революции) и пошли лагеря, и родился Архипелаг. (Кто упрекнёт, что роды были преждевременны?)

Необходимость принудительного труда заключённых (и без того, впрочем, всем уже ясная) была ещё пояснена на VII Всесоюзном Съезде Советов: "труд — наилучший способ парализовать развращающее влияние… бесконечных разговоров заключённых между собой, в которых более опытные просвещают новичков".[9]

Тут вскоре подоспели и коммунистические субботники, и тот же НКЮ призвал: "необходимо приучить [заключённых] к труду коммунистическому, коллективному".[10] То есть, уже и дух коммунистических субботников перенести в принудительные лагеря!

Так эта поспешная эпоха нагородила сразу много задач, разбираться в которых досталось десятилетиям.

Основы «исправтруд-политики» были на VIII съезде РКП (б) (март 1919) включены в новую партийную программу. Полное же организационное оформление лагерной сети по Советской России строго совпало с первыми коммунистическими субботниками (12 апреля — 17 мая 1919 года): постановления ВЦИК о лагерях принудительных работ состоялись 15 апреля 1919 и 17 мая 1919.[11] По ним лагеря принудработ создавались (усилиями ГубЧК) непременно в каждом губернском городе (по удобству — в черте города, или в монастыре, или в близкой усадьбе) и в некоторых уездах (пока — не во всех). Лагеря должны были содержать каждый не менее трёхсот человек (дабы трудом заключённых окупались и охрана, и администрация) и находиться в ведении Губернских Карательных Отделов.

Однако лагеря принудработ всё же не были первыми лагерями в РСФСР. Читатель уже несколько раз прочёл в трибунальских приговорах (часть первая, гл. 8) — «концлагерь» и счёл, быть может, что мы оговорились? что мы неосмотрительно используем более позднюю терминологию? Нет.

В августе 1918 года, за несколько дней до покушения на него Ф. Каплан, Владимир Ильич в телеграмме к Евгении Бош[12] и пензенскому губисполкому (они не умели справиться с крестьянским восстанием) написал: "сомнительных (не «виновных», но сомнительных — А. С.) запереть в концентрационный лагерь вне города".[13] (А кроме того "…провести беспощадный массовый террор…" (это ещё не было декрета о терроре.)
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   59

Похожие:

Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2 iconАлександр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 1
«Архипелаг гулаг» – историей репрессий, лагерей и тюрем в Советском Союзе (гулаг – Главное управление лагерей). Книга была завершена...
Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2 iconСписок художественных текстов по курсу история русской литературы ХХ век
Солженицын А. Один день Ивана Денисовича. Матренин двор. Случай на станции Кочетовка. Архипелаг гулаг (1 и 4 книги). Жить не по лжи....
Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2 iconАлександр Исаевич Солженицын в круге первом Александр солженицын в круге первом
Восстановлены подлинные доцензурные тексты, заново проверенные и исправленные
Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2 iconАлександр Исаевич Солженицын Матрёнин двор Александр Солженицын Матренин двор
На сто восемьдесят четвертом километре от Москвы, по ветке, что ведет к Мурому и Казани, еще с добрых полгода после того все поезда...
Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2 iconАлександр Исаевич Солженицын Раковый корпус «Избранное»: Сэр-Вит;...
Вплотную А. И. Солженицын писал «Раковый корпус» с осени 1965. В 1966 повесть была предложена «Новому миру»» отвергнута, – и тогда...
Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2 icon100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга...
Николай Дж. Каролидес Маргарет Балд Дон Б. Соува Алексей Евстратов 100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга...
Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2 icon100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга...
Николай Дж. Каролидес Маргарет Балд Дон Б. Соува Алексей Евстратов 100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга...
Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2 iconЕ. А. Копарев Америка открыта русскими
Русская Америка владения России в Америке включала в себя: полуостров Аляску, Алеутские острова, Гавайский архипелаг, Александровский...
Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2 iconЕ. А. Копарев Америка открыта русскими
Русская Америка владения России в Америке включала в себя: полуостров Аляску, Алеутские острова, Гавайский архипелаг, Александровский...
Александр Солженицын Архипелаг гулаг. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т. 2 iconАлександр Солженицын Один день Ивана Денисовича
В пять часов утра, как всегда, пробило подъем – молотком об рельс у штабного барака. Перерывистый звон слабо прошел сквозь стекла,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница