Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот»


НазваниеЗагадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот»
страница9/14
Дата публикации30.10.2013
Размер2.57 Mb.
ТипРеферат
vb2.userdocs.ru > Спорт > Реферат
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
ГЛАВА 6

Харлан, Кентукки

^ УМРИ КАК МУЖЧИНА, КАК УМЕР ТВОЙ БРАТ

1

Посреди длинной гряды Аппалачей, на юго-востоке штата

Кентукки, раскинулся маленький городок под названием Харлан.

Он расположен на плато Камберленд, в диком краю, где горные

хребты перемежаются узкими полосками долин. Ширина некоторых из

них такова, что там умещается лишь небольшая речушка да

однополосная дорога. Когда на плато Камберленд пришли первые

поселенцы, склоны гор и долины были покрыты непроходимыми

девственными лесами. Гигантские тюльпановые деревья достигали 50 м

в высоту и около 2 м в обхвате. Их окружали массивные белые дубы,

буки, клены, орешник, сикоморы, березы, ивы, кедры, сосны и тсуги,

опутанные лозами дикого винограда. В лесах водились медведи, кугуары

и гремучие змеи, в кронах деревьев резвились белки, а под Верхним

слоем почвы пласт за пластом залегал каменный уголь.

Харлан был основан в 1819 г. переселенцами из северных районов

Британских островов. В XVIII в. они поселились в Вирджинии, а затем в

поисках новых земель двинулись на запад в сторону Аппалачей.

Округ никогда не был богат. На протяжении первых 100 лет его

существования численность населения редко превышала 10 ООО чело-

век. Первые поселенцы держали на своих маленьких фермах свиней,

пасли овец на склонах холмов и с трудом сводили концы с концами.

Гнали виски на заднем дворе. Валили деревья и весной, когда

поднималась вода, сплавляли их по реке Камберленд. Вплоть до XX в.

ближайшая железнодорожная станция находилась в двух днях езды на

повозке. А дорога к соседнему городку Пайн-Маунтин, что в девяти

милях к северу от Харлана, то и дело становилась непроезжей.

Окружающий мир не подозревал о существовании этого уединенного

странного городка, и так продолжалось бы еще долго, если бы не ссора

между двумя старейшими семьями Харлана — Говардами и Тернерами.

Сэмюэль Говард — глава семейства Говардов — выстроил здание

суда и тюрьму. Его соперник Уильям Тернер владел таверной и двумя

магазинами. Однажды сильный ветер повалил забор вокруг владений

Тернера, и соседская корова забрела на его землю. Внук Уильяма

Тернера, Дьявол Джим, застрелил ее. Сосед так испугался, что не стал

выдвигать обвинений и бежал из округа. В другой раз конкурент

попытался открыть новый магазин. Тернеры перебросились с ним парой

слов, после чего тот закрыл магазин и уехал в Индиану. Словом,

Тернеры слыли людьми с тяжелым характером.

Серьезный конфликт между семьями разгорелся, когда внуки

Сэмюэля и Уильяма, Уилс Говард и Маленький Боб Тернер, во время игры

в покер обвинили друг друга в жульничестве. Вспыхнула ссора. На

следующий день парни повстречались на улице, и после перестрелки

Маленький Боб остался лежать на земле с простреленной грудью. Тогда

Тернеры заявились в магазин Говардов и грубо обошлись с миссис

Говард, о чем та не преминула сообщить сыну Уилсу. Через неделю на

дороге в Хаган, что в штате Вирджиния, тот устроил еще одну

перестрелку с другим внуком Тернера, Уиллом. Той же ночью один из

Тернеров вместе с другом напал на дом Говардов. Обе семьи сошлись в

драке возле здания харланского суда. В схватке Уилл Тернер был убит.

Семейство Говардов обратилось к миссис Тернер, матери Уилла и

Маленького Боба, с предложением о перемирии. Но та отвергла их

предложение. «Эту кровь не стереть», — произнесла она, указывая на

кровавое пятно на земле, там, где умер ее сын.

События развивались. Вскоре близ Салфер-Спрингс Уилс Говард

застрелил Маленького Джорджа Тернера. Затем Говарды подстерегли в

засаде троих друзей Тернеров, Кавудсов, и перестреляли их. На розыски

Говардов был послан вооруженный отряд. В последующей стычке были

убиты и ранены еще шесть человек. Уилс Говард прознал, что Тернеры

жаждут крови, и на пару с другом вернулся в Харлан и напал на дом

своих врагов. На обратном пути они попали в засаду, и в результате

погиб еще один человек. Уилс Говард, подъехав к дому Маленького

Джорджа Тернера, принялся палить по нему и застрелил случайного

прохожего. Вооруженный отряд окружил дом Говардов. Очередная

перестрелка. Очередные жертвы. Округ гудел как встревоженный улей.

Думаю, общую картину вы себе представили.

«Уймись! — закричала мать Уилла Тернера, когда тот, стеная от

боли, раненый, ввалился в дом после перестрелки с Говардами возле

здания суда. — Умри как мужчина, как умер твой брат!»

Она жила в мире, где перестрелки были делом привычным, и,

разумеется, имела свои представления о том, как должен вести себя

раненый.

«Уилл перестал кричать и умер», — пишет в своей книге «Мрачные

дни» (Days of Darkness), посвященной конфликтам в Кентукки, Джон

Пирс.

2

Представьте, что вы отправились в Харлан конца XIX в., чтобы рас-

следовать эту историю и составить подробный и достоверный отчет

опричинах столь трагично завершившегося конфликта. У вас была

возможность собрать всех оставшихся в живых участников событий в

сколько угодно допрашивать их. К тому же вы могли затребовать любые

документы.

И что бы вы выяснили? Ответ — не так уж много. Вы бы узнали, что

в Харлане живут люди, не питающие друг к другу особых симпатий, и

убедились в том, что Уилсу Говарду, чьи руки не раз были запятнаны

кровью, самое место в тюрьме. Ситуация не прояснилась бы до тех пор,

пока вы не взглянули бы на все произошедшее в Харлане шире.

В то самое время, когда Говарды и Тернеры убивали друг друга в

округе Харлан, точно такие же стычки происходили и в других

маленьких городках Аппалачей. В затянувшемся на 20 лет конфликте

между Хэтфилдами и Маккоями, проживавшими на границе Западной

Вирджинии и Кентукки недалеко от Харлана, были убиты несколько

десятков человек. В конфликте между Френчами и Эверсоулами в округе

Пери, штат Кентукки, погибли 12 человек. Шестерых из них убил Гадкий

Том Смит (человек, которого Джон Пирс описывает так: «Меткий

стрелок, достаточно глупый, чтобы не бояться, но достаточно умный,

чтобы

быть

опасным»).

Конфликт

Мартинов

и

Толливеров,

разгоревшийся в округе Роуэн, Кентукки, в середине 1880-х гг.,

сопровождался тремя перестрелками, тремя засадами и двумя

вооруженными нападениями на дома и завершился двухчасовой

перестрелкой, в которой участвовало сто человек. Конфликт между

Бейкерами и Говардами, начавшийся в округе Клей в 1806 г. из-за

неудачного празднования охоты на лося, тянулся до 1930-х гг., пока

двое Говардов не подстерегли в засаде и не убили троих Бейкеров.

И это лишь самые известные конфликты. Однажды Гарри Ко-диллу,

правоведу из Кентукки, попали в руки документы окружного суда одного

из городков на плато Камберленд. В них содержалось описание 1000

возбужденных уголовных дел об убийстве, с 1860-х и до начала 1900-х

гг. Все эти убийства были совершены в районе, численность населения

которого никогда не превышала 15 000 человек и в котором многие

преступления вообще не доходили до суда. Кодилл описывает судебный

процесс об убийстве в округе Брит-хитт — «Кровавом Бритхитте», как

его стали потом называть, — который пришлось прекратить, когда отец

подсудимого, «мужчина лет пятидесяти с огромными бакенбардами и

двумя гигантскими пистолетами», подошел к судье и схватил его

молоток…

«…Он грохнул молотком по столу и объявил: "Заседание окончено,

все свободны. Больше никаких судебных заседаний не предвидится".

Позеленевший судья поспешно выразил свое согласие с этим заявлением

и, не мешкая, покинул город. Во время следующего судебного процесса

на подмогу суду и шерифу были высланы шестьдесят конвойных, однако

судить было некого. Обвиняемого застрелили из засады по дороге в

суд».

Если одна семья вступает в конфликт с другой семьей, это вражда.

Но если множество семей вступают в конфликт друг с другом в

маленьких городках на одной территории, это уже закономерность.

Что же послужило причиной этой кровной вражды в Аппалачах? В

течение многих лет выдвигалось и обсуждалось множество версий.

Наиболее вероятным было признано объяснение, согласно которому этот

район был «заражен» особо опасной разновидностью того что социологи

называют «культура чести».

Этим термином обозначают культуру, в которой от репутации

мужчины зависит его самоуважение и общественное положение.

Культуры чести уходят корнями в культуры пастухов, проживающих в

горных районах и прочих малоплодородных местностях, таких как

Сицилия или испанская Страна басков.

Если вы живете на каменистых горных склонах, то не можете

возделывать землю. Скорее всего, вы займетесь разведением овец и коз.

Ваше выживание не будет зависеть от совместных усилий всего

сообщества. Каждый в состоянии справляться в одиночку. При этом

земледельцам нет нужды беспокоиться о том, что кто-то украдет их

средства к существованию, ведь урожай так легко не похитишь, если,

конечно, у вора нет желания в одиночку сжать с поля всю пшеницу. Зато

у пастухов причины для тревоги есть всегда. Над ними постоянно висит

угроза утраты животных. Поэтому им приходится быть агрессивными и

словами и поступками доказывать свою силу. Они должны быть готовы

затеять драку при малейшей угрозе их репутации.

«Первая стычка — это решающий для молодого пастуха момент

завоевания репутации, — пишет этнограф Д. Кэмибелл о культуре

пастухов в Греции. — Стычки обязательно должны происходить

прилюдно: в кофейне, на деревенской площади или чаще всего на

пастбище, где ругательство или камень, запущенный другим пастухом в

отбившуюся от стада овцу, считается оскорблением, требующим

немедленной агрессивной ответной реакции».

Так почему же на плато Камберленд творились такие дела? Все

дело в том, что район Аппалачей — отсталые сельскохозяйственные

регионы, простирающиеся на юг и на запад от границы с Пенсильванией

через Вирджинию, Западную Вирджинию, Кентукки, Теннесси, Северную

и Южную Каролину и северные оконечности Алабамы и Джорджии, —

был заселен иммигрантами, принадлежащими к одной из самых жестоких

культур чести. В основном там селились ирландские шотландцы, потомки

шотландских протестантов, живших на границе Северной Ирландии,

шотландских низменностей и северных графств Англии.

Принадлежность этих пограничных территорий оспаривалась на

протяжении сотен лет, а их жители погрязли в насилии. В этих

отдаленных местах, где не ведали законов, пастухи, вынужденные

выживать на скалистой бесплодной земле, объединялись в кланы. В

ответ на невзгоды и напасти они лишь сильнее сплачивались и превыше

всего ставили верность крови. Эмигрировав в Северную Америку, они

поселились в отдаленных горных районах вроде округа Харлан, где

могли жить в соответствии с культурой чести, по законам которой жили и

в Старом Свете.

«Первые поселенцы увидели в американских отсталых регионах тe

полные опасности места, к которым привыкли на пограничных

территориях», — пишет в своей книге «Семя Альбиона» (Albion's Seed)

историк Дэвид Фишер:

«Большая часть горных территорий представляла собой "спорные

земли", не подчиняющиеся ни власти, ни законам. За эти земли

постоянно велась война. Ирландские шотландцы чувствовали себя как

дома в условиях беззакония и анархии, которые идеально отвечали их

семейным традициям, военной этике, пастушескому укладу, отношению

к земле и богатству, представлениям о работе и власти. Пограничная

культура была настолько приспособлена к окружающим условиям жизни,

что ее стали перенимать и другие этнические группы. Ценности

переселенцев из Северной Британии постепенно заняли доминирующее

положение на этой "мрачной и кровавой земле", отчасти благодаря их

численному превосходству, но преимущественно благодаря тому, что это

давало возможность выжить в опасном и суровом мире» 1 . [ Книга

^ Дэвида Фишера «Семя Альбиона: Четыре британские традиции в Амери-

ке» (Albion'sSeed:FourBritishFolkwaysinAmerica) ярко иллюстрирует идею

о том, что культурное наследие оставляет длинный исторический след.

Если

вы

читали

мою

первую

книгу

«Переломный

момент»

(TheTippingPoint) (Гладуэлл М. Переломный момент. — М.: Вильяме,

2006), то помните, что рассказ о Поле Ре-виребыл позаимствован из

работы Фишера «Скачка Пола Ревира» (PaulRevere'sRide).В книге «Семя

Альбиона» Фишер перечисляет четыре волны эмиграции из Британии в

^ Америку в первые 150 лет после ее открытия. Первая: пуритане,

переселившиеся из Восточной Англии в Массачусетс в 1630-х гг. Вторая:

роялистыи законтрактованные работники из Южной Англии, прибывшие

в Вирджинию в середине XVII в. Третья: квакеры из северных районов

центральной Англии, заселявшие Делавэр в конце XVII — начале XVIII в.

^ И наконец, жители пограничных районов, осевшие в районе Аппалачей

вXVIIIв. Фишер приводитблестящиеаргументы в пользу того, что эти

четыре культуры — резко отличающиеся друг от друга — вплоть до

сегодняшнего дня характеризуют данныечетыререгиона. ]

Триумф культуры чести помогает объяснить, почему на амери-

канском юге так высок уровень криминала. Там совершается больше

убийств, чем в остальной части страны. Однако преступлений против

собственности и уличных грабежей — меньше. Как писал социолог Джон

Рид: «Типичное для Юга убийство — это когда человека убивает тот, с

кем он был знаком, и по причине, которая им обоим хорошо известна».

Далее Рид добавляет: «Статистика свидетельствует, что южанин,

сумевший избежать споров и адюльтера, находится в не меньшей — а

может быть и в большей — безопасности, чем любой другой

американец». В отсталых регионах Аппалачей насилие совершалось не

ради материальной выгоды, а по личным мотивам. Ради того, чтобы

отстоять свою честь ^ 1 . [ ' Много лет назад один журналист по имени

Холдинг Картер описал свое участие в суде присяжных в бытность свою

молодым человеком. Вот как пишет об этом Рид:

«Перед судом присяжных слушалось дело одного вспыльчивого

джентльмена, жившего рядом с автозаправочной станцией. В течение

нескольких месяцев над ним постоянно подшучивали ее клиенты и

просто бездельники, слоняющиеся вокруг автозаправки. И это несмотря

на многочисленные предупреждения с его стороны и всем известный

крутой нрав этого джентльмена. Однажды утром он разрядил оба ствола

дробовика в своих мучителей, убив при этом одного, изувечив другого и

задев третьего… Когда судья попросил присяжных вынести вердикт,

один только Картер счел обвиняемого виновным. Как выразился другой

присяжный: "Он не был бы настоящим мужчиной, если бы не подстрелил

этих ребят"».

Только в культуре чести вспыльчивый джентльмен сочтет убийство

достойным ответом на личное оскорбление. И только в культуре чести

суд присяжных придет к выводу о том, что убийство при данных

обстоятельствах не является преступлением. ]

Я отдаю себе отчет в том, что зачастую мы настороженно относимся

к подобным обобщениям применительно к культурным группам — и с

полным на то основанием. Ведь именно так возникают расовые и

этнические стереотипы. Нам хочется верить в то, что мы хозяева своей

судьбы, не порабощенные этнической историей. Но если вы желаете

разобраться, что же происходило в маленьких городках Кентукки в XIX

в., вам придется вернуться в прошлое — и отнюдь не на одно-два

поколения. Вам придется вернуться на 200, 300,400 лет назад,

переместиться в страну по другую сторону океана и посмотреть, чем

занимались жители одного из ее районов. В теории культуры чести

происхождение играет важнейшую роль — и не просто в контексте того,

где выросли вы или ваши родители, а в контексте того, где выросли

ваши прадеды, прапрадеды и даже прапрапрадеды. Это вовсе не

означает, что жители Харлана стали рабами своего прошлого. Нет, они

были людьми свободной воли. Но это означает, что их личности

формировались под мощным воздействием культурного наследия, и если

бы они захотели измениться, то должны были бы обязательно учитывать

свое историческое прошлое.

3

В начале 1990-х гг. два психолога из Мичиганского университета —

Дов Коэн и Ричард Нисбетт — решили провести в подвале здания

факультета социологии эксперимент. Они собрали группу молодых

людей и стали их оскорблять. «Мы пытались выяснить, какое

оскорбление больше всего заденет 18-20-летних ребят, — поясняет

Коэн. — Довольно быстро выяснилось, что это слово "засранец"».

Эксперимент проходил следующим образом. В подвале здания

факультета социологии был длинный коридор, заставленный карто-

течными шкафами. Молодые люди по одному заходили в комнату и

заполняли анкету. После этого их просили отнести анкету в конец

коридора и вернуться обратно в комнату — на первый взгляд невинное и

бессмысленное задание.

Для одной половины молодых людей — контрольной группы —

эксперимент на этом заканчивался. Другую половину поджидала

ловушка. В то время как они проходили по коридору, их обгонял

мужчина — подставное лиио экспериментаторов — и открывал ящик

одного из шкафов, отчего в узком проходе совсем не оставалось места.

Когда молодой человек пытался протиснуться в щель между выдвинутым

ящиком и стеной, мужчина раздраженно захлопывал ящик, нарочно

толкал молодого человека и тихо, но внятно произносил заветное слово

— «засранец».

Коэн и Нисбетт хотели как можно точнее узнать, что означает для

человека это оскорбление, и пытались всеми мыслимыми способами

измерить силу эмоций, испытываемых молодыми людьми. Они

наблюдали за выражением их лиц и отмечали, насколько те злились.

Они пожимали им руки, проверяя, крепче ли обычного стало

рукопожатие. Брали образцы слюны до и после оскорбления и измеряли

уровень тестостерона и кортизола — гормонов, возбуждающих

агрессивность и злость. После этого просили студентов прочитать и

закончить следующий отрывок:

«Прошло всего минут двадцать, как они приехали на вечеринку,

когда Джилл, определенно чем-то встревоженная, оттащила Стива в

сторону.

— Что такое? — спросил Стив.

— Ларри. Он знает, что мы с тобой обручены, но уже два раза ко

мне подкатывался.

Джилл скрылась в толпе, а Стив решил не спускать глазе Ларри.

Разумеется, не прошло и пяти минут, как тот подвалил к Джилл и

попытался ее поцеловать».

Если вас глубоко оскорбили, разве вы не представите, что Стив

пустил в ход кулаки?

Результаты потрясли психологов. Молодые люди реагировали на

оскорбления совершенно по-разному. У некоторых заметно менялось

поведение. У некоторых никаких изменений не наблюдалось. Но

решающим фактором оказалась не эмоциональная стабильность, не то,

был ли парень интеллектуалом или «качком», и не наличие или

отсутствие внушительной физической силы. Решающую роль играло —

думаю, вы уже догадались, к чему я клоню, — их происхождение.

Молодые люди из северной части Соединенных Штатов относились к

происходящему с юмором. Отшучивались, и все. Крепость рукопожатия

не менялась. Уровень кортизола падал, словно они бессознательно

пытались подавить свою злость. И мало кто из них заставлял Стива

набрасываться на Ларри.

А что же студенты с юга? Вот кто действительно злился. Уровень

кортизола и тестостерона зашкаливал. Рукопожатие становилось же-

лезным. А Стив вовсю мутузил Ларри.

«Мы даже решили сыграть в некое подобие "цыпленка", — рас-

сказывает Коэн. — Студенты, как и в первом эксперименте, шли по

коридору, а из угла появлялся другой подставной участник. Поскольку

коридор был заблокирован, пройти мог только один. В этом парне,

которого мы пригласили, было 6 футов 3 дюйма роста, раньше он играл

в футбольной команде колледжа, а потом работал вышибалой в баре. По

коридору он вышагивал с этаким развязным видом, так, как идет по бару

человек, который стремится завязать драку. Мы хотели выяснить: как

близко они подойдут к вышибале, прежде чем уступят ему дорогу. И

поверьте мне, дорогу уступали все».

На студентов-северян вышибала не производил никакого впечат-

ления. Они уступали ему дорогу за пять-шесть футов, независимо от

того, оскорбляли их или нет. Студенты-южане, наоборот, в обычных

обстоятельствах проявляли почтение и отступали примерно за девять

футов. А если их только что оскорбили? Меньше чем за два фута.

Назовите южанина засранцем, и он полезет в драку. В узком коридоре

Коэн и Нисбетт наблюдали культуру чести в действии: жители южных

штатов реагировали точно так, как отреагировал Уилс Говард, когда

Маленький Боб Тернер обвинил его в нечестной игре.

4

Какой же важный урок мы можем извлечь из историй о Харлане и

Розето? Он не сводится к тому, что группы людей, живущих в условиях,

аналогичных условиям жизни их предков, во многом действуют так же,

как действовали они. Надо смотреть глубже. Студенты-южане не жили в

тех условиях, в которых жили их британские предки. Вполне возможно,

у них даже не было британских предков. Просто они выросли на юге.

Никто из них не был пастухом, равно как и их родители. И жили они в

конце XX в., а не в конце XIX. Учились в Мичиганском университете, в

одном из самых северных штатов Америки, а значит, были достаточно

космополитичны, чтобы поступить в колледж за сотни миль от дома. Но

ничто из вышеперечисленного значения не имело. Эти студенты все

равно вели себя так, словно жили в XIX в. в Харлане, штат Кентукки.

«Студенты, принимавшие участие в эксперименте, принадлежали в

основном к семьям с доходом в 100 ООО долларов, и это в долларах

1990 г. — говорит Коэн. — Они не спустились с гор Аппалачи, это были

дети руководителей среднего звена компаний типа Coca-Cola где-нибудь

в Атланте. И в этом-то все дело. Почему они вели себя так? Почему они

продолжают вести себя так спустя сотни лет? Отчего эти ребята из

пригорода

Атланты

демонстрируют

характер

пограничных

территорий?» ^ 1[Желая получить подтверждения феномена «южного

происхождения», Коэн проводил несколько экспериментов, и результаты

каждый раз были одинаковыми. «Как-то раз мы раздражали студентов

постоянным надоеданием. Они приходили в лабораторию, где им

предлагали нарисовать картинку из детства. В лаборатории сидел

подставной участник эксперимента и действовал всем на нервы. Он

делал все, чтобы достать испытуемого: комкал свой рисунок и бросал в

мусорную корзину, попадая при этом в студента, забирал его карандаши

и не отдавал обратно, обзывал его придурком, говорил: "Я напишу твое

имя па доске", — и писал "придурок". Северяне сперва выпускали пар, а

потом в определенный момент успокаивались. Южане редко вспыхивали

сразу. Но в определенный момент оставляли северян далеко позади. Они

взрывались и вели себя гораздо агрессивнее».]

Культурное наследие — мощный фактор. У него глубокие корни и

долгая жизнь. Оно приводит к кровопролитию и предотвращает болезни.

Оно остается почти неизменным поколение за поколением, даже после

того, как сходят на нет породившие его экономические, социальные и

демографические факторы. Оно играет настолько важную роль в

формировании поведения и восприятии, что мы уже не представляем

себе без него окружающий мир.

Историк Дэвид Фишер обращает внимание на то, что произношение

первых переселенцев из пограничных территорий услышит любой,

путешествующий в наши дни по тому же району юга. Первые

переселенцы, пишет он, говорили:

«…whar вместо where (где), thar вместо there (там), hard вместо

hired (нанятый), critter вместо creature (существо), sartin вместо certain

(уверенный), a-goin вместо going (собирающийся), hit вместо it (это), he-

it вместо hit (ударять), far вместо fire (огонь), deef вместо deaf (глухой),

pizen вместо poison (яд), nekkid вместо naked (голый), eetch вместо itch

(чесаться), boosh вместо bush (куст), wrassle вместо wrestle (схватка),

chaw вместо chew (жевать), poosh вместо push (толкать), shet вместо

shut (закрывать), ba-it вместо bat (летучая мышь), be-it вместо be

(быть), narrer вместо narrow (узкий), winder вместо window (окно),

widder вместо widow (вдова) и young-uns вместо young (молодой)».

Узнаете? Акцент — это тоже часть культурного наследия, которой

удается устоять перед натиском времени. Сколько еще характерных черт

передается по наследству точно таким же образом? И что, если какие-то

из этих черт имеют непосредственное отношение к нашему жизненному

успеху?

Как мы уже видели, успех создается нами — благодаря форму-

лируемым нами правилам и тем возможностям, которые нам пред-

ставляются. Вторая часть книги посвящена поиску ответа на вопрос:

можем ли мы помочь людям стать лучше в своем деле, если будем

серьезнее относиться к культурному наследию? Думаю, что можем.

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Похожие:

Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот» iconГде-то сейчас за окошком вот-так ! Где-то вот так!!!! Скоро всем...

Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот» iconДоктороу Билли Батгейт часть первая первая глава
Я был очарован и восхищен той силой и грубостью, которую он олицетворял так, как никто другой! О, эта угроза в его глазах, могущая...
Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот» iconАлексей Ефимов Требуется Темный Властелин
Все нужно делать самому, вот и крутись как знаешь. Зато врагов вокруг – пруд пруди. Уже в очередь выстроились. Так что приходится...
Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот» iconМолодые львы
На засыпанных снегом улицах нарядно одетые люди – туристы и местные жители обменивались при встречах приветливыми улыбками. Белые...
Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот» iconТони Моррисон Самые синие глаза Тем, кто дал мне жизнь
Вот папа. Он большой и сильный. Папа, поиграй с Джейн. Папа улыбается. Улыбайся, папа, улыбайся. Вот собака. Собака лает. Хочешь...
Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот» iconПаоло Бачигалупи «Заводная»
Нет, не надо мне мангостан. – Андерсон тянет руку и показывает пальцем. – Вот, вот это. Ко полламаи ни кхап. С красной шкуркой, с...
Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот» iconАнника счастлива в браке, они с мужем идеальная пара, предмет зависти...
Анники появляется новый коллега, элегантный и обходительный Рикард. И задерганная мать семейства вдруг снова ощущает собственную...
Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот» icon-
Сейди и шестнадцатилетнюю бебиситтершу Реджи. А старший детектив-инспектор Луиза Монро озабочена другой пропажей — еще не зная, что...
Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот» iconВыписывал вчера, после того как доблестно сражаясь с вайфаем в местном...
Вот прямо сейчас мы уже пережили хер ваще знает как Мюнхен-Рим и сидим в вайфайной зоне отеля в ожидании заселения. Надо, наверное,...
Загадка Розето «Местные жители умирали от старости. Вот так вот» iconЖюль Верн Завещание чудака
Печальная, угрюмая пятница 3-го апреля. Но жители как будто забыли, что по городу тянется траурная процессия… Повсюду раздаются веселые...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница