Карл Роджерс психология супружеских


НазваниеКарл Роджерс психология супружеских
страница14/18
Дата публикации11.07.2013
Размер3.18 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Психология > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
Глава 8

^ Пятнадцать лет радикально меняющихся взаимоотношений

Эта беседа с Эриком и Денизой станет в книге последней, поскольку охватывает собой такую обширную проблематику и такое множество счастливых и драматических моментов, какие только можно ожидать от взаимоотношений, длящихся добрые пятнадцать лет. Вступив в брак в возрасте девятнадцати лет и двадцати одного года соответственно, супруги поначалу отдали себя в рабство всевозможным социальным ожиданиям. Через пять лет Де-низа дошла до «психического расстройства» и их взаимоотношения стали чрезвычайно холодными и неконструктивными. Психотерапия помогла Денизе восстановить свою личность, и она впервые смогла в своем браке действительно стоять на собственных ногах. Эрик, употребляя марихуану, превратился из предельно рационального интеллектуала в человека, который принимает свое «Я» в его целостности, прислушивается к своим чувствам и естественным ритмам, благодаря чему их брак стал намного крепче. С другой стороны, бывало немало моментов, когда казалось, что их брак на грани распада. Супруги осуществляли сексуальные эксперименты вне брака (и делились друг с другом своим опытом) с тем небезынтересным результатом, что по ходу дела они стали более привержены моногамии. Сейчас они готовятся начать совершенно новую жизнь в чужой стране, что вызывает у них вполне понятные опасения. Даже такое схематическое описание их брака дает некоторое представление обо всем разнообразии этого жизненного процесса — чрезвычайно гармоничного сов-

200

местного существования двух людей, ныне весьма самобытных личностей.

Мне хотелось бы сказать несколько слов о моих контактах с этими людьми. Впервые я увидел их у наших общих знакомых лет десять назад и, если бы меня тогда спросили, предсказал бы, что их брак — уже распадающийся — очень скоро прекратит свое существование (это к вопросу о возможностях диагноза и прогноза!).

После той первой встречи я эпизодически контактировал с Эриком на профессиональной почве, а однажды мы весьма успешно с ним сотрудничали в оргкомитете небольшой научной конференции. В нашей совместной работе было немало поводов для потенциальных разногласий, однако я нашел Эрика человеком весьма одаренным, здравомыслящим, готовым к поиску разумных компромиссов, работать с которым — одно удовольствие.

В последние годы мы встречались лишь в обществе, и довольно редко, однако меня глубоко заинтересовали изменения, происходящие в обоих супругах. Если бы наши встречи отделялись промежутком в один год, как, впрочем, нередко и бывало, у меня бы возникало полное впечатление того, что Эрик и Дениза — совсем другие люди, нежели те, кого я знал год назад. Этот процесс удивительного (для меня) преображения побудил меня написать супругам письмо с приглашением принять участие в беседе. К моей радости, они согласились, однако я оказался совершенно не готов к обилию и важности материалов, которые они предоставили мне с такой готовностью и откровенностью.

В других главах мне зачастую приходилось многое редактировать — собирать воедино связанные друг с другом части материала, даже если в беседе они шли непоследовательно. Нередко я также прерывал опрос, чтобы вставить свои замечания. Однако в случае Эрика и Денизы изложение их истории протекало так естественно и центр внимания так плавно перемещался от одного

201

ее важного аспекта к другому, что я практически не редактировал этот материал, не считая замены нарушающих анонимность деталей. Я просто вставил заголовки, обозначая, в какие моменты сменяется тема, чтобы облегчить читателю последующее возвращение к заинтересовавшим его местам. Итак, без долгих вступлений, я, с вашего позволения, передам слово Эрику и Денизе. От каких бы то ни было своих комментариев я воздержусь до конца главы.

^ Переселение первопроходцев

Эрик: Знаешь, Карл, когда мы сегодня летели сюда, мне просто пришло в голову, что этот опрос будет, в сущности, юбилейным — в следующем месяце у нас пятнадцатая годовщина свадьбы; к тому же это момент, когда мы расстаемся со всеми структурообразующими элементами нашего брака. Мы продаем наш дом и все имущество, мы прощаемся с нашими друзьями, увольняемся с работы и оставляем позиции, которые занимали в профессиональном мире, — мы покидаем страну, где мы встретились и поженились, и вступаем на совершенно новый путь, по сути в одиночестве, ведь у нас есть только мы сами, и наши дети, и какие-то наши личные качества, самые органичные. Поэтому мне кажется, что одним из важнейших аспектов нашего брака и его эволюции до настоящего момента станет то, что он больше не будет частью такой структуры, как местожительство, имущество, круг старых друзей и т. п. Отказываясь от всего этого, мы взяли и расстались с этой исправно функционирующей структурой и собираемся перейти к другой, совершенно новой. Это полный переворот в отношениях нашей супружеской пары с окружающим миром.

^ Я (к Денизе): Меня это просто поражает, и я хотел бы узнать, что ты думаешь о его словах.

Дениза: Я не рассматривала все это с такой точки зрения, но меня пугает наш переезд из-за того, что мы те-

202

перь должны будем стать самой что ни на есть малой семьей и опираться нам будет не на кого, только друг на друга. Мы не сможем получать помощь от близких друзей. В этом смысле мы чувствуем себя первопроходцами. Я не задумывалась о том, как это коснется нашего брака, конкретно нас четверых, — ведь то, к чему мы готовимся, это прыжок, причем мы не знаем в точности, куда мы попадем.

Эрик: Наш брак никогда не был безмятежным. Мы всегда много ссорились, у нас было множество конфликтов, причем очень бурных, и за последние несколько лет мы научились относиться к этому позитивно — как к движущей силе нашего личностного развития, к залогу того, что мы не заскучаем и не будем воспринимать друг друга как должное. В результате конфликты, которые были очень болезненными, теперь пробуждают в нас что-то вроде чувства юмора. Впрочем, одна из причин, благодаря которой мы научились относиться к этому с чувством юмора, заключается в том, что мы всегда знали: в нашей жизни есть нечто большее, чем одни только супружеские отношения. То есть, если я по-настоящему разозлюсь на Денизу, я на недельку отмежуюсь от нее, и она поступит точно так же — пару дней от меня отдохнет. Мы будем встречаться с друзьями или переключим наше внимание еще на какие-то вещи.

А сейчас, в последние месяц-два, мы, сталкиваясь с такой ситуацией, говорим себе: «Через каких-нибудь пару месяцев нам предстоит отправиться буквально на край света, в страну, где мы будем оторваны от всего, к чему привыкли, и все, что у нас будет, это мы сами и наши дети». И теперь, если мы начинаем из-за чего-нибудь ссориться или Дениза делает что-то не так, я сразу думаю: «Боже мой, готов ли я жить с этой женщиной где-то на краю света?»

В каком-то смысле городская жизнь и общество друзей служат убежищем на случай возникающей в браке напряженности. А когда начинаешь понимать, что такого

203

убежища у тебя больше не будет — по крайней мере, в течение какого-то времени, — что ты отправишься в страну, где будешь совершенно чужим и одиноким, где совсем другая, незнакомая тебе культура и вокруг очень мало людей, тогда брак становится для тебя как бы коконом.

Вот пример. Существует два вида ссор, по крайней мере у нас, и, как я подозреваю, у многих других — тоже. Один из них — когда мы обижаемся или сердимся друг на друга — нас тогда просто распирает от ненависти. И вся злость, которая долгое время скапливалась из-за самых разных неприятностей, вырывается наружу. А другой вид ссор — когда что-то задевает одного из нас за живое. Ты становишься подлинным, настоящим, спрашиваешь себя, кто мы такие, чего хотим и во что верим, и ты понимаешь, насколько нестерпимо стало поддерживать одну только видимость, мириться с нечестностью, с неосуществимостью лучших замыслов, которые со дня на день всё откладываются. И тогда ты говоришь: «Я этого добьюсь и на меньшее я не согласен».

Вот и сейчас мы сказали себе: «Господи, это необходимо как-то исправить, иначе мы просто погибнем». Ведь у нас — может быть, конечно, я выражаюсь с излишним пафосом — последний шанс решить, стоит ли нам жить вместе. Потому что сейчас мы действительно должны будем жить вместе и на ближайшие два-три года лишимся возможности играть в игры. Мы должны будем в полном смысле прилепиться друг к другу, так, как никогда раньше. Именно об этом я и говорю.

^ Я Денизе): А что ты обо всем этом думаешь?

Дениза: Я с ним согласна, хотя не думала об этом в таком ключе. То есть кое-что он мне высказал во время ссоры, но не так решительно и окончательно.

^ Я: Поясни немножко.

Дениза: Эрик сказал, что все эти мысли овладели им во время последней ссоры. Но они не были подсказаны мною — он сам до этого додумался. Я понимала, что нам

204

будет трудно, но я не думала, что это может вообще разрушить или ослабить наши брачные узы, повлиять на них больше, чем что-либо другое. В этом вся разница. Я не думаю, что это может разъединить нас больше, чем все остальное. Знаешь, мы уже прошли через огонь и воду и перед нами не раз вставал вопрос — жить или не жить нам вместе, — так что такими пустяками нас уже не проймешь.

Эрик: Я считаю наше решение очень важным, и скажу почему. Видишь ли, есть разница между тем, как едешь в другую страну ты, и тем, как еду в другую страну я. Ты достаточно хорошо знаешь, чего хочешь, и достаточно уверена, что найдешь там это. Ты ждешь, что у тебя будет сколько-то грядок и ты сможешь на них копаться, то есть заниматься простыми вещами, о которых ты так долго мечтала. И все это завязано на семье. На этот счет ты чувствуешь себя совершенно спокойно.

А я еду с совершенно другими чувствами, связанными с моей профессиональной деятельностью. Для меня ежедневные радости и ежедневный энтузиазм основаны на общении с моими настоящими друзьями, поддерживающими и подбадривающими меня, на моих профессиональных успехах, на занятиях со студентами и т. п. Это объясняется тем, что я действительно люблю ту социальную среду, в которой мы вращаемся. Но я не думаю, что так будет и там. Какое-то время, по крайней мере, мы будем чувствовать себя чужими в незнакомой стране, а я еще и очень одиноко — в интеллектуальном, профессиональном и социальном смысле. Откровенно говоря, я не думаю, что люди там окажутся такими симпатичными, что я сразу смогу найти с ними общий язык. Я думаю, что это будет очень скользкий и трудный путь к установлению дружбы, выстраиванию взаимоотношений, путь по длинному и узкому мосту. А это значит, что поддержку мне все больше и больше придется черпать в собственной семье, рассчитывая на тебя и на детей. Поэтому, видя на такую перспективу, я говорю: «Ой-ой-ой, у нас все должно быть как можно лучше. Потому что если уж и дома я буду злиться, огорчаться и чувствовать

205

себя неудовлетворенным, нас ждет настоящий ад». Я не смогу переключаться на что-то другое, как здесь, — вот что я имею в виду.

^ Три фазы их брака

Эрик: Когда мы сюда летели, у меня появилась еще одна мысль, которою, наверно, стоит поделиться. Мне пришло в голову, что в нашем браке мы прошли через три основные, главные, стадии.

^ Период социальных «надо»

Эрик: Для меня совершенно ясно, что в первый период брака наши поведение, ожидания и взаимоотношения в основном обусловливались набором определенных социальных норм. Я имею в виду, мы вступили в брак, имея готовые представления о том, как мы должны себя вести и что чувствовать по отношению друг к другу. Было также известно, что мы должны испытывать по отношению друг к другу в сексуальном плане, как часто нам надо заниматься любовью. Понимаешь, мы были научены — не только родителями, но всей нашей культурой, — что мужчина, если он мужчина, должен много трахаться, ну и соответственно вести себя по-мужски. И мы жили согласно этому набору социальных норм, по некоему шаблону брака, лет пять-шесть, до полного краха. В общем это оказалось для нас убийственным. Да и как еще это назвать, если Дениза дошла до психического расстройства, а я мучался и чувствовал себя совершенно несчастным?

«Чувственный» период

Эрик: И мы решительно от этого отказались. Пришло время, когда мы оба в достаточной степени оправились от кризиса, уселись друг против друга и очень спокойно сказали: «Это дерьмо, про которое нам говорили, что оно должно быть основой нашего брака, никуда не годится. Нам при-

206

дется найти другой способ строить наши отношения». И именно в тот момент мы начали всерьез участвовать в таких вещах, как групповые встречи и тренинги; немножко увлекаться наркотиками — травкой и ЛСД; заниматься такими вещами, как экспериментальные сексуальные отношения с другими людьми. Мы решили: позволим себе открываться навстречу любым взаимоотношениям и посмотрим, что из этого выйдет». Это был «чувственный» период нашего брака, время открытости для того, что подсказывают нам наши чувства и ощущения по поводу того, как нам на самом деле надо жить, вопреки всем социальным шаблонам.

^ Жизнь по внутренним ритмам

Эрик: А сейчас, я полагаю, мы вступаем в другую фазу. Чувственная жизнь — это такая штука, под которой люди обычно подразумевают чувственную восприимчивость, более глубокое проникновение в суть вещей. Теперь же мы переходим к фазе, главным принципом которой является следование естественным, внутренним, ритмам наших тел. Вот даже взять такую вещь, как еда. Мы сейчас едим, когда проголодаемся. У нас нет завтрака, обеда и ужина. Иногда мы ничего не едим, а бывает — весь день обжираемся. И мы предпочитаем заниматься любовью, когда чувствуем сексуальный подъем, желание, а не так: «Сейчас ночь, мы одни, давай трахаться» или «Мы не трахались три дня, пора бы уже». И отношения с детьми у нас стали правильнее — как-то естественнее, что ли. Сам не знаю, почему так получилось.

Конечно же, отчасти это происходит благодаря биоэнергетике и йоге, но вдобавок мы все дальше и дальше уходим от социальных стереотипов, так долго влиявших на нашу жизнь. После периода некоторого хаоса, вызванного раскрытием всех чувств, мы стали прислушиваться к самим себе, к собственной интуиции, и это помогает нам по-новому строить наши взаимоотношения. По-моему, это правильно сказано, как ты считаешь, Дениза?

Дениза: Да.

207

Психическое расстройство Денизы и утрата ею собственного «Я»

^ Я Денизе): Не знаю, согласна ли ты с его делением вашей совместной жизни на три фазы, но я хотел бы, чтобы ты рассказала немного о первом периоде, когда вы, по всей видимости, жили строго по правилам.

Дениза: Мое психическое расстройство произошло после пятой годовщины нашей свадьбы. До этого момента я большую часть времени проводила в каком-то розовом тумане. Я не понимала, почему муж чувствует себя несчастным и почему у нас не складывается единство, так как сама я почти все время была вполне удовлетворена своим статус-кво. Эти первые пять лет уже так далеки, их не вернуть, но я помню, насколько по-разному мы относились друг к другу накануне этого значительного события — пятой годовщины нашей совместной жизни. У меня не сохранились в памяти все несчастья, которые ты тогда переживал. Я была слишком поглощена маленьким Аланом, появившимся на втором году нашего брака, — он занимал все мое время и диктовал естественные ритмы моего дня.

Но я согласна с тобой насчет этих заморочек с социальными нормами. Я помню, как читала книжки и переносила их на практику, ожидая, что жизнь будет соответствовать социальным нормам. Мол, что признано нормальным и среднестатистическим, то и должно происходить. Я читала Спока, истово выполняя все его рекомендации. Все это продолжалось довольно долго, и мое психическое расстройство стало неким рубежом — я это вижу теперь, после прохождения курса психотерапии и перехода к новой фазе нашего брака.

Я: В этом месте я хотел бы задать один вопрос. Ты ощущала, что все получается, как и должно быть, и что ты живешь нормальной семейной жизнью — конечно же, не без своих неприятностей, однако более-менее удовлетворительно. Почему же ты дошла до психического расстройства?

208

^ Дениза (после паузы): Я тогда приписывала себе больше зрелости, чем у меня было ее на самом деле. Когда вспоминаешь, трудно даже представить, какой я тогда была ребячливой. Помню, выходя замуж, я считала себя гораздо более взрослой и думала, что намного лучше умею справляться с проблемами, чем оказалось в последующие годы. Тогда я поняла, что я совсем не такая взрослая, как думала. Я не умела улаживать конфликты, и мы все время топтались на месте. Я не могу вспомнить, когда у нас начались серьезные кризисы и в чем они заключались. Не могу восстановить ощущение, как все это было. Но я уверена, что должны были быть какие-то признаки того, что у нас что-то не заладилось, поскольку на пятую годовщину брака я ему прямо сказала: «Ну что ж, если ты так несчастен со мной, давай разведемся». Из-за чего-то ведь дело приняло такой оборот, но мне никак не...

^ Эрик (вмешивается): А я сказал: «Отличная идея» (смеется).

Дениза (продолжает): Но дело было не только в нашем браке — дело было в религии, в религиозных поисках, в том, что мои родители оказались неспособными понять мои искания.

^ Эрик: Я полагаю, что брак был вторичной причиной ее расстройства. Думаю, все началось с религиозных проблем, и она сосредоточилась на...

Я: Она происходит из довольно консервативной...

Эрик: ...ортодоксально религиозной среды. Дениза еще долгое время чувствовала себя очень виноватой, поскольку под моим влиянием отказалась от всего этого, но, в сущности, почти ничего не нашла взамен. Ведь я не верю в то, что пользоваться губной помадой — грех. А родители ее донимали: «Так во что же ты веришь? За что ты продала свое первородство? Ты отдала его слишком дешево. У Зрика нет последовательной жизненной философии», — ну и тому подобное.

В конце концов, стала чуточку больше читать и чуточку больше задумываться и смогла по-иному рассуждать о

209

том, во что верит. Конечно, через некоторое время она решила: «Теперь я смогу поговорить со своими родителями и найти с ними общий язык, ведь я уже в состоянии поделиться с ними тем, что происходит внутри меня». Разумеется, когда она попыталась сделать это, у нее ничего не вышло.

Я: Мне понятно все, что касается религиозного аспекта, но хотелось бы поподробнее узнать о том моменте, когда Дениза сказала: «Ну что ж, давай разведемся», — а ты ответил: «Отличная идея». Ведь именно это, по сути дела, и привело к катастрофе.

Дениза: Все это происходило одновременно. Между разговором с моими родителями и годовщиной свадьбы промежуток был буквально в два-три дня. Но я хотела бы еще добавить пару слов о том, что сейчас осознаем мы оба. Тот кризис спас наш брак. Потому что после него мы — удивительное дело — стали совершенно другими людьми. Когда я снова пришла в норму, у нас словно бы появился реальный шанс как-то наладить наши отношения. А до того — Эрик прав — мы не смогли бы ничего подобного сделать, это точно.

Я: Какой ты была до того? Ты говоришь, что потом ты действительно стала личностью и это укрепило ваш брак. А какой ты была до того?

^ Дениза (после долгого молчания): Меня никто об этом раньше не спрашивал и мне никогда не доводилось выражать это словами. Я, безусловно, была настоящей дочерью своих родителей, это бесспорно. Я очень многое ценила в себе, но в общем-то я себя не любила. Но мне кажется, что я была хорошим человеком.

^ Я: Отчасти потому, что ты вполне соответствовала требованиям родителей?

Дениза: Да, я принадлежала к пай-девочкам. Какой я была? (Пауза и нерешительность.) Трудно сказать. Я соглашалась с тем, что говорили обо мне другие, и поэтому мне сейчас трудно отвечать, ведь моя самоидентификация была основана на усвоенных мной чужих пред-

210

ставлениях обо мне- Сначала это были родители, потом Эрик. А когда дошло до конфликта, тогда, через пять лет брака, все это сказалось.

Эрик: В Денизе было очень мало индивидуального __ только то, что вложили в нее окружающие. Ее

родители вложили одно, я — другое, и это оказалось абсолютно несовместимо. Дениза из-за этого разрывалась на части. У нее было, так сказать, «раздвоение личности», индуцированное извне. От чего-то предстояло отказаться.

^ Брак, спасенный кризисами

Эрик: Знаешь, Карл, наш брак всегда спасали кризисы. Вот если выписать по порядку самые ужасные и губительные вещи, которые только могут произойти в браке, то у нас они все произошли, и эти события стали моментами самых больших наших достижений, выходов на новый уровень взаимоотношений. И практически получается так, что именно в такие кризисные периоды настолько оживаешь, становишься настолько энергичным, а где-то даже и отчаянным, что рождается нечто новое. В остальное же время просто стараешься как-то соответствовать и подстраиваться.

^ Я: Бывают моменты, когда приходится взглянуть проблемам в лицо.

Эрик: Когда у нее случилось расстройство — все старое ушло. Нужно было все начинать заново. Прежние предпосылки оказались ложными, и нам предстояло изыскать новые. Когда мы переживали период, о котором я уже говорил (когда У нас были связи с другими людьми), мы вступили в отношения с одной супружеской парой. Отношения эти сделались чрезвычайно драматическими и напряженными. Это стало еще одной причиной появления у нас новых представлений друг о друге, а также нового уровня откровенности между нами.

^ Я: И нового вида кризиса.

211

Эрик: Это, безусловно, был кризис. Кризис, который угрожал разрушить наш брак. Но из него родился такой уровень откровенности в нашем общении, в раскрытии друг перед другом своих мечтаний, страхов, фантазий о других партнерах — о любовных приключениях и прочем, — что это совершенно изменило саму основу наших взаимоотношений. Были еще и другие, самые настоящие кризисные ситуации.

Дениза: Мне кажется, что кризисы шли нам на пользу, потому что мы по-настоящему сильно этого хотели, — мы действительно этого добивались. Мы выдержали самый трудный этап — мы не бросились наутек. Мы не испугались. А ведь много раз гораздо легче было бросить все и бежать без оглядки. Скажем, Эрика одолевал очень сильный соблазн бросить все во время моего психического расстройства — это он мне сам сказал. И я пару раз готова была махнуть на все рукой и сбежать — во время той связи с другой парой, о которой он рассказывал. Убежать от боли. Но если можешь достаточно долго выдержать боль, будешь вознагражден. Правда, для этого и в тебе, и в отношениях обязательно должно быть что-то сильное, иначе не выдержишь. Ты должен стараться так же сильно, как испытываешь любовь.

^ Связующая нить различные точки зрения

Я: Как ты считаешь, чем объясняется ваша глубокая привязанность друг к другу, которая так ощущается в твоем рассказе. Когда внешне все, казалось бы, идет прахом — ты в расстройстве чувств, а ваш брак в кризисе из-за той, другой, пары? Почему у вас не исчезает стремление стараться? Как ты, Дениза, сказала, вы действительно старались — и это произвело на меня впечатление, хотя бы как на постороннего наблюдателя. И все-таки — почему?

Дениза: Это — карма (смеется). Я убеждена, что у нас кармическая связь. В душе я в этом ничуть не сомне-

212

ваюсь. Если ты способен в это поверить, поверь. Это поверхностный ответ, однако я недавно поверила в реинкарнацию, и она хорошо объясняет то, что с нами происходило. Мы, безусловно, должны быть вместе.

Эрик: Думаю, одно из объяснений — самые простые социологические причины: оба мы происходим из ортодоксально религиозной среды, нам свойственно придерживаться принципов. В нашем детстве развод был немыслим, абсолютно немыслим. С этим мы выросли, такие вещи очень глубоко проникают в систему ценностей — отсюда и привязанность.

А вторая причина заключается в том, что мы очень подходим друг другу сексуально. Причем у каждого из нас было достаточно сексуального опыта с другими партнерами, чтобы понять: дело тут не в нашей неискушенности, это действительно особое свойство наших сексуальных отношений.

И еще одна причина, очень важная для меня, — мне трудно ее сформулировать, но я попытаюсь. Я ведь провожу много времени с довольно интересными людьми — с коллегами, студентами и многими другими, и все-таки время от времени они нагоняют на меня скуку. Каждый из них, без единого исключения. Меня просто утомляет их общество, и мне приятнее побыть одному. Но с Денизой у меня никогда не бывает такого чувства. Мне никогда не было скучно с ней — ни разу за все пятнадцать лет. Понимаешь, я мог ее ненавидеть, она доводила меня до исступления. Я мог думать, что она воплощение зла и моя погибель, но скучно мне с ней не было никогда.

И, знаешь, дело здесь не только в рассудочном восприятии, типа «Последний год был скучноватым», ничего подобного. Ни разу не было так, чтобы я захотел оказаться где-то в другом месте, лишь бы не с ней, просто потому, что мне стало скучно. Бывали случаи, когда я предпочел бы оказаться где-то в другом месте, потому что разозлился или что-то в этом духе, но только не из-за скуки.

213

Так вот, если уж в этом разбираться, то на каком-то глубинном уровне между нами существует прочная связь. Я, кстати, так же как и Дениза, верю в карму. Я полагаю, что в биологии нашего организма есть такие тайны, о которых мы не слишком-то много знаем. И еще я думаю, что между двумя людьми, когда их объединяют общие дети, устанавливается действительно тесная связь. Причем это не абстракция, не социологическое понятие, а то, что реально происходит с их биологией. У них возникает особое родство — вот таким образом, через третьих лиц, которые становятся их порождением, объединением их генов и биологии.

Дениза: Так ты, значит, думаешь, что теперь мы с тобой другие, не такие, какими были, когда только-только поженились?

Эрик: Совсем другие. И, по-моему, сейчас у нас есть еще одна причина оставаться вместе — причина, важная для любых супругов, имеющих детей. Она состоит в том, что, на мой взгляд, на каком-то глубинном уровне человек совершает страшное искажение своего статуса в мироздании, когда разрушает отношения, в которых участвуют дети.

Так что это одна из причин, из-за которых... Ну, собственно говоря, во время нашего последнего, достаточно серьезного, кризиса я готов был на разрыв, на бегство. В моих переживаниях по этому поводу со всей определенностью проявилось, что я твердо верю в такую связь и ощущаю ее. И я не смог бы разорвать ее на каком-то сознательном уровне, на рассудочном основании, понимаешь? По-моему, оба мы стали гораздо приверженнее мистицизму, но наш мистицизм несколько различается. Я больше склонен к своего рода биологическому мистицизму, а Дениза — к астральному.

«Как ты стала личностью?»

Я: Это просто замечательно. Теперь я хотел бы вернуться к другим вопросам, которые у меня накопились. Ты говорила, что до своего психического расстройства |

214

была личностью, как бы созданной другими. Ты упомянула, что проходила психотерапию. Она ли сделала тебя самостоятельной личностью или ты сама добилась этого с помощью ваших взаимоотношений? Словом, каким образом ты стала совершенно другой личностью?

Дениза: Прежде всего благодаря различным формам психотерапии — и это, конечно, не единственный ответ, но первоочередной. Я несколько лет проходила стандартную психотерапию, у двух разных специалистов. Потом был перерыв в полтора года, после чего я полгода проходила биоэнергетическую психотерапию у второго психотерапевта, который за это время поднаторел в биоэнергетике и стал применять оба вида психотерапии. Эти полгода стали краеугольным камнем. Результаты оказались глубже и полнее, чем за предыдущие два с половиной года, что он работал со мной, и тогда я окончательно сформировалась как самостоятельная личность. И еще я бы упомянула чтение твоей книги. Это было, по-моему, до начала курса у того психотерапевта. Твоя книга «О становлении личности» оказала на меня глубокое влияние. Благодаря ей у меня впервые зародилось подозрение, что ответ находится внутри меня, а не где-то вовне, и что я могу довериться себе. Мне вспоминается... О, это была просто фантастика, как она на меня повлияла! Это стало пробуждением моей личности — когда я прочитала книгу и осознала, что я могу доверять какой-то части себя, а затем взрастить эту часть и довести ее до полного расцвета, что и произошло в последующие годы, однако...

Наш брак в тот период тоже, конечно, имел для меня свою ценность, но... Я ведь привыкла приписывать все достижения Эрику. Так вот, в данном случае я могу кое-что отнести на его счет, но все остальное — лично мое. Это мой личный успех. Я пару раз ходила на психотерапию без его одобрения, и даже против его желания, — ив этом заключалась огромная разница. Я тогда поняла, что способна стоять на собственных ногах, хотя и не очень

215

твердо, и не полагаться все время на его одобрение, прежде чем что-то сделать. И для меня было достаточно важно, что я сама этого добилась. Тебя устраивает такой ответ?

Я: Ладно, если тебе придет в голову еще что-нибудь, рад буду это услышать, но пока примем это как частичный ответ. Хочу просто заметить в качестве отступления: на мой взгляд, превращение такого, я бы сказал безличностного, существа, сформированного другими людьми, в полноценную личность — это одна из самых замечательных вещей, которые только могут произойти в жизни.

Эрик: Я хотел бы сделать дополнение относительно психотерапии Денизы. Как мне представляется, первые несколько лет психотерапии у доктора Г., в сущности, помогли ей противостоять жестокой реальности и научили справляться с проблемами, так что Дениза в каком-то смысле приспособилась к жизни. Понимаешь, проблемы ее уже не слишком расстраивали, и она могла как-то с ними справляться. Благодаря этому у нее образовался некоторый досуг, чтобы начать радоваться жизни, найти в ней капельку счастья. Мы с ней стали вместе развлекаться. Мы оба стремились к таким вещам и научились жить как бы играючи. Вплоть до этого времени значительная часть ее энергии уходила на поддержание нездоровой структуры характера — как кто-то выразился. То есть она использовала энергию на поддержание своей системы самозащиты.

Однако вторая фаза психотерапии, во время которой она занималась биоэнергетикой и йогой, — это было совсем другое дело. Ничего общего ни с приспособлением, ни с борьбой. Это был путь к тому, чтобы начать фактически выращивать в себе некую силу. Понимаешь, выпустить наружу то, что зреет в тебе. Первая фаза должна была защитить ее от излишних травм при столкновении с действительностью, а следующая фаза стала началом процесса раскрытия. Ее занятия биоэнергетикой стали настоящим переломным моментом.

216

^ Эпизод с Маргарет

Однако мы еще не поговорили об эпизоде с Маргарет, который сыграл решающую роль во всем, что с ними произошло.

Дениза: Именно тогда я в первый раз сказала «нет». Я множество раз говорила «да», но никогда не говорила «нет». Это было три года назад. Я тогда еще не занималась биоэнергетикой. Я побывала только на одном семинаре, и Эрик тоже. Мы знали о ее существовании и составили себе первое впечатление, но я еще...

Эрик влюбился в студентку из своего колледжа, и несколько месяцев я не знала, что у них связь. Я тогда уехала к его родителям — отвезла им детей на месяц. Когда я вернулась, он мне все рассказал, и я почувствовала, что это сильнее, чем все те интрижки, которые были у него на стороне. И он из-за этого разрывался на части, так что, в конце концов, ему пришлось... В общем, Эрик сам об этом расскажет. Но из этого вышло...

^ Я: Расскажи свою часть истории, как это выглядело с твоей точки зрения.

Дениза: Я была совершенно потрясена. Я оказалась совсем к этому не готова и постаралась отгородиться. Это был не то первый, не то второй год его преподавания в другом городе. Он регулярно уезжал туда на три дня, а потом возвращался домой. А я, знаешь, очень гордилась, что мой муж располагает такой свободой и что я ему доверяю, поэтому услышать от него подобное было ужасным потрясением.

Оглядываясь назад, я думаю, что с моей стороны было очень бестолково и глупо оказаться не готовой к тому, что это произойдет, но я вела себя как страус, который прячет голову в песок.

Я: Я хотел бы кое-что уточнить. Совершенно очевидно, что дело было не в самом факте его связи с девушкой, — не это тебя потрясло, ведь такое случалось и раньше, если я правильно тебя понял. Дело было в том, что у

217

него действительно сложились очень серьезные отношения с этой девушкой.

Дениза: Да. Именно так. Но я хотела бы добавить вот что: одной из причин, почему это стало неожиданностью, было также то, что мы уже, наверное, пару лет не занимались никакими экспериментами в области отношений и все строже и строже придерживаясь моногамии — я, например, абсолютно. Я не понимала, что Эрик ее не придерживается в такой степени, как я. И в этом был элемент неожиданности. Ведь прошла уже пара лет с тех пор, как имело место что-либо подобное. Мы сочли продолжение этих исследований слишком болезненным, не стоящим таких эмоциональных затрат. Такой стиль жизни отнимал очень много сил, и мы решили не особенно с этим усердствовать.

В итоге я попыталась освоиться с идеей о появлении у нас трехсторонних взаимоотношений. И я зашла в своем согласии на это настолько далеко, насколько смогла. Из этого, помнится, ничего не вышло, прежде всего из-за самого Эрика. Он вовсе не хотел, чтобы отношения стали трехсторонними. Однако я не могла примириться с тем, чтобы у него были две разные жизни, отдельно с ней и со мной. Если бы все это было вместе — одно дело, но две разные жизни, в двух разных местах, с двумя разными женщинами — я просто не могла бы с этим примириться. Поэтому я сказала «нет». И точка. Это было грандиозное «нет». Я никогда в жизни не чувствовала себя такой сильной.

Эрик: Однако такой образ жизни был именно тем, к чему я стремился. Для меня это выглядело чертовски привлекательно. Иметь возможность жить с моей семьей, с Денизой, и в то же время уезжать на три дня в неделю. Жить с другой женщиной, которую я очень любил, которая совсем по-другому возбуждала меня и которая была согласна на такой образ жизни. Для меня это было очень-очень притягательно, так неотразимо притягательно, что я

218

на этом настаивал. Я ведь действительно говорил: «Это то, что мне нужно, такова моя природа, это то, что я хочу и могу получить, и чего ради я должен от этого отказываться?» Еще я говорил: «В таком образе жизни есть свое особое возбуждение, своя особая сила, которая мне очень нравится, — и меня это заводит».

Отказ Денизы казался порождением ревности и всех этих дремучих социальных табу. Ты наверняка знаешь, как это бывает, когда оказываешься в такого рода ситуации. Так что я сказал: «Я не собираюсь отказываться от этого шанса на совершенно особый восторг и очарование в моей жизни, чтобы, знаешь ли, жить согласно всем этим траханым правилам, которые мы давно отменили, и потакать твоему ощущению угрозы для себя». Знаешь, я не устаю твердить Денизе и считаю это правдой, что в каком-то смысле наши отношения никогда не были лучше, чем в тот период. И я сказал: «Из-за чего ты возражаешь? Возможно, все это вызвано не более чем самой заурядной ревностью и ощущением угрозы, а это чувства мелочные».

И тогда такое произошло! Дениза словно превратилась в рассвирепевшую львицу, могучую, властную, отстаивающую свое право на то, что она хочет и чего она требует, и эта ее требовательность, эта сила в ней порождали своеобразное очарование и неотразимость, которых прежде совсем не было. Понимаешь, сила личности, которой я, например, обладал. Это было проклятием нашего брака. Ну какая там у Денизы сила личности, кто она вообще? Кроме того, что она — эхо других и тому подобное. И отношения между нами стали такими энергичными и активными, что я словно бы забыл о той женщине. Я имею в виду, когда я не виделся с Маргарет три-четыре дня, а мы с Денизой погружались во все это, — понимаешь, у меня была возможность поехать и повидаться с Маргарет, но мне не хотелось, я предпочитал оставаться с Денизой и не расставаться с тем, что происходило

219

между нами. Именно такого рода мощь возникла в этом кризисе, потому что Дениза оказалась припертой к стенке. И вместо того чтобы рассыпаться на осколки, как это было бы раньше, она воспряла и явилась во всеоружии, в ореоле славы.

Здесь можно порассуждать о всевозможной подсознательной мотивации и о чем угодно. Но я-то знаю, что в течение многих лет, после психического расстройства у Денизы, и потом, когда это повторилось во второй и в третий раз, — все это время меня мучили ночные кошмары, что Дениза вот-вот снова сорвется, что она недостаточно сильная. Понимаешь, я знал, что должен быть очень осторожным, не делать ничего такого, что могло бы ее испугать. Я находился в ловушке, из-за ее болезни. Знаешь, для меня это был бич. Я не решался потрахаться с другой женщиной — а вдруг это чересчур испугает Де-низу и она спятит. Я не осмеливался быть слабым и безответственным и сказать: «Пропади оно пропадом, не хочу работать, хочу быть лоботрясом», — потому что Дениза бы этого не пережила. Вполне возможно, что в душе я стремился выбраться из этой ловушки. И что же, пока я пытался сделать это, Дениза оправилась, и для меня стало совершенно очевидно, что я могу больше ничего такого не бояться.

Дениза: В ту ночь, когда я хотела пойти гулять и пошла, он знал, что со мной все в порядке.

^ Эрик: Все это было не так просто.

Дениза (перебивает): Я так поступала и раньше.

Эрик: Да, но тогда было другое дело. Я готов был уйти и поселиться с Маргарет, но, понимаешь, твоя сила и твое очарование, когда ты настаивала на том, что ты хочешь, и явно показывала, кто ты такая, — все это меня просто сразило. Вот что произошло. Но смотри, это ведь еще один пример того, о чем я говорил, — всякое развитие в нашем браке совершалось благодаря самым ужасным кризисам.

220

«Я могу выбрать для себя болезнь!»

Я: Как я понял, ты — еще до ситуации с Маргарет — ощущал себя скованным по рукам и ногам из-за болезни Денизы. И я хотел бы спросить тебя, Дениза, была ли ты в самом деле больна?

Дениза: Да, у меня тоже были свои сомнения, — не знаю, правда, уместно ли в данном случае это слово, — серьезные сомнения. Я в общем-то затрудняюсь ответить на такой вопрос. Но я хочу сказать тебе одну вещь, Карл. В последний раз — это было в конце эпизода с Маргарет, и на меня вдруг накатило — мы весь вечер пили и усиленно пытались уладить нашу проблему. Это уже после того, как он решил: «Хорошо, будь по-твоему. Я останусь, я откажусь от нее». Но, в сущности, мы еще были по уши во всем этом. И тут у меня возникло чувство, что я словно бы расползаюсь, теряю собственное «Я». Ощущения самые причудливые. И, помню, я, сидя в кресле-качалке с бокалом в руке и раскачиваясь взад-вперед, сказала себе: «Эге, да у меня есть выбор. Я могу взять и расклеиться, вызвать "болезнь" и заварить всю эту кашу. В этом вопросе у меня есть выбор». Я тогда в первый раз, вспоминая свой первый срыв и два последующих, осознала, что какая-то часть моего существа сама выбирала такую линию поведения.

А затем появилось ощущение силы, что я могу это допустить, если захочу, а могу и не допустить, и осознание того, что я как раз не хочу. И за день-другой я пришла в норму. Я перестала расползаться. Но для меня это было великим открытием — понять, что существует вопрос выбора. И тогда мне пришлось по-другому оценить свои прошлые поступки, признать, что я причинила окружающим много боли, но при этом и себе тоже навредила. Впрочем, я думаю, что это больше связано со слабостью натуры — нехваткой сил для того, чтобы вынести все, что только на нее наваливается. Я до такой степени была порождением своей

221

среды — я имею в виду, с такой легкостью поддавалась внушениям окружающих, что могла чувствовать жалость к себе или к кому-то, с кем плохо обошлась, но лишь тогда я стала немного лучше понимать почему.

^ Эрик и «болезнь» Денизы

Я Эрику): Я планировал не говорить об этом до заключительного этапа нашей беседы, но мне очень хотелось бы услышать твои комментарии по этому поводу. Я помню, что впервые вас увидел в пляжном домике у Пита. Там была вечеринка, и вы оба на ней присутствовали, но говорил я только с тобой. Я высоко оценил тебя как личность и был весьма озадачен — а к тому моменту, когда пошел домой, и просто поражен — тем, как ты говорил о Денизе. Узнав, что я психолог, ты сообщил мне, какой у нее диагноз, и как часто ей приходится принимать лекарства, и прочее в том же духе. Но дело не в том, что ы говорил, а в том, как ты это говорил, — словно речь шла об очень хрупкой вещи и тебе приходилось постоянно об этом помнить и предельно внимательно о ней заботиться. Не то чтобы это звучало совсем пренебрежительно, но это было сказано убийственно отстраненно и совершенно не походило на какой бы то ни было брачный союз. Такое впечатление у меня сложилось, и мне интересно, как ты это прокомментируешь.

Эрик: Я сейчас вспоминаю тот период. Я тогда был одновременно очень ответственным и очень ожесточенным. Я не любил Денизу в том смысле, в каком я сейчас понимаю любовь. Я любил ее раньше, когда мы поженились, потому что она меня волновала, возбуждала и у нас было полно всех этих романтических идей. А потом, после ее психического расстройства, я просто больше не любил ее. Я хочу сказать, она стала проблемой, а проблем никто не любит, так же как и тех, кто их постоянно создает. С ней был как раз такой случай. Она превратилась в человека, который наполнял мою жизнь страхами,

222

опасностями, трудностями и одиночеством. Я стал ожесточенным, злым, да, это бесспорно. Но во мне, наверное, было достаточно внутренней честности, чтобы я отчаянно хотел изменить ситуацию. Понимаешь, я желал, чтобы она пришла в норму и чтобы у меня больше не было страхов. Это входит в понятие привязанности. У меня тогда была своя внутренняя стойкость, на которой мы держались часть времени, а потом у Денизы появилась своя, на которой мы держались еще сколько-то, — может быть, я еще скажу об этом несколько слов. На протяжении первых трех-четы-рех лет — фактически ее болезнь продолжалась года четыре, учитывая два следующих, — я просто-напросто тащил на своей шее чертову мартышку, то есть взвалил все себе на шею, в том числе опасность оказаться с малыми детьми и со спятившей женой на руках. Понимаешь, если не с пациенткой психиатрической лечебницы, то, по меньшей мере, с женщиной со сдвигами. Я навидался достаточно людей со сдвигами, чтобы представлять себе, какой это ад. И вот я в этом увяз. Я не сбежал и действительно изо всех сил старался делать то, что нужно. Я совершил уйму глупостей и очень много хорошего в том смысле, чтобы найти правильные источники помощи и не обманываться мыслью, будто психотерапия способна как по волшебству решить все проблемы.

Похмелье

Эрик: Дальше, после того как стало совершенно очевидным, что Дениза придет в норму, наступила пора, когда Дениза начала приходить в норму. Это было вскоре после сюжета с Гилбертом и Верой — одной супружеской парой, с которой мы на время вступили в, так сказать «четырехстороннюю», связь. Я тогда просто сломался. И я начал сильно пить, очень сильно, — каждый вечер напивался до полного ступора, а каждое утро маялся тяжким похмельем, и несколько раз доходило до форменных приступов. Алкоголь предоставлял мне такую возможность:

223

забираться под кровать, сворачиваться калачиком на полу, визжать, плакать, скрести ковер и мебель и отказываться что-либо делать. У меня не было работы, никаких обязанностей — ничего. И Дениза это перенесла. Я имею в виду, что она тогда взяла все в свои руки и приняла на себя ответственность. Так подверглась испытанию ее стойкость.

Дениза: Я бы хотела кое-что добавить. В эти последние два-три года, когда я стала вполне функциональной личностью, самостоятельно существующей вне зависимости от взаимоотношений с мужем, когда я впервые стала взрослой, это позволило ему быть ребенком. И за последнюю пару лет он во многих отношениях был очень ребячливым, при том что раньше у него никогда не было такой возможности. Так что расклад поменялся на обратный. Я подолгу играю роль родительницы для скрытого в нем ребенка, а когда он на время пресыщается этим, мы возвращаемся к отношениям «взрослый—взрослый». Но в наших взаимоотношениях это случилось впервые — когда моя способность быть взрослой позволила ему быть ребенком, или больным, или рехнувшимся, если ему взбрендит попсиховать или поступить безответственно. Так что он избавился от той мартышки на шее, теперь, я думаю, навсегда.

Эрик: Знаешь, Дениза, я никогда раньше об этом не задумывался. То есть я думал, что это мои успехи в профессиональной карьере позволяют мне быть ребячливым. Я считал, что достаточно преуспеваю в финансовом отношении, чтобы позволить себе некоторые вольности — играть, быть безответственным, вдруг устроить себе двухнедельный отпуск или пойти вместо работы поиграть в теннис. Я могу во многих отношениях вести себя как ребенок, но я никогда не задумывался о том, что это ты предоставляешь мне такую возможность, и ты права, это действительно так.

^ Дениза (со смехом): Еще бы, мерзавец!

Эрик: Я имею в виду, что ты для меня в некотором роде мама: на тебе держится дом и ты разрешаешь мне поиграть.

224

^ Я: Может быть, это подходящий момент для того, чтобы сделать перерыв. Они: Согласны.

Сексуальные партнеры со стороны

Я: Единственное, о чем я успел подумать во время перерыва, — это о том, что множество молодых людей экспериментируют со свободными отношениями, через которые вы прошли и которые не представляют для вас большого интереса. И все-таки я думаю, что многие молодые люди узнают для себя что-то полезное, если вы немного расскажете о том, какие проблемы при этом возникали и почему вы в конце концов от этого отказались.

Дениза: В первую очередь я бы поделилась таким соображением: для меня это вообще возможно только при наличии одного из самых важных условий — чтобы все три человека любили друг друга. Иными словами, когда у Эрика была любовь с Присциллой, мы с ней были как сестры. И для меня это было важнейшим условием, чтобы я могла разделить чувства Эрика. Если бы это была женщина, олицетворяющая ужасную опасность для меня и если бы я чувствовала ее превосходство, я бы даже не пыталась — для меня было бы совершенно невозможно и представить себе наши тройственные взаимоотношения. То же самое можно сказать про Эрика. Ему нужно проникнуться уважением и искренней симпатией к человеку, с которым у меня любовь, просто чтобы допустить его в свою повседневную реальность. Это первое соображение, которое приходит на ум. У меня в памяти все это отложилось очень ясно. Я по-прежнему считаю, что это осуществимо и что это обогащает жизненный опыт, усиливает ощущение полноты жизни, однако мы, похоже, слишком много с этим играли. Брак должна скреплять прочная взаимная привязанность — не может быть никаких трещин в отношениях, особенно серьезных трещин, потому что это одна из предпосылок неудачи. Когда мы вступили в

225

8 - 5001

отношения с одной супружеской парой, в их узах нашлось слабое звено, и все оказалось без толку — они на самом деле не были к этому готовы. Но я думаю, что, в принципе, все может быть просто очаровательно. Хотя очень трудно быть до конца уверенной в людях, с которыми имеешь дело, не говоря уже о самой себе. Так что приходится идти на такой отчаянный риск, что это просто игра с огнем. Но я убеждена, что когда-нибудь мы сможем это сделать. И с большим успехом, чем у нас получалось раньше, — я говорю не только о нас с Эриком и не только о нашем будущем. Я говорю о супружеских парах вообще.

Я: Из того, что ты сказала, следует: все четыре человека должны быть весьма зрелыми личностями, чтобы такие отношения стали вообще возможны. Позволь мне только уточнить факты, чтобы достичь полной ясности. Когда вы вступили в отношения с другой парой, у тебя были отношения с мужчиной, а у Эрика — с женщиной, так? {Она кивает.) Хорошо.

Дениза: Еще я думаю, что с четверками дело обстоит легче, чем с тройками, если не считать того, что трудно найти двух человек, связанных прочным браком. В каком-то смысле проще найти одного человека, одинокого. Мы никогда не устраивали двух треугольников. Иными словами, у Эрика была своя партнерша и у меня — свой партнер, но они просто присоединялись к нашему брачному союзу — между собой у них ничего общего не было. Одно время мы осуществляли схемы с совмещением, но они никогда толком не получались. Единственное, что плохо в тройках, — кто-то всегда чувствует себя ущемленным. А если у обоих одновременно есть значимый партнер вне брака, тогда это несколько упрощает дело.

^ Секс это просто игра или что-то другое?

Эрик: Ты говоришь, что люди должны быть весьма зрелыми, чтобы заниматься этим, а ведь, может быть, наоборот, — незрелыми. Вчера в колледже я услышал от

226

студентов об одной ситуации. Есть такая студентка, для которой весь кайф в оргиях. Два-три мужчины и она сама или две-три женщины и мужчина, и, представляешь, она буквально проповедует такой секс. Это, мол, способ избавиться от всяких наших комплексов и т. д. Так вот, я хочу сказать, если кто-то склонен видеть в сексе только игру и ничего больше, — прекрасно. Но для нас с Дени-зой секс — это нечто намного большее, чем просто игривость, способ оттянуться и словить кайф. Для нас это — проникновенное общение, которое может испортить всякая профанация. Мне кажется, я правильно сформулировал: секс портит всякая профанация.

^ Ревность Эрика

Эрик: Разрешите мне кое-что рассказать о наших отношениях на стороне. У меня всегда были любовницы. Я, правда, никогда не ощущал какой-то настоятельной необходимости иметь любовницу. Я не шлялся, высматривая женщин и выискивая возможность завести интрижку, но на протяжении большей части нашего брака у меня были любовницы — просто знакомые девушки, которыми я увлекался и с которыми встречался. Это, как мне представляется, совсем не было связано с тем, как идут дела у нас с Денизой, хорошо или плохо. Похоже, здесь не было какой-то зависимости, а если и была, то, скорее, это происходило тогда, когда у нас с Денизой все шло хорошо. То есть эти случаи соответствовали периодам, когда я чувствовал себя счастливым, полным энергии, жизни и любви. И мои любовные связи, почти без исключений, приводили к положительным для меня итогам. Лишь пару раз я чувствовал, что они вредят нашим с Денизой отношениям. А еще пару раз я считал их самым лучшим из того, что только есть в мире, — как мы недавно говорили о связи с Маргарет.

Но, черт побери, я не хочу, чтобы у Денизы были любовники. Я и думать не хочу о том, что она занимается любовью с другим мужчиной. У меня всегда появляется

227

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

Похожие:

Карл Роджерс психология супружеских iconБрак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений
Карл Роджерс Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений
Карл Роджерс психология супружеских iconПер с англ. М.: "Рефл-бук", К.: "Ваклер" 1997. 320 с. Серия "Актуальная...
Карл Роджерс Клиентоцентрированная терапия ru en в в лях а п хомик Kostik
Карл Роджерс психология супружеских iconВозрастная психология и психология развития
Волков Б. С психология юности и молодости djvu; Детская психология от рождения до школы rtf
Карл Роджерс психология супружеских iconВопросы к экзамену по дисциплине «психология с элементами социальной психологии»
Психология и социальная психология: предмет, методы, место в системе наук о человеке
Карл Роджерс психология супружеских iconР. С. Немов Психология в трех книгах
Н50 Психология. Учеб для студентов высш пед учеб заведений. В 3 кн. Кн. Психология образования. — 2-е изд. — М
Карл Роджерс психология супружеских iconСьюэллК. С96 Клиенты на всю жизнь/Карл Сьюэлл, Пол Браун; пер с англ. М. Иванова и М. Фербера
Карл Сьюэлл продает автомобили-«Кадиллаки», «Ле-ксусы», «Хендай» и «Шевроле». Показатели удовлетво­ренности его клиентов невероятно...
Карл Роджерс психология супружеских iconЮсси Адлер-Ольсен Женщина в клетке Серия: Карл Мёрк и отдел «Q» – 1
Данией и Германией. Принято считать, что она случайно упала за борт и утонула. Однако Карл Мёрк, начальник вновь созданного отдела...
Карл Роджерс психология супружеских iconУчебное пособие Глава Введение в возрастную психологию > Предмет «Возрастная психология»
В настоящее время существует два понятия, употребляемых в одном контексте: возрастная психология и психология развития. Это практически...
Карл Роджерс психология супружеских iconВосставший Александр Зловредный (алекс. Sootyp Alexsandr Fantomisimo)...
Карл Зоудхен и Ромэх Щульспикр решили запланировать идею ещё в далёких 80-тых годов, идея была отложена на 2009 год. Учёный Хатрин...
Карл Роджерс психология супружеских iconМедведева Анжелика Владимировна
Ноу впо университет Российской академии образования, психология, Психология менеджмента(управления)
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница