Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений


НазваниеБрак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений
страница8/20
Дата публикации11.07.2013
Размер2.9 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Психология > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   20
(Они не потребовались.)

Ирен. Вы знаете, я думала о нашей предстоящей беседе сегодня утром, когда сидела в ванной. (Пауза.) Итак, о'кей, начнем с того, кем я была сначала и почему я вышла замуж.

Наша семья была на самом деле не очень дружной. У нас достаточно было радостного, были и проблемы, но мы не были очень дружны, по сути дела, мы никогда не были вместе друг с другом. Но мы совсем не понимали этого. Между матерью и отцом был серьезный конфликт, и это сказывалось на всем. Никто из нас не испытывал особой симпатии по отношению к другому. Мы не давали друг другу возможности как-то выделяться или быть собой. Это был неуютный дом, и большинство из нас, а нас было семеро, стремились уйти из него. Вот чего мы хотели. И был единственный путь для этого, известный мне: это выйти замуж. У нас не было денег для колледжа или чего-то вроде того. После того как мы закончили среднюю школу, мы поступили на работу. Во всяком случае, моя история была такова. И я пошла работать. При этом я очень хотела выйти замуж, заняться семьей, устроиться и с тех пор жить счастливо, как пишут в книгах.

Вы знаете, я думаю, секс играл важную роль для меня всегда, даже когда я была очень молодой. Я многого не понимала, была наивна, но секс был для меня важен. В моей семье никогда не обсуждали эту тему. Я помню, что как-то только упомянула про девушку, которая была беременна, и меня тут же выставили из комнаты только за одно это слово. В результате секс стал для меня чем-то очень интересным и очень грязным одновременно. Вероятно, мой брак был неправильным во всех отношениях. Лишь бы уйти из дома! Я не только не знала достаточно человека, за которого собралась выходить. Я даже себя не знала. И поэтому мы не принесли друг другу ничего радостного. Он тоже не знал, какой он, и, кроме того, получил совсем другое воспитание и был совсем из другой семьи. его очень любили и очень оберегали. Семья была благополучна в финансовом отношении, чего мы были лишены. Такие вещи тоже были важными для меня. Я подумала: «Вот здорово, это парень, у которого есть деньги и любящая семья... » Мне было двадцать, возраст достаточный, чтобы уже понимать кое-что, но я на самом деле была как четырнадцатилетняя в вопросах понимания мира и себя. Очень наивная, совсем никакого сексуального опыта, интимная близость меня влекла и страшила одновременно.

Еще о моем первом муже: он уже был женат и развелся — это важное обстоятельство,— у него был ребенок (дочь), с которым ему нельзя было встречаться. Ей было четыре года в то время, и он мучился из-за нее намного больше, чем я это себе представляла. Его бывшая жена угрожала убить девочку, если он только захочет с ней увидеться,— понятно, что после такого он не собирался больше жениться с возможностью завести еще детей. Я плохо улавливала, откуда он, кто он и что с ним вообще происходит. Для него развод и вся эта ситуация были очень травмирующими: он, по-видимому, любил свою жену и ребенка. А она спала со всеми его друзьями. Он был последним, кто об этом узнал, и сразу развелся. Он был очень ранен этим, чувствовал себя обманутым и потерял всякую веру. А я автоматически полагала, что это ко мне не относится, что я вне сравнений. Ведь я была совсем другой. Но, конечно, он меня сравнивал. И он не доверял мне. Я полагалась на доверие, которого не существовало. Он не хотел больше иметь детей, поскольку он не хотел больше терять. Но очень скоро я забеременела. Мы никогда реально не обсуждали это. Я знала, что он был ужасно удручен, но мы никогда не касались этого вопроса.

Я не обращала особого внимания на то, что он говорил, или на особенности его самого, которые не соответствовали некоему стереотипу «моего мужа». А «мой муж» должен был быть надежным и разумным, быть хорошим отцом и любить детей„обеспечивать меня и удовлетворять меня сексуально — все, как пишут в книгах. Конечно, он оказался просто человеком, а не машиной и не мог мне дать все это.

О'кей, у меня не было никакого сексуального опыта, что оказалось для нас большой проблемой. Он был тоже довольно неопытным, и, скорее всего, у него не было таких проблем с первой женой, и предполагалось, что и у нас их не должно быть, а если проблема возникла, то это значит, что все дело во мне. Я же считала, что дело в нем. Я никогда не испытывала оргазма и обвиняла в этом мужа. Ведь я всегда хотела секса, но при этом оставалась полностью неудовлетворенной. На самом деле у меня не было никаких представлений о том, каким должен быть брак. У меня не было никаких идей, и я прыгнула в него играючи, как в игрушечный дом. Да, вот еще один момент, который я забыла упомянуть. Поскольку он был разведен, моя мама сразу определила его как негодного, а это как раз и подтолкнуло меня к нему. В первый раз он ей понравился — ей нравились работа, которой он занимался, его возраст, его внешний облик и все такое... Но как только она услышала, что он разведен, то сразу же он стал безнравственным, плохим, негодным, нехорошим, и, мол, все это измучит меня. Таким образом, брак с ним означал вызов семье. О Господи, я захотела сделать это и сделала — к моему сожалению.

У нас были, как я уже сказала, серьезные сексуальные проблемы, и мы не знали, как с ними справиться. Mы их обсуждали в обвинительном тоне, вместо того чтобы искать какое-то полезное решение. Я стыдилась своей неспособности испытывать оргазм. Это было ужасно для меня. Это означало для меня, что я не женщина. И я обвиняла его все время, пока мы не расстались. И затем я обратила все это внутрь себя. Я никогда не чувствовала любви своей семьи или моей матери. На самом деле меня вообще никто не любил. Моя мать говорила, когда мне было тридцать два года: «Я никогда не любила тебя и не могла любить. Я не понимаю тебя, но уважаю». Я понимала, что она хотела сказать мне что-то вроде комплимента, но после такого заявления я отправилась в ванную, и меня там вырвало. Такое было ужасное расстройство — знать, что не только я чувствовала , что она никогда меня не любила, а это действительно так, и она сама сказала об этом. Я ощущала себя недостойной любви и полностью лишенной ее. А сексуальные проблемы между моим мужем и мной только реально подтверждали эти чувства. Я была недостойна и не способна испытывать это . Но это было ужасно. Это было ощущение сексуальной неполноценности, которое захватило меня целиком и мучило меня, действовало уничтожающе на меня, а особенно на мужа. Выяснилось, что мой муж не был очень сильным человеком. Он был художником (артистической натурой), несколько женоподобным, изнеженным, очень чувствительным и, как я уже сказала, был очень закрыт и травмирован своим первым браком. Ничего этого я не учитывала. Я ожидала, что он будет тем, кем он не мог быть, а он не был способен пойти поперек. Поэтому я обижала его, делала неправильно все, что только могла, стараясь осуществить свою идею брака таким, какой он должен быть. Это не имело ничего общего с попытками двух людей жить вместе. Я даже не понимала, что все это было. Он' мог — ох, он мог начать тратить деньги, которых у нас не было, на какое-то дело, да так и не закончить его. А я старалась поддерживать его, думала как хорошая, поддерживающая жена: «Милый, если это то, что ты хочешь, то почему ты не закончишь это?» Не понимая, что он был человеком, который не может ничего довести до конца, и такое давление было мучительно для него. Он совсем не был сексуальным парнем. Ему не нужно было много секса, достаточно случайного оргазма или просто эякуляции. Я уверена, что он мог бы только мастурбировать и этого бы хватило для него. Он не любил мое тело, не любил смотреть на меня обнаженную, и у меня был излюбленный способ наказывать его за это. Если дела шли плохо, я начинала сходить с ума, появлялась к завтраку голая, представляете? Он вынужден был давиться своей яичницей и убегал на работу. Это жестоко. Я дразнила его и совсем не помогала ему Я просто загоняла его все глубже и глубже в его собственный маленький ад. И еще: все, что я делала обидного ему, ранило меня. Я понимаю это сейчас, но тогда я так мало осознавала свои собственные чувства, которые с большим трудом поняла потом.

Своим друзьям мы демонстрировали прекрасную картину брака. Люди думали: «Вот так-так, разве они не изумительны? Разве они не прекрасно живут вместе и все просто замечательно?» Это бьиа игра — ужасная игра, в которую мы играли, и я думаю, что много людей делают то же самое. Мы действительно могли дурачить большинство наших друзей, потому что они и не хотели знать ничего больше этого. Нам просто было весело всем вместе. Наш дом был открытым и удобным местом для гостей, но, как только двери закрывались, мы начинали нашу собственную «Вирджинию Вульф» (речь идет о пьесе Э. Олби «Кто боится Вирджинии Вульф».— Прим. перев. ). Все-таки мы оба были хорошими людьми. Я думаю, может, мы бы справились с нашими проблемами, если бы я имела хоть часть того понимания, которое у меня есть теперь.

И дети тут, естественно, не помогли. Я все время была беременная, родила четверых, потеряв двоих притом что я использовала контрацептивы. Это была ответственность, с которой муж не мог справиться,— ответственность как психологическая, так и финансовая. Даже мысль о моей беременности была ему отвратительна. Он не хотел детей. Но я не поддерживала его в этом, потому что муж должен быть хорошим отцом, должен любить детей и тому подобная чепуха. А с сексом у нас дела шли все хуже, и он становился все более и более ужасным.

Этот брак длился восемь лет, и во время него я постепенно стала убеждаться, что со мной что-то не в порядке физически. Я не имею в виду, что «физически» означает то, что можно исправить хирургическим или каким-то подобным способом,— просто со мной что-то не так, когда я родилась, произошла какая-то ошибка. Я начинала верить, что меня просто нельзя любить. Это меня мучило. У меня было много друзей, но я все время защищалась, никогда не позволяя себе приближаться слишком близко к людям. Я даже стала скрытной со своими детьми. Представляете, мне было бы неудобно, если бы они вдруг захотели действительно поддержать меня или стали сочувствовать. Я этого не хотела, потому что я была абсолютно уверена, что если позволю себе любить их, а им себя, то они узнают обо мне нечто, что не будут способны полюбить. И я постепенно теряла их, потому что лучше было не любить их вовсе, чем любить их и потом потерять. Конечно, это не делало жизнь моих детей легкой, особенно когда они были маленькими. В целом семейная атмосфера была просто жуткой. Я думала, что я так и должна с этим жить — быть мученицей, величайшей мученицей из всех, кто когда-либо жил. И мне удалось прожить таким образом восемь лет, наказывая, а затем утешая его. Я могла рвать его на куски, а потом становиться его мамочкой и критиковать его за использование меня в качестве матери — все это было просто чудовищно. Никто из нас не был достаточно ловок, чтобы догадаться, как это прекратить. Мы действительно не подозревали, что можно жить по-другому, и оставались вместе главным образом из-за давления семьи и общества и из-за того, что не хотели, чтобы кто-нибудь знал об этой глупой игре, в которую мы играем. Это было очень важно.

В заключение истории о нашем сексе — не знаю, правда, хотите ли вы этого или нет, — я расскажу вам о том эпизоде, который позволил мне почувствовать полную деградацию наших отношений. Я обычно хотела много секса, поскольку просто никогда не была удовлетворена. Мне нужно было все больше и больше, но при этом я не получала ничего и просто доводила мужа до полного безумия, поскольку он совсем не проявлял к этому интереса. И в конце концов он высказал мне, что я скучная и неинтересная и его не возбуждаю, поэтому, может быть, его связь с другой женщиной могла как-то улучшить и наши отношения. Я даже согласилась с ним! Он не хотел брать на себя ответственность за выбор девушки, так что даже и это я сделала за него. В результате я не могла упрекать его за то, что сделала сама, как вы понимаете. Просто дичь... Оглядываясь назад, я вспоминаю тот период с каким-то ужасом. Я думаю, что это и было некоторым поворотным моментом. Во всяком случае, я наконец взглянула на себя и на то, что я делаю, трезвым взглядом. И наконец поняла, куда все шло. Это уже было сумасшествие, а я все думала, что я могу жить с этим, но не смогла.

А его жестокость по отношению к детям! Я имею в виду то, что мой муж на самом деле не мог ни ранить меня, ни отомстить мне, ведь я была хорошо защищена, и он вымещал все на детях. Поэтому позже я смогла этим воспользоваться — его жестокость по отношению к детям стала поводом для развода. И в этом я чувствовала всеобщую поддержку.

Я чувствовала себя полностью оправданной при разводе. Он просто был не тем мужем, которым должен быть. Я приговорила и осудила его, чувствуя при этом свою правоту. Я была сильной личностью, а он — нет. Я была права, вот и все, а он был настоящим ублюдком.

После развода я надеялась обрести наконец хорошую форму. У меня не было уже этой удавки на шее, и я могла наконец получить работу и устроить все замечательным образом. Меня ждало много сюрпризов на этом пути. Я не водила машину, поэтому пришлось научиться этому; нашла работу, ужасно нудную — офисная работа На заводе в ночную смену. Я вдруг поняла, что значит быть одной. Я растила двоих детей. Физически я была не в очень хорошей форме, восстанавливаясь после гинекологической операции. Поэтому момент для развода был явно неудачный. Вероятно, я была в наихудшей форме для принятия важных решений, так как эмоционально и физически я себя чувствовала отнюдь не тип-топ.

Я была вынуждена нанять няню смотреть за детьми, и они стали отбиваться от рук. У моего старшего мальчика воникли серьезные эмоциональные проблемы. Из-за меня с отцом, и нашего брака, и всего остального. A я не знала как справиться с таким количеством проблем сразу.

Я была не способна даже управлять собой, не говоря уже о других обязанностях: дети, дом и все остальное.

В тот момент мне казалось, что могу быть успешна в сексе почти с любым, а потребность в этом у меня была большая. Одно время я начала прыгать из кровати в кровать. И, к моему большому удивлению, ничего не получалось. Независимо от того, с кем я спала, я все равно не могла достичь оргазма — доходила до некоторой черты, и стоп. И я была так уверена в собственной никчемности и непривлекательности, что, например, никогда не позволяла никому догадаться, что у меня не было оргазма. Я изображала хорошее шоу. Сексуальное возбуждение было реальным, я действительно возбуждалась, но затем умело изображала оргазм, чтобы мужчине было лучше. Я была просто закрытой раковиной. Это было почти одержимостью: я считала, что, только испытав оргазм, я буду настоящей женщиной. Так глупо. Но вы знаете, с этим ничего нельзя было поделать, и я не знала, как справиться. Работа оказалась кстати. Я познакомилась с новыми людьми и начала испытывать, по крайней мере, какое-то чувство удовлетворения, хотя работа была идиотская. Я стала продвигаться вверх и начала руководить людьми, а это было приятно. Но бывало и трудно.

У меня возникли небольшие неприятности с соседями. Мы жили все в одном районе и переехали туда в одно время. Соседи были нашими хорошими друзьями, как я думала. Но как только я развелась, то обнаружила, что меня не очень-то принимали в некоторых домах, и это было трудно переносить. Я представляла угрозу для всех женщин из-за их опасения за мужей, что было совсем не так, потому что я была строгих моральных правил. Разведенная женщина открыта для многого такого, о чем вы даже представить себе не можете, пока не оказались в подобной ситуации. Это как будто на вашем лбу сделана татуировка: «Мужья, берегитесь!»

Затем я увлеклась одним человеком, у которого я работала, одним из начальников. Он стал моим вторым

мужем. Он был на двенадцать лет старше меня. У него уже был один диплом, но он поступил еще в один колледж, поскольку стремился изменить весь свой жизненный стиль. В колледже он специализировался по психологии. И все, что он узнавал, он применял на мне, а я, как вы догадываетесь, была легкой добычей: «Вау, разве он не восхитителен!» Прекрасно выглядит, спокойный, с размеренной речью, обходительный (таким он казался), очень яркий, и он интересовался мною, что казалось мне удивительным. Понимаете, что же во мне было такого, что привлекло этого восхитительного мужчину? И я была достаточно глупа, считая, что все это относится ко мне. это было не так. это определенно было чисто сексуальное влечение. А поскольку я не считала себя привлекательной, сексуальной, значит, это было что-то еще. Поэтому наши отношения начались с двух противоположных предположений. Я решила, что здесь что-то другое, чем просто секс, а он считал, что я как раз имею в виду секс,— и это было глупо. А поскольку он был еще женат, я испытывала страшное чувство вины. В конечном счете он развелся со своей женой, и мы поженились. это звучит очень просто, но это было сложной процедурой. На самом деле я не очень-то хотела быть с ним, но он окружил меня таким вниманием, что я не могла сопротивляться. Я была просто околдована. Я нуждалась в ком-то, кто заботился бы обо мне. Мне действительно это было жутко необходимо, и более того, я уже не представляла, как могу жить без этого. И я бы могла обманывать себя сотнями способов и как угодно это объяснить исключительно из-за его внимания, как вы понимаете. Я пыталась остановить эти отношения снова и снова, но не могла этого , вделать. Даже, представляете, прямо говорила: «Боже, ну почему же ты не уйдешь и не оставишь меня одну?», но чем больше я отстраняла его, тем более привлекательной я ему казалась.

Он прекрасно относился к детям, или мне так казалось, а это было очень важно для меня. Однако он так и не смог одурачить детей, потому что они говорили мне правду с самого начала: «Он просто ужасен, мама, и не надо ничего с ним иметь». Но я, с высоты своего возраста и положения и как мать, отстранила в сторону все, что они сказали, и ответила им: «В конце концов, я принимаю решения для семьи».

Я думала, что это я разрушила его семью, и чувствовала себя отвратительно. Но, черт возьми, он в любом случае собирался разводиться. Если бы это была не я, то это могла быть любая цыпочка, которая шла мимо. Я поняла это и с тех пор перестала казнить себя.

В то время я была просто никем. Я была так внушаема — любой мог убедить меня в чем угодно. Я не знала, кто я была, за исключением того, что я была никто. И я с настоящим изумлением припоминаю, что, перед тем как выйти замуж, когда он только что получил свой развод, я сказала одной очень хорошей своей подруге: «Есть только единственный способ отделаться от него — это выйти за него замуж, а затем развестись». Это говорит о многом. Я считала, что он не может быть заинтересован мной и рано или поздно обнаружит мою никчемность, поэтому я отнеслась к замужеству очень цинично. Я рассуждала примерно так: хорошо, он вполне годится для брака, ведь у него есть деньги, он заменит детям отца, а я не буду больше работать. Я так устала и физически истощилась, что готова была сидеть дома. И еще он, казалось, интересовался моим старшим мальчиком, и вообще, конечно, мои дети очень нуждались в отце. Получилось так, что одна из причин моего замужества— то, что он мог бы быть хорошим отцом Джону, моему старшему мальчику.

Итак, наш брак длился один год, и это было ужасно. Оказалось, что у него не было денег, он был весь в долгах, по уши в долгах! Мне пришлось оплачивать его счета, я лишилась своей машины, всего, что у меня было ценного. Черт-те что! И все, чего он хотел,— это секса, секса и секса. Если бы я еще получала удовлетворение от этого, то все было бы ничего, но это не было так. Поэтому очень скоро он превратился для меня просто в старого грязного старикашку Это было отвратительной сценой.

Всем стало лучше, когда дело пришло к концу. Странно, что я почти не вспоминаю эту часть моей жизни. Когда меня кто-нибудь спрашивает: «Сколько лет вы женаты с Джо?» (это мой теперешний муж), я отвечаю: «Шесть лет», а моему старшему сыну восемнадцать, и они с удивлением уточняют: «Хорошо, так, значит, вы уже были замужем?» Я всегда думаю только о двух мужьях и никогда не вспоминаю бедного Кена, зажатого в середине. Я действительно вспоминаю о нем очень мало. Мне удалось все преодолеть, но главное — в моем втором браке возникла та же проблема: я вышла замуж по ошибке, я вышла замуж, чтобы оставить работу и сидеть дома со своими детьми. Я вышла замуж из финансовых соображений и обманулась в этом. Я вышла замуж для эмоциональной стабильности, ведь муж был старше меня и казался вполне надежным, но это было не так. Он был просто человеком, таким же, как и все, кого я знала, и привнес в брак свои собственные проблемы и свои собственные нерешенные вопросы, для которых у меня не было места. Й опять у меня была некая сверхценная идея, что уж раз мы поженились, то брак должен привести к счастью, как я себе его представляла, но, конечно, этого не произошло. Замужество было тем, что я действительно хотела, но я потерпела неудачу дважды и безнадежно , что для меня оказалось очень тяжело. В то время я была абсолютно убеждена, что во мне есть что-то непривлекательное, и я не могла отрицать этого больше. Боль от попыток любить его-нибудь и пытаться быть любимой была слишком велика, чтобы я могла рискнуть делать это снова.

Я решила, что буду работать и растить моих детей и останусь с ними, и, совершив все эти восхитительные мученические поступки, затем я собиралась убить себя. У меня был готов план, и все к этому шло. И это казалось мне ох, своего рода окончанием несчастий. Я знала что в конце концов все должно было закончиться. Я не собиралась проводить еще тридцать лет в таком ужасном одиночестве. Оно просто съело бы все во мне. Тяжело было понимать, что со мной что-то не так и что я не способна ни к каким устойчивым отношениям. Я была убеждена, что такова моя участь. Никто больше не узнает, какая я на самом деле . Я не хотела никому открывать о себе совсем ничего. Только настолько, насколько это было необходимо. И научилась жить без секса. Я научилась сама заботиться о себе. Я занималась мастурбацией, а потом испытывала чувство вины, преувеличивая и перекладывая вину в общую копилку моих грехов. Чувствуя вину за все, что я причинила моим детям, что я сделала двум мужьям, и за то, что сделала самой себе, я думала в двух направлениях по этому поводу. Либо упрекала в этом мою мать, вы знаете, бедную старую женщину, считая, что из-за нее во мне чего-то недостает (в этом не было моей вины), либо упрекала себя, что я выбрала двух неподходящих мужчин, что тоже не было моей виной. Иногда я думала так, а иногда казнила саму себя за эти мысли. Я удивляюсь время от времени, как мой третий муж, которого я впервые встретила на вечеринке и затем на собрании, где мы немного пообщались, умудрился помочь мне преодолеть всю эту чепуху. В некотором смысле это чудо. Прошло около трех лет между моим первым и вторым браком и около полутора или двух между вторым и третьим. В тот период времени я действительно научилась откладывать в сторону свои «должна» и «мне бы следовало», смотреть как-то по-другому и откровенно признавать вину, оборачиваясь на прошлое и осознавая: «Это — прошлое, и я ничего не могу с ним поделать, но я могу испортить мое будущее, если застряну в прошлом». Поэтому прежде всего я хотела познакомиться сама с собой: кто я такая и что заставляет меня вести себя именно так, а не иначе,— попытаться соприкоснуться с некоторыми моими чувствами, которые были новыми для меня. Я не думала, что кто-то будет заботиться об этом. Это всегда было только моим, и я полагала, что эти чувства, о которых я думала, были неприемлемы. Если я переживала суицидальные или депрессивные настроения или чувствовала свою непривлекательность или если я испытывала какие-то негативные мысли по поводу самой себя, я не должна никому позволять этого видеть или знать. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что это вещи, которые люди могут ценить и могут позаботиться обо мне из-за этого. Джо пришлось заняться этой нелегкой задачей.

Наконец Джо пришел в мою жизнь, а он был человеком, которого всегда любили, он знал об этом и воспринимал это без вопросов, перед чем я до сих пор благоговею. Он обладал чувством собственного достоинства, что не вызывало сомнений. И в то же самое время он смог обратить внимание на меня, которая всегда имела совершенно противоположное мнение о себе, что совершенно ему не мешало и не отталкивало его, хотя он не очень это поддерживал во мне.

Он никогда не соглашался с моей «болезнью», с моими негативными чувствами по отношению к себе.

Он мог слушать о них и воспринимать их, а затем в своей особой манере говорил, что все это чепуха: «Я понимаю, что ты так к этому относишься, но ты совсем не такая».

И тогда я начала приглядываться к себе. Это было приблизительно так, как если бы я попыталась посмотреть на себя его глазами. Я начала потихоньку приближаться к такому восприятию себя. Это оказалось интересным делом. Я обнаружила, что мне гораздо легче принижать себя, потому что тогда можно было ничего и не делать, не стараться оправдывать чьи-то ожидания: раз я недостойна любви, внимания и заботы, тогда и не надо стремиться быть на высоте. Я не могла выйти из этого состояния, имея такие заниженные оценки. Я могла только простить себя за то, что не справляюсь или не ценю себя высоко или что-то подобное.

Я думаю, если бы Джо увлекся моей ужасной историей, то я могла застрять на этом гораздо дольше. Но он не хотел. Он прослушал все и сказал, что все это ужасно печально, но он не хотел бы слушать это дважды. Меня это немного задело, потому что таков был мой способ взаимодействия с людьми — они должны были сначала увлекаться чем-то ужасным, а потом это должно было пугать их. Джо никогда не пугался.

У меня начиналась депрессия, я пыталась предпринять попытки самоубийства. В то время мне это казалось вполне реальным, но Джо просто не обращал на это внимания. Для него этого просто не существовало:

«Хорошо, я надеюсь, ты уже это преодолела?» или «Господи, если ты хочешь погрязнуть в этом, то я лучше уйду и приду, когда ты будешь чувствовать себя лучше. Есть что-то, в чем я мог бы тебе помочь? Я не хочу слушать об этом снова. Если ты хочешь мучить себя своим прошлым всю оставшуюся жизнь, то отправляйся в это путешествие одна».

Его поведение может показаться очень жестоким, но это действительно помогло мне освободиться. Я должна была выбрать один из двух путей. Он позаботился обо мне как о человеке. Джо было неважно, какой личностью я была раньше и тому подобное. Безусловно, то была часть меня, но это только часть меня. Это была не вся я. И чем больше я смотрела на себя его глазами, тем лучше я думала о себе.

Но интересно было то, что я не была уверена, хочу ли я этого. Я не знала, действительно ли я хочу быть здоровой, потому что это требует большой ответственности, просто огромной ответственности. Но мне не хотелось быть мученицей, умирая в течение десяти лет и избавившись от мучений в агонии.

И я часто возмущалась им, потому что все еще была уверена: о'кей, приятель, ты действительно заботишься обо мне, но ведь эта я — лишь то, что только ты видишь. Я не позволю тебе видеть тот маленький, черный, гадкий, безобразный клубок, который сидит у меня внутри,— это и есть настоящая я, непривлекательная и никому не нужная. В тот момент жизни мне было действительно страшно вновь пытаться достичь взаимной любви, снова учиться отдавать и принимать любовь.

Как вы понимаете, я могла бы поддерживать статускво, по-прежнему жалеть себя и принижать себя и чувствовать себя мученицей на полставки, но быть в безопасности, поскольку это было мне хорошо известно и я знала, что я защищена. Это во многом была не жизнь, но я была жива. Либо я могла попытаться снова открыть себя и разрешить ему увидеть себя, рискуя тем, что этот черный комок внутри так безобразен, что Джо меня оставит. Это был большой риск. Я понимала, что, если сделаю еще одну неудачную попытку, пусть не выйти замуж, а хотя бы просто создать близкие взаимоотношения с другим человеком, это может привести к тому что я сойду с ума, я на самом деле могу лишиться рассудка.

Не стоило так рисковать. Но спустя довольно продолжительное время я поняла, что для меня еще опаснее было не рисковать, так и не узнав при этом, могу ли я полюбить и быть любимой.

Я действительно должна была понять это. Я держала Джо в стороне, пыталась не впускать его в мои проблемы, в то, о чем я думала. Джо был открытым, он был в этом :прав, он так много жил настоящим, но я все равно пыталась критиковать его за это. Он был настолько естественным, что это даже пугало меня. Но это и восхищало меня, мне это нравилось. Я действительно его полюбила и думала, что только я знаю, как это делается, а больше никто. Я могу любить, я знала, как это делается, но считала что никто не мог на самом деле полюбить меня. И опять вернется то ужасное время. Но его интерес ко мне оставался, а наши отношения все развивались дальше. Мы стали спать вместе, и я приближалась все ближе и ближе к достижению оргазма. Была одна существенная деталь: Джо никогда не спешил. Для меня секс был всегда очень быстрым делом. Эякуляции у мужчины — и все, и это приводило меня в такое замешательство, что иногда я билась головой об стенку. А потом я должна была мастурбировать и чувствовать себя виноватой из-за этого. Я думала тогда, что, возможно, мастурбация была причиной того, что я не могла достичь оргазма. В итоге ситуация в целом была очень плачевна.

Но Джо никогда не торопился, и он интересовался, в какие моменты мне было хорошо, отчего я испытываю блаженство во время нашего физического контакта. Я обнаружила, что мне ужасно трудно говорить об этом. Я просто не привыкла к такого рода вниманию и сочувствию. Я действительно считала, что никто не может сочувствовать страданиям другого человека. Но по мере того, как я рассказывала об этом и мы становились все ближе и ближе друг другу, верите или нет, я начала испытывать оргазм. И это делало отношения в целом более значительными.

Но я была уверена, что он оставит меня, как и все остальные. Он обязательно почувствует отвращение ко мне и обнаружит, как я непривлекательна. Поэтому я стала изображать из себя привлекательную женщину. Я бы сделала все что угодно, чтобы понравиться ему. Я никогда не перечила ему, не показывала каких-либо отрицательных чувств по поводу того, что он делал, потому что чувствовала — ни в коем случае не должна терять его. Но если он когда-нибудь узнает настоящую меня, то он оставит меня, поэтому все равно буду продолжать игру в «привлекательную женщину». Я ведь тогда не отдавала себе отчет в том, что я не дурачила его! Но невозможно все время играть в такую игру, поэтому наконец я решила — это не было очень осознанным решением,— если уж он собирается оставить меня, то пускай это будет сейчас, так чтобы я знала об этом. Это было погружением вглубь и извлечением оттуда по частям того темного ужасного комка, который я выложила на стол и подумала: «Уж теперь это точно прогонит его прочь, и пусть это случится до того, как я увлеклась слишком глубоко». Но это никогда на него не действовало, что бы это ни было. Может быть, он не знал, что это такое, или игнорировал это, или сбрасывал это на пол, или что-то еще, но он никогда не вставал и не уходил. Иногда он очень злился, иногда очень смеялся, а иногда плакал, понимаете, он ведь должен был как-то реагировать. Я хотела, чтобы он как-то реагировал на все это, но он никогда не уходил. А я не могла понять этого, поскольку мне это было незнакомо. И я принималась за другой слой, вытягивала другое. Тут я получала настоящую реакцию от него: чтото было хорошо, а что-то не очень, но он остается— и вот это было важно.

Вы знаете, через несколько месяцев дети сами позвали его в наш дом! А до того по утрам он вскакивал и шел спать на диван или уходил домой в четыре или пять утра— парковал машину в конце квартала. И чем прочнее и серьезнее становились наши отношения, тем смелее мы могли позволить людям видеть, что мы живем вместе. Важно было не столько то, что они подумают о нас, сколько то, как мы чувствуем это сами.

Затем наступил настоящий переломный момент, и это была довольно странная ситуация. Мы жили вместе уже около года, что казалось мне невероятным. Как это получилось при таких соседях, я не знаю, но это было так. Это зависело от того, как я себя ощущала. И от того, что мы чувствовали оба. В какой-то момент Джо уехал из города по делу, а я осталась дома. Дети спали, я сидела в гостиной, смотрела телевизор, который находился на другом конце комнаты, около телевизора было окно, большое живописное окно. Обычно я задергивала шторы, но в этот вечер не стала этого делать и поэтому, Когда я смотрела телевизор, могла видеть собственное отражение в окне. И я стала разговаривать сама с собой. Это было очень важно для меня, и я не знаю, сможете ли вы услышать, что я говорила, но это было приблизительно так: «Привет, вот тебе тридцать четыре года, и жизнь повернулась иначе по сравнению с тем, что ты ожидала». У меня всегда была нереальная картина жизни. Я думала, что я хочу замуж, устроиться, родить шестерых детей, с Божьей помощью поднять семью и с тех пор жить счастливо. Это казалось такой простой и разумной мечтой.

А в действительности все оказалось совсем по-другому. Я нашла мужчину, думала, что полюбила его; я была прямым, открытым и честным человеком, но ничего не вышло. Только одно несчастье! Я так много мучилась, у меня была тьма проблем с детьми. Я была не способна справляться с жизнью. Я ничего не знала об этом, и это действительно опустошало. Жизнь была больше похожа на ад...»

Вот так я говорила с собой и услышала все, что было неправильным. А затем мне стало интересно узнать, что же будет правильным. И возник один вопрос от меня ко мне самой: «Чего же ты на самом деле хочешь? Что же ты ищешь?» И ответ оказался — не выйти замуж, не иметь шестерых детей, не жить с тех пор счастливо, отнюдь нет. Оказалось, что я хочу научиться любить кого-то одного, только одного человека, и быть любимой, вот и все. Мне не нужен был дом, не нужно еще что-то, а только узнать, как это делается. Узнать, как научиться и тому и другому.

И мое отражение в окне ответило: «Tы — ослиха, а что же у тебя есть сейчас?» Я сидела там и думала: «Верно, могу объявить во всеуслышание — у меня действительно есть человек, которого я учусь любить, а это значит, делиться всем, что у меня есть. Если моя цель— любить и быть любимой, то она достигнута. Джо любит меня, я люблю его, он любит детей, чего же мне еще нужно?» До этого времени я всегда скрывала наши взаимоотношения, потому что Джо никогда не показывал, что хочет жениться на мне. Клочок бумаги — чертово свидетельство о браке снова становилось для меня мерилом его любви, а это так глупо. Он жил со мной, он делил свою жизнь со мной, он всегда был добр с моими детьми, всегда естественен со всеми нами. Он принимал меня именно такой, какой я была, со всей чепухой, и я получала исключительно то, что я хотела, но отрицала это, потому что у меня не было злосчастного клочка бумаги. Я была достаточно цинична, чтобы сказать: «Возможно, Джо только морочит мне голову, и у нас нет ничего настоящего без этого клочка бумаги». И я поняла, насколько я была не права в этом. Вот так внутри меня случилась удивительная вещь. Я стала разговаривать сама с собой и ощутила такое чувство покоя, которого до того никогда не было в моей жизни. Я, вероятно, плакала, не помню, да это и не имеет значения. Но я также почувствовала радость. Это были две вещи, о которых я ничего не знала. Я говорила о наших отношениях сама с собой. Я никогда не испытывала такого покоя и такой радости. это было в первый раз, и все это я сделала сама. Тут я не нуждалась в Джо. Я не нуждалась ни в ком другом, чтобы сделать это для меня или за меня. это был мой собственный уникальный опыт, и это было замечательно. Трудно переоценить важность этого разговора с моим отражением. Это действительно был переломный момент.

Когда Джо вернулся из своей поездки, не было необходимости обсуждать это с ним. Это было исключительно мое, личное, и это было здоровым и естественным, что вместе с тем требовало много ответственности, которая почему-то не пугала меня — никаких мыслей о самоубийстве или чего-то в этом роде.

С тех пор я прекратила — мы обсуждали это уже много позже — давить на Джо, желая узаконить наши отношения. Я ничего не говорила, а просто изменила свое отношение. Вдруг оказалось, на его взгляд, что я стала полностью с ним заодно, сексуально и в других отношениях, впервые в своей жизни. Покой, который я ощутила в себе, и хорошие чувства по отношению к самой себе, и моя радость были очевидны и передавались ему, а именно этого он ждал. Джо особенно не раздумывал, но я казалась ему очень большим подарком, и через две недели мы поженились, что было на самом деле поразительно! Внезапно Джо совершенно определенно пришел к тому, что мы должны (в хорошем смысле этого слова) пожениться, и мы устремились к этому. Мы оба почувствовали возможность того, что наша жизнь будет лучше.

А я не была уверена, что я хочу замуж. Это довольно смешно, но мне и так было хорошо, а я не хотела испортить то, что уже было. Я на самом деле так думала. Я собиралась посетить его родителей, своих родителей, всех людей, чье мнение было так важно. Оказалось, что без всякой женитьбы я могу это делать с чувством гордости. В конце концов мы поженились. Прекрасно, что это действительно случилось. Это изменило каждый день и менялось постоянно. И я на самом деле уже не знала, извлекла ли я из себя до последней унции мой маленький черный клубок. Но если нет, то не страшно: обычно это исчезает естественным путем. Я не достигла еще конечной цели, но я нахожусь в процессе достижения. И для меня это была просто жизнь, а это не легко.

Долгое время мне было легче не делиться с Джо некоторыми вещами, которые происходили во мне. Я думала: «Бог мой, это может вызвать то, а то вызовет это, и если я все расскажу то мне самой станет труднее и наши отношения усложнятся». Но нужно не забывать делиться тем, какая я именно сейчас, в тот момент, когда это только происходит, и это процесс. Это работает, это единственное, что помогает. Это дало мне радость, и иногда, смотря в зеркало, я действительно думаю, что я красива и что это реальное изменение. Кажется стыдным, что я поняла все только к сорока годам после ряда ужасных лет, но на самом деле я не сожалею ни о чем, что со мной случилось. Я больше не казню себя, на самом деле нет. Я сознаю, и мне стыдно за многие вещи, которые я делала. Сожалею о многом, чего я не сделала и как я жила, но я дят к личностным изменениям, об открытости в отношениях (свободном обмене), о сексуальной регуляции (плохой и хорошей), о рационализациях и т. д. и т. п. Сначала я решил, что мне нужно расположить некоторые существенные детали, которые я обнаружил в рассказе Ирен, под соответствующими заголовками. Но потом я почувствовал, что будет полезнее, если я просто перечислю некоторые моменты, обнаруженные мной, очень кратко, в порядке их описания в разговоре с Ирен. Таким образом, вы можете снова вернуться к рассказу Ирен, чтобы убедиться, согласны вы со мной или нет или же это у вас вызывает независимые суждения. Итак, вот этот список.

• Влияние деструктивных семейных отношений на ребенка и молодого человека.

• Влияние ранних запретов на сексуальные проявления.

• Невероятный разрыв в отношениях, который возникает из-за того, что отношения основаны на стереотипных, негибких ролевых ожиданиях от другого, а не на взаимопонимании.

• Губительное влияние отсутствия удовлетворительных сексуальных отношений в браке.

• Длительное влияние строгого родительского неприятия.

• Некоторые элементы, которые могут привести к построению негативной «Я-концепции»: отчужденность матери, сексуальная неадекватность, неудача в партнерских отношениях, антипатия мужа к телу жены и т. д. Что-то из этого возникает в ходе общения, например: «Я никогда не любила тебя». Другое переживается: «Я никогда не испытывала оргазм». Но если человек интроектирует отрицательные восприятия окружающих и оценивает свой опыт, с точки зрения других («Я никогда не испытывала оргазм, поэтому я не настоящая женщина»), то действительно «Я-концепция» может стать весьма негативной.

• Растущая по спирали жестокость в отношениях, основанных прежде всего на ролевых ожиданиях от другого и также на обвинениях в несоответствии с этими ожиданиями.

• Напряжение от необходимости поддерживать маску на людях, которая всегда не соответствует подлинной индивидуальности.

• Страх взаимоотношений, который основан на убеждении, что глубоко внутри меня есть нечто невыразимо ужасное, что никогда не должно быть известно другим людям.

• Полное отсутствие опыта взаимоотношений с другим независимым человеком может уничтожить брак.

• Причудливое поведение, которое может постепенно появиться во время преодоления фрустрации (например, поиск другой жен- щины для своего мужа).

• Легкость, с которой мы принимаем успокоение чисто рассудочными объяснениями: «Настоящая причина моего развода в том, что мой муж жесток к детям. Вот!»

• Трудность в том, что необходимо справляться с реальным миром, трудность, которую никогда не преодолеть без опыта.

• Сложность в создании удовлетворительных сексуальных взаимоотношений между мужчиной и женщиной.

• Потребность во внимании и любви, которая, когда ее очень много, искажает восприятие.

• Вина от роли разрушителя чужой семьи, которая добавляется к негативной «Я-концепции».

• Слабость, которая произрастает от отсутствия хоть какого-то обоснованного, позитивного образа самой себя, влияние ощущения себя «никем» (эффект «никто»).

• Каталог сомнительных причин для брака: усталость, готовность сидеть дома, финансовая стабильность, эмоциональная стабильность, красивый партнер, который может быть подходящим отцом для детей, сексуальное притяжение (со стороны мужа). А также бунт против матери, желание своего дома и детей.

• Способ, которым мы подавляем неприятные воспоминания.

• Как жизнь может стать такой невыносимой и как можно казаться себе настолько ужасной, что самоубийство и уничтожение выглядят желанными.

• Первый проблеск психического здоровья— взгляд на себя со стороны.

• Элементы, развивающие взаимоотношения: постоянная забота о партнере, вера в его потенциал, подлинность, аутентичность, принятие всех аспектов личности другого — все, что делает Джо.

• Признание того, что, хотя риск личностного изменения страшит, хуже может быть только — не принимать того, что риск — это жизнь...

• Уверенность, свойственная многим, что никто не может полюбить всего меня: «Сущность моя темна и непривлекательна».

• Поиск человеком таких аспектов жизни, которые на самом деле ценны для него.

• Ощущение релаксации, покоя, которое приходит, когда переживания, прежде отвергнутые сознанием, вдруг проясняются и сознательно принимаются как часть себя,

• Снятие напряжения во взаимоотношениях, когда человек становится естественным.

• Несущественность социальных ожиданий и установок, когда отношения подлинны.

• Значение жизни и взаимоотношений как жизненного процесса, а не набора ролевых ожиданий в сравнении с двумя первыми замужествами.

• Огромная ценность и риск открытых взаимоотношений.

• Первостепенная важность «Я-концепции» как ключа к поведению человека.

• Сравнение открытой, искренней, привлекательной, сексуально адекватной, без чувства вины, «приятной» женщины с прекрасной душой с поведением женщины непривлекательной, сексуально неадекватной, боящейся, нелюбящей, в основном защищающейся и безобразной. Разумеется, ее постепенные изменения в восприятии себя можно объяснить многими факторами, но только после того, как она постепенно стала видеть себя иначе и получила другое представление о себе, которое действительно изменило ее реальное поведение.

Вот те некоторые важные моменты, которые я обнаружил в истории Ирен. Они кажутся довольно бледными рядом с самим рассказом, но, возможно, они вызовут у вас некоторые мысли. Я надеюсь, что очень личная история Ирен поможет вам и, может быть, наведет вас на мысли о более широких психологических принципах.
<br />
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   20

Похожие:

Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений iconПсихология семейных отношений с основами семейного консультирования
Психология семейных отношений с основами семейного консультирования (2 3 4 5 6 7)
Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений iconМонография посвящена психологии семейных отношений, проблемам диагностики...
Печатается по решению Редакционно-издательского совета Академии педагогических наук СССР
Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений iconВозможные альтернативы
Пер с англ. В. Гаврилова. — М.: Изд-во Эксмо, 2002. — 288 с. (Серия «Психология для всех»)
Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений iconСеминар «Психологическая диагностика семейных отношений»
Ведущая: Яковлева Т. К. – медицинский психолог отделения внебольничной психотерапии
Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений iconВозрастная психология и психология развития
Волков Б. С психология юности и молодости djvu; Детская психология от рождения до школы rtf
Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений iconВопросы к экзамену по дисциплине «психология с элементами социальной психологии»
Психология и социальная психология: предмет, методы, место в системе наук о человеке
Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений iconР. С. Немов Психология в трех книгах
Н50 Психология. Учеб для студентов высш пед учеб заведений. В 3 кн. Кн. Психология образования. — 2-е изд. — М
Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений iconУчебное пособие Глава Введение в возрастную психологию > Предмет «Возрастная психология»
В настоящее время существует два понятия, употребляемых в одном контексте: возрастная психология и психология развития. Это практически...
Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений iconЭмоции «дети» театра виктор евграфов, фото Анастасии богдашовой «Непорочный брак»
«Непорочный брак», спектакль Орловского театра «Свободное пространство» по пьесе польского классика Тадеуша Ружевича в постановке...
Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений iconА. является гражданкой Республики Казахстан. В 2004 году она вступила...
Гражданин А. совершил преступление на территории своего государства. Ему были предъявлены обвинения в шпионаже. Но к тому времени...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница