Пантюркизм и проблемы национальной безопасности


НазваниеПантюркизм и проблемы национальной безопасности
страница1/6
Дата публикации08.11.2013
Размер1.04 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Право > Документы
  1   2   3   4   5   6





I МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

ПАНТЮРКИЗМ

И

ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

России

Москва 1994 г.

УЧРЕДИТЕЛИ КОНФЕРЕНЦИИ:

Национально-республиканская партия России

Фонд поддержки русско-армянского содружества

Фонд "Национальные интересы"

Ленинградский областной педагогический институт

"Лига Эллинской культуры" (Греция)

Николай Лысенко

Председатель Центрального Совета Национально-республиканской партии России

Стратегия нашей борьбы

{Тезисы к размышлению)

Россия стоит у черты государственной гибели, а следовательно, время «благонравной» посредственности надолго уходит. Начинается время борцов. Вызов приближающейся, уже почти неотвратимой национальной смерти брошен нам со всей жестокостью, на которую только способна История. Тем величественней будет исторический триумф тех, кто не будет сломлен, тех, кто победит. Именно поэтому откровенный разговор о главных стратегических задачах, стоящих перед русской нацией и нашим государством, сегодня необходим, как никогда до сих пор.

1. Коротко о главном

В одном патриотическом издании мне попалась статья, автор которой всерьез утверждал, что ясное представление о стратегической цели государства должно быть удел ом интеллектуальной элиты, призванной верно держать курс государственного корабля. «Западническая» основа такого взгляда на стратегию нации, на мой взгляд, совершенно очевидна. В большинстве стран Запада, прежде всего в Европе, дело действи-

s>

тельно обстоит именно так. Но приемлем ли такой подход к проблеме |Осударственной стратегии для новой России?

В нормальных или, точнее сказать, привычных нам условиях государственного бытия СССР последнего доперестроечного десятилетия стратегические задачи страны осмысливало, разрабатывало и переводило в русло реальной политики сравнительно небольшое меньшинство, которое только с очень большой натяжкой можно было назвать частицей нации. Пока это меньшинство более-менее справлялось с этой своей главной задачей, государство стояло на более-менее прочных основах, проводило более-менее независимый курс. Даже имея в качестве главы государства немощного Черненко, СССР был способен на решение крупных внутренних проблем, успешно достигал некоторых частных целей своей внешней политики. И эт, несмотря на то, что государственная стратегия СССР в ее официальном варианте — «лидерство в мировом движении к новой прогрессивной формации — коммунизму» — не только не соответствовала действительным национальным интересам державы, но и не понималась, а подчас высмеивалась подавляющим большинством советского населения.

Вскоре после «воцарения» Горбачева на посту генсека расслоение партократической элиты на престарелое маразматическое большинство и алчное, компрадорское, сравнительно молодое меньшинство окончательно завершилось. «Новое мышление» было, по существу, категоричным отказом от старой стратегии государства, но не в этом его главный порок. Преступность «нового мышления» в том, что, отвергнув старую стратегию, оно не предложило новой, подменив ее безвольными рассуждениями об «общечеловеческих ценностях». Образно говоря, «горбачевцы» не направляли государственный корабль СССР на рифы, они просто бросили его штурвал. Этого оказалось достаточно, чтобы океанский шторм Истории разметал его на куски. Стремительный распад СССР обусловлен не только преступным ренегатством некоего Горбачева и не только происками агентуры ЦРУ. Гибель СССР — это страшный пример самораспада великого государства, утратившего и верную стратегию, и дееспособную национальную элиту, но самое главное — лишившегося живого чувства сопричастности широчайших

слоев нации к стратегическим целям борьбы этого государства к смыслу его исторического бытия.

Хочу подчеркнуть, что ни в коей мере не хотел бы быть причисленным к противникам идеи крепкой русской национальной элиты. Высший интеллектуально-управленческий слой государства есть такое же органичное, крайне необходимое звено нации, как и ее широкий рядовой социальный фундамент. Однако совершенно очевидно, что, как бы добросовестно ни относилась национальная элита к выполнению своих задач, состояние государства, при котором подавляющее большинство народа не имеет представления о конечной стратегической цели нации, к которой необходимо стремиться, есть состояние прозябания. (Уже поэтому внутреннее положение дореволюционной России не может служить эталоном для новой национальной России: начиная с Петра I, русская нация жила, постепенно забывая о самом смысле своего существования. Успех большевистской пропаганды во много объясняется тем, что большевики сумели разъяснить народу (пусть неверно!) величие идеи его сегодняшней жизни, показали великую понятную цель, которую нация должна была достичь.) Тотальное прозябание государственной стратегии СССР, к которому многие так привыкли за годы «застоя» и которое, к сожалению, коммунистически ориентированная часть народа готова принимать за нормальное бытие до сих пор, закончилось закономерным финалом «перестройки». Точно таким же бесславным финалом «бескровной революций» завершилось прозябание царской России. И как вслед за «бескровной революцией», так и вслед за «перестройкой» неизбежно последовали всеобщий развал, анархия, экономический беспредел и политическое малокровие. Вывод один: состояние помутненного стратегического сознания подавляющего большинства нации, поражающее Россию в эпоху иллюзорной государственной крепости и общественной стабильности, жестоко мстит уже в ближайшей перспективе, обрекая государственную машину на полный слом, а нацию — на нищету и вырождение.

И наоборот, ясное сознание нацией своих стратегических задач, в том случае, если эти задачи понятны и близки подавляющему большинству народа, дает государственному организму

5

4

невероятную жизнестойкость. В этом случае воистину нет таких препятствий, которые нация не смогла бы сокрушить, нет таких усилий, которые она не смогла бы сделать. И если мы всерьез хотим бороться за действительно новую Россию, мы должны брать за эталон нормального государственного бытия не состояние государственной замшелости и стратегического прозябания, а состояние постоянной готовности нации и государства к еще одному сверхусилию, к еще одному шагу на пути к стратегической цели.

2. Только не назад

Главная стратегическая задача государства неотделима от идеологии, она, по существу, является первой производной идеологии, первым реальным применением достаточно идеологической концепции к живой конкретике национальной жизни.

После 73 лет господства коммунистической идеологии было бы крайне нелепо, как это делают иные публицисты-патриоты, отрицать неизгладимый след, оставленный коммунистической доктриной в современном народном сознании, а может быть даже, в национальном менталитете. Вместе с тем для объективной оценки новых претензий коммунистов на контроль над идеологией нации и соответственно над стратегией государства необходимо ясно представлять, что и идеологическая концепция российского коммунизма, и соответственно стратегическая линия российского коммунистического государства никогда не были застывшими, изменяясь, подчас очень сильно, от десятилетия к десятилетию. Вряд ли целесообразно в данной статье рассматривать всю динамику этих изменений, но необходимо отметить основные векторы, по которым они проходили.

  1. Постепенное общее снижение наступательности идеологии и стратегии (концепция «мирного сосуществования государств с различным общественным строем», завершившая по существу, идеологическую эволюцию коммунистической теории).

  2. Постепенная замена жестко декларируемой классовой агрессивности на откровенный «общечеловеческий» пацифизм. (Разве можно сравнить советскую публицистику первых послереволюционных лет или даже начала 50-х годов, в которой

последовательно проводилась мысль о физическом уничтожении «эксплуататоров», с банальными плакатами брежневской поры — «Миру — мир!», «СССР — оплот мира!», «Дети — против войны!»? Характерен широко растиражированный плакат начала 80-х годов «Нет— войне!», на котором был изображен худосочный бледный мальчик с девичьими глазами и голубем в руках, на заднем плане помещен огромный лист из школьной тетради со столь же огромным заголовком: «Сочинение «Что я сделал, чтобы никогда не было войны»)

3. Постепенная замена в сфере идеологии классовых оценочных категорий на общечеловеческие, подчеркнуто интернациональные. (Если в 30-х годах деятель международного коммунистического движения погибал за «дело рабочих и крестьян», то в 70-х он уже уходил в мир иной «за идеалы всего прогрессивного человечества», к которому, логично предположить, могли принадлежать не только рабочие и крестьяне.)

Можно проследить еще несколько направлений, по которым происходило постепенное изменение формы и содержания коммунистической идеологии, но это ничего не изменит по сути, поскольку лейтмотивом всей эволюции всегда было общее снижение пафоса, конкретики и наступательности при неизменном сохранении интернациональной основы мировоззрения. Именно интернационализм, являвшийся во все времена альфой и омегой коммунистической идеологии, не позволил наиболее патриотической концептуальной линии Иосифа Сталина (условно называемой национал-большевизмом), несмотря на величие всех внутри- и внешнеполитических условий, перерасти в новую национальную идеологию русских. Идеологическая допустимость забвения национальных интересов своей страны во имя блага «мирового человечества», принципиальная возможность сдачи национальных ценностей итрадиций в жертву «мировому прогрессу», «всемирным идеалам справедливости и человеколюбия» — вот та ахиллесова пята коммунизма, от которой не смогла избавить Россию даже беспрецендентная по своему размаху сталинская национал-большевистская реформация, Учитывая масштаб политической фигуры Иосифа Сталина (чего не могут отрицать даже его принципиальные идеологические противники), маловероятно, чтобы нынешние «умаленные» вож-

6

ди современного российского коммунизма смогли осуществить даже что-либо похожее на сталинский поворот.

Любопытно, что векторы идеологического «дрейфа» коммунистической доктрины в целом совпадают с направленностью концептуальных изменений дореволюционной российской государственной идеологии, основанной на религиозном фундаменте Православия, Не вдаваясь в тонкости православной религиозной догматики (в целом сохраняющей удивительное постоянство), тем не менее чрезвычайно важно отметить общее ослабление (а часто и нарочитое забвение!) национальных начал и, наоборот, резкое усиление интернациональных тенденций в русском Православии после Петра I, и соответственно, в российской государственной идеологии всего имперского периода. (Замещение национального подхода к решению государственных проблем, еще достаточно хорошо заметного в царствование Алексея Михайловича Тишайшего, на подчеркнуто вероисповедальный подход: православный негр имел в Российской империи больше гражданских прав (до манифеста 17 октября 1905 года), нежели русский старообрядец. Малодушный уход центральных властей от решения государственных проблем в пользу русских, если при этом затрагивались интересы инородцев. Полная религиозная свобода для всех неправославных и даже нехристианских вероисповеданий на фоне последовательного, очень упорного, ничем разумно не объяснимого наступления на русское старообрядчество, Постоянная, а в конечном итоге полная замена русских религиозных мотиваций («Москва — III Рим») на общемировые, по сути интернациональные религиозные мотивации («Православие — единственный источник вселенского спасения» и т. п.). Постепенное, а затем все более стремительное снижение чисто религиозной наступа-тельности и замена ее на безвольные «общечеловеческие» апелляции к милосердию, братолюбию, смирению, терпимости.)

Как ни парадоксально это звучит, но коммунистическая идеологическая доктрина, несмотря на всю ее воинствующую секу-лярность, явилась в огромной степени прямым наследником идеологического багажа христианства, прежде всего той его части, которая несла на себе интернациональную вселенскую печать, В переломный момент российской истории затмив хри-

стианские догматы своей безальтернативностью, жесткой на-ступательностью и ярким жизнелюбием, коммунизм в России в конечном итоге повторил идеологическую судьбу христианства — оторвал от себя проросшие национальные корни, растворился в пацифизме и вселенскости и, как следствие, медленно и неотвратимо угас для русской души.

Сегодняшнее, весьма плачевное состояние Православной церкви (пытающейся всемерно уклониться, за исключением некоторых иерархов, от участия в решении даже не национальных и государственных, а острых нравственных проблем, имеющих, казалось бы, прямое отношение к земному долгу Церкви) внушает очень мало надежд на новый религиозный подъем Православия. Увязшая в экуменических связях Православная церковь еще достаточно долгое время будет не в состоянии разорвать охвативший ее стальной обруч внутренних проблем и стать подлинно национальной религией русских. В этих условиях всерьез рассчитывать на идеологическую доминанту Православия и на реставрацию на этой основе дореволюционной российской государственной идеологии, как это делают некоторые ортодоксальные патриоты монархического спектра, по меньшей мере несколько преждевременно. Хотя по темпам идеологического старения коммунизм и обогнал на несколько порядков российское христианство, все же бесспорно, что его потенциальная социальная база в современной России несравненно шире и мощнее, нежели социальная база православно-монархической идеологии. В целом же ни православно-монархическая, ни неокоммунистическая идеологические доктрины не в состоянии предложить радикальный, достаточно быстрый выход из всеобъемлющей национальной депрессии, охватившей сегодня русскую нацию и российское государство.

3. Если «третий путь», то какой?

Отвергая неокоммунистическую и православно-традиционалистскую идеологию, неизбежно, рано или поздно, придется ответить на вопрос «А что же вместо них?». Если поворот влево, на ухабистый социал-коммунистический проселок нежелателен, а попадание в заросшую ортодоксально-традиционалист-

8

9

скую колею означает, по существу, остановку и переборку всей государственной машины, то ведь должна же существовать какая-то третья дорога, какой-то третий путь поступательного движения для нации и державы? И видимо, только на этом пути мы сможем сохранить и то объективно ценное, что наработано русской нацией за 70 лет коммунизма, и одновременно бережно взлелеять новые социально-экономические тенденции, которые в своем развитии обеспечат достойное существование нашей нации в грядущем XXI веке.

В газете «Советская Россия» (№ 71 от 17 июня 1993 г.) опубликована статья Леонида Охотина «Левые — правые. Введение в политологию». Автор статьи, иллюстрируя свои весьма пространные рассуждения (повторяющие, откровенно говоря, азбучные прописи левой политологии Запада 50-х годов), приводит схему, долженствующую, по мысли автора, показать все идеологическое «политическое веретено» от либерализма до «Третьего пути», Схема явно устарела, да к тому же грешит многими фактическими неточностями (например, согласно этой схеме фашизм выступает за обобществление в экономике, что не только не соответствует исторической правде, но даже идеологически абсурдно). Однако любопытно другое — в той части схемы, которая показывает политическое наполнение идеологии «Третьего пути», проставлены только: консервативная революция и фашизм! Создается впечатление, что Л. Охотин не понимает, что написать в политологической схеме в разделе «Третий путь» только «консервативная революция» и «фашизм» может студент второго курса истфака, но никак не человек, претендующий на авторство «введения в политологию». Куда отнести согласно схеме Охотина немецкий национал-социализм? К «фашизму»? Но это будет явной натяжкой, потому что итальянский фашизм 30-40-х годов — это явление и политически, и экономически, а главное — концептуально совершенно иное, нежели «фашизм» НСДАП А. Гитлера. В какую графу Леонид Охотин намерен вписать политический режим, установленный в Испании генералом Франко? Если следовать «логике» схемы, то, по всей вероятности, в графу «консервативная революция». Но это будет абсолютно не соответствовать исторической действительности, ибо политика Франко реально была

политикой национал-реформизма, а следовательно, никак не укладывалась в прокрустово ложе идей правого консерватизма или же «консервативной революции».

Можно было бы не уделять так много места разбору недочетов статьи Л. Охотина, если бы не сложившаяся, прочная тенденция, проявляющаяся сегодня во всей посткоммунистической прессе от «Народной правды» до «Советской России», — судить о правом национальном движении (и в мире, и в России!), фактически его не зная! Или в лучшем случае, пересказывая политологические опусы Запада не первой свежести,

«Третий путь» — это самостоятельное, четко очерченное, но вместе с тем весьма широкое политико-идеологическое направление, в котором «консервативная революция» и фашизм являются лишь узкими (и достаточно крайними!) идеологическими ответвлениями. Подлинную основу политики «Третьего пути» составляет национал-реформизм, почему-то упорно замалчиваемый нашими патриотическими изданиями (может быть, по элементарному неведению). Приближаясь к неоконсерватизму (но не сливаясь с ним!), национал-реформизм имеет в разное историческое время для разных стран разное политическое проявление: от авторитаризма генерала Франко до «нового курса» генерала де Голля. Имея очень мало точек, которые можно было бы рассмаривать как точки соприкосновения с национал-социализмом и фашизмом, национал-реформизм тем не менее включает в себя весьма сильную национальную доминанту, одновременно избегая классовой и национальной агрессивности и сохраняя респектабельное политическое лицо.

Знают ли об этом в редколлегиях неокоммунистических «патриотических» газет? Если нет, то это еще полбеды: трудно упрекать вчерашних коммунистов в неведении о действительном — основном — наполнении политического понятия «Третий путь». А что, если знают? И тем не менее упорно выставляют знак равенства между «консервативной революцией» с фашизмом и великой идеей национального «Третьего пути»?! И кактут избежать невольной мысли, что это делается по элементарному

11
  1   2   3   4   5   6

Похожие:

Пантюркизм и проблемы национальной безопасности iconВ нимание! Кафедра национальной и региональной экономики Саратовского...
Актуальные проблемы и перспективы развития национальной экономики в условиях модернизации
Пантюркизм и проблемы национальной безопасности icon1. Безопасность это состояние объекта, характеризуемое
В координации деятельности по обеспечению национальной безопасности принимают участие
Пантюркизм и проблемы национальной безопасности iconСтатья в газете «Парламентская газета»
Обучение толерантности должно стать основой политики национальной безопасности страны
Пантюркизм и проблемы национальной безопасности iconРуководство го в РФ осущ-ся правительством РФ
Гражданская оборона, ее организационная структура, роль и место в общей системе национальной безопасности России
Пантюркизм и проблемы национальной безопасности iconПрограмм а
Симпозиум Геополитика, международные отношения, проблемы безопасности и миротворчества
Пантюркизм и проблемы национальной безопасности iconВопросы: Индустрия здоровья, состав, структура
Охрана и укрепление здоровья нации является важнейшей стратегической задачей России, необходимым условием достижения национальной...
Пантюркизм и проблемы национальной безопасности iconЛекция №1
В начале XX в стала формироваться русская школа безопасности ( Кипричев и др.). В россии появились курсы безопасности, тогда же появился...
Пантюркизм и проблемы национальной безопасности iconСекция «Современные проблемы мировой и национальной экономик, международного...
Комиссия д э н, проф. Егорова Л. И., д э н, проф. Воронина Л. А., к э н., доц. Бондаренко Е. В, преп. Шевченко К. И
Пантюркизм и проблемы национальной безопасности iconViii всероссийская летняя школа
«Международные и региональные организации: проблемы безопасности и сотрудничества стран Тихоокеанского бассейна»
Пантюркизм и проблемы национальной безопасности iconКонкурс эссе Тема: «Россия и нато в противодействии совместным вызовам...
Развитие у молодежи познавательного интереса к современным проблемам международной политики и политики безопасности; содействие лучшему...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница