Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова


НазваниеВалентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова
страница10/50
Дата публикации30.10.2013
Размер5.72 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Музыка > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   50
^

ВОЛКОНСКИЙ ГРИГОРИЙ СЕМЕНОВИЧ

(род. в 1742 г. – ум. в 1824 г.)





Григорий Семенович Волконский, сподвижник Румянцева и Суворова, получивший от последнего прозвище «неутомимого Волконского», прослужил во славу России почти семьдесят лет и был кавалером всех российских орденов. Даже получив в одной из битв серьезное ранение в голову, он остался в строю. Однако это не прошло бесследно, и при всем уважении к генералу от кавалерии, оренбургскому губернатору и члену Государственного совета, многие его считали юродивым и шутом.
Сейчас большинству читателей Григорий Семенович Волконский известен как отец декабриста Сергея Волконского. Однако в свое время этот представитель известнейшей в России фамилии был таким же знаменитым, как Суворов и Кутузов. Согласно сохранившимся летописям, Волконские ведут свой род от Святого князя Михаила Всеволодовича Черниговского, замученного в Орде в 1246 году, внук которого Иван Юрьевич, по прозвищу Толстая голова, был пожалован уделом на реке Волокне. Волконские служили при царском дворе воеводами, стольниками, послами, окольничьими, а в 1650 году один из них, князь Федор Федорович, получил боярство. В XVIII–XIX веках многие представители этого рода занимали видные государственные должности. Дед Г. С. Волконского, князь Федор Михайлович, ходил на Азов с Петром I, отец, князь Семен Федорович, участвовал в Семилетней войне и дослужился до чина генерал-аншефа. Так что в роду Волконских все служили Отечеству. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Григорий Семенович, родившийся 25 января 1742 года, в возрасте 14 лет поступил на военную службу в чине поручика, а в двадцать один год уже был полковником Ряжского карабинерного полка.

В 1767–1768 годах Волконский участвовал в военных действиях против польских конфедератов. В 1768 году стал командиром Сибирского карабинерного полка, который участвовал в русско-турецкой войне 1769–1774 годов. За победу в сражении при Кагуле 21 июля 1770 года Екатерина II пожаловала его в кавалеры 4 класса ордена Св. Георгия. В 1774–1776 годах Григорий Семенович, уже в чине генерал-майора, принял участие в усмирении крымских татар, в 1787–1791 годах, во время Второй русско-турецкой войны, командовал 1-й дивизией в составе Украинской армии генерал-фельдмаршала графа П. А. Румянцева, затем состоял при светлейшем князе Г. А. Потемкине, объединившем командование, и наконец, был зачислен в корпус князя Н. В. Репнина.

Главным сражением в военной судьбе Волконского стало сражение у дунайского города Мачин 28 июня 1791 года. Григорий Семенович командовал корпусом в армии Репнина, на который пришлась основная тяжесть боя (кстати, соседним корпусом командовал М. И. Кутузов). В ходе шестичасовой битвы Волконский находился на передовой линии и был ранен в голову саблей (это ранение и даст знать о себе в дальнейшем). Турки здесь потеряли четыре тысячи человек, русские – в шесть раз меньше. «Во уважении на усердную службу и мужественные подвиги, коими он отличался в сражении при Мачине», генерал-поручик князь Волконский был награжден орденом Св. Георгия II степени.

В 1794 году Григорий Семенович, командуя всеми войсками, расположенными в районе только что заложенной Одессы, стал вторым лицом в регионе после Дерибаса и получил довольно обширный земельный надел в начале нынешней улицы Ришельевской, между Ланжероновской и Дерибасовской, где и построил дом. Только Волконский недолго радовался своему одесскому приобретению: не прошло и трех лет, как князь вынужден был навсегда оставить новый город. С середины 1800-х годов принадлежащие ему строения отошли к сподвижнику герцога де Ришелье, барону Жану Рено. Этот чрезвычайно деятельный француз надстроил один из одноэтажных флигелей дома Волконского вторым этажом – здесь-то в 20-х годах XIX века и помещалась гостиница, в которой квартировал ссыльный Пушкин.

В 1795–1796 годах Волконский, уже генерал-аншеф, командовал 2-й дивизией в армии Александра Васильевича Суворова. Великий полководец был доволен своим учеником – «неутомимым Волконским», как он называл его за энергичность. За свои ратные подвиги Григорий Семенович был награжден всеми российскими орденами (исключая орден Св. Георгия I степени).

На портрете кисти В. Л. Боровиковского Волконский предстает патриархом, «пребывающим в полном мире с самим собой. У него лицо очень доброго человека, а не заносчивого вельможи, скорее командира, о котором говорят “отец родной”». Григорий Семенович и впрямь был патриархом большого семейства. Князь Волконский был женат на дочери своего командира княжне Александре Николаевне Репниной, которая была младше мужа на 15 лет. По понятиям того времени, красотой она не блистала, была скорее дурнушкой: серые, чуть навыкате глаза, длинноватый нос, узкий рот, тогда как в моде был «ангельский взор», губки, если и не бантиком, то нежные, пухлые, детские, и прямой нос античной статуи. Комплекс «дурнушки», должно быть, прочно засел в ее душе. Невзирая на высокое положение в обществе, судьба ее не баловала, и вряд ли брак с Г. С. Волконским был заключен по любви. Александра Николаевна была обергофмейстериной Высочайшего двора и статс-дамой. По словам ее внука, С. М. Волконского, жена героя войны «была характера сухого; для нее формы жизни играли существенную роль. Придворная до мозга костей, она заменила чувства и побуждения соображениями долга и дисциплины».

В семье росло четверо детей: три сына и дочь. Старший из детей – Николай (с 1801 г. принял фамилию матери, чтобы сохранить угасающий род князей Репниных) пошел по отцовским стопам, дослужившись до генерала от кавалерии. Он участвовал во всех походах против Наполеона. Раненый и взятый в плен под Аустерлицем, он отказался от предложения Наполеона освободить его, если он даст честное слово два года не воевать против него. После окончания Отечественной войны Николай Григорьевич был наместником Саксонского королевства. Второй сын нашего героя, Никита Григорьевич, тоже стал военным и участвовал во всех войнах начала XIX века. Третьим ребенком в семье и любимицей отца была Софья. Естественно, военная карьера была не для нее, поэтому она просто удачно вышла замуж за своего дальнего родственника князя Петра Михайловича Волконского, генерал-фельдмаршала, неразлучного спутника Александра I и министра двора в 1826–1852 годах. О Сергее Григорьевиче Волконском, младшем сыне, многие знают как об участнике Отечественной войны 1812 года (генерал-майор) и декабристе, осужденном на вечную каторгу. Что касается рода Волконских, то можно еще добавить, что Григорий Семенович доводился двоюродным дедом Льву Николаевичу Толстому.

14 июля 1803 года Александр I назначил героя екатерининских войн князя Волконского оренбургским военным губернатором. При этом Григорий Семенович становился инспектором Оренбургской инспекции, в обязанность которому вменялось и управление гражданской жизнью Оренбургской губернии. К исполнению новой службы Волконский приступил со всем усердием, оставив в Петербурге всю семью (даже жена не сопровождала его, так как не могла оставить двор). Сейчас трудно определить, насколько человек, провоевавший всю сознательную жизнь, был готов возглавить огромный край. Говорят, что он вел дела исправно, за что уже через год удостоился «особенной признательности» Александра I.

Князь руководил губернией не только из своего кабинета, он совершал длительные инспекторские поездки. Конечно, в первую очередь он обращал внимание на вопросы, связанные с воинской службой, и в короткий срок добился разрешения «составить для охраны оренбургской пограничной линии четыре гарнизонных батальона из неспособных к полевой службе и надлежащих отставке нижних чинов Оренбурга и других инспекций. Чуть позже эти гарнизонные батальоны слились в один и стали именоваться Оренбургским линейным батальоном».

В 1805 году военный губернатор отправился второй раз инспектировать Оренбургскую губернию и вверенные ему войска. Побывал в Уральске, Симбирске, Казани, Уфе и других городах обширного края. Увиденное в поездке, вероятно, и на этот раз не слишком удовлетворило Г. С. Волконского. По крайней мере, именно после возвращения из нее он решает открыть в Оренбурге военное училище, чтобы обеспечить губернию подготовленными кадрами. Два казачьих полка губернатор «командирует» в Москву для укрепления союзнических войск России, Австрии и Пруссии в войне с Наполеоном, а сам вынужденно остается в далеком от военных действий Оренбурге.

Волконский прекрасно понимал, какой богатейший край достался ему в управление, и поэтому способствовал одной из экспедиций в район Джезказгана, которая подтвердила предположения о больших запасах в районе нынешнего Центрального Казахстана свинца и меди.

Григорий Семенович правил Оренбургским краем до 1817 года. Говорят, что он был единственным из оренбургских губернаторов, которому была посвящена ода, написанная предположительно В. В. Евреиновым:

Киргиз-касанцы вострепещут

И в радости узрят тебя.

Уфа и Оренбург восплещут

Врученных под покров себя.

Там милости рекой польются;

Хвалы твои да разнесутся

По азиатским странам!

Узнают к Богу как прибежен,

Как милостив и сердцем нежен, —

«Отец приехал, – скажут, – к нам»…
Однако не все были в восторге от его правления этим обширным краем. Так, граф П. В. Заводовский со свойственной ему резкостью выразился по этому случаю: «Распорядок на страну Оренбургскую хорош был по голове Неплюева; но в наш век возлагают на юродивого и шута». А бывший одно время адъютантом у князя А. М. Тургенев писал, что Волконский был человек «вспыльчивый, бешеный, надменный, бестолковый. Нельзя сказать о нем, что он был дурак, но суждение его во всем обо всем было странное, уродливое»… Что же послужило причиной столь обидного для генерала мнения? Дело в том, что о странностях Волконского ходили легенды. Совершенно заслуженно ему отведено несколько страниц в книге М. И. Пыляева «Замечательные чудаки и оригиналы».

Чудачества Волконского и его подражание великому Александру Суворову были хорошо известны оренбуржцам. Григорий Семенович благоговейно хранил память о своем учителе всю жизнь. Как и Суворов, оренбургский губернатор любил холод. А. И. Второв писал, что Волконский «зимой и летом ежедневно обливался холодной водой, ходил часто по улицам без верхнего платья и говорил: “Суворов не умер. Он во мне!”» Волконский, как и Суворов, считал прусскую военную форму уродливой (хотя с этим многие согласились бы), не хотел носить косу и букли, чем навлек на себя гнев императора Павла I.

И хотя большинство историков считает, что князь управлял вверенным ему Оренбургским краем не очень удачно, но все-таки существует и другое мнение. Генерал-майор И. В. Чернов называл Волконского хорошим администратором, однако признавал, что в последние годы своего правления губернатор практически не занимался даже важными делами.

Но думается, что управление краем все же было генералу не по плечу. Современники с облегчением отмечали: слава Богу, что не состоялся готовившийся в 1805 году поход на Хиву – помешала русско-турецкая война. А так, одолеваемый суворовскими амбициями, Волконский мог очень далеко завести русское войско. К тому же из-за контузии в голову Григорий Семенович вел себя очень странно. Историк Ф. И. Лобысевич рассказывает, что князь «был большой чудак, постоянно ходил в халате с надетыми на него орденами и в таком костюме даже прогуливался по улицам, сопровождаемый толпами мальчишек». Из всех своих пеших прогулок он возвращался домой на какой-нибудь попутной телеге… «Когда князь выходил из дому посидеть на крыльцо, то любимым его занятием было останавливать женщин и любезничать с ними. Получив из Санкт-Петербурга бумаги, князь Волконский прежде всего распечатывал царские указы, благоговейно крестился, целовал подпись и, не читая, клал их за образ в своем кабинете. Когда же являлся правитель канцелярии, который собственно управлял краем, то, отдавая ему указы, приговаривал: “Дать надлежащий ход”».

Бумаги князь подписывал не читая и только спрашивал правителя канцелярии: «Ты читал, что здесь написано?» – «Читал, ваше сиятельство». – «Побожись». Правитель божился, и тогда Волконский подписывал все, что ему давали.

Конечно, ему было одиноко в захолустном Оренбурге, вдали от семьи и блеска двора. За 13 лет губернаторства – «азиатского одиночества» – к нему только дважды приезжала жена. Александра Николаевна – доверенное лицо императрицы Марии Федоровны, первостепенная фигура при дворе Николая I – не могла оставить придворную службу. А Григорий Семенович так радовался ее визитам, превращая ее приезды в настоящие торжества. В 1805 и 1816 годах он выезжал ей навстречу, как только получал весть, что княгиня всего лишь «приближается к пределам азиатским». Изредка отца навещали дети, но особенно он радовался посещениям своей любимицы Софьи. Отъявленный «вояка», заслуживший от самого Суворова аттестацию «неутомимый и трудолюбивый», был по отношению к родным сентиментальным, искренним и простодушным, о чем свидетельствовали его письма к дочери. В них он называет ее «душевным другом» и «ангелом». Текст изобилует «сладчайшими сентиментами к дорогим обжектам». Старик рекомендует дочери: «детей-ангелов держи, голубушка, где их комната, чтоб всегда был чистейший свежий воздух, отнюдь не жарко натопленная печь: никогда у ангелов кашля не будет». Беременность дочери отец называет «благословенным положением».

Видимо, Софья была для Волконского очень близким человеком. Ей он писал не только об оренбургских событиях, но и о товарах из Азии, подарках, которые он направлял из Оренбурга близким и друзьям. Князь всегда с нетерпением ждал караваны из Азии, чтобы накупить редких товаров для подарков. Особенно его привлекали кашемировые шали и платки, их он приобретал в огромном количестве. Одну, белую, особенно нарядную, Григорий Семенович отправил Марии Федоровне. Шаль императрице понравилась. И даже последовал ответ: «Обещаю наряжаться в сию шаль при упоминании о Вас, шаль прекрасная, и я очень чувствительна к намерению Вашему мне удовольствие сделать». Очень часто он также посылал в Петербург лошадей. А в одном из писем к дочери читаем: «Вам, голубушка, невестке… братьям пришлю славные шубы черные лисьи. Носите на здоровье!»

Иногда подарки бывали странными. Так, князь Григорий Семенович направил к дочери с просьбой поместить в ее доме, пока не разберут по своим домам сановники, «колонию коралькопаков (каракалпаки и калмыки) – до двух десятков… все угрюмые и нехорошие лицами, все крещеные, и привита оспа». Надо полагать, что сановники быстро «разобрали по домам» модную по тем временам прислугу.

Из Петербурга главе семейства в первую очередь слали одеколон, к которому он питал особое пристрастие, оподельдок и жасминную помаду для волос. Дочь отправляла и новые мундиры, которые губернатор надевал по случаю какого-нибудь праздника. А праздников в Оренбурге он устраивал великое множество. Генерал-майор И. В. Чернов вспоминал: «Князь Волконский устраивал вечера для танцев, на которые приглашал жен и дочерей казачьих офицеров в их казачьих нарядах: девицы в жемчужных лентах или повязках, а замужние в кокошниках. Он был последний губернатор, к которому на вечера приглашались казаки. Военный губернатор Волконский устраивал народные увеселения для всего населения по праздникам. Вечера отличались затейливой программой: фейерверки, ракеты, разноцветные огни в виде каскадов. Особенно блистательными бывали праздники в честь приезда к нему жены с семьей из Петербурга». При Волконском Оренбург часто озарялся фейерверками. Их устраивали также по случаю рождения внуков и именин всех членов семьи князя.

По воспоминаниям И. В. Чернова, такой странный и причудливый образ жизни князя Волконского, конечно, был известен в Петербурге, и говорили, что его не раз вызывали в столицу, но Григорий Семенович прямо отвечал, что не поедет, потому что тотчас же по приезде умрет в тамошнем климате. В Оренбурге же особого вреда от него не было. Разве что, проходя по улицам, губернатор иногда бросал медные деньги в народ, особенно в большие праздники, а в его доме было много клеток с подаренными ему канарейками, соловьями и другими «певцами».

Но понемногу «оренбургское сидение» старику Волконскому все же наскучило, он все чаще поговаривал, как хорошо бы получить назначение, например, послом в Константинополь… Послом стать ему не довелось, но покинуть Оренбург пришлось: 26 декабря 1817 года Волконский был вызван в Петербург и назначен членом Государственного совета. С годами странности его не уменьшились. В книге княгини Е. Г. Волконской «Род князей Волконских» упоминается о том, как Григорий Семенович в Петербурге в карете цугом выезжал на базар и сам закупал провизию; сзади кареты, по бокам от ливрейных лакеев, висели гуси и окорока, которые он раздавал бедным. Будучи чрезвычайно богомольным (на портрете В. Л. Боровиковского он изображен с руками, положенными на Библию), он иногда останавливал свою карету, выходил и, посреди улицы становясь на колени, творил молитву.

Барон М. А. Корф в своих «Записках» называет князя Волконского «человеком известным в своем роде; ездя по петербургским улицам без мундира или сюртука, в одном камзоле и с непокрытою головою, он заходил на пути в каждую церковь, прикладывался к иконам и вообще старался подделываться во внешних приемах под все причуды и странности Суворова».

Б. Л. Модзалевский писал о Григории Семеновиче: «Старик был характера мягкого, добродушного, поэт в душе, страстный меломан… и знакомил оренбургских обывателей с творениями Марчелло, Палестрины, Перголеза, Страделла и др., а также с польского Козловского, русского Бортнянского. Волконскому всякая практика жизни была чужда. Он, кроме того, был со странностями, и здесь сказывалось ранение в голову, полученное при взятии Мачина. В семье было предание, что однажды он своего старшего сына Николая ударил по щеке. Сын ушел и заперся в своей комнате. Через несколько минут раскаявшийся отец стучится в дверь, но сын не отворяет. Тогда слышится голос: «Отопри, я стал на колени». Сын отворяет дверь, – и оба, отец и сын, стоят на пороге друг перед другом коленопреклоненные».

17 июня 1824 года Григорий Семенович Волконский скончался, прослужив государю и Отечеству почти семьдесят лет. Похоронен был князь в Духовской церкви Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге. Надгробный памятник в виде пристенной доски выполнен скульптором Ф. И. Ковшенковым по проекту архитектора О. Монферрана. В 1930-х годах надгробие было перенесено в Благовещенскую усыпальницу.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   50

Похожие:

Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова iconТатьяна Иовлева, Валентина Скляренко, Валентина Мац
Надежда Дурова женщина-гусар, оставившая мужа и сына ради восторга боя; Ванга всемирно признанная ясновидящая, использовавшая свой...
Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова iconИрина Рудычева, Татьяна Иовлева, Александр Ильченко, Валентина Скляренко
Люди думают, что знают их, потому что видели их бороды, но ничего больше им не открылось, и, как в Средние века, евреи и в новое...
Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова iconТатьяна Васильевна Иовлева Яна Александровна Батий Валентина Марковна...
Онкур заметил, что «города, как и богов, создает страх. Первый город был построен для защиты от убийства и грабежа». История возникновения...
Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова iconВалентина Скляренко, Наталья Вологжина, Ольга Исаенко, Ирина Колозинская
«Мода, – как остроумно заметил Бернард Шоу, – это управляемая эпидемия». И люди, которые ею управляют, несомненно столь же знамениты,...
Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова iconВалентина Осеева Волшебная иголочка Осеева Валентина Волшебная иголочка
Любила Маша свою иголочку, берегла её пуще глаза и всё-таки не уберегла. Пошла как-то в лес по ягоды и потеряла. Искала, искала,...
Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова iconПавлович Ильченко Геннадий Владиславович Щербак Валентина Марковна...
В результате землетрясения и образования зыбучих песков в 1692 году была разрушена и ушла под землю столица ямайских флибустьеров...
Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова iconАристова Валентина Александровна, 391

Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова iconВ честь какого Валентина назван прадник всех влюбленных?

Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова iconСтрелюк Дмитрий Леонидович 13211 Канавина Софья Сергеевна 13312 Иванова...

Валентина Скляренко, Станислава Евминова, Татьяна Иовлева, Валентина Мирошникова iconШьем сами подушку для кормления малыша Подушка для кормления (грудного...
Автор: Валентина Нивина, Александр Нивин; Дата: 2009-10-16; Просмотров: 18278
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница