Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение


НазваниеПравославное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение
страница19/22
Дата публикации04.02.2014
Размер2.75 Mb.
ТипРеферат
vb2.userdocs.ru > Медицина > Реферат
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

^ Благочестие как принцип религиозного отношения человека к Богу.

Почитание Бога, составляющее основное содержание религиозной жизни, выявляет самый существенный и, вместе с тем, самый идеально-возвышенный аспект человеческого достоинства. Честь и честность являются лишь нравственными предпосылками и необходимым условием религиозного благочестия, дающего право человеческой личности “со дерзновением” обращаться к Небесному Богу Отцу. Достигаемое в религиозном благочестии преимущество быть по благодати сыном Небесного Отца заключает в себе высшее достоинство личности в его идеальном и безусловном смысле. На это исключительное человеческое достоинство указывают слова молитвы, которой Господь учил Своих учеников: “Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое...” (Мф. 6:9). Молитва заканчивается торжественной доксологией — прославлением Бога: “Яко Твое есть царство, и сила, и слава во веки. Аминь” (Мф. 6:13).

В отношении к теме благочестия и достоинства понятия “святиться,” “слава” и “дерзновение” имеют ключевое значение. Раскрытие филологического смысла этих понятий даст нам возможность для более глубокого и полного уяснения заключающегося в них богословского содержания. С этой целью мы должны обратиться к исследованию фрагмента из описания видения пророка Исайи, в котором говорится о Серафимах, стоявших вокруг высокого и превознесенного престола Божьего и взывавших друг к другу: “Свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея!” (Ис. 6:3). Семитское слово “кадош,” означающее “святой,” происходит от корня глагола “кодеш,” имеющего смысл “отделять,” “избирать,” и заключает в своем абстрагированном значении идею нездешнего, неприступного и непостижимого. Этот же смысл заключают в себе и латинские слова “абсолютный” и “трансцендентный,” означающие “отрешенный” и “пребывающий за пределами” чего-либо. В молитве Господней глагол “святится” заключает в себе безусловное признание святости Бога, то есть Его абсолютности и трансцендентности, которые адекватно переживаются в благоговейном восприятии религиозным сознанием Его святого имени. Греческое слово “δοξα” (докса), переводимое как “слава,” имеет, наряду с другими смысловыми значениями, значения “блеск,” “сияние,” то есть заключает в себе идею явления, открытия и манифестации того, что является по своей сущности абсолютным и трансцендентным, но что может стать имманентно доступным, открытым и явленным.

В то время как “святость” указывает на абсолютную непостижимость и неприступность Бога, “слава” указывает на откровение Бога миру в Его явлениях, теофаниях, представляющих ослепительное сияние Бога. В приведенном фрагменте небесного видения пророка Исайи религиозному сознанию человека преподносится трансцендентно-имма-нентный образ Бога, неприступного и непостижимого по Своей Сущности, открывающегося миру в Своей Божественной славе. Указание на святость и славу Бога содержится в начале и в доксологии молитвы Господней. Слова молитвы: “Да святится имя Твое” — означают благоговейное почитание имени Божьего, которое является “святым,” то есть абсолютным и трансцендентным в отношении к миру, но которое открыто миру в миссии Пришествия в мир Сына Божьего, молившегося Своему Небесному Отцу: “Я открыл им имя Твое и открою” (Ин. 17:26), — и которое в силу этого откровения становится доступным для “славы,” то есть для его достойного прославления.

Высшее достоинство человека здесь заключается в том, что он приступает к неприступному Богу и, прославляя Его, озаряется славой Его Божества; в том, что он имеет на это особое право — “дерзновение,” которое дается ему не в силу каких-то его заслуг, а исключительно по любви и благости Божией. Человек открывает всего себя Богу, и в этой свободе откровенности заключается его “дерзновение” — каче ство, передаваемое Греческим термином “παρρησια” (“паррисиа”).

Слово “паррисиа” происходит от греческого глагола ρεω, имеющего два основных значения: “течь” и “говорить речь.” Выступать в общественном собрании, свободно говорить, держать приветственную, обвинительную ж или защитительную речь — это в античном мире привилегия только свободного гражданина, но не раба. Право “паррисии” — атрибут достоинства и свободы. В религиозной жизни “паррисиа,” или “дерзновение” перед Богом, есть высшее проявление благочестия, в основе которого лежат страх Божий, благоговение, нравственная чистота и любовь. Человек, потерявший свое нравственное достоинство, преступно нарушивший законы и нормы честности и уронивший свою честь, является по своему нравственному положению “рабом греха” и как “раб” уже не имеет “дерзновения” перед Богом.

Религиозное благочестие личности, определяющее ее достоинство и нравственное положение в мире, является одной из важнейших характеристик, имеющих ключевое значение в универсуме человеческого существования: онтология и аксиология здесь связываются с событиями священной истории. По внутреннему свидетельству нашего религиозного сознания, тайна создания и спасения человека связывается с ответственностью человека за свое достоинство перед Богом и прежде всего с ответственностью за свое религиозное благочестие. Создав человека и вручив ему, как высшую привилегию достоинства, свободу дара любви, Бог, по образному выражению Владимира Лосского, допускает “риск,” поскольку знает, что человек свободен отвергнуть Его любовь, но именно только в свободе заключается ценность ответной любви. Поэтому и явление Бога во плоти есть для человеческого достоинства и свободы “великая благочестия тайна” (1 Тим. 3:16), совершившаяся в центре человеческой истории и определяющая собой судьбу всех людей и целых народов: “кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, пославшего Его” (Ин. 5:23). В великой тайне Боговоплощения заключается право человека “со дерзновением” обращаться к Богу как к своему Небесному Отцу, но в этой же тайне кроется и вековая загадка религиозной истории человечества — почему большинство живущих в мире людей не являются христианами и не имеют истинного благочестия. В Своей трансцендентности Бог абсолютно не причастен миру и бесконечно далек от него, но именно поэтому Он в Своем Воплощении становится безмерно близок к человеку и является самой глубокой, самой интимной и самой имманентной основой каждой человеческой личности, ее достоинства и свободы. Тайна благочестия всецело связывается с тайной личной свободы человека.

Как принцип религиозного отношения человека к Богу и как высшее проявление реальности религиозной жизни, благочестие имеет своим основным содержанием переживание святости и славы Бога — Его абсолютной неприступности и Его непостижимой близости, открывающейся в благодатной стихии церковной жизни.

^ Благочестие как путь деятельной и созерцательной жизни

Религиозному переживанию славы и святости Бога соответствуют два аспекта христианского православного благочестия: это деятельность и созерцание.

Святые отцы Церкви видели пример деятельной и созерцательной жизни в евангельском образе двух сестер — Марфы и Марии. Деятельная жизнь определяется преимущественно экстравертивной установкой личности, созерцательная жизнь определяется преимущественно интровертивной установкой. В области религиозного благочестия экстравертивная и интровертивная установки являются глубоко взаимосвязанными и определяют собой путь, ведущий личность на высоту духовного совершенства и нравственного достоинства.

Деятельная жизнь последователей Христовых, являющихся “светом миру,” включает “добрые дела,” видя которые люди прославляют Отца нашего Небесного (Мф. 5:14- 16). Путь деятельной жизни означает такой аспект благочестия, в основе которого лежит религиозная праведность. “Добрые дела” — это “дела правды” по преимуществу: личность, ориентированная на воплощение в своей деятельности правды Божией, стремится к тому, чтобы во всех сферах ее жизни торжествовали истина, порядок и высший смысл, начиная от следования нормам нравственного закона и нравственной победы над злом в своей собственной душе и кончая исполнением евангельской заповеди о любви к Богу и к ближним. В своем содержании деятельная жизнь есть не что иное, как непрестанно совершаемое покаяние — поворот от экстравертивной ориентации к интровертивной. Это — размышление над смыслом жизни, переоценка пройденного пути, признание совершенных ошибок, сокрушение духа, погружение в глубину смирения, отказ от высоких притязаний и исключительных привилегий, начало бескорыстия и бесстрастия. Так, некогда присущая человеку экстравертивная установка с ее ориентацией на видимые внешние блага меняется в благодати покаяния на свою нравственную противоположность и становится основой благочестия как принципа религиозного отношения к Богу и нравственного отношения к ценностям жизни. “Добрые дела” здесь только фон и видимый результат тех глубоких умозрений и созерцаний, которыми определяются отказ человека от своей собственной исключительности и все большее признание значимости и ценности в его жизни интересов блага других людей.

Говоря о двух аспектах христианского благочестия — деятельной и созерцательной жизни, святые отцы Церкви подчеркивают, что нельзя найти четкой и уловимой грани между этими двумя сферами религиозного опыта. Связываясь между собой внешне и внутренне, сосуществуя в одном контексте и имея один общий источник — заповеданную Евангелием любовь к Богу и ближним, деятельность и созерцание образуют единый путь духовно-нравственного совершенствования личности.

Созерцательная жизнь в своем сокровенном содержании означает такой аспект благочестия, в основе которого лежит религиозное благоговение. Открываемое “в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа” (1 Пет. 3:4) благоговение выявляет интровертивную ориентацию личности. Сознательная интровертивная установка исключает корыстолюбие. Молитва к Богу как проявление благочестия не есть выражение человеческого эгоизма и не есть давление на Божественную волю. Молитва есть условие внутреннего общения человека с Богом в благодатной стихии свободы и взаимной любви. Самой характерной чертой созерцательной жизни является осознание человеком близости к нему Бога, открывающего Себя в глубине религиозно-духовного опыта. В подвиге молитвы сердце человека становится нерукотворным храмом, в котором святится имя Божие и сам человек освящается, становится святым — далеким, чуждым и нездешним для окружающего мира греха, страстей и суеты. В духовном уединении и внутренней замкнутости, в отрешенности мысли от всего видимого и чувственного, в умственном восхождении в горний мир, к свету, человеку открывается присутствие Бога, озаряющего его Своей святой славой. Личность, переживающая восхождение в горний мир и пребывающая в умном созерцании Бога, вступает в общение с Богом, созерцает нетварный Божественный свет, но, будучи безмерно поглощенной охватившим ее переживанием, не перестает в то же время сознавать своей оригинальности, неповторимости и исключительности. Но это вовсе не значит, что у нее нет смирения, нет внутреннего содрогания перед своим крайним убожеством и ничтожеством, нет слез о своем недостоинстве, от которого она желала бы избавиться ради чистоты своего восхождения в неизреченный Божественный свет. О переживании благости Бога, возводящего человека в новое, превосходнейшее, достоинство, говорит преподобный Симеон Новый Богослов: “Когда я весь изнемог и лишился сил, Он берет меня на плечи, — о любовь, о благость! — изводит из ада, от земли и из мрака и вводит меня в иной мир или свет, чего вообще я не могу выразить. Я знаю только, что свет меня и носит, и содержит, и возводит к великому Свету... Он дал мне уразуметь то дивное воссоздание, которым Сам воссоздал меня от тления и всего меня освободил от смерти, даровал мне бессмертную жизнь, облек меня в невещественную световидную одежду, надел также обувь, перстень и венец — все нетленное, необычное для здешних вещей.”

Путь созерцания, которым шел в своем уединенном подвиге святой Симеон Новый Богослов, — это путь безмолвия, внимания и молитвы. Можно временами “изнемогать и лишаться сил” на этом пути, “потоку что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их” (Мф. 7:14), но этот путь ведет человека к освобождению от смерти и тления, вводит его сверхприродно и благодатно “в иной мир, или свет,” и ставит на грани настоящего и будущего, где бытие открывается в новой и идеальной полноте. Всюду, где в Священном Писании говорится о путях и стезях, речь идет о путях благочестия, которые в своем самом прямом и ближайшем смысле означают совершение дел правды и добра, но в своем более отдаленном и возвышенном смысле означают путь созерцания. Оба пути ведут личность к нравственному совершенству и святости и составляют основную задачу человеческой жизни. В каждый отдельный момент эта задача осознается человеком как стремление исполнить и осуществить свое бытие, пребыть и стать на той вечной основе, которая не знает ни смерти, ни уничтожения и которая является осуществимой только в благодати Святого Духа. Созерцание представляет собой путь утверждения человеческой бытийности в Боге. Погружение личности в Божественное созерцание есть качественно новый план ее бытия, когда она становится причастной к реальной подлинности данного Богом бытия во всей максимально возможной полноте. Пребывая в созерцании и безмолвии, человек открыт для проявления в нем таинственного действия Святого Духа и для приобщения к Его Божеству. В этом состоянии все внутренние устремления человека направлены на восприятие и переживание Божественной благодати, обладание которой является основным признаком святости человека. Но святость — это не только внутреннее, сокровенное и неведомое миру достояние личности. Она экстериоризуется во внешнем облике человека и открывается миру как “слава.” Тогда в человеке сквозь его косную плоть и материю вновь сияет богоподобие, облачающее его в благолепие и нетление. И хотя слава благочестия является уделом будущего века, когда “праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их” (Мф. 13:43), она предвосхищается и открывается уже в этом веке, в благодатной жизни Церкви, в чудесах и в просветленном сиянии плоти святых, которые святы святостью Бога и сияют отраженным светом Его Божества.

Светоносная слава духовно преображенной личности есть не что иное, как явление, “докса” ее сокровенной святости. Но если деятельная жизнь ведет человека к славе через совершение “добрых дел” (Мф. 5:16), то путь созерцательной жизни ведет человека к славе через взирание “на славу Господню” и через преображение “в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа” (2 Кор. 3:18). Однако в целом деятельная жизнь и созерцательная жизнь связаны между собой внешне и внутренне и представляют единый принцип религиозно-нравственного пути, ведущего личность к богоподобному совершенству, славе и святости. Деятельность и созерцание — это два аспекта ориентации личности на пути достижения благочестия, выражающего основной принцип отношения человека к Богу и заключающего в себе высшее проявление человеческого достоинства.

Ориентация человека на собственное существование, на отношения к окружающему миру и на религиозное отношение к Богу, экстравертивная и интровертивная установки, проявляющиеся в деятельной и созерцательной жизни, — все это находит свое единство и свое осуществление в единстве и неповторимости человеческой личности как образа Божьего. В стремлении личности к религиозному благочестию деятельность и созерцание составляют единый принцип и основное содержание всего ее духовно-нравственного подвига, определяющего собой степень ее богоподобия, святости и достоинства.

^ Место добродетели в системе нравственных ценностей

В системе нравственных ценностей добродетель занимает одно из центральных мест. Следует, однако, прежде всего отметить, что слово “добродетель” как термин и как понятие является в настоящее время в значительной мере забытым. Его редко можно встретить в языке и литературе нашего времени. Чаще оно встречается в специальной литературе по этике. Однако в языке церковной проповеди, в нравственных наставлениях пастырей Церкви этот термин никогда не исчезал, хотя смысл его очень обеднел и потускнел в сравнении с его прежним блеском и достоинством, которые выражались в эквивалентных ему понятиях “доблесть” и “красота.”

Добродетель — это нравственная доблесть и красота, которые способны всякого человека восхищать и привлекать, к которым нужно стремиться и которые необходимо воспитывать и возделывать в себе ради достоинства своего существования и восхождения к идеальной норме бытия и нравственному богоуподоблению.

Являясь высшей этической ценностью, добродетель должна быть понята и оправдана не только в плане временной человеческой жизни, но, что особенно важно, с точки зрения вечного назначения человека. В этом универсальном значении христианские нравственные добродетели — это единственно приемлемые одежды души, в которые ей надлежит облечься на земле и в которых она предстанет перед Богом в вечности. Возрастая в добродетели, личность должна стремиться к тому, чтобы актуально оправдать свое человеческое предназначение и достоинство и сподобиться причастия вечных благ в торжестве Божественной жизни.

Необходимо также отметить, что узость в интерпретации понятия “добродетель,” обеднение внутреннего смысла его содержания и умаление его универсального смысла привели в последнее время к тому, что добродетель стала рассматриваться преимущественно в нравственно-практической плоскости как конкретное доброе дело или поступок и, таким образом, была лишена того прежнего величия, которым она когда-то обладала в христианской жизни и умозрении. Тем не менее значение добродетели как нравственной ценности является существенно важным. Оно определяется, прежде всего, тем обстоятельством, что большой и многообразный мир нравственных добродетелей составляет область ценностной ориентации личности.

Каждая добродетель представляет собой самостоятельную ценность, но все добродетели тождественны между собой в том смысле, что имеют самое непосредственное отношение к идее нравственного добра: каждая добродетель ведет человека к благу.

Таким образом, добродетель может быть понята функционально — как средство, возводящее личность на определенную ступень нравственного восхождения и открывающее доступ к переживанию блага. Но добродетель может быть понята и конститутивно — как неотъемлемый конститутивный элемент в нравственной структуре личности, как определенное, присущее конституции данной личности качество, указывающее на степень ее духовно-нравственной сформированное. Оба понимания, отражающие как динамику нравственного восхождения личности, так и степень ее сформированное, включают интерпретацию добродетели как ценности.

Место добродетели в системе нравственных ценностей определяется ее безусловно аксиологическим характером: добродетель есть ценность по преимуществу. Если нравственный закон, долг, совесть и другие виды нравственного сознания представляют собой несомненную ценность, то их ценность определяется тем, что они регулируют систему нравственных взаимоотношений людей и способны ориентировать личность в мире нравственных смыслов и выборов. Добродетели же, наполняя собой царство нравственного добра, суть объективные, безусловные и конечные ценности, поскольку являются целью нравственной ориентации личности.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

Похожие:

Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение icon«Богословие и наука»
Богословский факультет Царицынского православного университета при поддержке епархиального отдела по делам молодёжи Волгоградской...
Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение iconТемы Аскетическое богословие в творениях доникейских церковных писателей....
Своеобразие аскетического миросозерцания первых киновитов (преп. Пахомия Великого и его последователей)
Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение iconСодержание введение 3 глава I. Глобальные проблемы человечества 5

Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение iconСодержание политология
Политология зародилась в античные времена. У ее истоков стояли Сократ, Платон, Аристотель. Важный вклад в ее развитие внесли Макиавелли,...
Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение icon«Агентство по реализации молодежной политики»
Определяет содержание, порядок проведения и подведения итогов конкурса добровольческих проектов, направленных на гражданское становление,...
Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение iconВведение в курс планирования понятие планирования. Субъекты и объекты,...
Предмет и содержание дисциплины планирования. Планирование как функция менеджмента. Понятие системы планирования
Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение iconЭрих Фромм Оглавление Предисловие. Введение. Крах больших надежд и новые альтернативы
Принципы обладания и бытия в Ветхом и Новом заветах и в сочинениях Мейстера Экхарта
Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение iconМодели урегулирования ситуации в курдистане «дорожная карта» содержание...
Б. крах проекта современного капитализма в турции и выход рпк на исторческую арену
Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение iconСодержание введение 3
Требования Государственного образовательного стандарта к уровню подготовки специалистов в области основ сестринского дела для специальности...
Православное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание: Предисловие. Введение iconМетодические рекомендации для студентов специальности 050501 «Профессиональное обучение»
Обязательные элементы реферата (титульный лист, содержание, введение, теоретическая часть, заключение, список использованных источников,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница