Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси


НазваниеГрэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси
страница11/22
Дата публикации30.12.2013
Размер3.19 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   22
21

Одолев основы Цвета и Света, теперь вы должны изучить свойства Облака. Есть адепты, которые утверждают, что правильней будет определять эту третью ступень как основы Дыхания. Название не имеет значения. Если вы до сих пор точно следовали моим инструкциям, то поймете, что по мере того, как зримый мир сбрасывает с себя кожу, слой за слоем, словно в невероятном стриптизе, слова тоже отпадают, как шелуха.

Язык — не что иное, как благопристойный покров, в который мы облекаем мир. Профессиональные литераторы — это утомительные и навязчивые ханжи, занятые тем, что суетливо прикрывают фиговым листком то одно, то другое место на огромном нагом теле. Поэты, прозаики, мастера художественного слова говорят экивоками, все, как один.

Дыхание же важно, поскольку образует своего рода Облако, о котором я и веду речь. Это было замечено давно, еще во времена Аристотеля, который описал сей феномен в своем трактате под названием «О снах». Там говорится, что женщина в период менструации, просто глядя определенное время на зеркало, способна вызвать на его поверхности легкое помутнение или дымку. Аристотель считал, что менструация воздействует на глаза и что глаза, в свою очередь, порождают движение воздуха, сказывающееся на зеркале. Хотя наука показала: женщина в период менструации действительно способна создавать загадочное помутнение отражающих поверхностей, но только не посредством глаз.

Однако Аристотель был не слишком далек от истины в своем предположении. Глаза действительно выделяют слабое испарение, легко улавливаемое чуткими приборами, и это испарение играет свою роль в сложном психологическом контакте, имеющем место в практике гипноза или, говоря иначе, месмеризма. И хотя это испарение усиливается или уменьшается при менструации, оно присутствует не только у женщин. Больше того, при небольшой тренировке появление этой субстанции можно вызывать по желанию.

Хотя это не так легко. Она ценней золота; более редка, чем радий; и опасней для людей, чем то и другое.

Вам уже знакома обстановка в затемненном помещении, поскольку вы провели в нем достаточно времени при включенном и при выключенном ультрафиолетовом свете. Вас самих удивил слабый отсвет в зеркале в условиях абсолютной тьмы, вы увидели неясное свечение или электрический отблеск на кончиках своих пальцев, а потом и на всем теле, что тоже отразилось в зеркале. Вы точно выполнили мои инструкции, мгновенно включив ультрафиолетовую лампу, и таким образом уловили в зеркале странное и пугающее послесвечение своего отражения в тот миг, когда ваши глаза приспосабливались к резкому переходу от полной тьмы к ультрафиолетовому свету.

Более того, вы поняли, что это послесвечение есть не просто отраженный свет, но субстанция, способная оставить след на зеркале, затуманить его. Эту субстанцию я и имел в виду, когда говорил про Облако.

Это Облако возникает тем же образом, что и облака в небе. То есть дождевые и им подобные облака образуются при посредстве постоянного движения воздушных потоков, когда прохладные и теплые воздушные массы сближаются, перемешиваются, выделяя пар. Вы, производя какие-то действия в затемненной комнате, вызываете слабое движение и вибрации, распространяющиеся как видимое свечение и порождающие возмущение воздуха непосредственно вокруг тела. В затемненной комнате вы влияете на ближайшее пространство вокруг себя, создавая нечто вроде микроклимата и порождая в очень малом количестве субстанцию, которую я называю Облаком.

Также вы должны заменить свое обычное зеркало с серебряной амальгамой, которым пользуетесь ежедневно, на другое, с амальгамой, содержащей мышьяк, сурьму и ртуть. Я рекомендую произвести замену самостоятельно, не доверяя этот процесс какому-нибудь местному мастеру; хотя подозреваю, что в своем стремлении упростить себе задачу вы не учтете ни моего совета, ни моих подробных указаний, касающихся соотношения ингредиентов и последовательности действий.

Я предпочитаю говорить Облако, а не Дыхание, просто не желая, чтобы вы ошибочно восприняли мои слова как банальные рассуждения о конденсации на поверхности зеркала. Дабы понять разницу, все, что вам нужно сделать, — это направить узкий луч ультрафиолетового света на субстанцию, осевшую на зеркале.

Увиденное поразит вас. Вы вскрикнете от неожиданности. Если при обычном конденсате направленный под углом ультрафиолетовый луч тускнеет, то Облако отразит его, направит на вас, как шипящих змей, сверкающих электрически ярким цветом. Краски будут дрожать и переливаться перед самыми вашими глазами, но постарайтесь пересчитать их. Ибо новый цвет явит вам себя. И нет надобности говорить, какой это будет цвет.

Но вернемся к субстанции, которую я описал как Облако. Выключите ультрафиолетовый свет. Теперь вы можете собрать эту субстанцию. Вам потребуется большое ее количество.

22

Натали познакомила Джека с тем, что она называла потаенным Римом, водя его по внутренним дворикам частных домов, по темным проулкам, воняющим мочой, по задворкам знаменитых и ничем не примечательных зданий, под монументами и арками, по осыпающемуся храму Траяна, сквозь провалы в стенах. Она знала Рим, как знала тело своего возлюбленного, каждой чувствительной точки которого касалась языком.

— Ты сказал, что хочешь увидеть все. Но готов ли ты впустить в свою жизнь немного тайны?

Многие из самых захватывающих тайн Рима хранились под землей. Сотни домов и храмов дохристианской эры лежали — разрушенные, но еще живые — под роскошными дворцами, возведенными в Средние века и в эпоху Возрождения, и даже под более скромными зданиями — частными и общественными. Она показала ему кошку из храма Изиды на более позднем карнизе; древние солнечные часы в фундаментах зданий; саламандр и змеев, украшающих фасады христианских церквей; арки, колонны, мраморные плиты отделки, сохранившие латинские надписи, — все это выпирало в современных римских постройках. Акры и акры древнего города, изо всех сил старающегося напомнить о себе.

Рим был мифическим существом, соединяющим в себе разные элементы, химерой, осознающей истинную свою природу лишь во тьме, когда ей дают уснуть, видеть сны; и эти дивные сны сочились сквозь землю города, как наркотический газ.

Джек попросил отвести его к тому месту на Палатинском холме, где расположена пещера, в которой волчица вскормила Ромула и Рема, и где совершались луперкалии. Натали пообещала, но сказала: его отец объяснял ей, что на самом деле все происходило не там.

— Полагаю, он знал, где именно, — скептически отозвался Джек.

— Больше того. У него была целая система доказательств, где находилась подлинная пещера. Идем!

Она отвела его к солнечным часам на тихой, прогретой солнцем площади у церкви Святой Сабины. Было около трех часов дня, дома отбрасывали густую, приятную тень. На белом камне сидел маленький мальчик — у ног футбольный мяч — и пристально смотрел на них.

— Придется час подождать.

— Чего ради?

— Подожди и увидишь.

Гномон на циферблате солнечных часов отсутствовал. Натали поискала вокруг, нашла брошенную палочку от мороженого и втиснула ее в отверстие, оставшееся от гномона. Закурила сигарету и следующие минут десять — двенадцать молча курила, отказываясь отвечать на расспросы. Мальчишке стало скучно, он забрал свой мяч и ушел. После часа ожидания Натали сказала Джеку, чтобы он посмотрел в направлении тени, отбрасываемой палочкой. На краю циферблата тень отклонилась, нашла прилегающую стену и в ней — небольшое круглое отверстие.

— Надо посмотреть в это отверстие.

Джек подумал, что это шутка. Но встал, подошел к отверстию — и увидел сквозь него облицованный мрамором каменный блок, явно утащенный с какого-то культового сооружения. На мраморе была высечена латинская надпись, но сквозь узкое отверстие в стене Джек смог разобрать лишь три буквы: TVM. Он повернулся к Натали и пожал плечами.

— То, что ты видишь, — это ключ к разгадке, — сказала она. — Но я не собираюсь тебе помогать.

Джек, прищурясь, снова посмотрел в отверстие. TVM. Это ничего ему не говорило. Он попытался сообразить, что могут означать эти буквы.

— Подожди меня, — попросил он Натали.

— Я не собираюсь никуда уходить.

Джек измерил шагами стену. Пришлось пройти тридцать ярдов, прежде чем она кончилась и он смог, свернув за нее, увидеть облицованный мрамором камень. Он явно принадлежал эпохе императоров и изначально был частью триумфальной арки, а теперь вставлен в грубую кирпичную стену, сложенную, вероятно, пятнадцатью столетиями позже. Он был расколот прямо по надписи, от которой сохранились эти три буквы. Джек мог предположить, что TVM — это окончание слова PROPAGATVM во фразе, начинающейся так: PROPAGATVM. INSIGNIBVS. VIRTVTI, а остальное отколото. Еще можно было различить цифры и другие фрагменты фраз, но тоже бессмысленные.

Он вернулся к Натали. Та сидела на постаменте солнечных часов, улыбаясь, как сивилла. Солнце заливало ее.

— Я не силен в латыни, — сказал он.

— Ты на ложном пути. Попробуй еще раз.

Раздраженный этой игрой, Джек снова посмотрел на солнечные часы и отверстие в стене. Потом заметил и другие отверстия, все на одном уровне с первым и на равном расстоянии друг от друга. Он приник ко второму отверстию. На сей раз удалось разобрать буквы NVS.

— Ну вот, сообразил, — подбодрила его Натали. Сквозь третье отверстие он увидел цифры XII. Вернулся к отверстию слева от первого и заметил буквы POR. — А теперь прочти все вместе.

— ^ PORTVMNVS XII.

— Правильно.

— О, «правильно»! Объясни, что ты, черт возьми, хочешь этим сказать?

— Сообрази сам. Пошевели мозгами. Ума у тебя хватает.

— Ты начинаешь говорить, как мой старый ублюдок.

— Ладно. Латинская V звучит как U. То есть это слово Portumnus. Портун.

— Это мне ничего не говорит.

— Портун был богом-охранителем гавани на Тибре. Готов пойти к его храму?

— Если это необходимо.

Они спустились к Бычьему рынку. Натали взяла его под руку, и впервые он подумал, что она выглядит по-настоящему счастливой в его компании. Лицо ее было ясным, зрачки глаз расширились; от нее исходил запах доверительности, и клочья света липли к ее одежде, как клочья голубоватой шерсти.

Если это была не любовь, то очень близко к тому. Но вела она себя странно, и хотя он чувствовал, насколько она опасна, в нем росло доверие к ней. Прошлой ночью они выпили бочку вина и выкурили гору травки, и он почти ничего не соображал, когда она спросила:

— Ты мне веришь?

— Да.

— Тогда раздевайся.

— Нет, только не это, — запротестовал он, когда она достала страттоновский шлем.

— Молчи! — Она поцеловала его. — Я хочу подвести тебя к самому краю. Доверься мне.

Она велела ему закрыть глаза, пока застегивала шлем на его голове. Бросила на пол диванные подушки и осторожно уложила его, сказав, чтобы он не открывал глаз, пока полностью не расслабится. Накинула плотный фиолетовый шарф на абажур настольной лампы и зажгла свечи; набрала в рот красного вина и, раздвинув губами его губы, влила ему в рот; потом таким же образом дала вдохнуть дым сигареты с травкой.

— Теперь можешь открыть глаза, но не двигай головой.

Когда он повиновался, ощущение было такое, будто он плывет. Под ним, как море, колыхался сине-фиолетовый свет. Боковым зрением он улавливал мягкие белые вспышки. Сверху к нему приблизилось ее перевернутое лицо. Он услышал ее бесплотный голос: «Если будет слишком, закрой глаза». Затем ощутил теплое, влажное сопящее дыхание и лижущий язык у паха. Он вздрогнул, и свет крутящимся вихрем ушел в сторону. Он потянулся к ней, но пальцы ухватили пустоту. Потом вдруг почувствовал под носом острый запах шерсти. Если он закрывал глаза, то почти терял сознание.

Он слышал, как она ходит вокруг него на четвереньках, чувствовал, как ее ледяной нос тычется ему в ребра. Вновь пахнуло шерстью, словно огонь лизнул. Он открыл глаза и увидел ее опрокинутые челюсти, мерцающие в синем свете зубы, которые приблизились к его лицу и исторгли горячий дым, взорвавшийся у него во рту. Вместе с дымом марихуаны он ощутил другие запахи: смолы, снега, ягод, ягненка, падали. Он снова открыл глаза, стараясь освободиться от галлюцинации, но испугался ее глаз рядом, желто-серых, расплывчатых. Потом упал на спину под ее тяжестью, а когда содрогнулся в последний раз, комната превратилась в пещеру, затемненный синий свет — в луну, и он завыл.

Все это случилось прошлой ночью. Он проснулся в кровати, шлема на голове не было. Они не говорили о том, что произошло. Теперь она вела его по Риму, и он думал о том, чем сейчас, вечером, занимаются римляне в уединении своих жилищ. Они пришли к хорошо известному монументу; коринфские колонны образовывали круг, внутри которого находилось круглое сооружение из желтого мрамора.

— Но это же храм Весты! — запротестовал Джек.

— Его так назвали ошибочно, потому что он повторяет форму храма Весты на Форуме. Ученые знают, что этот храм посвящен богу-охранителю гавани. Портуну.

— Тогда что означает число двенадцать?

— Посчитай и найди двенадцатую колонну.

— Они же стоят кругом! С какой начнем?

— Как насчет той, что ближе к реке?

Послушно считая, Джек дошел до двенадцатой, выщербленной колонны, поперек которой протянулась четкая линия, пересекающая каннелюры. Ее продолжение, заканчивавшееся острием стрелы, ясно виднелось на тринадцатой колонне. Острие указывало назад на вершину холма, на церковь Святой Марии Космединской.

— Тебе нужно посмотреть на церковь, точно как указывает стрела, чтобы знать, куда идти.

Стрела указывала на западную арку колокольни, но Джек был недоверчив.

— Ты говоришь, это какие-то древние римляне придумали все эти загадки, чтобы скрыть местонахождение пещеры?

— Не будь идиотом. Это было сделано намного позже. Все эти знаки — дело рук кучки ренессансных художников, которые случайно открыли тайну истинного нахождения пещеры. И захотели сохранить ее. Вот откуда все ухищрения.

— Ренессансных? Откуда ты знаешь?

— Определи, к какому времени восходят стены и постройки, на которых расположены первые ключи к разгадке. Вроде того камня, который ты видел. Ты хочешь идти к Святой Марии или нет?

— И долго еще нам искать?

— Мы в самом начале пути.

Двумя часами позже Джек стоял на мосту Фабрицио, глядя, как сумерки опускаются на быстрые воды Тибра. Он поджидал Натали, которая встретила какого-то знакомого и заболталась с ним. Вздувшаяся река устремлялась под мост, пенясь и образуя водовороты, как в тот день, когда он увидел — или это ему только показалось — труп в воде. Он посмотрел назад. Натали стояла на другой стороне улицы, в круге голубого неонового света, разговаривая с юношей на мотороллере, чему-то смеясь и касаясь рукой его рукава. Джек почувствовал острый, как стилет, укол ревности. Он спустился к реке и встал у самой воды, вдыхая ее первобытный запах.

След, подсказанный Натали — или, правильнее сказать, его отцом, — привел к церкви Сан-Клименте — месту, где, по утверждению отца, находился подлинный Луперкал, логово волчицы. Отсылок, знаков, ключей было такое количество, что на поиски ушло полдня. Натали отказывалась идти кратчайшим путем, как и не говорила, верные то были знаки или фальшивые, заставляя Джека решать это самостоятельно.

Чего нельзя было отрицать, так это того, что кто-то приложил немало трудов, прокладывая след. Кроме постоянно меняющегося направления, они использовали в качестве указательных знаков останки древних эпох, добавив к ним несколько ключей собственного изобретения. Но зачем они это сделали?

Сан-Клименте была базиликой двенадцатого века, возведенной на руинах храма четвертого столетия, фундаментом которому, в свою очередь, служил разрушенный древний дворец. Сам дворец стоял на нескольких слоях останков древних римских домов. Слой поверх слоя, поверх другого слоя. Ступеньки вели от ризницы вниз к базилике четвертого века, где на несущих стенах остались выцветшие и неясные фрески с изображением чудесных событий из жизни святого Климента.19 Дальше ступеньки вели в тускло освещенные останки древнего склепа, ниже уровня современного города. Когда-то это был храм Митры.

Они были одни в склепе. От него сохранились передняя с каменными скамьями, святилище с алтарем, где виднелось изображение Митры, убивающего быка, который олицетворял зло, и помещение для инициации. Отверстие над алтарем было заделано.

— Вот оно, — выдохнула Натали. — Здесь была пещера, которую потом расширили, превратив в склеп. Тим говорил, что именно тут и родился миф.

Джек огляделся, его дыхание оседало на древних, скудно освещенных стенах. Она поманила его в помещение для инициаций.

— Хорошо знаешь мифологию? — спросила она. — Ромул и Рем произошли от насилия Марса над Реей Сильвией. Рея была весталкой, иными словами, лунной богиней. Неожиданно напав на нее в гроте, ею овладел Марс, солнечный бог. А теперь магия, которую я тебе обещала: это история затмения. Отверстие в крыше улавливало затмение, и тень от него попадала на алтарь… То, что Ромул и Рем — близнецы, — продолжала она, — олицетворяло баланс двух традиций. Но Ромул, солнечная составляющая, поверг Рема, составляющую лунную. Митра, бог света, — это воплощение Ромула и воина, вот почему римские солдаты поклонялись ему в походах и распространили его культ до самой Британии. Все произошло в этой пещере. Затмение. Рождение Ромула и Рема. Волчица появляется только во время полного затмения. Эта пещера и есть Луперкал, святилище фавна Луперка.

Джек оглядел помещение. Что он хотел увидеть? Тени древнего затмения?

— Нужно обладать большим воображением, чтобы представить себе это, — возразил он.

— Все стоящее требует этого, — горячо ответила она. — Все.

Сейчас, стоя на берегу Тибра и ожидая Натали, он понимал, что дал увлечь себя очередной отцовской химерой; первая заставила его лететь в Рим, вторая — рыскать по разваливающимся памятникам древности, ища грот волчицы и находя мифологическое объяснение перемене света. Это было безумие, потому что, однажды ступив на этот путь, невозможно было сойти с него, пока окончательно не убедишься, что все это обман. И подсказки, на которые его наводила Натали, были рассчитаны с математической точностью. Ни один «знак» не допускал двоякого толкования. Ни разу он не мог возразить, что вот эта стрелка, или это слово, или этот намек были просто царапиной, или отметиной от пули, или следом от ковша экскаватора на камне.

И еще одна неотвязная мысль вертелась в голове Джека, когда он стоял на берегу, глядя на черную воду. Мысль о Бёртлсе. Глупо, но во время всех этих дневных хождений он постоянно терзался вопросом, насколько важна для него эта история с Бёртлсом.

Чтобы предъявить исполнительные документы от суда, исполнителю достаточно было просто «дотронуться» ими до должника. Большего по английскому закону не требовалось. В случае, если должник, завидев исполнителя, скрывался от него, документы оставались непредъявленными. Бёртлс как будто чувствовал, когда к нему явится Джек или кто другой из суда, и Джек потратил целых три недели, пытаясь вручить ему постановление суда, которое не позволило бы терроризировать бывшую жену. Но так и не смог застать его. Он караулил его у дома утром и вечером, околачивался в любимом пабе Бёртлса «Оленья нога», гнался за ним сквозь толпу на рынке. Бесполезно. Бёртлс замечал его прежде, чем удавалось к нему подойти, и ускользал. Один раз он даже выпрыгнул из окна в «Оленьей ноге» под аплодисменты и веселый смех его пьяных дружков. Джек уже дал ему кличку Неуловимый.

А потом Джек просто подумал: да черт с ним, какая разница, поймаю я его или нет? Предъявление документов не требовало свидетелей. Если он даже поймает его, Бёртлс такой тип, что потом отопрется. Решающее значение имеет его слово, а суд всегда верит исполнителю. Можно разок проделать такую вещь — подонок вроде Бёртлса иного не заслуживает. Исполнительные документы пошли по инстанции, а Джек улетел в Чикаго заниматься завещанием отца.

На этом вся история с Бёртлсом должна была бы и закончиться. Но этого не произошло. Джек не мог избавиться от ощущения, что нарушил некий основной принцип, некий естественный закон. Он позволил погаснуть крохотному, но яркому огоньку, пылавшему в нем, забыл о некоем нравственном начале, отличавшем его от таких, как Бёртлс. Спрашивал себя, не слишком ли поздно возвращаться в Англию, чтобы все исправить.

Он покачал головой, ища ответ в чернильной воде, несшейся в дюйме от его ног. От реки подул ветер, пахнувший гнилью и зверем, илом и падалью. Джек оглянулся, и ему показалось, что под мостом Фабрицио промелькнула тень. Он взглянул на часы. Потом вновь уставился на бурлящую воду.

Он собрался возвратиться на мост по мшистым ступенькам, посмотреть, как там Натали, и тут почувствовал дыхание на шее. Что-то тяжелое обрушилось ему на спину. Краем глаза он заметил, как метнулось нечто смутное, необычный свет окружил его, и, потеряв равновесие, он головой вперед полетел в пенные воды Тибра.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   22

Похожие:

Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси iconГрэм Джойс Безмолвная земля Грэм Джойс Безмолвная земля Спасительнице Сью помни
Колючий горный воздух отдавал привкусом сосновой смолы. Глубоко вдохнув, Зоя задержала дыхание, смакуя бодрящий холодок. Горная вершина...
Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси iconГрэм Джойс Дом Утраченных Грез ocr busya «Джойс Г. «Дом Утраченных Грез»»
Впервые па русском – один из знаковых романов мастера британскою магического реализма, автора таких интеллектуальных бестселлеров,...
Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси iconГрэм Джойс Правда жизни
Фрэнка, родившегося в последний год войны у эмоционально нестабильной Кэсси, ассоциирующей себя с леди Годивой. Фрэнк общается с...
Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси iconГрэм Джойс Безмолвная земля
Колючий горный воздух отдавал привкусом сосновой смолы. Глубоко вдохнув, Зоя задержала дыхание, смакуя бодрящий холодок. Горная вершина...
Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси iconВпервые на русском один из знаковых романов мастера британского магического...
Индиго — мифический цвет, недоступный человеческому глазу и сулящий, по легендам, невидимость. Но в сумеречном мире, где таинственный...
Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси iconГрэм Джойс Безмолвная земля
Брауна, а теперь работающего с Джойсом, — что права на экранизацию «Безмолвной земли» были проданы уже по рукописи; постановщиком...
Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси iconГрэм Грин часть первая1 2 часть вторая1 2 3 часть третья1 2 3 часть...

Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси iconДжойс Мэйнард Шесть дней любви Джойс Мэйнард шесть дней любви моим...
Спасибо за то, что вы есть, и за то, что помогли мне заглянуть в души тринадцатилетним мальчикам
Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси iconДжеймс Филлис Дороти Смерть приходит в Пемберли Комментарий
...
Грэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси iconСвифт Грэм Свет дня Посвящается Кэндейс в любви и на войне все честно
Рита сказала это два с лишним года назад и теперь знает, что нашло всерьез и надолго
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница