Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек


НазваниеСколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек
страница9/48
Дата публикации24.05.2013
Размер4.52 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   48
Я не знаю, чья здесь вина,
Не знаю, что со мной.
И нервы, как струна,
И слова, словно тихий вой…
………………………………………….
Печали вкус песка
Одиночества тихий стон,
В висках стучит тоска,
Как погребальный звон. (с)

Уже ночь, и наверное ты спишь. Но меня мучает проклятая бессонница, поэтому приходится слоняться по дому в обнимку с чашкой кофе и изнывать от безделья. Безумно скучно и хочется поговорить с кем-нибудь. Услышать чей-то голос, говорящий всякую нелепицу. Просто слушать человеческую речь и наслаждаться этим. Как же хочется поговорить с кем-нибудь! Все равно, о чем – о погоде или спорте, политике и прочей ерунде. Лишь бы слышать кого-то и говорить самому, иначе эта тишина уже сводит меня с ума…не хочу так…

Я сейчас точно взвою. Настолько скучно мне не было очень давно. Нет, бывали дни, когда мне нечем было заняться…но тогда жизнь не подкидывала мне сюрпризов вроде объятий с тобой и прочих неожиданностей, поэтому все казалось намного проще и мысли не терзали так голову. Знаешь, Билл, ты не желаешь покидать меня даже когда спишь! Вот сейчас ты нежишься в своей кровати, а я тут брожу и думаю, думаю, думаю… Я устал думать, черт побери! У меня голова сейчас разорвется…
Усталый взгляд на настенные часы. Три часа ночи. Замечательно, а у меня сна ни в одном глазу. И что же делать? Чем себя занять? Покурить? В горле уже першит от сигаретного дыма. Налить себе десятую чашку кофе? Ага, еще лучше. Сердце и так бьется чаще, чем нужно.

А я знаю, что сейчас сделаю. Я пойду к тебе. Какого черта ты спишь, а я должен мучиться от одиночества? Знаешь что, поэт, раз уж ты смог поселить во мне такие непривычные теплые чувства, то теперь просто обязан скрашивать порой очень скучное существование рядом с тобой. Хотя бы своими улыбками и дрожащими прикосновениями. Хоть как-то, иначе я тоже сойду с ума.

Два психа в одном доме…весело.

Тащусь к твоей комнате, мысленно проклиная себя за это. Так поступают только законченные эгоисты – вламываются посреди ночь к другому человеку, чтобы усмирить одиночество. Зачем я иду к тебе? Ты же не споешь мне колыбельную, от которой незаметно закроются глаза и сон укутает своим теплым одеялом. Я все это прекрасно понимаю, но мне хочется тебя увидеть. Именно сейчас, в три часа ночи.
Уже возле двери я замираю, в нерешительности проводя подушечками пальцев по гладкой поверхности. Из комнаты не доносится ни звука, если бы незнающий человек подошел к ней, никогда ему в голову не пришло бы, что там есть кто-то живой. Но я знаю, что ты спишь очень тихо. Не то, что я – мама еще в детстве жаловалась на то, что по ночам я выдаю нехилые партии храпа, от которого она никогда не могла заснуть. Две противоположности – тихая и громкая. Смелая и трусливая. И в данный момент я во многом слабее тебя, потому что просто боюсь зайти внутрь и нарушить это хрупкое спокойствие. Но так хочется, что зубы произвольно закусывают губу, а рука уже сама толкает дверь. Ну и что, что ночь. Ты – брат. Ты мне многим обязан…поэтому хотя бы изредка мне можно выполнять свои прихоти, а не твои.

Дверь приоткрывается почти бесшумно, и я быстренько запрыгиваю внутрь, оказываясь во власти темноты. Не слышно даже твоего дыхания, такое ощущение, что тебя вообще здесь нет. Может сбежал? Бред… Улыбаюсь, отгоняя от себя такие нелепые мысли.
Тихонько шагаю в сторону твоей кровати, и по мере приближения руки становятся все влажнее, а сердце пытается вырваться из груди. Зачем я так реагирую на тебя?.. Почему волнуюсь, что такого…я же ничего противозаконного не делаю. А чувствую себя так, будто собираюсь убить кого-то. Крадусь, как вор…
Когда глаза привыкают к темноте, я различаю на кровати твой худенький силуэт. Ты спишь в той же позе, в какой и ложился. Усмехаюсь… Одна твоя рука просунута под подушку, другая лежит поверх нее, возле самого лица.
Как бы разбудить-то тебя? В задумчивости осторожно присаживаюсь на самый краешек кровати, стараясь создавать минимум шевеления. Может, просто посмотреть на тебя, а потом уйти? Твой вид как-то успокаивает меня… Да, пожалуй я так и сделаю. Просто взгляну и уйду восвояси.

«Я пришел сюда только потому, что не могу заснуть…»
Да, а еще потому, что тебе безумно захотелось оказаться рядом с Биллом…
«Что?! Нет, вовсе нет…это все бессонница…и мне скучно! Остальное бред…»
А почему, интересно, ты не можешь заснуть, а?
«Не знаю…нервное переутомление – этот спящий псих высасывает из меня все силы…»
А может потому, что ты слишком много начал думать о нем, Том? Почему тебя никогда не покидают мысли о брате? Чего ты сейчас хочешь?
«Уснуть…»
А если подумать? Только ли?
«Да!»
А разве тебе не хочется провести рукой по его лицу? Смотри, какой он мирный…тихий и спокойный, почти нормальный. Видишь эту иллюзию, Том? Сейчас можно представить, что он простой человек.
«Мне не хочется к нему прикасаться! Что за бред…»
Самообман – жалкое дело…оно селит внутри противоречия, с которыми становится очень сложно жить. Не слишком ли много внутренних разногласий для одного человека, Том?
«У меня нет противоречий! Я нормальный, в отличие от него!»
Уверен?
«Уже нет…»
А в чем заключается его ненормальность? Почему ты не можешь до конца увидеть в нем человека???
«Потому что он не просто человек…он другой…он слишком отличается от этого мира! Он говорит стихам...хотя нет, говорил. Сейчас он молчит вовсе. Разве это нормально? Разве разумные люди ведут себя так?»
Том, а почему ты, весь такой правильный и нормальный, никогда даже не делал попыток, чтобы помочь ему выбраться из этого всего? Почему сбегал, когда он явно молил тебя остаться рядом? Он твоя часть, без которой ты не можешь жить. Вспомни те дни, когда его не было рядом…во что ты превратился? В тряпку, которая впитывала в себя тонны спиртного и рвалась, трещала по швам… Ты так видел свободу? Неужели тебя нравилось, а? Наверное, это очень круто – проснуться и не вспомнить, кто ты… Видишь, Том? Без Билла твоя жизнь принимает другие обороты… А кстати, не потому ли ты пил, что хотел забыть его молящие глаза? Ты вытряхивал из своей памяти воспоминания о близнеце, а вместе с этим потерял понимание того, кто ты сам. Видишь, Том…по отдельности никак…только так, только вместе…каким бы он ни был, ты прекрасно знаешь, что…
«Прекрати, не надо!»
Ты что, плачешь? Слабак… Ладно, я больше не буду. Наверное, ты сейчас забудешь этот разговор с самим собой и просто свалишь все на бессонницу. Что ж, дело твое. Я больше не скажу ни слова…но взгляни, Том. Ты уже тянешься к нему сам.
«Что?.. Ложь… Ты все врешь!»
Я не могу врать самому себе, в отличие от тебя…

Сколько бы я не спорил, как бы не сопротивлялся, правда бесстыдно обнажается передо мной с каждой секундой все больше, развязно скидывая свои свободные одежды. Давясь слезами от собственной мягкотелости, от такого ненавистного бессилия, я прикасаюсь трясущейся рукой к твоему очень теплому и невероятно нежному лицу, невесомо поглаживаю и кляну себя. Я понял, Билл. Я не тебя ненавижу, а себя. Это я идиот, а не ты… Я слаб не только перед тобой, но и перед всеми другими…и перед матерью, и перед Аланом…и даже перед Сандерсом. Но больше всего я слаб перед самим собой.
А тебе всегда приходилось отвечать за мою слабость. Когда в детстве мы с друзьями громили дом, разбивая время от времени красивые хрустальные фужеры, которые мать коллекционировала, я все в итоге сваливал на тебя. И мне верили, потому что я нормальный. Потому что я не говорил стихами. Мать расстроено вздыхала, глядя на тебя, а я знал, что она думает. Она жалела, что ей приходится тащить на своем горбу такого сына… Она отчитывала тебя за очередной разбитый фужер, прекрасно понимая, что смысл ее нравоучений все равно не дойдет до тебя. А я стоял и упивался зрелищем. Улыбался и гордился собой. Еще бы, я всегда так хорошо умел выкручиваться. Достаточно было произнести волшебные слова «Это не я, это все Билл!», и я становился примерным сыночком, а ты в очередной раз удостаивался звания назойливой проблемы. Так было всегда и я слишком к этому привык… И превратился в то, от чего самому сейчас безумно горько и противно.

А ты все равно продолжал любить меня даже такой бездушной сволочью, какой я был всегда. Ты улыбался, вместо того, чтобы хмуро свести брови. Ты хотел быть рядом, когда тебе нужно было бежать от меня как можно дальше и быстрей. Спасайся, Билл…или спаси меня, без твоей помощи я не выживу…

По щекам горячими струями текут слезы. Осознание реальности приходит порой слишком поздно. А придя, бьет в самый эпицентр человека. Пронзает своей жестокой правдой. Кто я? Пустое место…наверное Бог специально послал тебя следом за мной. Он ведь заранее знал, как мразь из меня вырастет…а ты должен был сделать из меня хотя бы подобие человека. Черт возьми, как же поздно с меня спадают черные очки, сквозь которые я не видел ничего, кроме собственного эгоизма.

Комната уже не так тиха – в ней едва слышно раздаются мои слабые всхлипы. Очередное доказательство моего ничтожества. Я не хочу быть таким…я человек. Человек ведь, да?..
Нет, Томми…люди не делают из своих родных братьев посмешище и не стыдятся их.
Стискиваю зубы, чтобы не завыть в голос. И просто сам, осторожно, боясь повредить хрупкую спящую фигурку, накрываю твое тело своим, и теряя остатки собственной гордости, утыкаюсь в твои волосы, словно маленький ребенок, требующий тепла и ласки.
И слезы текут так быстро, что становится щекотно…они теряются в твоих волосах, запах которых я хочу впитать в себя, как один из самых прекраснейших ароматов на свете.
Цепляться руками за твои плечи, комкая тонкую ткань пижамы, прятать сырое лицо в разметавшихся русых волосах и едва слышно твердить, как мантру, задыхаясь от собственной слабости:
- Прости…прости…прости…


Я не привык просить прощения у кого-либо, а у тебя тем более. Ты всегда был таким существом, с которым можно было сделать все что угодно, а затем уйти, самодовольно рассмеявшись. Я и представить не мог, что когда-то буду совершенно беспомощно шептать тебе мольбы о прощении, лежа на твоей же кровати и заливая слезами твои волосы.
Тело подо мной начинает вяло шевелиться, и я понимаю, что ты проснулся от моих рыданий. Вот чего я добился – в очередной раз мой эгоизм взял верх, и теперь не один я буду бодрствовать этой ночью. А как мне вести себя? Как сейчас оправдать себя перед тобой…невозможно видеть твои непонимающие, сонные глаза. Это выше моих сил…после всего внезапно осознанного мною, я просто не могу находиться рядом с тобой именно сейчас. И зачем только я пришел?! Что мне это дало… Хотел успокоиться, а вместо этого почти впал в истерику. Желал уснуть, но теперь этим мечтам точно не дано сбыться. И веду я себя по крайней мере глупо – реву, лежа но собственном брате и занимаясь самобичеванием. И что сказать тебе, я тоже не знаю…мне не хватает воздуха – вся эта ситуация душит своей реалистичностью, и я зачем-то еще сильнее утыкаюсь в твои волосы, будто бы это кислородная маска, которая поможет мне вдохнуть и выжить. Какие нелепые мысли… Мне нужно оторваться от тебя, Билл. Ты все же остаешься прежним Биллом, который не поймет, почему его старший братец так себя ведет… Я могу напугать тебя. Нужно бежать…от тебя, Билл…сейчас это необходимо.
Со стоном сползаю с тебя, разочарованно теряя тепло родного тела. Я вижу, что ты проснулся. Сквозь странную пелену наблюдаю за тем, как медленно ты садишься в кровати, затравленно оглядываешься по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Не поймешь ты ничего, брат. Я и сам мало что понимаю, а тебе-то уж куда…не сможешь.
Хочется орать. Громко, надрывно, чтобы ты услышал меня и очнулся от своей нелепой спячки. Той, в которой пребываешь уже столько лет. Той, что губит нас обоих. Я молю тебя, Билл…очнись. Проснись, поэт. Хотя бы на миг дай мне поверить в чудо…

Но чудес не бывает, это я уяснил очень давно. Еще в тот день, когда наша мать сидела на кухонном полу и жадно глотала виски, изредка всхлипывая и выкрикивая бессвязные предложения. Я был совсем мал…но уже тогда мне было больно. Больно видеть ее черное от растекшегося макияжа лицо, стучащие по краешку большого бокала зубы, красные, заплаканные глаза. Мне было очень больно, и я пытался подойти, успокоить…понять, почему. Но в тот момент, когда моя детская ручонка потянулась к маме, ее рука замахнулась, и щека запылала огнем. И теперь было еще и обидно. Я не плакал. Только растерянно смотрел на нее…
- Что уставился? – почти чужой голос прорезал уши. – Нравится? Черт, как же ты похож на него…копия своего папаши… Только бы из тебя такая тварь не выросла. Томми, родной, а ты знаешь кое-что? Папочка тебя бросил!
И рассмеялась. Хрипло, истерично. А я бросился бежать…куда, не помню. Я помню только, что было очень страшно…и горько.
Тогда я повзрослел. В тот день. Когда родная мать сломала хрупкие стены моего сказочного замка.
Бежать сейчас прочь…как тогда…снова превратиться в несмышленого маленького мальчика, который несся по улице до тех пор, пока ноги не подкосились и он упал, сдирая коленки в кровь и утыкаясь лицом в равнодушный асфальт.

- Черт, Билл…зачем все так…зачем ты такой?!
Крик вырывается из меня против воли, и я испуганно захлопываю рот рукой. А что, если напугал тебя? Бежать…чтобы не причинить вреда. Чтобы уберечь от самого себя…
Внезапно твои руки с силой вцепляются в меня и тянут обратно. Что же творишь, Билл? Мне больно, пусти… Ты пытаешься завлечь меня в объятие, будто чувствуя тот океан отчаяния, что сейчас плещется в душе, но я отчаянно сопротивляюсь.
- Пусти меня!! Не смей…
Отталкиваю тебя и резко срываюсь с кровати, путаясь в сорванном одеяле и давя бессильные вопли. Бежать прочь…пока окончательно не увяз в прошлом. Пока ты не связал навеки своими руками. Пока я сам не понял, что происходит. Бежать…бежать.

Из твоей комнаты я выбегаю с видом безнадежно спятившего человека. Сейчас лучше не смотреть мне в глаза…ничего хорошего вы там не увидите. Отказываюсь принимать реальность. Это не я, просто не может такого быть. Что ты сотворил со мной, поэт?! Ты просто не представляешь, что наделал… Сейчас ты посидишь пару минут в недоумении у себя на смятой кровати, а потом снова ветром унесутся все твои мысли…и ты устало откинешься на подушку, даже не вспомнив о том, что я приходил к тебе и вел себя более, чем странно… Падаю на пол в кухне и обессилено прижимаюсь спиной к холодной стене, закапывая пальцы в растрепанных дредах и тяжело дыша.
Не смог убежать далеко…держишь ты меня, Билл. Невидимыми цепями, которые все сильнее стягивают беззащитную шею. Воздуха не хватает, я переполнен чем-то вязким…захлебываюсь этим, не в силах справиться с удушьем… Сойти с ума, как ты. Хочу. Тогда все будет проще, я ведь прав?? У тебя иной мир…в нем наверняка порхают неестественно яркие бабочки, сказочные феи из детства поют свои беззаботные песни, а кто-то таинственный нашептывает тебе эти рифмы, вырывающиеся в реальный мир. Тебе хорошо там? А я вот задыхаюсь тут, Билл. А я хочу разбить эту твою стену. Ворваться внутрь и вытащить.
Но слишком отчетливо понимаю, что это невозможно. Мать говорила, что ты такой с рождения…
- Я идиот…чертов придурок…на что я надеюсь? Зачем так живу? Почему вообще я есть…
Шепчу исступленно во мрак кухни, с ожесточением царапая пол. А ты там…один. И ты вовсе не понимаешь ситуации. А я не могу объяснить. Не могу сказать, что вина сжирает меня, утаскивает на дно, где очень темно и одиноко… Что мне страшно уже не от твоих глаз, а от понимания того, что я никогда не смогу увидеть в них разум. Как все это высказать человеку, в котором видишь только подобие на самого себя? Да тебе все равно, наверное…я ведь прав?..
Пропитанный черной тоской стон срывается с губ и дерзким эхом раздается в моей же голове.
- Билл, зачем ты есть на этом свете?..
Вопрос, адресованный пустоте.
Но вопреки всем моим ожиданием пустота отвечает дрожащим голосом, который молотом долбит по ушам и заставляет изумленно вскинуть покрытое влагой лицо:
- Много вопросов и крохи ответов.
- Билл?..
Твой худенький силуэт отчетливо вырисовывается в дверном проеме. Ты придерживаешься за косяк рукой, словно тебе тяжело стоять, и сверлишь меня взглядом. Даже в темноте я вижу такой таинственный для меня блеск зеркальных глаз. Ты снова заговорил?.. Я не удивлен…я просто ошарашен. И лишь глупо всматриваюсь в твою фигуру, которая вдруг дергается в мою сторону.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   48

Похожие:

Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconУбита молодая женщина одна из двух сестер-близнецов. Полиция быстро...
Убита молодая женщина – одна из двух сестер-близнецов. Полиция быстро выходит на след преступника, но никаких объяснений кровавому...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconНаталия Терентьева Куда улетают ангелы Наталия Терентьева куда улетают ангелы
Выгляни в окно. Видишь, вон там, под деревом, стоит босая женщина с ребенком? Это мы с Варей к тебе пришли
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconВ переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста
Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено,...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconПлейер в карман, наушники в руки и на носочках крадусь к двери. Если...
Мы знаем каждую трещинку, каждый изгиб этой дороги. Знаем когда и сколько раз ударяли мячом по заборам соседей. Сколько мы втихаря,...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconAnnotation Жители селения, пожираемые жадностью, трусостью и страхом....

Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconЭтот альбом поможет тебе чётко и правильно произносить звук
Посмотри на страницу Поставь пальчик на нарисованный в правом углу самолёт. Самолёт летит очень высоко, он как будто издаёт звук
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconБогатая Женщина Ким кииосаки богатая Руководство по инвестированию для женщин rich woman
Говорят, что за каждым преуспевающим мужчиной стоит сильная женщина. В моем случае это действитель­но так. Я бы никогда не достиг...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconБогатая Женщина Ким кииосаки богатая Руководство по инвестированию для женщин rich woman
Говорят, что за каждым преуспевающим мужчиной стоит сильная женщина. В моем случае это действитель­но так. Я бы никогда не достиг...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconВоитель света пролог
К востоку от деревни, на берегу моря стоит исполинский храм с множеством колоколов, промолвила женщина
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconЛето перед закатом
На пороге дома, скрестив на груди руки, стояла женщина и как будто чего-то ждала
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница