Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек


НазваниеСколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек
страница8/48
Дата публикации24.05.2013
Размер4.52 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   48
Далее по плану водные процедуры. Сперва – взять тебя за руку, чтобы ты не пугался ничего. Это уже вошло в привычку. Я уже нисколько не боюсь прикосновений к тебе – слишком часто это происходит. Беру за ладошку, ты непременно вцепляешься в меня со всей дури, дальше вталкиваю тебя, сопротивляющегося, в ванную. Дальше ты знаешь, что делать. Этому тебя приучили еще в глубоком детстве. Пока ты приводишь себя в порядок, издавая нелепые фыркающие звуки, я терпеливо дежурю под дверью, чтобы в случае чего подоспеть вовремя. Мало ли…Сандерс вроде говорил, что у таких, как ты, есть склонность к самоубийству. Я, конечно, попрятал всякие там опасные предметы, но кто тебя знает…идиот и в унитазе утопиться сможет!
Далее встретить тебя, одетого в одни только боксеры, вытереть насухо еще влажные участки тела, засунуть в домашние штаны и футболку. В плане одевания ты всегда разный – иногда предпочитаешь собираться сам, но в последнее время предоставляешь это дело мне. Потом мы отправляемся завтракать. Вот это стало для меня настоящей пыткой! Раньше я мог принести тебе в комнату поднос со снедью, небрежно грохнуть его об тумбочку и свалить, зная, что ты все это сметешь, а мне останется только убрать. Теперь все иначе. Ты отказываешься есть самостоятельно – любую пищу принимаешь только из моих рук. То есть мне нужно успеть и тебя накормить, и самому кусок урвать. А ты ешь очень медленно…мучительно долго пережевывая пищу. От этого действия у меня слюни течь начинают, потому что я всегда сперва кормлю тебя, а уж потом ем сам. Так доктор велел! К чертям собачьим бы этого доктора…
После кормежки ты продолжаешь сидеть на месте и наблюдать за тем, как я навожу порядок на кухне. Иногда мне кажется, что в твоей полоумной голове скрывается извращенный садист. Когда я невзначай поворачиваюсь к тебе во время помывки целого табуна посуды, я вижу в твоих темных глазах странный блеск – будто бы ты наслаждаешься зрелищем пашущего меня. Странно…это всего лишь мои глюки. Потому что меня это достало!
Затем у нас следует прогулка. Сандерс велел выгуливать тебя каждый день, чтобы организм был более крепок. Ну да…я не привык выводить тебя в свет. Мне элементарно стыдно появляться на людях с сумасшедшим братом. Я не хочу, чтобы во мне видели жалкую сиделку…я парень прежде всего, обычный человек, пускай и с такой долей. Поэтому я вожу тебя в редкий лесок неподалеку от нашего дома. Вообще раньше это был небольшой парк, но потом все качели в нем поломали, фонтаны снесли, а газоны растоптали. И забыли об этом. Теперь все это поросло кустами, высокой травой и деревьями, которые отрастили себе величественные кроны. Но есть там одно место, в которое я тебя и привожу. Небольшая полянка в окружении нескольких хиленьких кленов, старая, покосившаяся от времени скамейка и скрипучие качели неподалеку.

Сегодня мы снова сидим в этом месте. Наше утро началось с ссоры – ты закапризничал во время завтрака, отказавшись есть омлет, который я долго и упорно готовил. Естественно, я разозлился. Швырнул сдуру тарелку об стену, загадив обои и напугав тебя шумом. Ты распахнул глаза, когда я еще и заорал. А потом ты издал непонятный звук и убежал к себе в комнату. Я плюнул вслед и принялся убирать срач. Покорячившись несколько минут, выматерился и справился с сильным желанием пойти и врезать тебе. Достало меня это все невероятно… Сдержался. Вздохнул пару раз и пошел мириться. Ты не отреагировал – лишь испуганно забился в угол кровати и мелко дрожал. Пришлось силой стаскивать тебя оттуда, игнорируя жалобные вопли, и с садистским наслаждением грубо одевать для прогулки. Ты брыкался, пищал, но мне было по фиг. Я просто впихнул тебя в какие-то шмотки, больно схватил за запястье и потащил на улицу. Если бы Сандерс узнал об этом – убил бы. Но он же не знает!
Теперь ты сидишь на качелях, слабо покачиваясь и раздражая меня этими скрипящими звуками. Как вилкой по мозгам скребешь…
- Билл, прекрати качаться, бесишь, - хмуро бросаю я, не отрываясь от газеты, купленной по дороге.
В ответ мне уже ставшая привычной тишина. Ты так и не разговариваешь со мной. Да мне особо и не нужно…я побаиваюсь того, что с возвращением к тебе твоих рифм ко мне вернется мое желание придушить тебя. Все же ты всегда выводил из себя именно этими проклятыми стихами.
Читаю о каком-то гей параде и раздраженно фыркаю. Вот же идиоты! Ну ладно я…поцеловался пару раз с каким-то там сосунком…но спать с парнем! Бред.
Тут мой разум просто прорезается громким, леденящим кровь скрипом.

- Билл!!! – ору я, отбрасывая газету. – Ты специально, мразеныш?!
Даже не удостаиваешь меня взглядом, продолжая мечтательно раскачиваться на ветхих качелях. Пальцы плотно сжаты вокруг железных прутьев, голова слегка опущена. Ноль реакции. Продолжаешь виртуозно играть на моих нервах, раскачиваясь туда-сюда. Чего ты добиваешься, братец?! Хочешь побесить меня? Браво, тебе это удается!
Вскакиваю со скамейки и быстрым шагом направляюсь к тебе. Ну щас я тебе покажу…
Резко хватаю за щеки и дергаю твою голову наверх, заставляя посмотреть себе в глаза. Ты порывисто вздыхаешь и поддаешься, но в глаза мне не смотришь. Бесишь, сволочь!
- Я тебе говорил, чтобы ты перестал? – злобно шиплю. – Я тебя просил?? На меня смотри, идиот!
С силой сдавливаю твое лицо, впечатывая пальцы в нежную кожу. Ты болезненно жмуришься, благодаря чему незамедлительно получаешь новую порцию боли от меня.
- Я заставлю меня слушаться, понял?! Я сделаю так, что ты как собака будешь делать все, что я захочу, а не наоборот…
Очевидно, тебе становится слишком больно или же ты просто улавливаешь смысл моих слов – немного раскосые глаза распахиваются и с покорностью заглядывают прямо в мои. Умница, Билл. Удовлетворенно улыбаюсь тебе и отпускаю лицо, стараясь не обращать внимания на ярко-красные пятна на щеках. Наверное, я все же переборщил…но зато добился своего. Ты больше не раскачиваешься на этих ужасно скрипучих качелях и послушно смотришь на меня. Мои методы воспитания явно успешны.
Сажусь обратно на скамейку, и только протягиваю руку к отброшенной газете, как ушей моих достигает странный звук. Что-то, похожее на судорожный вздох…как будто чей-то робкий всхлип. Недоуменно поднимаю голову, и меня пронзает резкое чувство вины. Твои в упор смотрящие глаза, слегка подрагивающие приоткрытые губы и такие знакомые, будто пришедшие из детства, мокрые дорожки по щекам. Как заколдованный слежу за капелькой, срывающейся с твоего подбородка и падающей на одежду. Там остается маленькое мокрое пятнышко, дерзко темнеющее на фоне прочего порядка…
Наверное, я должен кинуться сейчас к тебе, крепко обнять и прошептать тысячу извинений, чтобы остановить этот соленый поток из твоих глаз. Так поступил бы любой человек на моем месте. Так сделал бы любой брат. Но я не могу… Я будто парализован – мое тело мгновенно стало слишком тяжелым, чтобы подняться на ноги и донести его до тебя. Глаза превратились в стекло, неподвижно отражающее твою хрупкую фигуру. Я должен успокоить?
Выведите меня кто-нибудь из этого оцепенения, и я попробую…
Ты плачешь, глядя мне в глаза. Так хорошо уяснил мой приказ, Билл?.. Теперь я жалею, что велел тебе это… Невыносимо видеть твои слезы. Еще невыносимее понимать, что именно я являюсь их причиной…я слишком груб, наверное…не того от меня хотел бы Сандерс. Не на то рассчитывала мать, поручая мне тебя. Я помню день, когда она уезжала. Мягкое прикосновение к моей щеке пальцев в замшевых перчатках, короткий влажный поцелуй в скулу и твердое:
- Ты все, что остается у него, Том. Храни его…и прости, что я не могу остаться с вами.
Конечно же, я ничего не сказал. Лишь коротко кивнул и посмотрел напоследок на родные черты. Я всегда любил ее рыжие локоны…они были похожи на солнце. В детстве ты любил зарываться в них носом, когда в редкие минуты маминой благосклонности мы облепляли ее с разных сторон и слушали какие-то слишком счастливые сказки, рассказываемые тихим голосом.
Она велела хранить. Беречь, как самое дорогое. Ты просто не сумел стать для меня самым дорогим, Билл… В моих глазах всегда плескалось презрение к тебе, я всегда до боли в костях сжимал кулаки, чтобы не подбежать и не ударить тебя посильнее. Иногда желание причинить тебе боль было слишком сильным…я чудом сдерживался. Но сейчас оно пропадает…на смену ему приходит забытое чувство вины. И глядя на твои слезы, я понимаю, что не хочу видеть их на этом бледном как луна лице.
Сам не замечаю, как оказываюсь возле тебя. Ты испуганно отшатываешься, будто боясь, что я снова сделаю тебе больно. Не надо, Билл…сейчас я всего лишь хочу попросить прощения. Не нужно отталкивать меня в те редкие минуты, когда в душе просыпаются какие-то чувства к тебе. Они всегда пропадают слишком стремительно для того, чтобы ты успел ими насладиться.
- Билл, не бойся, - шепчу, протягивая к тебе руку. – Я не так хотел…ты испугался, да? Тебе больно, поэт?..
Шмыгаешь носом в ответ, но ничего не говоришь. Теперь я должен научиться читать твои мысли, чтобы хоть как-то понимать.
Присаживаюсь на корточки и внимательно гляжу на тебя снизу вверх. Слезы-предатели наперегонки бегут по твоей коже. Легкий ветерок нагло треплет длинные волосы и осушает влажные дорожки на щеках. Почти любуюсь… А в твоих глазах замечаю недоверие, и что-то сразу колет в сердце. Ты же брат…родная кровь. А я так часто забываю об этом…
Дрожащей рукой тянусь к твоему лицу, но ты снова пытаешься отпрянуть.
- Билл, не надо…пойми, я ведь сейчас через себя переступаю…
Да, переступаю. И это действительно очень сложно. Ломать внутри себя человека, которым ты был всю жизнь, и создавать нового, робкого и совсем еще незаметного, очень тяжело… Я будто расстаюсь с чем-то безумно важным. Я расстаюсь с собой. И неизвестно зачем протягиваю руку человеку, разум которого никогда не откликнется на мой зов. А я так хочу позвать...хочу закричать: Билл, я здесь, я твой брат!!! Скажи хоть слово…хотя бы одно, разумное…и тогда я одним движением сломаю все хладные стены в своей душе.
Моя ладонь несмело прикасается к твоей щеке. Холодная. И мокрая. И нет ведь отвращения…есть что-то другое, щемящее…такое, от чего в носу начинает странно пощипывать. Непривычное чувство…
Большим пальцем медленно стираю слезы с твоего лица. Ты смотришь на меня так, будто бы я ненастоящий, эдакий призрак, великодушно поглаживающий тебя сейчас. Не веришь, Билл?... Да я и сам не могу поверить, что это я…
Внезапно ты поддаешься навстречу мне, издав непонятный звук, и со всей силой обнимаешь. Я шокировано застываю на месте, не в силах пошевелить даже пальцем. Что такое?.. Что это?.. Почему сердце так долбится в ребра? И зачем ты обнимаешь меня, Билл…
Я не понимаю, что происходит. И уж совсем мне непонятно то, зачем я глубоко вздыхаю, прежде чем обхватить твое худое тело руками в ответ. Все сотрясает какая-то пугающая меня дрожь…а ты прижимаешься так, что я своей грудью чувствую биение твоего сердца. Оно будто рвется навстречу моему, радуясь чему-то. Твои волосы щекочут нос, и я, стараясь не чихнуть, не своим голосом бормочу куда-то тебе в шею:
- Я не хотел, поэт…не плачь …
Мне больно ощущать сейчас твое тепло, потому что от него самому хочется плакать. Я как последний слабак, обнимающийся сейчас со своим полоумным братом, который зачем-то накинулся на меня. Впервые за много лет мне хочется бросить отчаянный взгляд в небо и проорать что-нибудь…хоть что-то…выпустить на волю этот тяжелый ком…и разрыдаться, чтобы утонуть в собственных слезах. Хочу сидеть на земле, оплакивая что-то потерянное…и улыбаться безумным оскалом, приветствуя нечто новое, еще совсем непонятное и незнакомое… Но вместо этого я сжимаю тебя в своих замерзших уже руках и разрываюсь от внутренних терзаний и боли.
Зачем ты обнимаешь меня, Билл?.. Не надо…больно.


Холодный, ласкающий ветер мягко гладит меня по щекам и нагло уносит сигаретный дым, который я выпускаю изо рта. Курю, сидя на крыльце нашего дома, и с прищуром вглядываюсь в темную улицу, которая всегда освещалась одиноким фонарем, сейчас понуро стоящим возле дороги. Угас и потерял свою значимость. Так всегда – стоит тебе перестать выполнять свое жизненное предназначение, и ты сразу становишься незаметным, ненужным. Умираешь для других, оставаясь живым.
Мысли размытой чередой плывут в голове. Вспоминается ощущение теплых рук на моей подрагивающей спине, твое учащенное дыхание возле уха и мои крепко стиснутые зубы. А еще небольшой понурый лист, который пролетел прямо перед моим носом, и упал к своим собратьям, облепившим черную землю. Это все слишком странно и непривычно, чтобы быть реальностью. Это все слишком непохоже на мою привычную жизнь.
Первое наше объятие. Впервые проснувшееся ощущение того, что ты - мой родной человек. Призрачное понимание того, что ты теплый и живой. И страх от понимания, что это безумно приятно – дышать с тобой в унисон.
Этими объятиями ты разрушил все во мне. И сейчас я не могу понять, что чувствую. Ненавижу тебя или начинаю проникаться каким-то неведомым мне прежде ощущением надежности. Мне хочется оказаться как можно дальше от тебя, чтобы заглушить назойливое желание снова почувствовать в своей руке теплую ладонь, увидеть доверчиво смотрящие глаза. Я не хочу зависеть от тебя еще больше, понимаешь?.. Своей отвратительной нежностью ты обрезаешь мне крылья, которые хотят распуститься и показать свою горделивую красоту, а не висеть жалкими лохмотьями за спиной. И тогда я не смогу улететь…а бродить всю жизнь по бренной земле в оковах я не хочу. Мне жизнь нужна, а не ее подобие. Мне нужен брат, а не псих. Ты на секунду дал мне возможность поверить в то, что ты нормальный…этим слишком теплым объятием. Привязываешь к себе, Билл?.. Хочешь добиться моего добра?
У тебя это получается, поэт…вот только я так не хочу.
Это ведь противоречит всем моим принципам, по которым я жил! Я не могу убить самого себя, чтобы подарить жизнь тебе. Я же не к этому стремился…не того хотел… Но слишком остро сейчас понимание того, что прежних желаний нет. Они, как и этот серый дым, подхватываются ветром и уносятся на много миль отсюда. Остается лишь тянущая боль в грудной клетке.
Тихий стук возвращает меня в реальность, и я удивленно оборачиваюсь. Ты стоишь в окне и слабо постукиваешь по стеклу, улыбаясь мне настолько тепло, что все нутро сводит от такой непривычной нежности. И когда только я начал тебя видеть другим? Ты настоящий сейчас? Ты на самом деле такой, Билл?.. Или же это всего-навсего мое воображение рисует мне хрупкого парня, один вид которого заставляет меня незамедлительно подняться, выкинуть в траву тлеющую сигарету и вернуться в дом.
Как только я переступаю порог и закрываю за собой дверь, ты отлипаешь от стекла, успевшего запотеть от твоего дыхания, и с видом преданной собаки кидаешься ко мне. Теперь ты обрел полную свободу в этом доме, Билл. Ты прекрасно знаешь, что я больше не буду ругать тебя за лишнее прикосновение или за желание выйти из комнаты. Теперь ты носишься по дому, узнавая каждый уголок, утомляя меня своей неусидчивостью. И ты постоянно требуешь, чтобы я был рядом. Нет, ты по-прежнему молчишь… Но я уже знаю: если улыбка сползает с твоего лица, а рука уже так привычно тянется к моей, значит я должен подойти ближе. Возможно, так ты чувствуешь себя спокойней. Словно воспоминания с того дня не дают тебе покоя, и ты боишься, что из кухни или холла может неожиданно выскочить какой-нибудь пьяный тусовщик и зацапать тебя в свои жадные руки. Не бойся, Билл… Тебе больше некого бояться. Разве что меня…да и я теперь безопасен для тебя.
Наверное, я впитал в себя твой страх как послушная губка, ведь теперь боюсь сам себя…а точнее, своих чувств.
Я ведь всегда ненавидел тебя, верно? Всегда отталкивал. А теперь как выдрессированный пес бегу на каждый твой взгляд, и на автомате улыбаюсь, зная, что так нужно. Тебе нужно, Билл, не мне.
А что нужно мне?
Теперь я этого не знаю…
И мне кажется, что я не хочу ничего знать. Я просто буду идти по новой тропинке, протоптанной тобой. Ты ведь поможешь мне привыкнуть к такой жизни, Билл? Просто возьми меня за руку, как всегда…я разрешаю, я больше не против.
И сейчас, задумчиво глядя на твою радость от того, что я вернулся в дом, я совершенно отчетливо и с ужасом понимаю, что хочу всегда видеть улыбку на твоем лице.

И снова тишина,
В темной комнате страх и боль,
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   48

Похожие:

Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconУбита молодая женщина одна из двух сестер-близнецов. Полиция быстро...
Убита молодая женщина – одна из двух сестер-близнецов. Полиция быстро выходит на след преступника, но никаких объяснений кровавому...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconНаталия Терентьева Куда улетают ангелы Наталия Терентьева куда улетают ангелы
Выгляни в окно. Видишь, вон там, под деревом, стоит босая женщина с ребенком? Это мы с Варей к тебе пришли
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconВ переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста
Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено,...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconПлейер в карман, наушники в руки и на носочках крадусь к двери. Если...
Мы знаем каждую трещинку, каждый изгиб этой дороги. Знаем когда и сколько раз ударяли мячом по заборам соседей. Сколько мы втихаря,...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconAnnotation Жители селения, пожираемые жадностью, трусостью и страхом....

Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconЭтот альбом поможет тебе чётко и правильно произносить звук
Посмотри на страницу Поставь пальчик на нарисованный в правом углу самолёт. Самолёт летит очень высоко, он как будто издаёт звук
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconБогатая Женщина Ким кииосаки богатая Руководство по инвестированию для женщин rich woman
Говорят, что за каждым преуспевающим мужчиной стоит сильная женщина. В моем случае это действитель­но так. Я бы никогда не достиг...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconБогатая Женщина Ким кииосаки богатая Руководство по инвестированию для женщин rich woman
Говорят, что за каждым преуспевающим мужчиной стоит сильная женщина. В моем случае это действитель­но так. Я бы никогда не достиг...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconВоитель света пролог
К востоку от деревни, на берегу моря стоит исполинский храм с множеством колоколов, промолвила женщина
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconЛето перед закатом
На пороге дома, скрестив на груди руки, стояла женщина и как будто чего-то ждала
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница