Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек


НазваниеСколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек
страница7/48
Дата публикации24.05.2013
Размер4.52 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Медицина > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   48

- Приехали, - хрипло выплевывает таксист и оборачивается к нам. Без лишних слов лезу в карман, чтобы достать оттуда пару смятых бумажек. Никогда не умел обращаться с деньгами. Они у меня все время напоминают скорее смятые фантики из-под сладостей, чем ценные купюры. Неряха, что еще сказать!

- Парень, а этот, рядом с тобой, он че лыбится все время??

Холодею и резко вскидываю злобный взгляд на этого хамоватого мужика. Ужас, страшный какой…и вот такие монстры с небритой рожей, напоминающей скорее ж*пу, чем лицо, возят нас по улицам города! Ночью я точно к такому в машину бы не сел…

- Хочется ему, вот и лыбится. Тебе не все равно?! – злобно рычу и бросаю ему деньги, после чего резко выскакиваю из машины, выманиваю оттуда тебя (именно выманиваю, потому что перспектива дотрагиваться до тебя вовсе не прельщает), затем с силой хлопаю дверцей убогой машинки. До ушей мгновенно долетает разъяренный крик:
- Совсем охренел, сучонок?! А если я по тебе так же хлопну?!
- А ты попробуй, - нахально усмехаюсь.

Знаете, наглость очень странно влияет на людей. Они теряются перед ней. Это очень элементарная логика, на самом деле. Вот и сейчас этот отвратительный таксист вместо того, чтобы выскочить из своей тачки и крепко дать мне в солнечное сплетение, поджимает губы, запихивает в бардачок мои жутко измятые деньги и резко трогается с места. Улыбаюсь ему вслед. Правильно, Томас Каулитц всегда выходит из игры победителем.
Поворачиваюсь к тебе, со всей своей старательностью давя внутри назойливого червя под названием страх. И правда улыбаешься, не соврал мужик. Ты улыбался весь путь, Билл? Я не перестаю удивляться… Сейчас ты смотришь на меня очень доверчиво. Так, как смотрят дети на своих родителей, когда ждут, что те подойдут и аккуратно возьмут за ладошку, а потом отведут в уютный дом, накормят мороженным и почитают сказку на ночь. Да. Мне снова придется стать твоей нянькой, хочу я этого или нет.

А хочу ли?..
Не могу пока понять…

Сегодня очень прохладно, что очень несвойственно для сентября. Правда, светит солнышко, лучики которого мягко скользят по твоему донельзя бледному лицу, и ты недовольно жмуришься, руками хватаясь за щеки – как будто пытаешься отлепить от себя самоуверенный солнечный свет. Это зрелище меня порядком забавляет, и я тихонько посмеиваюсь. Недоуменно смотришь на меня, а затем отражаешь мою улыбку. Чертово зеркало.

- Пошли в дом, баран, - почти беззлобно бурчу я, и ленивой походкой направляюсь к двери. Подхожу, отпираю замок. Распахиваю скрипучую дверцу пошире, чтобы ты смог пройти первым, и жду. Билл, ну чего же ты как долго???
В нетерпении оборачиваюсь, готовясь излить на тебя поток самых грязных и гневных ругательств, но замираю, не в силах произнести ни звука. Стою, раскрывши рот, и немного шокированным взглядом смотрю на хрупкую фигурку, стоящую посреди дороги и тянущую ко мне руку. На твоем лице нет сейчас улыбки, напротив – его выражение какое-то непривычно напряженное. Брови немного нахмуренные, глаза цепко впиваются в мои. Ты никогда себя раньше так не вел…неужели тот злосчастный вечер так поменял моего брата?..

- Я что, должен отвести тебя? – наигранно небрежно произношу. – Билл, хватит придуриваться, быстро иди в дом, не заставляй брата злиться.
Молчишь. Только сильнее нахмуриваешься и продолжаешь все так же тянуть руку. Как человек, молящий о спасении…даже взгляд твой сейчас… пугающе отчаянный… И ты стоишь среди дороги, черт возьми! А если машина?..

- Ладно, поэт, раз ты до такой степени деградировал, что сам уже самостоятельно шагу пройти не можешь – я помогу…
Проворчав это, быстро подхожу к тебе и ожесточенно хватаю за протянутую кисть. Холодная. Твоя рука опять холодная, как тогда, в день рождения…какого черта ты всегда похож на труп в морге, Билл?
Сжимаю твою ладонь так крепко, как только могу. Буду тебя дрессировать, дорогой мой братец. Боль – хороший учитель. Зато ты в следующий раз не станешь меня бесить своими выходками, правда ведь? Ощущаю хруст твоих пальцев, а уши мои в это время ласкает тихий болезненный стон. Правда больно? Да ты что, Билл, я же не сильно…это пока.

- Ну что, все еще хочешь идти за мной за ручку, братик? – ехидно выдыхаю тебе в ухо.
В протест мне снова молчание, крепко стиснутые зубы и ответно сжавшаяся рука. Хватаешься за мою ладонь, которая причиняет тебе сейчас боль, как за спасательный круг. И меня снова начинает раздражать и пугать эта покорность. Ты подчиняешься мне, как раб. Но отчего тогда я чувствую себя еще большим рабом, Билл? Почему??..
Ладно, раз тебе так хочется почувствовать меня рядом, я предоставлю тебе такую радость. Я сожму твою руку до такой степени, что ты завоешь и сам вырвешь свою тонкую кисть. Я постараюсь, брат. Чтобы ты не был ко мне так привязан. Чтобы ты просто понял, впитал в свой ненормальный мозг тот факт, что ты доставляешь мне неудобства.
С силой дергаю тебя за руку, и ты трогаешься с места, слегка неуверенно ступая следом за мной. Я чувствую, что твоя ладошка стала мокрой и теперь неприятно липнет к моей. Господи, как же противно-то…
Вталкиваю тебя в дом и с грохотом, от которого ты тут же вздрагиваешь, закрываю дверь. Вжимаешь голову в острые плечи, стоя посреди холла и не двигаясь с места. О нет, неужели мне теперь повсюду придется водить тебя за руку?..

- Если ты будешь так доставать меня весь день, я придушу тебя… - шиплю я, попутно стаскивая с тебя кроссовки.

И вдруг понимаю одну очень странную вещь.
За весь день ты не выдал ни одной рифмы. Вообще ничего. Только пронизывающее душу, такое непривычное молчание.

Тишина порой может свести с ума. Когда ты слишком долго слушаешь пустоту, с силой давящей на уши, становится не по себе. Начинаешь неизвестно зачем оглядываться по сторонам, цепляясь настороженным слухом за каждый звук – будь то шуршание крыльев пролетающей за окном птицы или же бурчание в животе. Тишина угнетает. Да, конечно же, иногда ее хочется…порой она нужна, особенно когда ты устаешь от общества, чересчур шумных улиц или же клубов с громкой музыкой. Тишина нужна. Но когда ее много – это уже сумасшествие.

Ты до сих пор так и не произнес ни одного слова. Что бы я не говорил тебе, колкость или же просьбу посидеть немного одному, пока я приму душ и переоденусь в домашнюю одежду, ты одинаково покорно смотрел на меня, робко улыбался и молчал. Поначалу я даже обрадовался тому факту, что мне больше не придется выслушивать твои идиотские рифмы, которые за столько лет порядком успели достать. Но сейчас, вслушиваясь в назойливо звенящий воздух, я слишком четко и совершенно неожиданно осознаю, что хочу услышать твой тихий голос.
Мы сидим на кухне, освещаемой лишь неярким бра на стене, и пытаемся поесть. Точнее, я совершенно спокойно и с превеликим удовольствием наворачиваю овощное рагу собственного приготовления, и с зарождающимся внутри раздражением наблюдаю за тем, как ты лениво ковыряешься в своей тарелке с молочной кашей. Сжимая слишком тонкими пальцами ложку, перемешиваешь пищу и сосредоточенно разглядываешь ее. Ничего не понимаю…в чем причина этого странного отсутствия аппетита? Ты не ел ничего в больнице…не желаешь есть и сейчас. Хочешь умереть голодной смертью? Странно…не знал, что и у сумасшедших могут возникать мысли о суициде, да еще и таком странном.
А может все дело в том, что ты привык есть в своей комнате? Раньше я всегда кормил тебя только там, не считая, что ты достоин кушать как полноценный человек – на кухне. Собственно, почему сегодня я изменил этой традиции? Не знаю…просто отчего-то захотелось поужинать с тобой. Хотя бы попытаться почувствовать, что у меня есть брат. Попробовать следовать советам доктора Сандерса…

- Билл, почему ты не ешь? – спрашиваю, откладывая в сторону свою ложку. – Тебе нужно съесть хоть что-нибудь. Если ты окочуришься от голода, Сандерс отвертит мне голову.

Ну и кому я это сказал? Ответа не последовало. Слегка склоняешь голову набок и продолжаешь самозабвенно вырисовывать на каше забавные узоры. Будто кистью по холсту водишь ложкой по мягкой массе. Заворожено наблюдаю за этими действиями…такие плавные движения, что невольно начинаешь следить за ними. Ты стал другим после больницы…что тебя так переменило, поэт?

Но о чем я…ты же теперь не поэт. Похоже, твои рифмы иссякли.

Раздраженно хватаю ложку и продолжаю уплетать свое рагу, ожесточенно работая челюстью. Хочется показать тебе, с каким аппетитом я ем – быть может, тебе станет завидно, и ты наконец-то притронешься к своей проклятой каше? Я слишком наивен, раз так думаю, потому что ты все так же сидишь и равнодушно помешиваешь невзрачную жижу. Еще чуть-чуть – и я начну злиться. И тогда тебе придется несладко, Билл.

- Слушай, ты должен съесть эту чертову кашу, ясно тебе?! – цежу сквозь зубы, борясь с желанием запихнуть в тебя эту кашу вместе с тарелкой.

Будь ты нормальным человеком, я бы решил, что ты обижен на меня и теперь игнорируешь. Но так как ты продолжаешь оставаться полоумным братцем, то этот вариант отпадает. Что тогда такое с тобой происходит, Билл?.. Внутри все начинает закипать, кровь бурлит в висках, а руки сжимаются в кулаки. Злоба на твое немое упрямство захватывает меня в свои колючие сети. Я должен заставить тебя сожрать эту чертову кашу!
Вскакиваю со стула, от чего тот резко отъезжает в сторону и тормозит с противным скрипом. Мерзкий звук, отвратительный просто.
Присаживаюсь возле тебя на корточки. Так, мне нужно держать себя в руках. Нельзя срываться, не нужно поддаваться собственным эмоциям – это делает меня слабее. Я всего-навсего должен научиться справляться с этим раздражением. Всего-навсего обязан суметь найти к тебе подход, а заодно и к себе тоже… Сандерс мне говорил, что я привык видеть в тебе кого угодно, только не брата. Не родного человека, а скорее назойливое домашнее животное. Которого нужно кормить, за которым изо дня в день убираешь помои и сквозь зубы ругаешься, понимая, что и привыкнуть к этому нельзя, и выкинуть-то невозможно. А каково это – видеть в тебе человека?.. Я никогда прежде не думал об этом…возможно, стоит хотя бы попробовать?
Ведь сейчас я вовсе не испытываю к тебе отвращения…да и страха тоже нет. Он как-то незаметно отступил. Только раздражение от твоего нежелания есть колышется в душе, но и оно постепенно засыпает, потому что я смотрю в твое слишком спокойное лицо с опущенным вниз взглядом, и постепенно забываю обо всем. Изучаю заново…открывая то, чего раньше не видел. Я был слеп?

- Ну что, так и будешь гипнотизировать тарелку? – усмехаюсь негромко, пытаясь привлечь твое внимание. Никакой реакции. А раньше улыбался…рифмами сыпал… - Эй, ну поешь хоть чуть-чуть. Нужно, слышишь? Иначе умрешь…

Не надеюсь, что до тебя дойдет смысл моих слов. Просто говорю, пытаясь представить рядом вменяемого человека. Гоню прочь осознание того, что ты другой… Просто если я хоть на миг забуду о твоей болезни, то может у меня получится удовлетворить Сандерса и стать примерным опекуном? Кто знает…

- Эх…ну давай по-другому.

Осторожно вытягиваю из твоих пальцев ложку. Она очень теплая – все это время ты крепко сжимал ее.
- Покормим тебя с рук, поэт?

Вот тут-то я и получаю твой взгляд. Ты очень внезапно вскидываешь пушистые ресницы, и я чуть не роняю ложку. Так…нужно привыкать, Том. Это же всего лишь человек! Зачем же так дрожать? Не нужно…
Смотришь на меня несколько заинтересованно, как будто ожидая, что же я буду делать дальше. А что я буду делать? Попытаюсь тебя накормить! А то перспектива хоронить скончавшегося от голода брата меня не прельщает…
Хотя раньше я бы просто кинул тебя и ушел. Оставил бы умирать от голода. Раньше…до дня рождения. До недели беспросветного пьянства. Это время что-то перевернуло во мне.
Подхватываю ложкой небольшое количество белой жижи и подношу к твоим губам. Пытаюсь протиснуться внутрь, но ты упорно не желаешь открывать рот. Упрямимся?? Да что же такое-то!! Более назойливо нажимаю тебе на губы, отчего ты начинаешь мотать головой, как малолетнее дитя. Черт…

- Билл, да перестань же ты! Ну, чего тебе не нравится?? Это каша! Вкусная! Я сам ее варил! Жри давай!

Еще пару минут безуспешно пытаюсь втиснуть в тебя хотя бы маленькую порцию каши, но после двадцатой попытки сдаюсь и раздраженно отбрасываю ложку на пол. Вздрагиваешь от такого моего действия, но продолжаешь сидеть смирно. Сегодня ты слишком спокоен…да что же там с тобой сотворили, в этой больнице? Чем так лихо обкололи, что теперь ты похож на зомби? Ты стал еще более жалок…и теперь я не знаю, как обращаться с этим совершенно новым для меня, молчаливым существом.

- Ладно…не хочешь кашу?? – тянусь к своей тарелке и двигаю ее. – Хорошо. Попробуем слопать рагу? Это повкуснее будет…давай…чувствуешь, как вкусно пахнет??
Пытаясь соблазнить тебя аппетитными ароматами своего ужина, вожу перед аккуратным носом ложкой с рагу. Ты немного морщишься, что начинает меня бесить. Тебе что, омаров принести?!
- Билл! Если ты сейчас же не сожрешь это гребанное рагу, я сдам тебя обратно в больницу, ты понял меня?!

В следующую секунду ловлю твой испуганный вздох, от которого внутри все с ног на голову переворачивается, и вот уже в моей руке пустая ложка. Разглядываю ее с раскрытым ртом как нечто нереальное, а затем перевожу немного очумелый взгляд на тебя. Активно пережевываешь мое рагу и судорожно глотаешь, отчего твой кадык перемещается под тонкой кожей. Ничего себе реакция…надо будет запомнить. Ты боишься возвращаться туда?.. Это мне на руку…теперь я знаю заклинание, которым можно неплохо манипулировать тобою. Отлично просто!

- Вот, так-то лучше, - улыбаюсь, довольный собой.

Быстренько скармливаю тебе всю тарелку, после чего небрежно бросаю в раковину грязную посуду и возвращаюсь к тебе. Очевидно, теперь мне придется кормить тебя как маленького ребенка. Еще одно изменение в твоем характере… Удивительно, но мы оба меняемся. Я становлюсь более терпеливым к тебе, а ты…ты просто замыкаешься внутри, воздвигаешь между собой и окружающим миром стену из тоскливо опущенных глаз. А знаешь, Билл, я все же попытаюсь расшевелить тебя.

- Пора тебе дрыхнуть, - замечаю я, бросая взгляд на часы. – Щас выпьешь пару таблеток – и в люльку.

Беру тебя за руку, прекрасно помня, что отныне ты можешь передвигаться только так, и веду в твою комнату. Наверное, это странно, но мне даже чуточку нравится та покорность, с которой ты следуешь за мной. Я чувствую себя всемогущим. Вы когда-нибудь мечтали стать Богом? Ощутить, каково это – управлять чужими жизнями. Сейчас я испытываю подобное…этот дом – мой маленький мир, а ты – молчаливый парень, который полностью зависит от меня. Ты так доверчиво держишься за меня, что на губах моих невольно расползается улыбка. Я Бог. Твой Бог, Билл. И мне это нравится.
Уже выключив в твоей комнате свет, подхожу к кровати, на которой ты свернулся в клубок, закутавшись толстым одеялом с головой. Улавливаю твое размеренное дыхание, зачем-то поправляю подушку, и негромко произношу, прежде чем покинуть комнату:

- С возвращением…

Алан не появился ни на следующий день, ни спустя еще пару дней. Честно говоря, такое его поведение меня как минимум удивило – все же он слишком прикипел к своей маниакальной идее сотворить из моего дома клуб высшего разряда. И это весьма странно, что он внезапно испарился. Может, нашел более подходящее для бесконечных тусовок жилье? Как бы там ни было, а мне же лучше. Теперь на моих руках снова находится полоумное чудо, которое с каждым днем становится все невыносимее.
Каждое наше утро начинается с твоих громких криков – свидетельство того, что ты проснулся. Честно говоря, это единственная твоя новая черта, к которой я никак не могу привыкнуть. Ты словно петух в деревне – встаешь с первым лучом солнца и сразу же оповещаешь меня об этом своим громогласным воплем. Я, тщетно зажимая руками несчастные уши, со стоном сползаю с постели, угрюмо прощаюсь с теплом нагретого одеяла, и в полуживом состоянии ползу к тебе в комнату. Там меня встречает пара явно довольных проделанной работой глаз. Это просто невыносимо – то, каким ты стал после больницы…а еще ты, кажется, явно почувствовал перемены в моем обращении с тобой, и теперь пользуешься этим. Что, почуял добро? Тоже мне, эксплуататор…
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   48

Похожие:

Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconУбита молодая женщина одна из двух сестер-близнецов. Полиция быстро...
Убита молодая женщина – одна из двух сестер-близнецов. Полиция быстро выходит на след преступника, но никаких объяснений кровавому...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconНаталия Терентьева Куда улетают ангелы Наталия Терентьева куда улетают ангелы
Выгляни в окно. Видишь, вон там, под деревом, стоит босая женщина с ребенком? Это мы с Варей к тебе пришли
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconВ переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста
Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено,...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconПлейер в карман, наушники в руки и на носочках крадусь к двери. Если...
Мы знаем каждую трещинку, каждый изгиб этой дороги. Знаем когда и сколько раз ударяли мячом по заборам соседей. Сколько мы втихаря,...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconAnnotation Жители селения, пожираемые жадностью, трусостью и страхом....

Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconЭтот альбом поможет тебе чётко и правильно произносить звук
Посмотри на страницу Поставь пальчик на нарисованный в правом углу самолёт. Самолёт летит очень высоко, он как будто издаёт звук
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconБогатая Женщина Ким кииосаки богатая Руководство по инвестированию для женщин rich woman
Говорят, что за каждым преуспевающим мужчиной стоит сильная женщина. В моем случае это действитель­но так. Я бы никогда не достиг...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconБогатая Женщина Ким кииосаки богатая Руководство по инвестированию для женщин rich woman
Говорят, что за каждым преуспевающим мужчиной стоит сильная женщина. В моем случае это действитель­но так. Я бы никогда не достиг...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconВоитель света пролог
К востоку от деревни, на берегу моря стоит исполинский храм с множеством колоколов, промолвила женщина
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconЛето перед закатом
На пороге дома, скрестив на груди руки, стояла женщина и как будто чего-то ждала
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница