Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек


НазваниеСколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек
страница10/48
Дата публикации24.05.2013
Размер4.52 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   48
- Нет! – ору я и выкидываю руку вперед, пытаясь отгородиться от тебя. Замираешь и испуганно смотришь. – Не подходи, Билл, мне и так плохо, очень плохо…
- Но без тебя нет ни жизни, ни вздоха, - тихий голос.
Тогда почему я оглушен???
Я не хочу подпускать тебя к себе. Я не знаю, как мне теперь жить с осознанием всего этого… Как находиться рядом с тобой, улыбаться натянуто и понимать, сколько всего тебе пришлось вытерпеть? Ты послушно глотал боль, поданную моей насмешливой рукой…и улыбался после, чем выводил меня из себя. Я наслаждался. Я хотел, чтобы ты страдал. Я почти что желал тебе смерти… И как же невыносимо теперь вспоминать то объятие, в которое ты вложил всю свою нежность…откуда ты ее взял, Билл?.. В твоей душе должна была остаться только ненависть…никак не рвение быть ближе ко мне. Ты все мне прощаешь? Или же просто не помнишь ничего…
А вдруг каждое утро ты просыпаешься, не помня предыдущего дня?
Мне чертовски хочется прочесть твои мысли. И в то же время я до дрожи боюсь ворошить эти безумные летописи.
Я почти готов кинуться в босые ноги и признать, какое же все-таки я дерьмо. Почти. Но больше всего мне хочется снова приклеить к себе непробиваемую маску, в которой ты увидишь лишь презрение, непроницаемый холод и каплю насмешки. Это защита, Билл, пойми же… Приклеить намертво, чтобы никогда больше не срывать вот так случайно, а потом лить слезы и осознавать, какое же я ничтожество. Хочу надеть…хочу закрыться. Но не могу…не могу я, черт возьми!!!
Почему, брат?..
- Лучше не приближайся, Билл… - мотаю отрицательно головой и прячу лицо в ладонях. – Не подходи ко мне, иначе я убью тебя, клянусь! Оставь в покое…просто уйди…не делай больнее.
Ни шороха. Ни звука. Кожей чувствую, что ты еще здесь.
- Уйди же!!! – ору, что есть сил. – Беги от меня, так обоим лучше…уйди!!
Мне хочется попасть на огромный айсберг, лечь на него всем телом и умереть. Хочу, чтобы лед пронзил меня своим царственным холодом. Но вместо этого ощущаю мягкое касание теплых рук, тянущих меня куда-то. И я наивно поддаюсь, по-детски шмыгая носом, и погружаюсь в обволакивающее спокойствие твоих прикосновений. Это ты, поэт, кто же еще…и зачем только…зачем?
Успокаиваешь меня, размеренно поглаживая по спине и прижимая к себе со странным трепетом. Ты очень теплый…и мне уютно в этих объятиях. Я только сильнее жмусь к такому хрупкому телу, облаченному в тонкую пижаму, ткань которой не мешает мне с ужасом наслаждаться исходящим от тебя теплом. Второе объятие…и снова выстрелом по разуму. Моему на этот раз. И так остро сейчас ощущение того, что ты нормальный.
Но ведь это всего лишь иллюзия, верно?..
Тогда зачем терзать себя еще больше, утопая в ласке этих рук…зачем пытаться поверить в несуществующее? Проще вырваться сейчас, чем потом сдавленно выть, понимая, что прикован навсегда. Ты уже опутываешь меня своим доверием… Ты ведь чувствуешь, насколько мне сейчас паршиво, Билл?
Пытаюсь оттолкнуть тебя, упираясь влажными и слишком горячими руками в твою грудь. Давай же, Билл, просто отпусти меня…я сам справлюсь со всем, что творится в душе. Я должен это сделать. Тебе вовсе незачем видеть мое ничтожество. Не нужно меня жалеть, просто не смей… Ну отпусти же ты меня, молю!
- Билл, не надо, - цежу сквозь крепко стиснутые зубы. – Отлипни от меня, просто отстань…оставь, а! Ну пожалуйста, оставь ты меня!
А я и не знал, что в тебе есть такая сила – ты сжимаешь меня настолько крепко, что я от удивления замираю и перестаю сопротивляться. А потом…когда я уже готов ударить тебя, чтобы вырваться из обманчивого плена, начинаешь быстро-быстро шептать мне в ухо слова, каждое из которых врезается глубоко в сердце и остается там маленькими, колючими шипами:
- Нырнуть...забыть...вернуть...простить... Забыться снова...утонуть. Одно лишь слово...в нем вся суть. Хочу смотреть, бежать и плакать... Дышать, беситься, истерить... Хочу орать: не надо...хватит! Хочу кричать. И просто жить. Хочу лицо я вместо маски... Где есть глаза и нежный взгляд... Хочу прочесть побольше сказок... Хочу туда, где каждый рад.
Замираешь на секунду, давая мне возможность услышать, как остервенело сердце бьется. Словно пытается само себя убить, долбясь неистово в крепкие ребра…
И продолжаешь свою пытку, разрезая меня на множество кровоточащих кусков:
- Играть, молчать и не мечтать - все это должен я уметь... Мой долг – забыть, не вспоминать, что значит просто жить хотеть...
И замолкаешь. И по-прежнему спокойно дышишь мне в шею, словно не было этих жестоких слов. А мне остается лишь закусить пропитанную твоим теплом ткань на остром плече, чтобы не завыть, как раненый меткой пулей волк.
И держаться, держаться за тебя трясущимися руками, словно боясь провалиться в пропасть, вырытую моей слабостью и твоим сумасшествием.

Чей ты, зачем ты?
Ты уверен?
Не бойся…расслабься,
К черту двери!
Что будет, не будет…
Все понимаешь…
Что хочешь – уже сам не знаешь.
(с) Лолита London


Нервные срывы иногда бывают очень полезны. Когда внутри огромной, тяжелой кучей скапливаются темнота и отчаяние, когда больше невозможно терпеть бушующие внутри чувства – происходит взрыв. И теряешься…не зная, что с тобой происходит. Пытаешься найти логическое объяснение происходящему, но вместо этого запутываешься еще больше. Мне нужен был тот момент на кухне. Мне необходимы были твои руки, хоть я и противился им. Сейчас по телу разливается долгожданная расслабленность, а голова наконец-то пустила в себя каплю света. Становится ощутимее лучше, особенно когда я отпиваю дымящийся чай из огромной кружки.

Теперь мне стыдно перед тобой за все, что произошло. За то, что так неожиданно ворвался и потревожил твой сон. За то, что теперь ты тоже не спишь, сидя возле меня и неспешно попивая арбузный сок. Но я так благодарен тебе…ведь именно ты, Билл, смог каким-то образом поселить во мне долю спокойствия. И пускай она совсем крохотная, но с ней теплее…с тобой теплее, поэт. Улыбаюсь. Не чай меня сейчас греет, а твое присутствие. Ты очень близко…забрался на стул с ногами, мгновенно напомнив мне времена нашего детства. Ты всегда любил так сидеть…а мать ругала. Она чтила дисциплину и всеми силами приучала к ней даже тебя, хотя по сути все ее старания были напрасны. Ты все равно упрямо делал так, как тебе нравилось. А я вот ходил по струнке, и тихо завидовал твоей смелости. Только вот тогда я не понимал, что это зависть…не хотелось признаваться себе в этом. Потому и списывал все на злобу от твоего убожества. Глупый идиот…и почему мы все понимаем так поздно?.. Когда четверть жизни уже за спиной.

Молчим, слегка соприкасаясь плечами. Тепло и уютно, очень давно так не было… Да что я говорю. Никогда я не чувствовал такого. Никто не мог дать мне толику тех ощущений, что я испытываю сейчас рядом с тобой. От простого ощущения тебя рядом внутри все просто танцует, умиротворение накрывает своим нежным шелком, и мне хочется продлить эти минуты. Пытаюсь понять, о чем ты сейчас думаешь. По-прежнему загадка… Никогда мне не узнать тебя.

- Поэт, хочешь спать?.. – ставлю опустевшую кружку на стол. – А то из-за меня вся ночь насмарку. Отвести тебя?

Загадочно улыбаешься, допивая свой сок и облизывая яркие губы. На мгновение мелькает отблеск металлической штанги, и я чувствую болезненный укол в сердце, тут же вспоминая тот день. Тебе ведь было чертовски больно… Ты всю жизнь видел от меня только ненависть. Тогда почему продолжал так тепло улыбаться?.. Как сейчас… Мне не по себе. Ощущаю себя тем маленьким Томом, который всего боялся. Боялся пауков, теней, собак на улице и даже соседских мальчишек. Я вырос, но все же один страх остался… И до конца мне его не победить.

Наконец-то опустошаешь свой стакан и ставишь его вплотную к моей кружке, продолжая улыбаться. Не могу насмотреться…очень хочется отвести глаза, но просто не могу! Притягивает…чем же ты так цепляешь меня, Билл?.. И почему я не видел этого раньше…а может, видел? Только вот понимать ничего не хотел.

Я запутался совсем.

Аккуратно, очень бережно сам берешь меня за руку и тянешь за собой. А я послушно следую, не забыв щелкнуть выключателем, чтобы снова погрузить во мрак кухню, ставшую свидетельницей такого неожиданного для меня срыва. Хочется курить… Но сначала нужно уложить тебя. А потом буду долго сидеть и убивать сигареты, одну за другой… Думать. Вспоминать твою нежность. И нелепо трясти головой, пытаясь выдворить из нее странные мысли, каждая из которых связана с тобой. И глупо улыбаться, слыша тихое посапывание, доносящееся до меня из комнаты с едва приоткрытой дверью.
Кажется, у меня затекла нога… Проклиная весь белый свет за свои мучения, со страдальческим выражением лица сажусь в более удобное положение, сонным взглядом оценивая обстановку. В последнее время меня не удивляет даже то, что я способен заснуть на кухонном столе, положив на одну руку тяжелую голову, а другой сжимая чашку остывающего кофе без сахара. Кстати говоря, раньше я всегда пил только сладкий кофе, и непременно со сливками. Сейчас же мои предпочтения слишком быстро меняются, и не только касательно кофе.
Отодвигаю от себя пепельницу с кучей окурков – вчера вечером я травил свой организм, как никогда. Руки от этого дрожат до сих пор… Слишком много думал, крепко затягиваясь раздирающим горло дымом и прислушиваясь к тишине, в надежде уловить твой случайный вздох. Но ты спал как всегда тихо…и на этот раз я не пошел в твою комнату, чтобы снова потревожить хрупкий сон поэта. Моего поэта…тихого и вновь заговорившего.

Только бы ты снова не забыл слова, когда проснешься…

Сейчас я ощущаю такое непривычное умиротворение – почему-то хочется сладко потянуться, улыбнувшись, посмотреть в окно, за которым светит яркое утреннее солнце, довольно прищуриться. Такого со мной давно не бывало. А если быть честным до конца – не было никогда. Все же мне нужна была эта эмоциональная встряска…и ты в тот момент тоже был очень нужен, Билл. Ты даже не представляешь, как влияешь на меня. Как рвешь душу своими прикосновениями, заставляя самоуничтожаться быстро бьющееся сердце и истекать кровью от чувства вины. Ты не знаешь, как я всем своим нутром сжимаюсь от противоречий. Как хочу оттолкнуть тебя, потому что это невыносимо – ощущать нежность человека, которого всю жизнь втаптывал в грязь, делая ничтожеством и упиваясь этим. А что сейчас? А сейчас это существо тянется ко мне, успокаивает, будто бы понимая все. Глупость, знаю…не можешь понять. Скорее, чувствуешь что-то своей душой – все же она у тебя есть…

Да. Хочу оттолкнуть. Потому что мразью себя чувствую последней рядом с тобой. Мразью, запачканной своим эгоизмом и недостойной банальной жалости. Оттолкнуть… Но вопреки этому желанию что-то поскуливает слабо о том, что вовсе не это нужно… И я сдаюсь, принимая крохи твоей ласки. А что мне еще делать? Теперь я просто не смогу отказаться…

Даже не представляю, который час. Да и нужно ли это? Разве время так важно? Мне ведь не нужно спешить на службу, судорожно одеваясь и бросая нервные взгляды на часы. Совершенно не нужно вставать с рассветом, чтобы успеть на лекции. Ни учебы, ни работы… Усмехаюсь. Да и зачем оно все мне нужно, если мать каждый месяц высылает нехилые суммы денег? Смысла нет. Моя работа – быть рядом с тобой. Странно…только сейчас понимаю, что до этого момента ты действительно был всего лишь моей работой. А сейчас начинаешь учить меня. Знаешь, чему??? Быть человеком… И должен признаться, что ты хороший учитель, Билл.

Медленно встаю со стула, стараясь не особо сильно опираться на затекшую ногу. Сейчас начнет покалывать…о, я ненавижу это ощущение! Орать хочется, когда это происходит… Стискиваю зубы и ковыляю к твоей комнате. Надо проверить, как ты там…не проснулся ли еще?

Нет. Сквозь маленькую щелочку между дверью и косяком вижу, как ты все еще витаешь в царстве Морфея, свесив одну тонкую руку с кровати, а вторую подложив под светлую голову – точно так же, как и я несколько минут назад. Близнецы, что еще тут сказать?
Улыбаюсь, давя в себе желание разбудить это спящее чудо, и тихонько закрываю дверь. Спи, поэт. Я обещаю, что не трону тебя. И никто не тронет. Ты просто поверь мне…я больше не хочу этих испуганных глаз. Не бойся…все меняется, и я тоже. Благодаря тебе вся эта грязь внутри меня утекает в неизвестность, и я не хочу ее возвращать, это лишнее. Все будет хорошо.
Спи, Билл.


Ihr wolltet uns trennen ihr habt’s nicht geschafft,
Wir geh’n unsern Weg in die Freiheit zu zweit,
Die macht zweiter Herzen ist jetzt bereit...
Herz an Herz Hand in Hand hier ist nichts mehr was hallt,
Vor uns der Himmel im Rucken die Welt...
Ich fuhl mich geborgen da wo wir beid’ sind


Вы хотели разлучить нас, вы не справились,
Мы идем на свободе своей дорогой вдвоем,
Готовые соединить свои сердца,
Сердце с сердцем...
Рука в руке, нам больше ничего не надо,
Перед нами небо к миру спиной
Я чувствую себя в безопасности там, где мы вдвоем. (с) LaFee

От увлекательного процесса опорожнения меня отвлекает тихий, но настойчивый звук – ты скребешься в дверь туалета, в который я наконец-то попал, проносившись с тобой все утро в бытовых заботах. Чертыхаюсь и наспех натягиваю спущенные боксеры с джинсами, параллельно нажимая на смыв. Что там у тебя опять случилось? Билл, ты невыносим…
Недовольно распахиваю дверь, готовя обрушить на тебя свое негодование, но лишь ошеломленно застываю, выдыхая:
- С*ка…
Ты неуверенно топчешься передо мной, слегка виновато улыбаясь. А я пялюсь на тебя с распахнутым от неожиданности ртом, и все тело пронзает болью. Впиваюсь испуганными глазами на струйку крови, мягко ползущую по твоему нежному лицу от отчего-то рассеченной брови. Вроде бы ничего серьезного, а у меня сердце сжимается, глядя на эту багровую ленту…
- Билл, поэт, как же ты так, а??? – обессилено стону, бережно проводя пальцами по поврежденной брови. Вроде бы неглубоко рассек… Черт возьми, Билл, ну неужели нельзя быть осторожнее?!
Беру тебя за мягкую ладошку и веду в гостиную, мысленно проклиная себя за то, что позволил себе отлучиться. Чувствую, скоро совсем от тебя ни шагу ступить нельзя будет…ни нужду справить, ни пожрать нормально.
Усаживаю твое худое тельце в огромное кресло. Ты покорно опускаешься в него, снова одаривая меня яркой улыбкой, странно сочетающейся с этой кровяной струйкой. Становится как-то жутко…невольно сглатываю и говорю:
- Посиди тут…щас приду.
Не сразу выпускаешь мою руку из своей, крепко цепляясь тонкими, но сильными пальцами. В последнее время я стал замечать, что тебе слишком необходима эта близость…будто ты зависим от этих наших кратких прикосновений. Тебе так спокойнее, поэт? Тогда я не против…просто иногда становится не по себе от того, насколько горячи твои руки. Или мне это только кажется?
Быстренько бегу в ванную, хватаю из белого ящичка на стене пакетик с ватными тампонами и пузырек с перекисью, и так же быстро возвращаюсь обратно, отмечая, что в твоей позе не произошло ни одного изменения. Надо же, послушный…
Присаживаюсь рядом на корточки, раскладывая на твоих коленях необходимые принадлежности. Наблюдаешь за моими действиями с неподдельным, детским интересом, слегка закусив губу и склонив голову набок. Какой-то хитрый прищур, непонятный мне, но пробирающий до дрожи. Стараясь кидать на твою физиономию меньше взглядов, слегка трясущимися руками смачиваю тампон перекисью и тянусь к твоему лицу.
- Поэт, сейчас будет больно, потерпи, ладно? Я осторожно.
Провожу сначала по мокрой красной дорожке снизу вверх, стирая кровь, нахально осквернившую твое чистейшее лицо. Второй рукой слегка придерживаю тебя за щеку, с удовольствием ощущая мягкость кожи и успокаивающее тепло. Приятное ощущение, но все же до сих пор такое непривычное…смогу ли я справиться со всеми этими новинками? Смогу ли привыкнуть?.. Порой сильно сомневаюсь в этом, потому что слишком пугают меня все эти чувства внутри – как разряд в душе проходит мощнейший, стоит мне хоть на миг коснуться тебя. Отголоски страха? Или же нечто новое? Вроде бы боязнью прикосновений я не страдаю, что же тогда это? Путаница какая-то…вечно у меня все, не как у людей.
Когда смоченный обеззараживающей жидкостью тампон добирается до ранки и слегка прикасается к ней, ты вздрагиваешь и сдавленно стонешь. А меня пробирает всего этот твой стон. Как будто в сердце нож раскаленный вонзили. Бл*дь, больно-то как…не могу я это слышать. Билл, ну не мучай ты так, а? И так тяжело, неужели не видишь…
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   48

Похожие:

Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconУбита молодая женщина одна из двух сестер-близнецов. Полиция быстро...
Убита молодая женщина – одна из двух сестер-близнецов. Полиция быстро выходит на след преступника, но никаких объяснений кровавому...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconНаталия Терентьева Куда улетают ангелы Наталия Терентьева куда улетают ангелы
Выгляни в окно. Видишь, вон там, под деревом, стоит босая женщина с ребенком? Это мы с Варей к тебе пришли
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconВ переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста
Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено,...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconПлейер в карман, наушники в руки и на носочках крадусь к двери. Если...
Мы знаем каждую трещинку, каждый изгиб этой дороги. Знаем когда и сколько раз ударяли мячом по заборам соседей. Сколько мы втихаря,...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconAnnotation Жители селения, пожираемые жадностью, трусостью и страхом....

Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconЭтот альбом поможет тебе чётко и правильно произносить звук
Посмотри на страницу Поставь пальчик на нарисованный в правом углу самолёт. Самолёт летит очень высоко, он как будто издаёт звук
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconБогатая Женщина Ким кииосаки богатая Руководство по инвестированию для женщин rich woman
Говорят, что за каждым преуспевающим мужчиной стоит сильная женщина. В моем случае это действитель­но так. Я бы никогда не достиг...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconБогатая Женщина Ким кииосаки богатая Руководство по инвестированию для женщин rich woman
Говорят, что за каждым преуспевающим мужчиной стоит сильная женщина. В моем случае это действитель­но так. Я бы никогда не достиг...
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconВоитель света пролог
К востоку от деревни, на берегу моря стоит исполинский храм с множеством колоколов, промолвила женщина
Сколько стоит вон тот самолет? спрашивает у продавца рыжеволосая молодая женщина, держащая за руки двух одинаковых мальчишек iconЛето перед закатом
На пороге дома, скрестив на груди руки, стояла женщина и как будто чего-то ждала
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница