Цветков Эрнест – Имагинатор


НазваниеЦветков Эрнест – Имагинатор
страница4/23
Дата публикации24.05.2013
Размер3.03 Mb.
ТипРеферат
vb2.userdocs.ru > Медицина > Реферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

^ Фактор М. Deja-vu.

Одно время я довольно интенсивно занимался психоанализом, что дало мне возможность овладеть весьма добротными инструментами в работе, как психотерапевта, так и преподавателя. Но зигзаги жизни вынуждали меня постоянно расширять сферу своих поисков, и я попеременно обращался то к восточным традициям, в основном таким, как йога и дзен, то к изысканиям европейского духа, в произвольной очередности погружаясь в экзистенциализм, биоэнергетику, гештальттерапию, юнгианство, гипнологию, мастерские Вернера Экхарда. Я действовал по принципу: если это существует и приносит определенные результаты, то почему бы мне этим не воспользоваться? Параллельно я совершил путешествие в лабиринты нейролингвистики, пролетел сквозь «кувыркания духа»2 магии и шаманизма.
Пока не понял, что окончательно заблудился на дремучей территории, название которой - Человек. Было, отчего впасть в уныние, так как исследование именно этой территории составляло мою профессию. В результате той эклектики, которая намешалась в моей голове, я перестал отдавать отчет в том, что происходит, когда осуществляется работа с пациентом. А вскоре и вовсе возник вопрос: «Где же истина?» Фрейд критиковал Юнга. Перлс критиковал Фрейда. Свою порцию критики получил и сам Перлс. Кто прав? Чья модель верна?
«Великих много, а я один!» - Воскликнул некогда мой знакомый, когда я привел ему в качестве убеждающего аргумента пример из жизни некой знаменитости. Моя ситуация была схожей. И не удивительно, что однажды мною овладел соблазн - а из-за чего я, собственно, мучаюсь? Ведь если проблемы эти на самом деле пустячны, то и голову ломать над ними не стоит, а если неразрешимы, то - тем более. И тогда я решил работать по наитию, как Бог на душу положит - не слишком задумываясь о том, из каких глубин выплывает целебный результат. Так, собственно говоря, и поступил.
А через пару недель вообще оставил работу, и отказался даже от заманчивых предложений провести те или иные семинары, не смотря на возможности хороших гонораров.

Передо мною раскинулось пространство неопределенности и безвестности, и внутренние горизонты проваливались в пустоту. Шло лето 1994-го. Мне исполнилось 32 года, и в своем арсенале я имел несколько газетных заметок, две тощие книжки с популяризацией чужих и кое-каких своих идей, подвешенное положение и океан незанятого времени. Я то лениво слонялся по притихшим от навалившегося жара улицам столицы, то раз в неделю перемещал свое тело за город по родниковую воду, то меланхолично потягивал пиво, то собирался с кем-нибудь за бутылочкой «беленькой». Время перетекало изо дня в день, и я перетекал вместе с ним.
Так прошла половина июня. Но, в конце концов, я подумал о том, что пора моей метафизической текучести должна завершиться плавным переходом в путешествия по пространствам более очевидным и вещественным. И на следующий день я уже направлялся в сторону казахских пустынных степей.
Нас было трое, и мы поочередно вели машину, что позволяло не делать в пути длительных стоянок. Без каких-либо приключений мы пересекли Уральский хребет, проехали по Челябинской области и за городком Южноуральском повернули в сторону Кустаная. Дороги закончились, начались направления.

Сквозь раннее утро, что-то между четырьмя и пятью часами просачивалась, зависая над казахстанскими степями, первозданная, изначальная, чуть ли не звенящая тишина (такую я ощущал только в тундре). Я чувствовал ее, не взирая на шум мотора, и узнавал ее больше интуитивно, чем ухом. Хотя, вероятно, мог и слышать - подобно тому, как нам иногда удается сквозь завесу звуков уловить некий сокровенный, едва различимый тон близкого человека. Я остановил машину и вышел. В разные стороны разбегались плоскости, вибрирующие полынным ароматом. И через несколько секунд я вдруг резко ощутил свою включенность в происходящее, свою сопричастность творящемуся таинству. Меня пронзило осознание космизма, проявившегося с такой очевидной силой на безымянном участке трассы, пролегающей сквозь нескончаемые дикие солончаки. Ощущение собственной прозрачности наполнило меня. Во мне не осталось никаких чувств - только мощное переживание от того потрясения, которое я испытывал - мне казалось, что я сливаюсь с пространством и сам становлюсь им. Это был плавный и сильный переход из области обыденных представлений в иное, новое качество сознания. Мои участия в коллективных медитациях или группах голотропного дыхания по сравнению с этим состоянием походили всего лишь на тень мистического переживания, которое я испытал за несколько минут посреди безлюдной степи. Кстати, мне этих минут вполне хватило, чтобы полностью снять ночную усталость и оцепенение.
А через пару недель, перелетев через Атлантику, я окунулся во время, исполненное восторга от осознавания своей телесности, прекрасной бездумности и радостного преклонения перед жизнью. Я часами не вылезал из воды, занимаясь подводной охотой. На суше бродяжничал по джунглям и знакомился с маленькими шаманскими поселениями, где мне великодушно позволялось посвящаться в магические таинства мира призраков и духов. Таким образом, в реликтовых зарослях ямайских возвышенностей я обнаружил возможность соприкосновения с весьма своеобразной трансовой культурой.

Вообще же я много двигался, как пешком, а когда возникала необходимость, то и по воде на плотах, и мало о чем-либо раздумывал. Потому домой вернулся беззаботным и не отягощенным бременем смыслов.
А дома меня ожидало выступление на телевидении. На вопрос моего ассистента, будет ли эта передача рекламной, я ответил отказом - нет, только философской. Сказать по правде, ни о какой философии я тогда и не помышлял, а к самому выступлению даже не готовился. Что, впрочем, не являлось для меня чем-то необычным, так как все мои публичные действия, включая лекции, семинары, другие виды взаимодействия с аудиторией, не зависимо от ее численности и состава, всегда мною проводились импровизированно, не предполагая ни планов, ни сценариев. Для предстоящего выхода в эфир, хотя и первого в моей жизни, исключения делать я не собирался.

Все получилось, как я и полагал - в виде беседы-рассуждения, да и то не о себе, а о тех знаниях, которыми располагал. Правда с легкой руки ассистента тайком от меня телефоны все же были даны, что отнюдь не вызвало моего восторга. Но делать нечего - факт следует или принять, или спрятаться от него, и, поскольку в последнем случае он становится более жестким и неумолимым, то я решил последовать по первому пути и принять его. И тут же попал в ловушку - у меня не было помещения, а лавина звонков нарастала. Я понял, что оказался в double bound, то есть ситуации «двойного зажима», где любое действие все равно оказывается проигрышным. В мои чувства примешивалось нечто паническое, однако, я решил последовать одной мудрой заповеди:
^ ЕСЛИ ЗНАЕШЬ, КАК ПОСТУПАТЬ,

ПРОСТО ОТПУСТИ СИТУАЦИЮ И ДАЙ ЕЙ

ВОЗМОЖНОСТЬ РАЗРЕШИТЬСЯ САМОЙ, И ТО,

ЧТО ПРОИЗОЙДЕТ, БУДЕТ ЕДИНСТВЕННО ВЕРНЫМ

И ИДЕАЛЬНЫМ ДЛЯ ТЕБЯ

^ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ.
Так я и сделал. Через день вопрос решился сам собой – один оздоровительный центр предоставил мне часть своего помещения.
И...меня захлестнуло. Я вынужден был принимать до сорока пациентов в день. Люди шли и шли, занимали место в очереди, а мне ничего не оставалось делать, как их принимать. И помогать им, не рефлексируя по поводу «умных методов», школ и направлений, того «как и почему это работает». Дни напролет, включая и воскресные, я выезжал из дома в восемь утра и возвращался к полуночи.

Я закручивался в вихре трансовых ритмов, наполняя пространство волнами непонятных для меня самого излучений.

Между тем, я отказывался давать себе, какие бы то ни было, объяснения. Хотя приоткрывающееся осознание происходящего и выявляло некую парадоксальную закономерность: я перестал искать работу - и она сама нашла меня, я захотел отойти от психотерапии - и поток пациентов буквально обрушился на меня, мое погружение в нудные самокопания были прерваны путешествиями, успешность которых объяснялась лишь предельной открытостью окружающему миру.

В этой, словно бы нарочитой противоречивости проступала четкая упорядоченность. Во внешней бессмысленности угадывался определенный смысл. Я стремился к одиночеству - и вынужден был находиться в ситуации интенсивного общения. Я перестал ломать голову над тем, как помочь людям и оставил всякие старания и обнаружил, что все пациенты, прошедшие через мои «бездумные» сеансы, получили эту самую помощь.

Обыденная логика ничего не могла объяснить в этом хитросплетении странных чередований. Попытки последовательного анализа ситуации ответа не давали, а медитативные усилия, направленные на то, чтобы «разбудить творческий потенциал бессознательного», дабы он смог светом озарения указать на истину, к сожалению, оставались безуспешными.

И мне ничего не оставалось, как снова перейти в качество «нищего духом» и, не мудрствуя лукаво, продолжить свою каждодневную работу.
Шла вторая неделя ноября. Я принял последнего пациента. Сел в машину и сквозь заснеженную пелену легкой метели двинулся на Сретенку, домой, отрешенно прислушиваясь к тихому шуршанию колес об асфальт опустевших дорог.

Я уже пересекал трамвайные пути в районе Больших Каменщиков, когда мне показалось, что происходит нечто выступающее из-за граней обыденного. Тихо, приземисто застывший Спасо-Даниловский монастырь, что оставался по левую руку, вдруг, словно бы покачнулся в мареве затевающейся московской пурги, и в этот миг чистое белое сияние проникло сквозь лобовое стекло.

В середину ночи на мгновенье из какого-то неведомого измерения прорвался дневной свет. И вскоре все затихло, вернулось на прежнее место.

Без дальнейших происшествий я пересек Таганскую площадь, но, спускаясь в направлении Китай Города, вдруг, почувствовал, что погружаюсь в состояние, испытанное мною там, на пустынной трассе, пролегающей через степь - ощущение полного самоосознания, четкого и ясного восприятия происходящего и в то же время - абсолютной внеличностности. И в чистом пространстве прозрачного сознания мне открылся ответ на все недоуменные вопросы, которыми я задавался по поводу моего недавнего туманного бытия.

И какой бы странной ни казалась эта информация, я чувствовал ее значимость.

1. Мои предшествующие действия, во всяком случае, в том виде, в котором я их осознаю, не имеют никакого отношения к настоящему, равно как и настоящее не является их следствием.

2. Происходящее происходит в силу некой предписанности, но последняя не является предопределенностью в том смысле, в котором ее понимает обыденное сознание.

3. Ход и последовательность событий обусловливается неким внеличностным фактором, скрытым от моего обычного разумения. Я его определяю как фактор Мета (греч. meta - после, за, через), или фактор М.

4. В конечном итоге сущность фактора М сводится к тому, что он представляет собой влияние, смысл которого опять-таки недоступен обыденному сознанию.

5. Стало быть, этот фактор М является источником или причиной какого-то неведомого предписания, согласно которому и осуществляется все происходящее с любым из нас.

6. Предписание иными словами обозначается еще как программа.

7. Отсюда следует, что деятельность человека, так же как и общества, его поведение и жизнедеятельность в целом – запрограммированы.
Последняя мысль, признаться, меня смутила, я почувствовал, что психологически мне трудно ее воспринять. Но раз она появилась, значит, на то были свои основания. Мне ничего не оставалось делать, как, не смотря на собственное сопротивление, принять очевидность данного положения. Более того, оно универсально и касается любого существования и процесса вообще - от предписанности вращения Земли вокруг Солнца или падения камня вследствие гравитации до животрепещущей амебы или зарождения в человеке гениальной мысли. Все - едино. Все - программа. И нет ничего такого, что не было бы запрограммировано. Выражение «этого нет» означает – «этому нет предписания».
Но каким же образом вся эта метафизика объясняет мои события? Воспроизведя их последовательность, я обнаружил, что ее вполне можно объяснить с точки зрения вышеизложенного.

Начнем по порядку. Неожиданный успех в сентябре никак не согласуется с моими меланхолическими настроениями начала лета, когда я вообще оставил работу и ровным счетом ничего не предпринимал для того, чтобы найти новую. Между этими двумя периодами отсутствует формальная причинно-следственная связь. Одно никак не следует из другого. Логическая детерминация отсутствует. Такое положение дел вполне согласуется с первым моим предположением о том, что прошлое никак не влияет на настоящее.

Но настоящее все-таки произошло. Оно свершилось и, значит, на то была причина - некое предписание - для того, чтобы оно свершилось. Но, поскольку этой причиной не является прошлое, то таковой предстает условный фактор М – который, безусловно, нуждается в своем прояснении, чему собственно и посвящены мои последующие поиски.

Итак, получается следующее:

1. Мой уход с одной работы и начало бурной деятельности на другой; ситуация подвешенной неопределенности и резкая выраженность конкретной активности - события между собой никак не связанные, но каждое из них одинаково запрограммировано неким предписанием.

2. Так как существует предписание, стало быть, оно наделено своей логикой. Раз есть логика, значит, есть смысл. Следовательно, оно - разумно. То есть, не хаотично - а вернее, неслучайно, ибо хаос есть та же гармония, но такая, структура которой пока остается неясной.

3. Исходя из того, что в происходящем со мной заключается некий смысл, у меня есть возможность разгадать его значение.

Я почувствовал, что если я расшифрую его, то перейду в иное качество жизни.
И я начал размышлять над этим, но для того, чтобы ход рассуждений мог оформиться в, более менее, убедительную модель, необходимо было найти основание, способное стать опорной точкой во всех моих исследованиях. И такой точкой стала идея цели. Действительно: если существует некая предписанность, то ее причина разумна, но коль она разумна, то, безусловно, стремится к реализации определенной цели.

Осознание подобного механизма позволило мне без усилий отыскать значение всех неизвестных в этом своеобразном метафизическом уравнении.
Итак: в том, что я оставил работу, была своя рациональная цель, содержащая неоспоримый смысл, который проявлялся в необходимости такого поступка. Не случись этого, я бы просто увяз в унылой монотонности будничного однообразия, а это означало бы остановку или даже снижение профессионального уровня. Был необходим разрыв стереотипа. Мой организм нуждался во встряске. И как бы независимо от меня, помимо моей воли это произошло.

Но тут закономерно возникает вопрос: какая необходимость вынудила меня заняться столь необычной для меня, нетрадиционной практикой? И в этом, оказывается, заключался свой смысл: подобным образом мой организм действительно получил мощную встряску, что позволило ему перейти на более мощный энергетический уровень, выскочить в иное пространство новых возможностей. Ведь практически я работал в ИСС (измененном состоянии сознания), а это означало трансформацию на глубинном уровне. Я вышел за пределы своей личности, и такой выход может означать одно - взрыв сознания и высвобождение мощного потока интуиции.

Во мне естественным путем произошло то, что, как правило, требует многих лет упорного осознанного труда и тренировок для пробуждения видения и внеличностного состояния.

Таким образом, мне было дано понять, что годы ученичества закончились, и началась эпоха творчества.

Качество жизни моей изменилось, когда меня посетило это внезапное осознание. В ту ночь сон мой отличался четкостью и ясностью. Во сне я разговаривал с Имагинатором, и он передал мне текст какой-то рукописи, и я понял, что являюсь его автором, и передо мною - ненаписанная еще книга. Я перевел ее на бумагу в течение последующего месяца, к середине декабря передал в издательство, а в феврале держал в руках сигнальный экземпляр «Мастера самопознания».3

Так обозначилась Психономика - начало нового направления в работе с человеком и его возможностями.

^ ДНЕВНИК НЕДЕЯНИЯ МЕДЛЕННЫХ ДНЕЙ

(Это лето)
В этот день

я никуда не бегу,

не цепляюсь

за обрывки минут.

Я размерен

в движеньях, и тень

послушно струится за мной.

В этот день -

ничего особенного...

Гибкое время плавно меня обтекает.

В этот день

я никуда

не бегу.
1. Дневник недеяния. Что мешает быть свободным?

Я поднял свое тело с постели, пожмурился минуту-другую на утреннее солнце, потом вспомнил, что меня ждет деловая встреча, и ощутил легкое омрачение чувств, ибо ехать мне никуда не хотелось. Я желал жмуриться на утреннее солнце, быть медленным, неторопливым, ленивым и никому ничем не обязанным.

На пол пути к своему строгому костюму я присел в кресло и прислушался к тишине. И я не ведаю, что со мной произошло в тот момент, но внезапно и просто я понял, что никуда не поеду. С нежностью оглядев свое жилище, я ощутил, как оно беззвучно откликается и в этом отклике уловил таинственное соучастие. Мне стало уютно и спокойно.

Я взглянул на костюм и пробормотал:

- Сегодня я тебя не надену. И не надейся.

Не успел я закончить реплику, как заявил о себе телефон. Я поднял трубку и нараспев ответил:

- Алло.

- Привет. – Напористо устремился в ухо звонкий и уверенный голос моего делового партнера. – Ты не забыл про встречу?

- Не забыл.

- Звоню, чтобы просто напомнить. Встреча ровно в десять. Подготовься к долгим переговорам. Они обещают быть жаркими.

- Я не люблю жары.

- Мало ли что не любишь. Я тоже не люблю. А кто нас будет спрашивать?

- Я и не прошу никого меня спрашивать.

- Ну и отлично. До встречи.

- Встречайтесь без меня.

Жизнерадостный напор партнера обвалился обрушившейся стеной. Он поперхнулся и чуть треснувшим голосом выговорил:

- Н-не понял.

- А ничего понимать и не надо. Понимание – приз для дураков.

- Как это так – встречайтесь без меня?! А ты что?

- А я не хочу встречаться.

- Что-нибудь произошло?

- С нами каждую секунду что-то происходит. И ежели мы каждую секунду будем интересоваться, что с нами происходит, мы никогда не уловим происходящего.

- Но ты обязан быть на встрече! – Возбужденно прокричал партнер. Было слышно, как он начинает злиться.

- Я не обвязан. – Легкомысленно отозвался я.

- Ты понимаешь, что в таком случае ты отстраняешься от дальнейшего участия в делах фирмы? – Продолжал давить партнер.

- Я же сказал, понимание – приз для дураков. Не хочу никаких призов.

Партнер опешил – это было слышно по его шумному взглатыванию, заполнившему паузу.

Что-то было истерическое в том, как громко он швырнул трубку.

Если в первые минуты разговора я еще и испытывал какие-то колебания между долгом и желанием, то по окончании нашей беседы успокоился совсем.

Положив телефонную трубку на рычажки, я отправился заваривать себе чай. В тот миг я испытал переживание сопричастности потоку жизни.

Я никому ничего не должен.

Мне никто ничего не должен.

Нет притязаний и нет претензий.

Есть лишь только добрая воля.

Что мешает быть свободным?
^ Окно. В перспективе -

заросли сада, аллеи

которого теряются

во мгле теней.

Дачная веранда. Все

так просто и так чудно.

Чайник со свистком

наливается трелью.

Полуденная тишина.

Назойливый звон осы.

Вдалеке железнодорожная насыпь

вонзается в панораму.

Оконная рама

подернулась паутинкой.

Мир застыл и, лениво свернувшись,

дремлет у ног.
2. Дневник недеяния. Чтобы жизнь преобразить, достаточно мелочи.

Мой загородный дом западными окнами выходит в лес.

Я решил про себя, что в этот день все свои телодвижения буду делать медленнее, чем обычно.

Я медленно выпил два стакана чая, заваренного с мятой. Я насладился звуком позвякивания серебряной ложечки о тонкие края покрывшегося испариной стекла. И насладился видом кружащихся, а затем оседающих на дно чаинок.

Потом я, как в замедленной съемке, вышел на лужайку перед домом, неторопливо ее пересек и, отворив калитку, вошел в лес.

Я ощутил, что когда делаю что-то медленно, время уходит в сторону. А вместе со временем отстраняются все заботы и хлопоты. Вот она – вечность.

Всегда – это то, что сейчас.

Все остальное – это никогда.

Я медленно петляю по тропинкам. Лабиринты пространства сами собой расслаиваются. Поют птицы. Они не обязаны петь. Они просто поют. В радость себе и мне.

Я запрокидываю голову и смотрю в небо. Расстояние между нами незаметно сокращается. Я в двадцати метрах от моего дома. И я в открытом космосе. Меня посещает потрясающее чувство, что где бы и ни находился, я всегда в открытом космосе.

И если я в открытом космосе, а вокруг меня вечность, то тем паче, мне некуда и не за чем спешить.

И куда бы я ни шел, я всегда в середине пути.

Я располагаюсь на крохотной полянке, нагретой солнцем. Жужжат шмели, и шуршит душистая трава.

Как хорошо! Я не обвязан обязанностями и никому ничего не должен. Никому. Даже себе.

Партнеру, наверное, жарко сейчас в жерле переговоров. Да что партнер? Нет партнера. Есть лесная полянка в открытом космосе. И мое свободное парение.

Оказывается, для того, чтобы жизнь преобразилась, достаточно мелочи.

Следует только замедлить свои движения.

^ Твой ум ревет,

твой ум рвет

и мечет.

Когда-нибудь он умрет

от собственного меча.

3. Дневник недеяния. Разве можно ехать куда-то?

Светило предвечернее солнышко. Пели птички. По-прежнему, ощущая себя в середине вечности, я собрался, чтобы поехать в Клуб – послушать игру на флейте.

Однако, вырулив на трассу, обнаружил, что дорога изрядно запружена машинами и понял, что придется не столько до места добираться, сколько к месту пробираться.

В пробках поневоле становишься недоброжелательным.

Взмыленные закипающие автолюбители выбрасывают в атмосферу свой пар наравне с выхлопными газами.

Мое парение сменяется таким же паром.

Во мне появляется соревновательность, а движения делаются жесткими и порывистыми. Я начинаю яростно сигналить, прижимать, подрезать и при этом ощущаю, как неприятное напряжение завладевает мной. В ту же минуту ко мне возвращается время. Оно заваливается в салон и вдавливает меня в сиденье.

Я начинаю сожалеть о том, что не поехал на встречу и о том, что поехал в Клуб.

Ну ладно, раз уж решил объявить этот день днем безделья, то и валялся бы себе на траве, слушал птичек, распивал чаи и ни в какие клубы не ездил...

Кто-то резко передо мной затормозил. Я молниеносно топнул на педаль тормоза. Стоп.

Стоп!

Как часто мир своими жестами оказывает добрые услуги.

Стоп!

Я давлю на педаль тормоза. Машина останавливается. И в этот миг останавливается мир. Останавливаются мысли. Движение муравейника прекращается. Пауза. Остановка. Покой. Мой пар взвивается вверх, увлекая меня опять в парение. Как важно бывает порой внезапно затормозить.

Стоп!

А кто сказал, что я еду в Клуб?

Кто сказал, что я вообще куда-то еду?

Разве можно ехать куда-то?

Можно просто ехать.
Я попал в ловушку только потому, что нарушил правило грамматики. Я подумал: «Я еду в Клуб». И тем самым, допустил оплошность. Выражение «я еду в клуб» – на самом деле, полная бессмыслица. В нем уже содержится ложь. Ложь и порождает внутри меня волнение, раздробленность, конфликт. Откуда я знаю, что я еду в клуб? Я могу лишь надеяться, что я еду в клуб. На самом деле я просто еду.

И сегодня утром – я не входил в лес. Я спустился по лестнице, после чего погулял по лужайке, а затем чудесным образом оказался в лесу. Вот и все.

И сейчас я не еду куда-то. Я просто еду. Потому что мне захотелось покататься. Ну и что с того, что мне захотелось покататься в час пик? Если мне это доставляет удовольствие, то почему бы и нет? Это ничем не хуже, чем забраться на гору высотой в восемь тысяч метров.

Машина впереди тронулась. Я и не заметил, как рассосалась пробка.

Я набираю скорость на свободной дороге.

Я не знаю, куда еду.

Я просто еду.

Что мешает быть простым и свободным?
^ Вечер исчерпан -

исчерченный судьбами.

Вечер истлел,

а мы -

дым,

уползающий

в завтра.

4. Дневник недеяния. Какая ароматная трубка!

Чудесным образом я оказываюсь в Клубе.

Я слушаю флейту.

В перерыве я иду в бар. Заказываю кофе с лимоном. Устраиваюсь за столиком в углу. Достаю трубку и пачку любимого табаку Dunhill My mixture 965. Закуриваю.

Вскоре к моему столику подходит мужчина пожилых лет с лицом, приправленным худосочной бородкой, и представляется:

- Я гуру Ишвар Сатари Трам. Я вас видел по телевизору. Я не знал, что вы курите. Почему вы курите? Вы знаете, что этим свои курением вы в мировую прану вносите утяжеляющие элементы?

Я наблюдаю, как колышется его бородка в такт его фразам, и с удовольствием пускаю колечки дыма. Он очень серьезен. И это меня забавляет.

Обиженный гуру, бантиком поджав губки, отходит от столика. И правильно. Нечего ему утяжелять свою мировую прану.

Вместо него возникает деловой партнер. Он любитель иной раз наведаться в Клуб. Вид его слегка задирист, чубчик сбит в воинственный хохолок, движения мелкие и суетливые.

- Что, флейту пришел послушать? – Натянуто спрашивает он.

- Ага, пришел послушать. – Киваю и попыхиваю трубкой.

- Ты больше не у дел.

- Значит, таков мой удел – быть не у дел.

- Зря иронизируешь.

Я медленно вытряхиваю пепел из трубки. Допиваю кофе. Встаю из-за столика и иду в зал. Скоро начнется продолжение концерта. Затылком отражаю скороговорку с чуть повизгивающими интонациями:

- Мы тебя отстраняем от дел!

Какая ароматная трубка!
^ ...И балкон, открытый настежь,

в теплом воздухе парил.

Ночь лизала черной пастью

пальцы прутьев и перил.

Млечный Путь летел эскортом,

освещая линий ряд -

четкой графики офорта -

черный форточки квадрат.
5. Дневник недеяния. Прошлое есть только в настоящем
Тихие звезды сопровождают мой обратный путь, и наплывающая ночь беззвучным приливом накрывает кромку отшумевшего дня.

Музыка шуршащих по гравию шин, шорохом тайного эха, подхватывая и продолжая все еще звучащее внутри меня сияние флейты, умиротворяет напоминанием о близости дома.

Медленно разъезжаются в стороны створки ворот. Пахнуло знакомым садом. И обдало знакомым шелестом.

Я неспешно пью чай, а потом поднимаюсь в библиотеку, чтобы начать ночное странствие среди притаившихся до поры до времени, притихших бумаг, полузабытых свитков, картонных папок с истершимися ярлычками и истлевшими тесемками.

Вскоре я натыкаюсь на тетрадки с пожелтевшими страницами. В них шелестят записи моих бесед с Имагинатором.

Я открываю одну из них и ускользаю в прошлое.

Я ускользаю из настоящего. Хотя, почему я говорю, что ускользаю из настоящего? Ведь прошлого в прошлом нет. Прошлое существует только в настоящем. Иначе, разве смог бы я тогда говорить о нем сейчас? Мои воспоминания всегда пребывают в текущем моменте, и, значит, они столь же актуальны, сколь и этот самый момент.
^ В золотом нимбе пчел

По дорожке старец шел.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Похожие:

Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане эрнест хемингуэй острова в океане предисловие
«Островах в океане» многие страницы блистательной прозы и радуемся новому свиданию с их замечательным
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Медзаботтпролог пилигрим заседание храмовых рыцарей игнатий...

Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Иметь и не иметь
Великой депрессии, и судьбе человека, волею обстоятельств вынужденного стать браконьером. Роман, по силе своего воздействия на читателя...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго — это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго – это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconAnnotation Эрнест Хемингуэй Праздник, который всегда с тобой
Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconДжеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса…
«Улисс» (1922), сделал его не меньшей достопримечательностью города, чем Эйфелева башня или собор Парижской богоматери. Встречи с...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Райский сад Хемингуэй райский сад
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница