Цветков Эрнест – Имагинатор


НазваниеЦветков Эрнест – Имагинатор
страница21/23
Дата публикации24.05.2013
Размер3.03 Mb.
ТипРеферат
vb2.userdocs.ru > Медицина > Реферат
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23
^

ЛИЦЕДЕЙСТВА И ПРЕОБРАЖЕНИЯ



«Он рассчитывал, что Дядек ему все покажет».

К. Воннегут. «Сирены Титана»
Я направился по указанному адресу и уже примерно через полчаса стоял в несколько отсыревшем, мрачноватом дворике, окаймленном бурыми стенами ветшающих домов, водном из которых зияла чернеющая расщелина дверного проема. Чуть выше висела фанерная табличка:

^ ДЯДЕК И ЕГО ЦЕНТР.
Я вошел в подъезд, поднялся по ступенькам, потемневшим то ли от пребывания в состоянии немытости, то ли от времени, то ли от каких-нибудь еще причин, и оказался на лестничной площадке, украшенной рододендронами. Видно было, что сотрудники Центра не без заботы относятся к убранству своего помещения, а быть может, даже и с кропотливой любовью, если не страстной, то, безусловно, преданной и прошедшей испытание временем.

Внезапно дверь передо мною открылась, и на пороге я обнаружил девушку. Она улыбалась и видно было, что призвание улыбки заключалось в том, чтобы показать, как она довольна, счастлива и обречена на пожизненное просветление. В глазах угадывался отпечаток многозначительной вдумчивости. При некотором усилии воображения и воли ее улыбку можно было бы назвать милой, а одеяние опрятным. Белоснежные пальчики с редкими синеватыми кусочками грязи под ногтями одной руки обнимали пластиковый стаканчик, в котором, по всей видимости находился прохладительный напиток, обещанный в объявлении, в другой же руке она держала тонкий стебелек рододендрона.

— Здравствуйте, — не изменяясь в лице, приветственно воскликнула она, — добро пожаловать! Дядек и его Центр ждут вас!

— Центр... да... я искал Центр, где будут вещать гуру и раздаваться прохладительные напитки.

— А мы и есть тот самый Центр! —жизнерадостно вскрикнула девушка и протянула мне стаканчик.

Я сделал аккуратный глоточек чуть выдохшейся, но действительно прохладной кока-колы. А, девушка, вздрогнув рыжевато-бурым локонком, приблизилась ко мне и уже тише, несколько приглушая голос, проговорила:

— Знаете, зловредные и недалекие люди Центр Дядька называют сектой, хотя сам Сафон Головатых против того, чтобы мы назывались сектой. В действительности мы имеем довольно большое количество филиалов и учебных подразделений в различных городах.

— А чему же вы обучаете? — также занизив интонацию, поинтересовался я, быть может, и слегка заинтригованный.

— А вы пройдите и послушайте вводную лекцию! — радостно вернулась девушка к звонкому тону, вновь обнаружив в улыбке ряд бежевых зубов. — Проходите, проходите, вам будет интересно, — заметив некоторое мое замешательство, повторила она. — А прохладительный напиток можете оставить при себе.

— А если я его оставлю при себе, он перестанет быть прохладительным, — простодушно отозвался я. — И потому мне придется его испить прямо сейчас.

Девушка легко справилась со своим смущением, последовавшим за моей репликой, почти подчеркивая официальность, с которой она заявила, что в таком случае мне принесут еще.

— Ага, — отозвался я, переступил порог и оказался в просторной сумеречно-сумрачной прихожей. Вдоль стен стояли поблекшие стулья с откидными сиденьями.

Девушка предложила мне присесть, в то время как сама прошла в глубину коридора, где скрылась бесшумно. Я начал всматриваться в тишину, которая ничем, однако, не нарушалась кроме разве что вялого течения моих смутных мыслей с редкими всплесками попыток догадаться относительно того, что же последует дальше.

А дальше последовало следующее.

Коридор, вдруг, тускло высветился желтым мерцанием лампочки под потолком, послышался звук хлопнувшей двери, и ко мне приблизился мужчина средних лет, одетый во фланелевые брюки и такую же рубашку. Поклонившись легким кивком головы, он воздушным жестом предложил мне подняться и следовать за ним. Через несколько шагов я по правую руку от себя обнаружил просторную комнату, куда мы и прошли. Так же не проронив ни слова проводник мой указал на один из стульев, после чего удалился, предоставив мне возможность погрузиться в новую задумчивость. Однако, на сей раз погружаться мне не пришлось. Позади себя я услышал шелест, который через несколько секунд материализовался в чрезвычайно живописный облик пожилого, но весьма крепкого человека. Мужчина был абсолютно лыс, и . череп его, туго обтянутый ухоженной кожей, глянцево поблескивал. Он прошел в противоположный конец комнаты и, развернувшись ко мне лицом, патриархально уселся в обширное велюровое кресло.

Тут я заметил, что если не считать лысого патриарха, нахожусь в комнате не один: что-то около двух десятков тел присутствовало здесь. Они также безмолвно и несколько отрешенно покоились на своих стульях.

— Нуте-с, — хрипловато начал владелец кресла, — добро пожаловать, дорогие мои, в наш Центр. Надеюсь, вы все меня знаете, а если знают меня не все, то разрешите представиться. Мое мирское имя Сафон Головатых. Но мое бытие отмечено не тем, что я делаю в быту, а тем, что совершается мною на уровнях более высоких и тонких. И потому многим я известен не как Сафон Головатых, а как Дядек.

Внезапно он умолк. Мы, присутствующие, мягко скользнули в транс безмолвия, который, впрочем, недолго длился. Также резко и вдруг он взревел:

— Прохладительные напитки внести!

В тот же миг в дверях показались девушка, встретившая меня на лестничной площадке, и мужчина во фланелевом одеянии. В руках их были подносы, уставленные пластиковыми стаканчиками. Вошедшие медленно и торжественно обходили нас, и каждый из сидящих, проявляя трепет и тихо переживая ритуальность момента, с пиететом принимал стаканчик с прохладит/ тельным напитком, коим на сей раз оказался квас.

Лик лысого оставался суровым, неподвижным и чеканным; как на древнеримской монете. Он, казалось, терпеливо выжидал, когда мы утолим свою жажду. Наконец, он снова подал голос.

— Итак, дорогие мои, перед вами — Дядек. То есть я. А знаете, что такое Дядек? Вы думаете, я с вами фамильярничаю? —хрипотца его стала тяжелей и таинственней. — Нет, — сам себе отвечая, коротко отрезал он. Угрюмо помолчал и продолжил: — Как вы знаете, землю нашу помимо прочих также населяют и человеческие существа. И разумеется, эти существа не равны меж собой. Все эти глупые россказни о свободе, равенстве, братстве являют собой полную чушь — пищу для услады профана. Люди на самом деле делятся на четыре категории — Дядьки, Штафирки и Винтики. О последней пока умолчу. Все эти незримые и нерегистрируемые группы тем не менее реально существуют и образуют, взаимодействуя между собой, разветвленную и сложную иерархическую систему. Начнем с главного принципа, который в то же время прост и очевиден и представляет собой незыблемый закон, которому следует извечный уклад человеческих отношений. Вот он: одни подчиняются, другие подчиняют, одни хозяева, другие работники. И терциум, как говорили древние, нон датур — третьего не дано. Либо ты хозяин, либо ты работник. Либо владелец, либо подчиненный. И то или иное качество заложено в тебе изначально, от рождения ли, свыше ли, генетически ли — не ^меет значения. Важно то, что ты с этим уже появляешься на свет, и. ты уже хозяин или работник, даже когда еще толком не можешь пролепетать «мама». В этом твоя судьба, твоя ипостась. Итак, в главном и основном мы разобрались. Теперь нам предстоит выяснить определенную комбинаторику указанных нами соотношений.

Самую низкую ступень нашего иерархического подиума занимают винтики. Винтик — представитель ординарного человеческого материала. Он зауряден, усреднен, статистически мало чем отличается от себе подобных и ничем не выделяется из своей среды. В принципе Винтик не самостоятелен и полностью зависит от других людей, равно как в плане психоэнергетическом, так и финансовом. Он звезд с неба не хватает, нуждается в помощи и поддержке, не способен к творчеству, хотя временами и преисполняется амбициозного пафоса. Область политических интересов и манипуляций Винтика — семья и частная собственность. Что касается работы, то на этом поприще уделом Винтика становится сфера обслуживания или мелкое предпринимательство, или же попросту ведение домашнего хозяйства. Винтику не доступен полет мысли, всплеск страсти. Он боязлив, трусоват и в общем-то примитивен. По сути своей Винтик — раб. Да, да, мои хорошие, рабство не политическое или социальное явление, а душевное состояние. И армия потенциальных рабов постоянно пополняется за счет прибывающих в нее Винтиков. Разумеется, не каждый Винтик согласится с тем, что он — Винтик, но точно также, как не всякий алкоголик признает себя алкоголиком.

Класс Штафирок непосредственно возвышается над Винтиками и в общем-то управляет ими. Штафирка более инициативен и даже может проявлять некоторые склонности к самостоятельности и творческой продуктивности. А посему Штафирка не обделен честолюбивыми тенденциями, хотя его творчество и посредственно. Временами он извергает или изливает изречения — банальные, хотя и представляющиеся ему откровениями. Штафирка не прочь поучать, но благодатную почву для его поучений представляют лишь Винтики. В плане профессиональном Штафирки чаще всего занимают посты подчиненные, хотя и более высокие и даже престижные, чем у Винтиков. Иногда Штафирки становятся директорами, начальниками, владельцами фирм, хотя и не совсем удачливыми. Почему не совсем удачливыми? Да потому что, несмотря на формальную престижность своей позиции, он по сути, все равно остается работником. В семье Штафирка может себя проявлять как домашний тиранчик и кормчий, зачастую находя в этом утеху для самоутверждения, постольку поскольку черточки деспотизма успешно компенсируют те обиды и удары, которым он подвергается в Большом Мире от более сильных особей. Такова в общих чертах характеристика Штафирки. Причем здесь хочу обратить ваше внимание, что ни о Винтиках, ни о Штафирках я не говорю пристрастно, с презрением или осуждением. Я просто регистрирую объективное положение дел. Среди тех и других существует немало прелестных и милых людей. И я не вижу оснований относиться к ним плохо только потому, что они рабы. Да-с.

Теперь же перейдем к Дядькам. Дядек, даже если речь заходит и о женщине, по сути своей занимает положение хозяина. Он ни на кого не работает, кроме как на себя. Он ни от кого не зависит, кроме как от самого себя. Дядек абсолютно самодостаточен, оттого обладает силой и властью. Ему иногда могут неподчиняться, но он не подчиняется никому и никогда. Дядек сам для себя — высшее и истинное мерило ценностей и мера вещей. А потому не имеет значения, какой работой он занимается •— политикой; свободным творчеством или просто живет. В любом случае он стихийный лидер, будь он президентом или бродячим философом. Он призван управлять и править. Такова его предначертанность, сопровождающая его с самого рождения. Он управляет и тогда, когда не занят никакой внешней деятельностью, правит, когда не думает о правлении. Он не столько подчиняет, сколько ему подчиняются. Бывает так, что какое-то время Дядек может занимать формально подчиненную, зависимую позицию, но это не длится долго, так как природа все равно берет свое, и результаты неизбежно проявляются в соответствии с ее неумолимыми предписаниями. Дядек может быть предметом поклонения, объектом культа или же отверженным одиночкой, но при этом он всегда остается Дядьком. Однажды один Дядек по имени Гай Юлий Цезарь воскликнул: «Если все против тебя, значит ты силен»! Дядек не боится одиночества в отличие от Винтика или Штафирки, у которых оно вызывает трепетный ужас. Он интуитивно ощущает свою силу и следует ее путем. Некоторые, хотя далеко и не все, из великих мира сего — Дядьки.

Лысый проповедник умолк. Чело его оставалось гладко и неподвижно, лишь в глазах ощущалось напряжение страсти. Присутствующие, словно телепатически сговорившись, сделали по глотку прохладительного напитка. И можно было услышать, как этот глоток проливается по пищеводу. Лысый задумчиво утопил свой взгляд в пространстве. Наконец, кто-то не выдержал и выскочил из паузы:

— Скажите, а что на счет четвертой группы? — тихим ветерком прошелестел вопрос и опустился у стоп Дядька, в миру Сафона Головатых. Лик его на мгновенье словно высветился каким-то незримым, но явно ощущаемым сияньем.

— А четвертая, последняя группа, — медленно и тихо вымолвил он, — это Запредельные. О них никто и ничего не знает, кроме того, что они есть и держат абсолютную власть и контроль над всем, что происходит в мире человеческом. Пред ними Дядьки — то же самое, что Винтики перед Дядьками. Их бытие — тайна. И если про Дядька можно сказать: смотрите, вот это знаменитый или прославленный Дядек, и показать на него пальцем, то по отношению к Запредельному это просто невозможно. Запредельный воплощает в себе принцип истинной тайны. Истинное Тайное никогда не станет Явным. Явным становится не истинная тайна, а так, временная видимость тайны. Если тайное становится явным, то это не тайное. Настоящая же тайна навсегда тайной и останется, она просто обречена на это. А это значит, что даже если вы окажетесь всего лишь в шаге от Запредельного, вы ни за что не узнаете, кто перед вами, хотя в этот самый миг вы, возможно, будете взирать на одного из властителей мира, принимая того за обычного прохожего.

— Мне доводилось слышать, что миром правят масоны, — высказался один из присутствующих.

— Масоны — Дядьки, — быстро возразил лектор, — а миром правят Запредельные.

По нашим рядам потусторонним ветерком пробежал легкий ропот. Я же ощутил тихий гул в голове, а в теле — некое подобие невесомости. Вероятно, мы все в этот момент были несколько смущены или даже смятены. Именно тогда я осознал, насколько опасной может быть для человека новая информация.

— Вы просто не представляете себе, сколь опасной может оказаться новая информация для человека, — озвучив мои мысли, задумчиво протянула хрипловатая гортань Дядька, заставив тело мое содрогнуться.

Я взглянул на него, но глаз не нашел — вместо них на меня взирали две чернеющие бездны, в которых совершенно нельзя было различить ни радужек, ни зрачков. Темнота оставалась неподвижной, будто застывшей, оледеневшей на веки вечные, и через эту неподвижность сквозило небытие. Мне показалось, что в течение нескольких мгновений через меня словно электрический ток, пропускали смерть.

Когда же наваждение прекратилось, и я обрел способность к восприятию происходящего, кресло пустовало, а в зале оставалась примерно половина от общего числа присутствующих.

Вероятно, оценив мое замешательство, ко мне склонилась женщина лет тридцати с высокой грудью и задумчивыми бровями, участливо поинтересовавшись:

— Вам все понятно из того, что сказал Дядек? Я вяло всмотрелся в соседку, проявившую ко мне участие, и только коротко произнес:

— А что?

— Да нет, ничего, — взыграв плечиками ответила та, — просто вы чуть-чуть закемарили...

— Чуть что?

— Заснули.

— Заснул?!

— Ну да.

— А давно?

— Да нет, минут десять назад. Надо было ему перерыв сделать, тогда бы информация не была бы такой утомительной.

— А что я пропустил? О чем он говорил, когда я заснул?

— Он говорил о любви к рододендронам.

— О чем?!

— О том, что рододендроны — такие нежные создания и потому нуждаются в заботе, уходе и ласке.

— А что потом?

— А потом он объявил перерыв, во время которого каждый из нас может перекусить и даже немного вздремнуть.

— Он заметил, что я спал?

— Вовсе нет. Он поднялся с кресла и повернулся к окну, в ту же минуту ваша голова свесилась на грудь, а веки сомкнулись. Я думаю, что то, что он отвернулся, дало вам повод несколько расслабиться. Вот вы и расслабились.

Она некоторое время помолчала, проникая рукой в полиэтиленовый пакет, что покоился у нее на коленах и, выпростав оттуда небольшой сверток, с добротой в голосе спросила:

— Хотите пирожок? Я сама готовила.

— Пирожок? С удовольствием, — удивляясь собственной легкомысленности, с которой перешел от страшных переживаний, случившихся со мной в минуту мистической жути к эротическому щекотанию пробуждающегося аппетита, отозвался я.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

Похожие:

Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане эрнест хемингуэй острова в океане предисловие
«Островах в океане» многие страницы блистательной прозы и радуемся новому свиданию с их замечательным
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Медзаботтпролог пилигрим заседание храмовых рыцарей игнатий...

Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Иметь и не иметь
Великой депрессии, и судьбе человека, волею обстоятельств вынужденного стать браконьером. Роман, по силе своего воздействия на читателя...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго — это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго – это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconAnnotation Эрнест Хемингуэй Праздник, который всегда с тобой
Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconДжеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса…
«Улисс» (1922), сделал его не меньшей достопримечательностью города, чем Эйфелева башня или собор Парижской богоматери. Встречи с...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Райский сад Хемингуэй райский сад
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница