Цветков Эрнест – Имагинатор


НазваниеЦветков Эрнест – Имагинатор
страница18/23
Дата публикации24.05.2013
Размер3.03 Mb.
ТипРеферат
vb2.userdocs.ru > Медицина > Реферат
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23
^

Странное происшествие № 1


Уход

Он постоянно что-то бубнил себе под нос. Взгляд его был отрешен. Про него говорили — не от мира сего. Но сам он мало обращал внимание на окружающих и их пересуды.

Он, когда я к нему заходил на часок-другой, угощал меня чаем, сам же погружался в свое старое потертое кресло у окна и молчаливо всматривался в сад, что начинался у самого его дома.

Я закуривал, протягивал ему пачку, но он отрешенно развернувшись к окну, рассеянно лишь пожимал плечами, и я в одиночестве плыл в разводах сизого дыма. А он пристально смотрел в глубину зарослей, и, в конце концов, начинало казаться, будто взгляд его, устремленный в самую гущу сплетенных веток и листвы, наполнялся неким излучением.

В последнее время он ставил непонятные эксперименты, цель и смысл которых никто не мог уяснить, потому что он с крайней неохотой брался за их толкования, а если и объяснял, то настолько туманно и расплывчато, что у слушающего окончательно развеивались последние проявления интереса.

Я более других был осведомлен о его поисках, хотя также Многое мне было неясно и вызывало сомнения.

Он был занят поиском точки Эпсилон, которая должна означать такое состояние организма, когда происходит реальное слияние с энергетическими потоками природы.

Он говорил о том, как достичь близости с природой и контакта с мирозданием. В этом заключался смысл его поисков и учения.

Больше всего он любил время после грозы. Восторженно вдыхал он воздух, пропитанный озоном, растворяя его в себе, погружаясь в него. Шелест веток был ему понятен, как человеческая речь.

Одно время я редко посещал его дом под Ивантеевкой. У меня все больше и больше накапливалось дел с учебой. Но в один из выходных мне удалось вырваться за город, и я отправился к нему, смутно предчувствуя события, которые могут взволновать. Откуда взялось такое предчувствие, было мне неведомо. Непонятной также казалась неизъяснимая тяга навестить маленький домик моего приятеля.

Я постучал, однако, никто не откликнулся. Вскоре я обнаружил, что дверь не заперта. Толкнув ее, я прошел в прихожую. Меня обдало спертым теплым воздухом. В коридоре было темно, и я нажал кнопку выключателя, но тот не сработал. Все это показалось несколько странным. Смутное предчувствие зашевелилось уже легкой тревожностью.

«А вдруг с ним что-нибудь случилось?» — подумал я, но тут же постарался подавить эту мысль. Он отличался отменным здоровьем... впрочем, здоровье здесь было ни причем — просто мне казалось, что с этим человеком ничего не может случиться. А может, он стал жертвой одного из своих опытов? И я вспомнил, как он экспериментировал, если можно так назвать то, чем он занимался в своей импровизированной лаборатории, заваленной склянками, катушками, магнитами, различного рода конденсаторами и прочими подобными вещами. Однако, он всегда старался обходиться без всего этого. Он собрал простенькую установку, которая, как он объяснял, осуществляла энергетический контакт его мозга с разумом природы. При этом он подсоединял какие-то проводки к голове, ложился, зажмурив глаза и погружался в нечто подобное полусонному оцепенению.

Я прошел в лабораторию и там его застал — бледного, с синими отсветами под глазами, мерцающими не совсем здоровым блеском. Он с трудом, чтобы не завалиться, удерживался в своем потрепанном кресле, остановив неподвижный зависший взгляд в какой-то точке. На мое присутствие он прореагировал легким разворотом головы, подобием улыбки, прорезавшей завесу ссохшихся губ и репликой, прозвучавшей вместо приветствия:

— Ты единственный человек, который хочет и старается меня понять... И потому тебе одному я доверяю и собираюсь продемонстрировать некоторые из моих открытий... Но сначала позволь в нескольких словах объяснить суть дела... Ты знаешь, что я налаживаю контакт с природой. Как это понимать? Волны энергии, разлитые в деревьях, траве, цветах стихийно передаются людям и наоборот, но мы не ощущаем их, потому что гасим огромным количеством совершенно иных ощущений и чувств. Поэтому существующая взаимосвязь зачастую остается для нас неосознаваемой. И меня все время занимала идея о том, как ее усилить. О том, как она выявляется, я уже знал. Весь вопрос упирался в то, как сделать этот контакт таким же явственным и ощутимым, как осязание. И у меня постепенно оформилась идея, а впоследствии и модель генератора биоэнергии, которая технически довольно проста. Данная установка, возбуждая и усиливая потенциалы мозга, передает их в пространство, где они не рассеиваются, но встречаются с такими же направленными вызванными потенциалами извне. Полученное в результате наложение образует психоэнергетическую волну, которая через непосредственное восприятие проникает в организм. Возникающее при этом состояние напоминает переживание того, что буддисты называют сатори —то есть переживание просветленности и озарения. А, может быть, это и есть просветление. Однако, дело это сопряжено с определенным риском, так как при подобном сеансе тратится огромное количество психической энергии и может возникнуть необратимый процесс, когда энергия твоя к тебе не вернется, и сознание тогда может рассеяться. Поэтому необходимо строго дозировать подаваемое напряжение и силу магнитного поля. Также весьма осторожно следует вызывать образы, мысль о контакте. Малейшее волнение, и сила твоего представления вытянет сознание. Тем не менее я иду на этот риск, так как он оправдывает все мои действия. К тебе же у меня небольшая просьба. В соседней комнате находится датчик, регистрирующий уровень психоэнергии. Иди туда и внимательно следи за его шкалой. Когда стрелка коснется зеленой отметки — значит я включил систему и нахожусь в состоянии Эпсилон. Причем интенсивность психоэнергетического потенциала начнет расти, и соответственно стрелка будет перемещаться по шкале. И как только увидишь, что она дошла до красной метки, выдерни одну из клемм, это ослабит поток энергии.

Я молча кивнул и отправился в соседнюю комнату, встал возле датчика и приготовился фиксировать положение стрелки, чтобы потом рассказать ему, каким образом проходила процедура. С ним в комнате нельзя было находиться из-за риска облучения, а сам он за прибором следить не мог, так как вынужден был находиться в состоянии, предполагающим пребывание за гранью обыденной реальности.

Стрелка дернулась и прыгнула к зеленой отметке. Система включена. Мне страшно захотелось посмотреть на него, но, к сожалению, я не мог этого позволить из-за невозможности отлучиться от прибора.

Я случайно взглянул на улицу. Стоял ясный теплый день, но смутная перемена угадывалась за окном. При полном отсутствии ветра деревья колыхались и шелестели, трава пригнулась, цветы съежились и поникли. И ощущалось смутное колебание в воздухе, похожее на знойную вибрацию раскаленного воздуха. Хотя никакого зноя не было.

Постепенно нарастало ощущение, будто сад оживает, наполняясь беспокойством и тревогой. И тут я четко осознал, что сад действительно вел себя, как живое существо. Его состояние каким-то образом походило на поведение человека, и именно такое поведение, которое выдает тревогу в нем.

Стрелка ползла по шкале генератора. Возле красной метки она стала дрожать и прыгать и было жутковато наблюдать за ней, потому что в данный момент мне все казалось живым, в том числе и стрелка. Потом она на мгновенье остановилась и уткнулась в красную черту. Я вспомнил, что должен выдернуть одну из клемм, чтобы ослабить поток излучения. Я выдернул, но стрелка не сдвинулась с места — генератор работал на полную мощность! Излучение шло. Да что там шло? — Валило! Что делать? Я засунул клемму обратно, но ничего не изменилось. Тогда я снова выдернул клемму, однако, стрелка продолжала оставаться на месте. Тогда я решил предпринять следующее: один за другим я отсоединил все остальные контакты, рассчитывая, что машина вовсе заглохнет. Но с мерным и даже приятным, чуть убаюкивающим жужжанием аппарат продолжал накручивать новые обороты энергии, и энергия текла, захлестывала, окутывала, накрывала.

Он был на грани провала в небытие — последняя степень риска в подобном эксперименте, про которую он упоминал. Ему нужно было как-то помочь. Или иначе стихия поглотит его. Я кинулся в его комнату, уже и не помышляя о том, что сам смогу получить облучение, но меня резко отбросило назад, да так, что я, пролетев несколько метров, ударился затылком о какой-то выступ и на миг потерял способность осознавать происходящее. Как видно, дело оказалось серьезнее, чем я мог предположить. В его комнате уже кружил вихрь бушующей энергии, сконцентрированной до такой степени, что она представляла собой плотную и упругую огромную волну, излучающуюся едва заметным серебристым потоком.

Поднявшись на ноги, я кое-как доплелся до генератора и расколотил его вдребезги. Сразу все сникло, какая-то пружина со звоном лопнула, стрелка, словно обмякшее тело, брякнулась на нулевую отметку. Прибор перестал существовать.

Что-то заставило меня обернуться. Густое синее марево из его комнаты медленно ползло на меня, просачиваясь через предметы. Я почувствовал, как тихий ужас подступает ко мне с другой стороны, но что-то прояснилось в моей голове. Я быстро отворил все окна, и надвигающаяся в мою сторону масса, медленно поползла наружу, просачиваясь в деревья, траву или просто рассеиваясь в воздухе. После того, как помещение очистилось, я прошел к нему.

Он навзничь лежал на ветхом диванчике, черты его заострились, и кожа отливала синим, глаза были закрыты. Тело его казалось полупризрачным, окутанное вибрирующей дымкой. Он словно таял на глазах, постепенно исчезал, растворялся в том потоке энергии, который вызвал сам.

Я хотел подойти, чтобы снять электроды, но что-то удержало меня. Я не мог пошевелиться. Видно, какие-то тайные силы действовали тогда и подчиняли меня своей воле. Что он сейчас испытывал? Об этом я уже не мог спросить, так как мы находились в разных мирах.

Через некоторое время тело его совсем исчезло, а над диванчиком повисло ажурное облачко, да и оно вскоре развеялось.

Был человек, и не стало человека, как говорят в народе. А я снова остался один. Со своей сверхценной идеей отыскать мудрость земную.

А, может, прав был поэт, когда глаголил о том, что «нет правды на земле»? Да и выше забираться пока что еще рановато. А если к тому же верно и то, что... правды нет и выше... Совсем я запутался во всей этой круговерти правд и неправд. И тем не менее внутренние метания мои вовсе не предполагали какого-то душевного надлома, морального надрыва и прочих им подобных истерических состояний духа. Я адекватно и спокойно взаимодействовал с окружающим миром и по всем меркам воспринимался, что называется, вполне нормальным и уравновешенным молодым человеком. Поиски идеалов не уводили меня из реальности обыденного мира, но вместе с тем, я все-таки испытывал такую потребность расставить точки над и. Более того, я смутно догадывался и открыто предполагал, что подобное желание присуще вообще любому представителю рода человеческого. Просто каждый делает это по-своему. Каждый человек — богоискатель и богоборец в одном лице, в одном же теле и в одной же душе. Так, например, друг мой по факультету, потомок князей, Гоча Маманидзе-Петраков искал высший смысл в Ирочке Дягилевой и каждый вечер провожал ее домой. Он хотел жениться на ней. Видимо, в этом проявлялась его правда и его мудрость. А мудрость Ирочки Дягилевой проявлялась в восторженном интересе к Лунной Сонате Бетховена, осторожном интересе к сексу и трепетном интересе к гочиным карманным средствам существования. Однажды он сводил ее в ресторан Арагви, и она ответила ему «Да». И отдалась в тот вечер не без энтузиазма. У Ирочки Дягилевой мама работала в филармонии пианистом. И поэтому Ирочка Дягилева считалась из культурной семьи. Такая вот история про Гочу Маманидзе-Петракова и Ирочку Дягилеву.

А у меня была другая история, иная фабула. Мне до Ирочки Маманидзе-Петраковой, урожденной Дягилевой не было никакого дела. Вероятно, она об этом догадывалась и потому слегка меня недолюбливала.

После странного случая под Ивантеевкой я несколько сник. Во-первых, друга было жалко. Не думал он, наверное, что так получится, да и вряд ли хотел того. Во-вторых, было жалко себя — с кем теперь поговорить о вещах таинственных и экстраординарных? В-третьих, друг мой не оказался мудрым человеком, раз приключилось с ним такое. Он оказался всего-лишь навсего умным. Но, к сожалению, уже усопшим (ушедшим?).

Известная байка: в чем различие между дураком, умным и мудрым? Если дурак попадает в глупую ситуацию, то наверняка попадет в нее снова. Умный, попав в глупую ситуацию, сделает надлежащие выводы и больше в нее не попадет. Мудрый же вообще никогда в нее не попадет.

Друг мой попал в скверную ситуацию. И неважно, сделал он выводы из нее или нет. Он все равно никогда в нее уже не попадет. Он вообще ни в какую ситуацию уже не попадет. Значит, выходит, что сейчас он все-таки мудрый. Но мудрость его, увы, теперь не доступна.

И все-таки, я уже ощутил некий вкус к интеллектуальному бродяжничеству и почти почувствовал себя настоящим вагобондом. И посему даже драматический уход моего друга не смог помешать мне в моих устремлениях...

Быть может, в моем мировоззрении и проявлялась некая доля пафоса, но я искренне полагал, что познание истины делает человека независимым. Теперь-то я тем более понимаю, что это так, не впадая уже в смущение от возможности быть торжественным или патетичным. Для меня прояснилось в полной мере понятие независимости. Оно означает мужество — качество, необходимое для того, чтобы в полной мере ощутить все возможности бытия и многообразия жизни. Как это ни странно, но сам факт существования требует от нас известной доли мужества. В противном случае рано или поздно начнется ад. И здесь нет никакого героико-романтического флера. Просто я сказал себе: «Твой путь должен быть четким, ясным и отмеченным мужественной простотой».

Причудливая прихоть того, что зовется судьбой, потаенной нитью, пролегла сквозь дороги моих странствий. В конце-концов я свыкся с мыслью о том, что я — путник. Не путешественник, но именно путник. Вроде бы какая между тем и тем разница? И стоит ли эту разницу проводить? Но раз я ее провел, значит на то были свои причины, свой мотив.

Путешественник — лицо либо физическое, либо юридическое. Путник — всегда мистическое. Причем мистика вовсе не означает помпезно экзальтированные описания своих восторгов и озарений, это — не псевдобожественные откровения фанатика истероида, но тонкое, почти интимное проникновение в ощущение сопричастности с протекающим рядом с тобой бытием. Оно везде. Оно может притаиться в деревянной калитке и спокойно поджидать тебя, вслушиваясь в твои приглушенные шаги. Ты спокойно идешь, и походка твоя, словно размеренный дождь, убаюкивает мягкую землю. И за юрким поворотом тропинки вдруг проваливаешься в гулкую Бездну Бытия. Скрипнет калитка и словно не скрип это вовсе, но шорох шепчущего пространства.

Я смотрю под ноги и вижу давно знакомую дорожку, которая приведет меня туда, куда я намереваюсь попасть. Мне известны и направление, и цель моего движения. И каждый раз я иду по одной и той же дорожке. И в то же время каждый раз путь мой разный и никогда не повторяет предыдущий.

В который раз я смотрю себе под ноги и вижу одну и ту же дорогу. Я знаю, куда она выведет меня, но в то же время снова и снова наполняюсь смутным осознаванием ее таинственной власти. Тишина затаилась у обочины ее, и в неслышимой, но ощущаемой этой тишине постоянно угадывается чье-то присутствие. Чье же?

Реальность словно расслаивается, открывая свое второе дно. И то, что проступает через это открывшееся, новоявленное второе дно, можно обозначить различными словами — Бог, Неведомое, Сущность, Бытие.

Каждый раз, когда я прохожу по этой дороге, я испытываю различные чувства — в зависимости от моего состояния в данный момент. Но вместе с этими внешними, явными и почти осязаемыми чувствами, я обнаруживаю в себе некое подспудное ощущение. Открывается новый угол какого-то внутреннего зрения, и сквозь обыкновенность идущего, проходящего — проявляется таинственность происходящего.

Отдохнуть, укрывшись в себе, от суеты мира. Выключиться из шума повседневности. Хотя бы на час принять обет молчания. И увидеть какой-нибудь намек, слабый след воспоминания о тишине или поляне, залитой солнцем.

Вот у самого глаза дрогнула паутинка и, неслышно звеня, поплыла в теплом воздухе.

Шаги мои хрустят треском сухих веток, по которым я медленно иду, отрешенный от всех забот и тревог окружающего мира.

Я бреду, никуда не торопясь, без цели, без направления, без каких-либо желаний, и мысли мои разбрелись по лесу; они далеко от меня; быть может, они растворились в окружающем...

...Иногда лишь доносится издалека слышный едва шелест мыслей. А ноги потихоньку наливаются тяжестью, и веки становятся ленивыми, медленными; дремотное оцепенение постепенно расползается по телу. Я устраиваюсь чуть поодаль от тропинки, я чувствую сладостную, теплую тягу земли. И в этой тяге ощущается энергия, мощь, сила первозданной, изначальной стихии, потаенные токи космоса.

Пространство в едва уловимом мерцании выявляет проступающую скрытую реальность, затаившуюся от постороннего взора. Это — второе дно, неведомый источник, о котором мы не подозреваем, но в иные минуты ощущаем на себе и в себе.

Эта потаенная реальность, тем не менее, своими невидимыми и неведомыми эманациями, проникая в нас, рождает у нас чувство Сопричастности с ней, напоминает, кто мы и откуда мы.

И кто знает — может быть, Тишина — это голос Бога? А запыленный, белесый подорожник у обочины — один из ликов его?

Бог — это то, на чем останавливается взгляд в данный момент. То. что становится свидетелем твоих переживаний в эту минуту. Будь то храм, церковка, валун, дерево, куст, стена дома, окно или дорога.

Вот теперь мне становится понятно, почему я, проходя одной и той же дорогой, сопринимаю совершенно разные мысли, испытывая всегда одно и то же ощущение— сопричастности к тайне.

Теперь я начинаю понимать, что дорога, по которой я прохожу, каждый раз со мной разговаривает на потаенном безмолвном языке.

Такова моя философия путника. И теперь я понимаю, что совершить кругосветное путешествие можно, не отходя и трех шагов от дома. И переживание, которое можно испытать возле окошка электрички, по силе своей ничуть не уступит тибетскому колокольному ОМ.

Осознав такое положение дел, я вовсе отказался от каких-либо поездок, решив круг своих странствий сузить до пределов Садового кольца. И, кажется, поступил правильно. Тем более, что знакомый мой один, гончар Данила Петрович Соков сделал заявление о том, что якобы и в самой Москве есть такие уголки, где не ступала нога человеческая. Я поинтересовался, а существуют ли подобные уголки в окрестностях Сретенки, и он, чуть призадумавшись, подтверждаюше кивнул — дескать да, существуют и даже пообещал как-то сводить туда.

Но по причуде чьей-то воли я невольно очутился не на Сретенке, a на улице Б. Полянка, где и стал случайным свидетелем и, сказать по правде, чуть ли не соучастником происшествия из разряда тех, что случаются не каждый день, а если и случаются, то, невзирая на свою экстраординарность, остаются практически незамеченными, что может свидетельствовать в пользу их особой таинственности, а быть может, и государственной важности (о последнем говорю с осторожностью и не без трепета).

1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

Похожие:

Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане эрнест хемингуэй острова в океане предисловие
«Островах в океане» многие страницы блистательной прозы и радуемся новому свиданию с их замечательным
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Медзаботтпролог пилигрим заседание храмовых рыцарей игнатий...

Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Иметь и не иметь
Великой депрессии, и судьбе человека, волею обстоятельств вынужденного стать браконьером. Роман, по силе своего воздействия на читателя...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго — это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго – это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconAnnotation Эрнест Хемингуэй Праздник, который всегда с тобой
Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconДжеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса…
«Улисс» (1922), сделал его не меньшей достопримечательностью города, чем Эйфелева башня или собор Парижской богоматери. Встречи с...
Цветков Эрнест – Имагинатор iconЭрнест Хемингуэй Райский сад Хемингуэй райский сад
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница