Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и


НазваниеМари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и
страница9/21
Дата публикации30.10.2013
Размер1.83 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   21


– Ты что-то сказала, солнышко?

– Почему тебе не нравятся серьги?

В то время как Жозиана терялась от реплик Венеции, Барт сидел в приемной доктора Шалона. Или, точнее, сидел как на иголках в приемной д-ра Шалона, то листая, то откладывая журналы, барабаня пальцами по подлокотникам кресла, вскакивая и снова садясь. Как затравленный. А на Симеона снизошел покой. Облегчение. Наконец-то он мог поделиться тем, что скрывал столько недель. Открылась дверь, и врач выглянул в приемную. Барт привстал было с кресла, но за братом в кабинет не пошел. Через четверть часа дверь снова открылась.

– Барт! – с очень серьезным лицом позвал врач.

Когда Бартельми вошел, д-р Шалон положил ему руку на плечо как-то уж слишком крепко.

– Сядь.

Симеон одевался. Он был спокоен.

– Так значит, – обратился врач к Барту, – вы с братом только недавно познакомились?

Взгляд Барта упал на обнаженный торс Симеона.

Красные пятна, такие же как на руке, и несколько синих кровоподтеков. Барту вспомнилась соседка. Неужели Симеона тоже бьют? И если да, то кто? Он перевел вопросительный взгляд на врача. Д-р Шалон ответил короткой и довольно искусственной улыбкой.

– Ну так вот. Я осмотрел Симеона. Теперь нужно всестороннее обследование. И для начала – анализ крови.

– Я поговорю с социальной сотрудницей, – пообещал Барт, первым побуждением которого было переложить трудности на кого-нибудь другого.

– Это надо сделать уже в понедельник.

Симеон кончил одеваться.

– Подожди в приемной, ладно? – сказал ему д-р Шалон, постаравшись, чтобы просьба прозвучала вполне невинно. – У меня есть еще небольшое дело к твоему брату.

Симеон сдержал улыбку. Вот и этот не понимает, что такое одаренный ребенок. Когда дверь за ним закрылась, врач прокашлялся, взял листок бумаги и набросал на нем несколько слов.

– Вот тебе координаты моего коллеги в клинике Сент-Антуан. Симеона надо срочно госпитализировать.

– Чтобы сдать анализ крови?

– Чтобы сделать пункцию. Я не хотел пугать мальчика. Подготовишь его постепенно. Но с тобой я не стану так церемониться. По всей вероятности, у него лейкемия.

– Нет.

Барт замотал головой. Он не мог согласиться.

– Конечно, стопроцентной уверенности у меня нет. Я могу ошибаться. Но очень важно как можно скорее поставить диагноз.

Барт опустил голову. Нет. Это была не его жизнь. Не его дело. Пусть социальная сотрудница разбирается.

– Так что я тебе тут написал фамилию врача, он работает в Сент-Антуане. Блестящий специалист. Профессор Мойвуазен. Позвонишь ему, сошлешься на меня. Он на первый взгляд сухарь, но на самом деле душевный человек и по-настоящему борется за своих пациентов. Лечит как раз детей и подростков, больных лейкемией.

Барту казалось, что эти слова скользят мимо его сознания. Но они проникали ему в голову, под кожу. Сент-Антуан. Мойвуазен. Лейкемия. Были еще: «мужество», «воля» и, в заключение, «удачи!». Симеон, улыбаясь, ждал в приемной. Барту хотелось заорать: «У тебя лейкемия, парень! Тебе хана!»

В этой жизни каждому свое. Почему он, Барт, должен переживать? Если Симеону вздумалось портить себе кровь, так и пусть его. Он послал брату саркастическую усмешку.

– Карета подана, Симона, – бросил он.

Симеон пожал плечами и спросил, понизив голос:

– Ну, что он сказал?

– Это я у тебя должен спрашивать, – возразил Бартельми.

– Вроде бы анемия. А тебе он что сказал?

Симеон прекрасно понимал, что врач попросил его выйти, чтобы сказать всю правду старшему брату.

– Про тебя ничего, – заверил Барт. – Он меня спрашивал, не забываю ли я предохраняться от СПИДа.

Объяснение звучало правдоподобно. И Симеон, который, возможно, сам не хотел знать больше, им удовлетворился.

К их возвращению Лео проснулся, а у Морганы кончился «Доктор Дулитл». Лео встал с тяжелой головой и в дурном расположении духа. Его правозащитный пыл изрядно выдохся. Он увел Барта в сторонку:

– Слуш'й, на фиг они тут на весь уик-энд? Н'зя их от'слать в приют?

Можно было подумать, что речь идет о почтовой посылке. Бартельми свирепо зыркнул на него:

– Нет. Я обещал.

Лео хихикнул. Когда это Барта смущало какое-то обещание?

– Ла'но, ток см'ри, чтоб на тот уик-энд т'бе их не п'дкинули! – потребовал Лео.

– Буду заходить к ним в приют на неделе, и все. Такой вариант тебя устраивает?

Он будет заходить время от времени, справляясь о здоровье Симеона, и раз в месяц дарить сестренке очередную Барби. «Ну вот на том и порешим», – подумал он. Но приговор врача весь вечер не выходил у него из головы. Одно-единственное слово – «лейкемия» – оккупировало все жизненное пространство вокруг. Барт смотрел на Лео, усевшегося перед телевизором, и думал: «Вот он включил лейкемию». Готовя на кухне салат и шаря на полке в поисках уксуса, он бормотал про себя: «Куда это я задевал лейкемию?»

За ужином Лео всячески отравлял существование младшим Морлеванам.

– Мы их 'ще и корми, да? Эт'му вот скок'ж надо, вон какой тощой! М'лолетки, они зна'шь как жрать зд'ровы!

Бартельми сдерживался. Но пальцы у него нервно подрагивали. Лео начал цепляться к Симеону:

– Прям' не вер'тся, что ты брат Барта! С т'кой-то рожей!

Бартельми вскочил.

– Ну ты, оставь парня в покое! У него лейкемия, понял? Лейкемия. Рак. У него нет ни отца ни матери. А теперь еще рак. В четырнадцать лет. Чем он провинился? За что ему такое? Он классный парень. Почему на него это свалилось?

Барт вопрошал Лео, или, может быть, самого Бога. Ответом ему было молчание, каменное молчание, придавившее всех за столом. Симеон смотрел в пустоту перед собой. Значит, вот что это за пятна. У него лейкемия. По его щеке поползла слеза. Он всхлипнул. Тут Барт понял, что натворил. Он обнял брата за плечи и повторил ему слова доктора: «мужество» и «воля».

– У тебя все шансы выздороветь, – говорил он. – Профессор Мойвуазен – гениальный врач. Вылечивает лейкемию у девяноста человек из ста. Девяносто процентов, представляешь?

Никогда еще вранье не давалось ему так легко.

– Я пойду с тобой сдавать анализ крови. Я все время буду с тобой. Вот увидишь, мы прорвемся.

И откуда только взялись у него эти слова, эти жесты? Он ласково трепал по плечу убитого брата, вытирал ему слезы. Он даже догадался взглянуть на Моргану: как она восприняла страшное известие? Девочка не сводила с него взгляда, полного отчаяния и обожания. В ее жизни, в этом океане горя, замаячил парус надежды. У нее есть замечательный старший брат, который их всех спасет.

Сострадание Лео оказалось недолговечным. Вечером в спальне он принялся запугивать Бартельми.

– Ты х'ть зна'шь, что с'брался на с'бя взв'лить?

Лейкемия – это значит химиотерапия, рвота, волосы выпадают. Мальчишка и так тощий, а будет вообще кожа да кости. Как из концлагеря.

– Ему не жить, – предсказывал Лео. – Но в ч'тырн'цть лет сердце зд'ровое, он долго бу'т помирать. Год, два. Пр'кинь, два года с ж'вым труп'м? И всю д'рогу анализы, п'р'ливания, морфин!

Он не говорил, а истерически кричал. Дверь спальни открылась. На пороге стоял Симеон.

– А нельзя ли потише? Я в курсе, что такое лейкемия, хотя, конечно, спасибо за информацию.

Лео обернулся к Барту:

– Т'перь он бу'т расп'ряжат'ся в моем доме?

– В твоем? С чего ты взял? – сказал Барт. – Ты сейчас в моем доме, и ты меня достал. И давай-ка вали отсюда.

Сказано это было очень жеманно, но и в высшей степени непререкаемо.

В воскресенье, пока Лео собирал свои пожитки, Барт повел детей в ресторан. Полночи он выслушивал угрозы и упреки и теперь двигался как на автопилоте.

– Мне очень жаль, – заикнулся Симеон, сам хорошенько не зная, о чем тут жалеть.

– Да хрен бы с ним, с Лео, – сухо возразил Барт, – с работой вот проблема.

Работу он потерял.

– Я там ничего не делал, а получал хорошо. Такое место не так-то легко найти.

«Да уж, – подумал Симеон, – и называется такая работа не слишком красиво». Он принялся насвистывать «I m just a gigolo…»

– У меня теперь нет средств на ваше содержание, – буркнул Барт в качестве объяснения.

– Если бы тебе оформили над нами опеку, и мы жили бы у тебя, ты бы получал на нас социальную помощь. И мамиными деньгами распоряжался.

Симеон уже давно все обдумал.

– Все это очень мило, – ответил Барт. – Но судья не разрешит.

– Потому что ты педик? – спросила Моргана, полагавшая, что это вполне нормативное выражение.

Барт с шокированным видом закатил глаза:

– Oh, boy! Знаете что, Морлеваны? Вы очень трудные дети.

Но не выдержал и рассмеялся. Он тоже успел об этом подумать. Симеон, пожалуй, прав. Если бы он был официальным опекуном, ему причиталась бы материальная поддержка. Но чтобы претендовать на эту роль, надо производить впечатление типа с нормальной ориентацией. Может, приударить за пышечкой-судьей? А что, она милая. Но все-таки это стремно. Она может отнестись к его заигрываниям отрицательно… или слишком положительно. А если заставить всех поверить, что у него есть подружка? Барт просиял. Ну конечно же! За подружку сойдет Эме. Она то и дело к нему забегает.

Барт с аппетитом принялся за еду. В мыслях он уже все устроил наилучшим образом. Он сыграет роль гетеросексуала, станет законным опекуном детей, да еще найдет какую-нибудь непыльную работенку. Например, выгуливать собачек старых дам. Одно только омрачало эту картину: лейкемия. Но Барт столько раз повторял про себя это слово, что как-то привык к нему. Лейкемия. Лейкемия. «Ничего, это лечится», – решил он. У него и так уже суббота, считай, пропала. А сейчас было воскресенье, и ничто не мешало ему повзрывать всех динозавров в компании Лары Крофт.

В воскресенье вечером дети Морлеван снова собрались в полном составе в комнатушке девочек. Венецию всю задарили: плюшевые зверюшки, водяной пистолет, ожерелье из конфет…

– И серьги! – торжествующе объявила она, приподнимая свои пышные белокурые волосы.

Она растянулась на полу и принялась рисовать вереницу человечков, держащихся за руки.

– Это все Морлеваны, – объяснила она Моргане и Симеону.

И перечислила: Барт, Жозиана, Моргана, Симеон и Венеция. Оставался еще шестой, больше остальных.

– А это кто? – спросили двое старших.

– Это папа.

Не сговариваясь, дети взялись за руки как на рисунке. Симеон закрыл глаза и с силой повторил про себя: «Мужество и воля».

Глава седьмая,

в которой Лоранс оказывается на волосок от безумия, а Барт – от пропасти

Муж Эме работал коммивояжером в фирме, торгующей бельем. Уходил он рано, приходил поздно, иногда вообще несколько дней отсутствовал. Возвращался всегда без предупреждения, и горе Эме, если ее не оказывалось дома.

В понедельник утром Барт караулил у окна, дожидаясь, пока муж Эме уедет. Когда машина соседа скрылась за углом, Барт посмотрелся в зеркало. Пригладил волосы, остался недоволен, снова их растрепал. Распахнул пошире ворот рубашки и некоторое время оценивающе разглядывал свое отражение – волосы в художественном беспорядке, лицо слегка утомленное.

– Зашибись, – удовлетворенно решил он.

Барт поднялся этажом выше и позвонил в дверь. Соседка тут же открыла, вид у нее был испуганный.

– Ты что-нибудь забы… О, Барт!

– Ну как «Теместа», помогает? – спросил Бартельми, прислонясь к дверному косяку.

– Тс-с! Он только-только вышел.

– Я знаю. Послушайте, Эме, я хочу вас кое о чем попросить.

– О нет, – простонала молодая женщина. – Из этого никогда ничего не выходит.

Барт принялся разглаживать ее воротничок. Такая у него была привычка, когда он хотел умаслить собеседника.

– Ничего сложного, Эме. Просто вам надо будет сделать вид, что вы моя подружка.

– Никто не поверит, – категорически отрезала она.

– И вы туда же! Но мне надо обмануть судью по делам несовершеннолетних. Мне не отдадут детей, если я не буду выглядеть нормальным. Как ваш муж. Вот он считается нормальным. А я – нет.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   21

Похожие:

Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconAnnotation Мари-Од Мюрай одна из наиболее интересных французских...

Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconAnnotation Мари-Од Мюрай одна из наиболее замечательных французских...

Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconДанная книга выражает исключительно точку зрения автора и может не...
Нашей целью было предупредить Вас о наиболее интересных моментах, существенных рисках и подобрать максимально возможное количество...
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconИ. Н. Никитина, аи. П аргунова. Какие произведения Этих авторов вам понравились?
Творчество мастеров портретного искусства начала и середины 18 века: И. Н. Никитина, аи. П аргунова. Какие произведения Этих авторов...
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconПрограмма конференции «Эмоциональный интеллект. Russian Version»
Дэвид Карузо Ph. D., один из авторов наиболее авторитетной методики оценки эмоционального интеллекта msceit, коллега Питера Саловея...
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconКарта и территория (La carte et le territoire)
Рядом с вымышленным героем — художником Джедом Мартеном — Уэльбек изобразил и самого себя, впервые приоткрыв для читателя свою жизнь....
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconМетодические рекомендации для написания курсовой работы по дисциплине...
Обствующий раскрытию темы. Он строится в зависимости от наиболее правильной для данной экскурсии последовательности осмотра объектов,...
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconИван Антонович Ефремов Час Быка
А. Ефремова — это начало русской научно-фантастической литературы. Его произведения вывели научную фантастику в особый род литературы,...
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconЖизнь ласарильо с тормеса, его невзгоды и злоключения[1]
Издана анонимно в Бургосе, Алькала-де-Энаресе и Антверпене в 1554 году. Одно из наиболее ярких сочинений литературы Возрождения....
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconАннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших...
Прутцков Г. В. Введение в мировую журналистику. Антология в двух томах. Т м.: Омега-Л, 2003
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница