Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и


НазваниеМари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и
страница14/21
Дата публикации30.10.2013
Размер1.83 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   21


– Барт, – тихонько одернула его Эме.

Сестренки смотрели на него, приоткрыв рты в горестном изумлении.

– Но доктор Жоффре дал мне название одного лекарства, чтобы я купил его Симеону в аптеке, – спохватился Бартельми. – Такая штука, от которой человек становится сильным как супермен. Это лекарство принимают велогонщики, чтобы победить в «Тур де Франс».

Венеция с трудом могла представить себе Симеона в роли велогонщика, но все-таки заулыбалась. Моргана смотрела в пол.

– Я, – тихо сказала она, поднимая голову, – половинка Симеона.

И показала раскрытую левую ладонь в подтверждение этих странных слов.

– Я хочу его видеть, – добавила она.

Ей не дали увидеть умершую мать. Теперь она хотела видеть живого Симеона.

– Увидишь, – пообещал Барт. – Я попрошу доктора Жоффре.

Жоффре не внушал ему такого страха, как профессор Мойвуазен. Однако он очень сомневался, что врач даст согласие. Детям вход в отделение был запрещен во избежание инфекции.

В 19:00 с такой же военной точностью явилось новое увлечение Барта. Им оказался блондин очень высокого роста, прямой как палка, с лицом, испещренным оспинами от подростковых прыщей.

– Хэлло, Джек! – приветствовал его Бартельми. – Девочки, это Джек. Мой приятель.

– God bless you! – провозгласил гость, и лицо его перечеркнула улыбка. – My name is Mike.

– По-моему, он не Джек, а Майк, – сообщила Моргана, изучавшая английский.

– Yes, Mike, – подтвердил молодой человек. – Я не много хорошо говорить француски.

– Мы уже поняли, – сказал Барт.

У гостя была с собой потертая кожаная торба. Он вытащил из нее пачку кричаще-ярких буклетов и сообщил:

– Бог, Он любить все люди.

– Не слишком-то Он разборчив, – заметил Барт, примерив сказанное к себе. – А это еще что?

Майк раздавал буклеты всем присутствующим. Эме перелистала свой.

– Он мормон, Барт. Хочет обратить вас в свою веру.

– Oh, boy! Надо сказать ему, что я уже обращен.

Он ткнул себя в грудь с самым убежденным видом:

– I am mormon, старик. Можешь не трудиться.

– Все люди есть брат, – начал Майк, обращаясь к двум сестрам. – Бог, Он любить все люди.

– Точно, – согласился Барт. – А ты, ты любишь тапенаду?

– Do you like the tapenade? – перевела Моргана.

Глава десятая,

что значит давать

Ученики выпускного класса не питали к Симеону особой симпатии. Им, как и многим другим, было как-то неуютно с не по годам умным мальчиком. Но когда на него обрушилась беда, они всем классом принялись помогать ему с учебой. Так что Барт без конца курсировал между Св. Клотильдой и Св. Антуаном, не сомневаясь, что теперь-то уж место в раю ему обеспечено. Он относил учителям письменные работы, которые Симеон выполнял лежа на больничной койке, а ему приносил ксерокопии заданий и конспекты уроков, составленные одноклассниками. В этот день директор, г-н Филипп, лично вручил Бартельми проверенные работы его младшего брата.

Молодой человек теперь уже был своим в клинике Сент-Антуан. Когда он появлялся в отделении Мойвуазена, сестры и санитарки приветствовали его веселым «Как жизнь, Барт?». Поначалу они посмеивались у него за спиной над его развинченной походкой и странными манерами. Но поскольку Барт не стеснялся быть таким как есть, все привыкли к нему и смеялись вместе с ним.

В 117-й палате Симеон ждал старшего брата. Он ждал его ночью, когда только приглушенный свет дежурной лампочки да боль составляли ему компанию. Ждал утром, не решаясь повернуться на другой бок, чтобы не затошнило. Ждал в обед, когда его мутило от одного вида пищи. Барт приходил в два. Симеон собирался с духом, и до вечера ему хватало мужества читать и делать домашние задания, пока Барт щелкал пультом телевизора.

– Я тебе принес все работы с оценками, – сказал Барт, входя в палату. – Плохо дело. По философии у тебя всего лишь 17. По математике и физике немного получше: 20.

Он так гордился братом, что разложил работы на самом видном месте – чтобы весь персонал мог полюбоваться.

– Ты представляешь? – начал Барт, усевшись. – У меня теперь дружок американец. Он мормон. Думаю, дело идет к тому, что мы поженимся и народим кучу маленьких мормончиков. У них цель такая – плодиться и размножаться. А еще, знаешь, кто плодится и размножается? Моя соседка сверху…

Бартельми был единственным, кто не обращал никакого внимания на состояние Симеона и мог битый час рассказывать ему всякие глупости. Это слегка опьяняло и очень успокаивало.

– Расскажи, как там сестры, – попросил Симеон.

– Ах да! С ними проблема, – вспомнил Барт. – Я обещал привести их повидаться с тобой.

– Запрещено, – с сожалением сказал Симеон.

Барт надул губы. Запретами его было не удивить.

– Погоди, вот потолкую с Жоффре.

Как только представился случай, Барт ухватил Жоффре за ворот халата. Молодой врач силился убедить себя, что Бартельми просто смешон, но на самом деле ему было очень не по себе рядом с ним.

– Нет-нет, – отбивался он. – Пять и восемь лет – нет, никак нельзя.

– Да ладно, ну будь лапочкой, – упрашивал Барт, разглаживая ворот его халата. – Всего на пять минут. Они хотят видеть Симеона. Посмотрят, и все. Мойвуазен и не узнает, мы потихоньку. Мария согласилась покараулить в коридоре. Если появится Мойвуазен, она будет насвистывать «Братца Якова». Она здорово свистит, я слышал. Я бы предпочел, чтобы она свистела «Отец нашел мне муженька», но она эту песню не знает.

Жоффре отмахивался от Барта, повторяя: «Нет, нет», и голова у него шла кругом.

– Пять минут. Ну на пять минут-то можно, а? Лучше всего часов в шесть, когда кончается время посещений. Спасибо, Жоффре.

– Нет, я же…

– Я тебя отблагодарю как-нибудь. Кстати, если любишь тапенаду, ты только скажи. У меня ее полный холодильник.

Прежде чем покинуть клинику, Барт приоткрыл дверь 117-й палаты.

– Договорился, – небрежно бросил он.

В клинику Сент-Антуан девочки входили в радостном возбуждении. Словно они шли в гости на день рождения. Венеция нарядилась в ярко-розовое, а-ля Барби. Она нарисовала Симеону три сердца. Моргана купила любимые пирожные брата. Барт объяснил им, что есть один доктор, профессор Мойвуазен, у которого аллергия на маленьких девочек, и надо не попасться ему на глаза. И на каждом шагу, завидев очередного человека в белом халате, девочки хихикали:

– Это он? Это он?

На самом деле Барту было не до смеха, потому что профессор Мойвуазен внушал ему прямо-таки панический страх. У него было такое ощущение, что судьба всех Морлеванов находится в руках этого человека. Наверное, из-за того, что это он лечил Симеона.

В коридоре девочек поджидали санитарка Мария и медсестра Эвелина.

– Ой, какая лапочка! – умилилась Мария при виде Венеции. – Ну прямо ваша копия, Барт.

– Лапочка, лапочка, – подтвердил Барт. – Ну хорошо. Вы, Мария, стойте здесь. Эвелина – в другом конце коридора. Эвелина, вы умеете свистеть «Отец нашел мне муженька»? Нет? Ну ничего. Пошли, девочки!

Он подтолкнул сестер к двери с номером 117 и с замиранием сердца вошел вслед за ними. Первым побуждением Венеции и Морганы было броситься брату на шею, но их пригвоздил к месту даже не приказ Барта: «Никаких поцелуев!» – а вид безвольно лежащего на кровати Симеона.

– Почему тебя привязали? – негодующе вскричала Венеция.

Симеон оглянулся на Барта.

– Ты им ничего не объяснил?

– А чего объяснять? – удивился тот.

Барту и в голову не приходило, что вид изможденного, лежащего под капельницей брата может испугать девочек. Симеон быстро расставил все по местам:

– По этой трубочке течет лекарство. Оно поступает мне прямо в кровь, потому что у меня болезнь крови.

– Оно ее очищает? – сообразила Моргана.

– Вот именно, – улыбнулся Симеон. – Но очистка крови – дело очень утомительное.

– А, вот почему ты лежишь, – сделала вывод Венеция.

Несмотря на объяснение, девочки были подавлены. Больничный запах, пугающая худоба Симеона, какая-то печаль, витающая надо всем… Барт так и стоял у приоткрытой двери, словно часовой.

– Ты не сядешь? – спросил младший брат, испугавшись, что Барт сейчас уйдет.

– Нет, нет. Вдруг не услышу, когда Мария засвистит «Братца Якова».

Симеон уставился на брата, не уверенный, что правильно понял.

– Это сигнал, если придет Твойвуазен, у которого аллергия на маленьких девочек, – объяснила ему Венеция. – Мария не знает «Отец нашел мне муженька». А я знаю. Хочешь, я ее научу?

Симеон уже стал специалистом по разоблачению Барта.

– Ты меня обманул? Тебе не разрешили привести девочек?

– Не то чтобы не разрешили… Но вот же они, Симеон. У нас всего несколько минут. Девочки, что-нибудь важное имеете сказать Симеону?

– Я тебя люблю в три сердца! – закричала Венеция.

Она протянула брату рисунок, изображающий Зорро. Симеон закрыл глаза. Чувствовать, что тебя любят, было почти больно.

– Симеон, – послышался дрожащий, очень несчастный голосок, – я получила ноль.

– Ох нет, Моргана, – запротестовал Барт, – не надо опять об этом!

– Нет, надо, – заупрямилась Моргана. – Я получила ноль.

– За что? – спросил Симеон.

– За средневековую фортификацию, – призналась Моргана.

– Это очень трудная тема, – утешил ее Бартельми. – Я часто получал нули за средневековую фортификацию.

Но девочка ждала вердикта Симеона.

– Ты должна быть первой по всем предметам, – напомнил ей брат.

– Да, – сказала Моргана, неотрывно глядя ему в глаза.

– Ни одной оценки ниже девяти, никогда. Поняла?

– Поняла.

Казалось, у нее с души свалилась огромная тяжесть. Чего нельзя было сказать о Барте, которому то и дело чудились первые такты «Братца Якова». С каждой минутой его страх возрастал в геометрической прогрессии.

– Ну все, девочки, пойдем!

– Уже? – закричали сестренки.

В отчаянном порыве души, слишком редко дающей себе волю, Моргана опустилась на колени и поцеловала правую руку Симеона, своей второй половинки. Но тут до Барта совершенно отчетливо донесся «Братец Яков». Профессор Мойвуазен иногда по вечерам обходил палаты своих пациентов, прощаясь с ними на ночь. К несчастью, Барт не успел определить, справа или слева прозвучал сигнал, и не знал, с какой стороны путь к отступлению свободен. Он приоткрыл дверь чуть пошире. Oh, boy! Профессор Мойвуазен был уже совсем близко. Вид у него был усталый и недовольный. Он взялся было за ручку двери напротив, словно собирался войти в 118-ю палату. Потом передумал, пересек коридор и открыл дверь 117-й. Барт попятился, сестры прижались к нему. Венеция даже зарылась лицом в куртку брата, как страус, прячущий голову в песок.

– Что это такое? – спросил профессор, почти не удивившись.

– Мои младшие сестры, – ответил Симеон, готовый взять все на себя.

– Очень неразумно, – огорченно сказал профессор.

Он был так чем-то озабочен, что даже забыл рассердиться. Рассеянно взглянул на Моргану. Ее некрасивое личико с горячими и умными черными глазами вызвало у него улыбку. Профессор мягко отцепил вторую девочку от Бартельми, чтобы рассмотреть и ее. Он с трудом сдержал вздох сострадания. Бедняжка, такая маленькая, такая хорошенькая!

– Давайте-ка все на выход, – коротко сказал он.

Барт не заставил себя долго упрашивать. Мойвуазен внушал ему все большее почтение. Словно отец – строгий, даже, пожалуй, грозный, которому надо нравиться, а главное – повиноваться. Направляясь с девочками к выходу, Барт услышал властный оклик:

– Бартельми!

Мойвуазен закрыл за собой дверь палаты и направлялся к Барту.

– Мне надо с вами поговорить. Без малышек. Оставьте их с Марией и приходите ко мне в кабинет.

Это было сказано тоном, не допускающим возражений. Барт беспрекословно подчинился. И вот он снова сидел в роскошном кабинете профессора. Цветы были уже другие, но движение, которым профессор отодвинул букет, то же.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   21

Похожие:

Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconAnnotation Мари-Од Мюрай одна из наиболее интересных французских...

Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconAnnotation Мари-Од Мюрай одна из наиболее замечательных французских...

Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconДанная книга выражает исключительно точку зрения автора и может не...
Нашей целью было предупредить Вас о наиболее интересных моментах, существенных рисках и подобрать максимально возможное количество...
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconИ. Н. Никитина, аи. П аргунова. Какие произведения Этих авторов вам понравились?
Творчество мастеров портретного искусства начала и середины 18 века: И. Н. Никитина, аи. П аргунова. Какие произведения Этих авторов...
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconПрограмма конференции «Эмоциональный интеллект. Russian Version»
Дэвид Карузо Ph. D., один из авторов наиболее авторитетной методики оценки эмоционального интеллекта msceit, коллега Питера Саловея...
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconКарта и территория (La carte et le territoire)
Рядом с вымышленным героем — художником Джедом Мартеном — Уэльбек изобразил и самого себя, впервые приоткрыв для читателя свою жизнь....
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconМетодические рекомендации для написания курсовой работы по дисциплине...
Обствующий раскрытию темы. Он строится в зависимости от наиболее правильной для данной экскурсии последовательности осмотра объектов,...
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconИван Антонович Ефремов Час Быка
А. Ефремова — это начало русской научно-фантастической литературы. Его произведения вывели научную фантастику в особый род литературы,...
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconЖизнь ласарильо с тормеса, его невзгоды и злоключения[1]
Издана анонимно в Бургосе, Алькала-де-Энаресе и Антверпене в 1554 году. Одно из наиболее ярких сочинений литературы Возрождения....
Мари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, серьезные, беспокоящие и iconАннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших...
Прутцков Г. В. Введение в мировую журналистику. Антология в двух томах. Т м.: Омега-Л, 2003
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница