Annotation


НазваниеAnnotation
страница1/28
Дата публикации28.10.2013
Размер2.93 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Медицина > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Annotation




Стивен Кинг

ДЖОЙЛЕНД

Машина у меня была, но осенью семьдесят третьего я почти всегда шел в Джойленд из пансиона миссис Шоплоу в прибрежном городке Хэвенс-Бэй пешком. Мне казалось, что так правильней.

Собственно, мне казалось, что иначе вообще нельзя. К началу сентября пляж в Хэвене почти опустел, что вполне подходило моему настроению. То была самая прекрасная осень в моей жизни. Могу подтвердить это даже сейчас, сорок лет спустя. И никогда в жизни я не был так несчастен, как в ту осень — в этом я тоже могу признаться.

Считается, что первая любовь чудесна, а чудесней всего — когда рвется эта первая связь. Вы наверняка слышали тысячу попсовых песенок на эту тему: опять какому-то дураку разбили сердце. Но первая сердечная рана всегда сильнее всего болит, дольше всего затягивается и оставляет самый заметный шрам. Что уж тут чудесного?

Весь сентябрь и даже в октябре небо над Северной Каролиной оставалось безоблачным, и в семь утра, когда я спускался из своей комнаты на втором этаже по наружной лестнице, было уже тепло. Если я выходил в легкой куртке, то она оказывалась завязанной у меня вокруг пояса раньше, чем я проходил половину из трех миль, отделявших город от парка развлечений.

Первую остановку я делал в «Булочной Бетти», где брал парочку еще теплых круассанов. Моя тень ползла за мной по песку — футов двадцать длиной, не меньше. Полные надежд чайки, чуя круассаны даже сквозь вощеную бумагу, кружили над головой. А когда я возвращался, обычно около пяти (хотя иногда задерживался и дольше — в Хэвенс-Бэй, городке, впавшем в спячку с завершением лета, меня не ждало ничего интересного), тень сопровождала меня по воде. Если в это время был прилив, она дрожала на поверхности волн, словно танцуя танец хула.

Мне кажется — хотя и не поручусь в этом — что я увидел мальчика, женщину и их собаку во время первой же прогулки по пляжу. По всему побережью от городка до развеселого, сверкающего, лязгающего Джойленда выстроились летние домики. Многие из них были дорогие, и большинство наглухо закрыто после Дня труда.

Но только не самый большой, похожий на зеленый деревянный замок. Дорожка вела от его широкого заднего двора туда, где морская трава сменялась мелким белым песком. В конце дорожки стоял стол для пикников под сенью ярко-зеленого пляжного зонта. В его тени сидел мальчик в своем инвалидном кресле, в бейсбольной кепке, всегда укрытый до талии одеялом, — даже ближе к вечеру, когда температура поднималась далеко за двадцать градусов. На вид ему было лет пять, уж точно не больше семи. Собака, Джек-Рассел-терьер, лежала рядом с ним или сидела у его ног. Женщина сидела на одной из скамеек у стола и иногда читала книгу, а чаще просто смотрела на воду. Она была очень красива.

По дороге туда и обратно я всегда махал им рукой, и мальчик отвечал на приветствие. Она — нет, по крайней мере, в первое время. 1973 год был годом нефтяного эмбарго ОПЕК; годом, когда Ричард Никсон объявил, что он не мошенник; годом, когда умерли Эдвард Г. Робинсон и Ноэль Кауард. Потерянный год для Девина Джонса. Я был девственником двадцати одного года от роду с литературными амбициями; за душой у меня имелись три пары синих джинсов, четыре пары трусов, раздолбанный форд (с хорошим радио), изредка посещавшие меня мысли о самоубийстве и разбитое сердце.

Чудесно, да?

Ее звали Венди Кигэн, и она меня не заслуживала. Долгие годы я шел к этому выводу, но вы же знаете старую поговорку: лучше поздно, чем никогда. Ее родиной был Портсмут, что в Нью-Гэмпшире, моей — Саут-Бервик, штат Мэн.

Это фактически превращало нас в соседей. Мы начали «гулять вместе» (как тогда говорили) на первом курсе университета — вообще говоря, мы познакомились на «посвящении в студенты». Чудесно, правда? Как в одной из тех песенок.

Мы были неразлучны на протяжении двух лет — везде ходили и все делали вместе. Все, кроме «этого».

И она, и я подрабатывали в университете: она — в библиотеке, я — в местной столовой. Когда пришла пора летних каникул 1972 года, нам предложили остаться на наших рабочих местах… и мы с радостью приняли это предложение. Большие деньги нам не светили, но возможность быть вместе казалась нам гораздо ценнее. Я рассчитывал, что мы точно так же проведем и лето 1973-го, пока Венди не объявила, что ее подруга Рене нашла им обеим новую работу в одном из универмагов Филена в Бостоне.

— А мне как быть? — спросил я.

— Ты всегда сможешь приехать, — ответила Венди. — Я буду безумно скучать по тебе, но, Дев, нам, наверное, лучше провести некоторое время порознь.

Фраза, которая часто звучит как поминальный звон. Должно быть, Венди прочитала мои мысли, потому что тут же встала на цыпочки и поцеловала. «Расставание лишь укрепляет любовь в наших сердцах, — сказала она. — Кроме того, у меня там будет свой угол, и ты сможешь оставаться». Но при этом Венди прятала взгляд, и то, о чем она говорила, так никогда и не произошло.

Слишком много соседей по комнате. Слишком мало свободного времени. Разумеется, все эти проблемы были решаемы — но мы с ними справиться не смогли, и это должно было натолкнуть меня на кое-какие мысли. В ретроспективе это говорит мне о многом.

Несколько раз мы довольно близко подошли к «этому», но «этого» не случилось. Она всякий раз отстранялась, а я не настаивал.

Бог свидетель, я был вежлив и терпелив. Впоследствии я часто задавался вопросом, как бы все повернулось — к добру ли, к худу — веди я себя иначе.

Что я могу сказать наверняка — если парень хочет затащить девушку в постель, вежливость и терпение ему в этом помогают редко.

Можете записать это на табличке и повесить у себя на кухне.

Мысль о том, чтобы еще одно лето мыть столовские полы и загружать грязные тарелки в старые посудомоечные машины, меня не слишком прельщала, учитывая, что Венди будет наслаждаться яркими огнями Бостона в семидесяти милях к югу. И все же это была работа; работа была мне нужна, а других возможностей не намечалось. Но в конце февраля возможность буквально приплыла ко мне по конвейеру с грязными тарелками.

Кто-то читал «Каролина Ливинг», поедая комплексный обед — в тот день это были бургеры «мексикали» и картофель-фри «карамба» — а потом оставил журнал на подносе, и я забрал его вместе с тарелками. Хотел было выбросить, но передумал. Бесплатное чтиво, в конце концов, есть бесплатное чтиво (не забывайте, что мне приходилось подрабатывать). Я сунул журнал в задний карман и забыл о нем до самого возвращения в общежитие. Там он упал на пол и раскрылся на разделе объявлений, когда я переодевал штаны.

Владелец журнала обвел в кружок несколько вакансий в Джойленде… хотя в итоге, видимо, решил, что они ему не подходят — иначе «Каролина Ливинг» не оказалась бы на конвейере. В самом низу страницы было объявление, которое привлекло мое внимание, хоть и не было обведено. Первая строка, набранная жирным шрифтом, гласила: РАБОТА. ВБЛИЗИ ОТ ХЭВЕНА. Какой студент-филолог не ухватился бы за такую возможность?[1] И какого мрачного юношу двадцати одного года, охваченного страхом потерять свою подругу, не привлекла бы идея поработать в месте под названием Джойленд?[2]

В объявлении был номер телефона, и, поддавшись порыву, я позвонил. Неделю спустя в моем почтовом ящике обнаружился бланк заявления о приеме на работу.

В прилагаемом письме говорилось, что если я хочу получить работу на все лето (а я хотел), то мне придется выполнять много разных обязанностей, в основном по обслуживанию, но не только. Мне нужно было иметь действующие водительские права и пройти собеседование — например, на грядущих весенних каникулах, вместо поездки домой в Мэн на неделю. Но я собирался по крайней мере часть этой недели провести с Венди. Кто знает, может, дошло бы и до «этого».

— Езжай на собеседование, — сразу же сказала Венди. Не размышляла ни секунды. — Это будет настоящее приключение.

— У нас с тобой могло бы быть настоящее приключение, — возразил я.

— На это у нас будет куча времени в следующем году. — Она встала на цыпочки и поцеловала меня (она всегда вставала на цыпочки). Встречалась ли она уже тогда с другим парнем? Наверное, нет, но наверняка успела его заметить, потому что оба посещали спецкурс по социологии.

Рене Сент-Клер должна была это знать, и, скорее всего, выболтала бы мне все, если бы я только спросил (болтать Рене обожала; держу пари, она выматывала священника до полусмерти своими исповедями), но есть вещи, которые просто не хочется знать. Например, почему девушка, которую ты любил всем сердцем, все время говорила тебе «нет», но улеглась в постель с новым парнем почти при первой же возможности. Я не думаю, что можно полностью оправиться от первой любви, и эта боль еще не утихла. Где-то в глубине души я и сейчас хочу знать, что же во мне было не так. Чего во мне недоставало. Мне за шестьдесят, я поседел и пережил рак простаты, но я все еще хочу знать, чем не угодил Венди Кигэн.

Из Бостона я добрался до Северной Каролины на поезде под названием «Южанин» (не бог весть какое приключение, зато дешево), а уже в Вилмингтоне пересел на автобус до Хэвенс-Бэй. Собеседование проводил Фред Дин, который, помимо прочих своих обязанностей, заведовал в Джойленде кадрами. Заняло оно пятнадцать минут, после чего Фред заглянул в мое водительское удостоверение, проверил аттестат об окончании курсов первой помощи и вручил мне пластиковый бейджик с надписью «ПОСЕТИТЕЛЬ», датой и нарисованной голубоглазой овчаркой. Овчарка улыбалась и чем-то напоминала известного мультяшного сыщика, Скуби-Ду.

— Теперь можешь осмотреться, — сказал Дин. — Прокатись на «Каролинском колесе», если хочешь. Оно, в отличие от других аттракционов, уже работает. Скажешь Лэйну, я разрешил. Я дал тебе дневной пропуск, но хочу, чтобы ты вернулся… — он посмотрел на часы, — допустим, к часу дня. Вот тогда и скажешь, согласен ты или нет. Мне осталось заполнить пять вакансий, но все они по большому счету одинаковы — Добрые Помощники.

— Спасибо, сэр.

Он улыбнулся и кивнул.

— Не знаю, что ты думаешь об этом месте, но мне оно нравится. Да, старовато и слегка обветшало, но это только придает ему обаяния. Одно время я работал в Диснейленде — не понравилось. Слишком уж он… не знаю…

— Деловой? — подсказал я.

— Точно. Слишком деловой. Весь такой огромный и блестящий. Вот пару лет назад я и вернулся в Джойленд и ни разу не пожалел. Мы тут скорее импровизируем, действуем с привкусом старых добрых ярмарок. Так что осматривайся. Пойми, что ты думаешь об этом месте. А еще важнее — что чувствуешь.

— Можно сначала вопрос?

— Конечно.

Я прикоснулся к пропуску.

— Что это за пес?

Улыбка стала шире.

— А, это Гови, Пес-Симпатяга, наш талисман. Пес отца-основателя Джойленда, Брэдли Истербрука, был самым первым Гови. Он уже давно умер, но видеть ты его будешь часто, если согласишься работать у нас летом.

Я видел… и не видел. Загадка простенькая, но с ответом придется подождать.

Джойленд был меньше парка «Шесть флагов» и уж точно не шел ни в какое сравнение с Диснейуорлдом — но все равно впечатлял, особенно двумя своими главными аллеями — Джойленд-авеню и Песьей тропой (последняя, практически пустая, была шириной с восьмиполосную магистраль). Жужжали мотопилы, повсюду трудились рабочие — самая многочисленная бригада облепила «Шаровую молнию», одну из двух американских горок Джойленда — но посетителей не было, потому что парк планировали открыть не раньше пятнадцатого мая. Впрочем, несколько киосков торговали едой, чтобы рабочие могли перекусить, а еще пожилая дама из разрисованной звездами будки предсказаний как-то подозрительно на меня пялилась — но все остальное, за одним исключением, не работало.

Исключением было «Каролинское колесо». Оно возвышалось над землей на сто семьдесят футов (как я выяснил позже) и едва заметно вращалось.

На входе стоял крепко сбитый мускулистый мужик в выцветших джинсах, грязных замшевых ботинках и майке.

На угольного цвета волосах сидел котелок. За ухом торчала сигарета без фильтра. Он походил на мультяшного ярмарочного зазывалу, сошедшего со страниц старых газет. Рядом на ящике из-под апельсинов стояли открытый ящик с инструментами и большой переносной радиоприемник. «Фэйсез» исполняли «Будь рядом». Мужик подтанцовывал в ритм музыке — руки в задних карманах, бедра покачиваются из стороны в сторону. Я вдруг поймал себя на абсурдной, но совершенно ясной мысли: когда вырасту, хочу быть похожим на него.

Он указал на пропуск.

— Тебя послал Фредди Дин, верно? Сказал, что все закрыто, но прокатиться на «Каролине» можно.

— Да, сэр.

— Поездка на колесе означает, что ты принят. Фредди редко позволяет новичку осмотреть парк с воздуха. Так ты будешь тут работать?

— Думаю, да.

Он протянул мне ладонь.

— Я — Лэйн Харди. Добро пожаловать на борт, приятель.

Мы пожали руки.

— Девин Джонс.

— Рад познакомиться.

Он поднялся по ведущему к колесу пандусу и дернул за длинный рычаг, похожий на рукоятку переключения передач в автомобиле. Колесо медленно остановилось. Одна из ярко разукрашенных кабин (на каждой красовалось изображение Гови, Пса-Симпатяги) покачивалась у посадочной площадки.

— Давай, двигай туда, Джонси. Я запущу тебя наверх — маршрут опасен, но вид прекрасен.

Я забрался в кабинку и закрыл за собой дверь. Лэйн проверил, надежно ли она заперта, опустил перекладину безопасности и вернулся к своим примитивным приборам управления.

— Готов к взлету, капитан?

— Думаю, да.

— У тебя глаза на лоб полезут, вот увидишь.

Он подмигнул и толкнул рычаг. Колесо начало вращаться, и вот уже Лэйн смотрит на меня снизу вверх. Как и пожилая дама из палатки предсказаний: вытянув шею и рукой прикрыв глаза от солнца. Я помахал ей. Она не ответила.

И вот я уже парю над парком (лишь причудливые изгибы «Шаровой молнии» поднимались еще выше) в холодном воздухе ранней весны, а все мои проблемы, как ни странно, остались там, на земле.

Джойленд не был тематическим парком — то есть состоял из самых разных аттракционов. В нем были еще одни американские горки под названием «Мозготряс» и водный парк «Брызги и визги капитана Немо». В западной части парка находилась площадка для малышни под названием «Деревня „Туда-Сюда“». Еще был концертный зал, где по большей части (и это я тоже узнал чуть позже) выступали кантри-музыканты и рокеры, чей пик славы пришелся на пятидесятые или шестидесятые. Помню, как-то раз там давали совместное выступление Джонни Отис и Биг Джо Тернер. Мне пришлось спросить Бренду Рафферти, нашего главного бухгалтера и своего рода покровительницу Голливудских Девчонок, кто они такие. Бренда посчитала меня невеждой; я посчитал ее старухой. Наверное, мы оба были правы.

Лэйн Харди поднял меня на самый верх и остановил колесо. Я сидел в раскачивающейся кабинке, вцепившись в перекладину, и смотрел на новый мир. На западе лежали равнины Северной Каролины — неправдоподобно зеленые для парня из Новой Англии, который искренне считал март грязным и холодным предвестником настоящей весны. На востоке раскинулся океан, отливающий металлической синевой и взбивающий кремовую пену на пляже, где я на протяжении нескольких следующих месяцев буду нагружать свою сердечную мышцу. Подо мной находился добродушно-суматошный Джойленд — большие аттракционы, маленькие аттракционы, концертный зал и павильоны с едой, сувенирные лавки и «Автобус Пса-Симпатяги», который доставлял посетителей к ближайшим мотелям и, конечно же, на пляж. К северу расположился Хэвенс-Бэй. Отсюда город казался нагромождением детских кубиков, из которого по четырем основным сторонам света возвышались шпили четырех церквей.

Колесо вновь пришло в движение. Я спускался, ощущая себя персонажем сказки Редьярда Киплинга на конце слоновьего хобота.

Лэйн Харди подвел кабинку к посадочной площадке, но дверь открывать не стал — в конце концов, мы были почти коллегами.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Похожие:

Annotation iconAnnotation

Annotation iconAnnotation

Annotation iconAnnotation

Annotation iconAnnotation

Annotation iconAnnotation Роман «Тарантул»

Annotation iconAnnotation Книга «Сталин»

Annotation iconAnnotation Премия "Небьюла"

Annotation iconAnnotation Роман «Троецарствие»

Annotation iconAnnotation Роман «Анжелика»

Annotation iconAnnotation Роман "Похитители"

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница