Джон Коннолли Книга потерянных вещей


НазваниеДжон Коннолли Книга потерянных вещей
страница4/36
Дата публикации27.10.2013
Размер3.22 Mb.
ТипКнига
vb2.userdocs.ru > Медицина > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36


— Но некоторые истории не предназначены для того, чтобы их понимал каждый, — продолжал отец. — Они предназначены для очень немногих, поэтому их смысл тщательно зашифрован. Для этого используют слова или числа, а иногда и то и другое, но цель остается неизменной. Она заключается в том, чтобы никто посторонний не смог ничего понять. Если не знаешь шифра, история выглядит полной бессмыслицей. Так немцы, отправляя сообщения, используют шифры. И мы тоже. Есть очень сложные шифры, а есть совсем простые, и часто именно они оказываются самыми сложными. Я пытаюсь разгадать скрытый смысл историй, написанных теми, кто не хотел, чтобы я их понял.

Отец повернулся к Дэвиду и положил руку ему на плечо.

— Я доверился тебе, — сказал он. — Ты никогда и никому не должен рассказывать, чем я занимаюсь. — Он приложил палец к губам. — Совершенно секретно, старина.

— Совершенно секретно, — повторил его жест Дэвид.

И они поехали дальше.



В новом доме спальня Дэвида оказалась на самой верхотуре, в маленькой комнате с низким потолком. Роза выбрала ее для него, потому что там было полно книг и книжных полок. Книги Дэвида заняли место рядом с другими, старыми и непонятными. Он старался наилучшим образом расставить свои книги и в конце концов расположил их по цветам и размерам, потому что так они лучше смотрелись. В результате они перемешались с теми, что были здесь раньше, так что том сказок втиснулся между историей коммунизма и исследованием последних сражений Первой мировой войны. Дэвид попробовал немного почитать про коммунизм, так как не вполне понимал, что это такое (кроме того, что его отец считал коммунизм чем-то очень плохим). Он осилил страницы три и потерял интерес: чуть не уснул от этих разговоров о «праве собственности рабочих на средства производства» и «хищничестве капиталистов». История Первой мировой войны была немного лучше, хотя бы из-за множества рисунков со старыми танками, вырезанных из иллюстрированных журналов и вложенных между страницами. Еще там были скучный учебник французской лексики и книга о Римской империи с очень интересными картинками — художник с явным удовольствием изображал, какие ужасы римляне творили с другими народами, а те отвечали им тем же.

Книга греческих мифов, принадлежавшая Дэвиду, оказалась точно того же размера и цвета, что стоящие рядом сборники стихотворений, поэтому он то и дело вытягивал вместо мифов стихи. Некоторые стихотворения оказались не так уж плохи. Одно было о каком-то человеке вроде рыцаря (правда, в стихотворении он назывался Чайльдом[2]), о его поисках темной башни и о том, какие тайны башня скрывает. Хотя Дэвиду показалось, что стихотворение неправильно кончается. Рыцарь добрался до башни — и это все? Дэвиду хотелось узнать, что там, в той башне, и что будет с рыцарем, до нее добравшимся, но поэт явно не считал это важным. Тогда Дэвид задумался о людях, которые пишут стихи. Ему казалось, что стихотворение становится по-настоящему интересным, только когда рыцарь доходит до башни, но как раз на этом месте поэт решил отвлечься и написать что-то еще. Возможно, он собирался продолжить позже, а потом забыл или не смог придумать достаточно впечатляющее чудовище. Дэвид представил себе поэта, окруженного клочками бумаги с кучей зачеркнутых и перечеркнутых существ.







Дэвид пытался придать форму твари в сердцевине стихотворения, но не сумел. Это оказалось труднее, чем он думал, потому что ничего не подходило. Дэвид мысленно видел лишь некое расплывчатое существо, скорчившееся в заросших паутиной уголках его воображения, где в темноте извивалось и ползало все то, чего он боялся.

Дэвид осознал изменения в комнате, как только начал заполнять пустые места на полках: рядом с трудами из прошлого новые книги выглядели и звучали как-то смущенно. Судя по виду, они были напуганы и говорили с Дэвидом блеклыми и скучными голосами. У старых книг были кожаные переплеты, некоторые из них хранили позабытые знания или те, что были признаны ошибочными, когда наука обнаружила новые истины. Книги, хранящие эти старые знания, так и не смирились с умалением своей значимости. Получалось, что они хуже сказок, потому что сказкам, в каком-то смысле, полагается быть выдуманными и неправдивыми, а эти книги предназначались для более серьезных дел. Мужчины и женщины усердно трудились над ними, излагая на бумаге итог всех своих знаний и предположений о нашем мире. То, что они заблуждались и их предположения по большей части оказались опровергнуты, было для книг поистине невыносимо.

Огромная книга, на основании тщательного изучения Библии утверждавшая, будто конец света наступит в 1783 году, просто обезумела: она отказывалась верить, что на дворе давно не 1782 год. Ведь иначе пришлось бы признать ее содержание ошибочным, а существование — бесцельным, не более чем курьезом. Тоненькая работа о марсианских цивилизациях — ее написал человек, с помощью большого телескопа разглядевший каналы там, где их никогда не было, — без устали трещала о том, что марсиане укрылись в недрах планеты и тайно сооружают там огромные машины. Она занимала место среди книг о языке жестов для глухих, которые, к счастью, ничего из этой болтовни не слышали.

Но Дэвид обнаружил здесь и книги, подобные его собственным. Это были толстые иллюстрированные тома с волшебными историями и народными сказками, чьи краски не потускнели. Именно этим томам он уделил внимание в первые дни своего пребывания в новом доме. Он лежал на кушетке у окна и время от времени поглядывал в сторону леса, как будто ожидал, что сказочные волки, ведьмы и великаны вдруг материализуются — ведь иллюстрации к этим сказкам удивительным образом напоминали лес, окружавший дом. Впечатление усиливалось самим видом книги: часть историй вписали в нее от руки, а картинки тщательно нарисовал какой-то очень талантливый художник. Дэвид не нашел имени автора добавленных от руки сказок, а другие истории были ему незнакомы, хотя и созвучны тем, что он знал почти наизусть.

В одной истории принцесса, околдованная чарами колдуна, танцевала ночи напролет и спала все дни, но в конце не избавлялась от заклятия с помощью принца или умного слуги — нет, она просто умерла, чтобы вернуться в виде призрака и замучить колдуна так, что он кинулся в пылающую бездну и сгорел дотла. За маленькой девочкой, гулявшей по лесу, погнался волк, она побежала от него и встретила лесника с топором. И в этой истории лесник не просто убил волка и возвратил девочку семье, о нет. Он отрубил волку голову, а девочку уволок в свою хижину в самой темной чаще, где она оставалась, пока не стала достаточно взрослой для замужества. Тогда ее и лесника обвенчал филин, хотя девочка плакала и звала родителей все те годы, пока оставалась пленницей. И она родила леснику детей, и он воспитал их, чтобы они охотились на волков и выискивали людей, сбившихся с пути. Им было велено убивать мужчин, забирать все ценное из их карманов, а женщин приводить к отцу.

Дэвид читал эти истории день и ночь, закутавшись в одеяла, потому что в доме у Розы всегда было холодно. Ветер задувал сквозь щели в оконных рамах и рассохшиеся двери, шелестя страницами книг, как будто отчаянно искал там некие сведения, необходимые для его целей. Длинные стебли плюща, покрывавшие дом спереди и сзади, за десятилетия пробились сквозь стены, так что усики вились под потолком в углах комнаты Дэвида или скручивались под подоконником. Поначалу Дэвид пытался обрезать их ножницами, но через считаные дни плющ возвращался, еще длиннее и толще прежнего, и цепко впивался в дерево и штукатурку. Насекомые тоже проникали сквозь щели, так что граница между природой и домом становилась все более размытой и неясной. Дэвид находил жуков, собиравшихся в чулане, и уховерток, исследующих ящик с носками. По ночам он слышал скребущихся за деревянной обшивкой мышей. Как будто природа заявляла претензии на комнату Дэвида, как на свою собственность.

Хуже того, когда он засыпал, ему все чаще снилось существо, которое он называл Скрюченным Человеком. Скрюченный Человек ходил по лесам, очень похожим на те, которые виднелись за окном. Скрюченный Человек шел по кромке леса, пристально глядя на зеленую лужайку, где стоял точно такой же дом, как у Розы. Во сне он разговаривал с Дэвидом. У него была едкая усмешка, и Дэвид не мог понять его слов.

— Мы ждем, — говорил Скрюченный Человек. — Добро пожаловать, ваше величество. Все приветствуют нового короля.







IV

^ О ДЖОНАТАНЕ ТАЛВИ, БИЛЛИ ГОЛДИНГЕ И ЛЮДЯХ, ОБИТАЮЩИХ У ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ



У комнаты Дэвида была странная планировка. Потолок низкий и неровный, скошенный в тех местах, где он не должен клониться, и предоставляющий трудолюбивым паукам массу возможностей ткать свою паутину. Исследуя самые темные уголки книжных полок, Дэвид не раз стряхивал с лица и волос пряди паутины, а ее создатель поспешно забивался в угол и, злобно съежившись, вынашивал планы своей паучьей мести. В одном углу комнаты стоял деревянный ящик для игрушек, в другом — большой гардероб. Между ними располагался комод с зеркалом на нем. Стены были выкрашены светло-голубой краской, так что в солнечный день комната казалась частью окружающего дом пейзажа, особенно с плющом, пробивающимся сквозь стены, и случайными насекомыми, обеспечивающими кормом пауков.

Единственное оконце выходило на лужайку и лес. Если встать на кушетку, можно было увидеть шпиль церкви и крыши домов близлежащей деревни. Лондон был на юге, но с тем же успехом он мог быть в Антарктике, потому что деревья плотно укрывали дом от окружающего мира. Дэвид очень любил читать на кушетке под окном. Книги все так же перешептывались и галдели, но он уже мог одним словом водворить тишину. Во всяком случае, они замолкали, пока он читал. Казалось, они были счастливы, когда он поглощал их истории.

Снова наступило лето, так что у Дэвида появилась куча времени для чтения. Отец уговаривал его подружиться с окрестными ребятами, в том числе с эвакуированными из города, но Дэвид не хотел с ними водиться. Они, в свою очередь, заметили в нем какую-то печаль, отчужденность и тоже сторонились его. Место сверстников заняли книги. Старые книги, в особенности с волшебными сказками, такими странными и зловещими от рукописных добавлений и дорисованных картинок, еще сильней завораживали Дэвида. Они напоминали ему о маме, но по-хорошему, а все, что напоминало о маме, помогало отстраниться от Розы и ее сына Джорджи. Когда он не читал, то смотрел в окно на еще одну диковину этого поместья: углубленный в землю сад, разбитый на лужайке около деревьев.

Он слегка напоминал пустой плавательный бассейн с четырьмя каменными ступенями, которые спускались в прямоугольник зелени, окаймленный дорожкой из каменных плит. Траву на лужайке регулярно косил садовник, мистер Бриггс — он приходил каждый четверг, чтобы ухаживать за растениями и помогать природе там, где это необходимо, — но каменные части углубленного сада пришли в полное запустение. На стенах образовались большие трещины, а в одном углу каменная кладка полностью обвалилась, образовав такой большой пролом, что Дэвид мог бы туда пролезть при желании. Впрочем, так далеко он никогда не заходил и лишь просовывал в проем голову. Затхлое пространство за кладкой кишело всевозможными копошащимися в темноте существами. Отец Дэвида решил, что углубленный сад — самое подходящее место для бомбоубежища, если они решат, что без него не обойтись. Но пока он лишь складывал в садовом сарае мешки с песком и листы гофрированного железа, к большой досаде мистера Бриггса, которому приходилось пробираться через эти завалы за своими инструментами. Углубленный сад стал тайным приютом Дэвида за пределами дома, особенно когда он хотел избавиться от книжного шепота или от вторжений Розы в его жизнь, осуществляемых из лучших побуждений, но для Дэвида нежелательных.

Отношения Дэвида и Розы нельзя было назвать безоблачными. Выполняя просьбу отца, он старался всегда быть с ней вежливым, но не любил ее и возмущался тем, что она стала частью его мира. Не просто потому, что Роза завладела или пыталась завладеть местом мамы, хотя и это было достаточно плохо. Ее попытки готовить на обед то, что он любил, несмотря на строгое нормирование продуктов, раздражали Дэвида. Роза хотела, чтобы он полюбил ее, и от этого нравилась ему еще меньше.

Вдобавок ко всему, Дэвид считал, что ее присутствие отвлекает отца от воспоминаний о маме. Отец так крепко был связан с Розой и их младенцем, что начал забывать о покойной жене. Маленький Джорджи оказался требовательным ребенком, он непрерывно кричал и вечно болел, так что местный врач был в доме частым гостем. Отец и Роза души не чаяли в ребенке, даже когда он всю ночь не давал им спать, отчего они потом ходили усталые и раздраженные. В результате Дэвид все чаще оказывался предоставлен самому себе, отчего испытывал и благодарность к Джорджи за эту свободу, и обиду за невнимание к своим собственным нуждам. Однако он получил больше времени для чтения, и это было неплохо.

Чем сильнее очаровывали его старые книги, тем больше он хотел узнать что-нибудь об их бывшем владельце, потому что они явно принадлежали кому-то, очень похожему на Дэвида. Наконец на форзацах двух книг он увидел имя: Джонатан Талви — и очень захотел узнать об этом человеке побольше.

Поэтому в один прекрасный день Дэвид подавил свою неприязнь к Розе и спустился в кухню. Миссис Бриггс, домработница и жена мистера Бриггса, садовника, отправилась навестить сестру в Истборн, так что Розе пришлось целый день заниматься хозяйством. Из птичника доносилось кудахтанье кур. Прежде Дэвид помогал мистеру Бриггсу кормить их, а еще смотрел, чтобы кролики не слишком разоряли огород, и выискивал лазейки, через которые во двор могла проникнуть лиса. Неделю назад мистер Бриггс убил лису, попавшуюся в западню. Капкан чуть ли не обезглавил ее, и Дэвид сказал, что ему жалко лису. Мистер Бриггс выбранил его, указав на то, что эта лиса могла передавить всех кур, если бы пролезла в курятник, однако Дэвид все еще переживал, вспоминая мертвое животное. Язык зверька был прикушен мелкими острыми зубьями, а шкура растерзана там, где лиса грызла себя, пытаясь выбраться из капкана.

Дэвид приготовил себе стакан лимонада, сел во главе стола и спросил Розу, как она поживает. Роза бросила мыть посуду и повернулась к нему с лицом, сияющим от радости и удивления. Дэвид очень хотел быть с ней добрее, чтобы побольше выяснить, но Роза, не привыкшая говорить с ним о чем-либо, кроме еды и времени, когда надо ложиться спать, на что неизменно получала угрюмые односложные ответы, тут же воспользовалась возможностью навести мосты. Так что Дэвиду не пришлось много притворяться. Она вытерла руки посудным полотенцем и села рядом с ним.

— Спасибо, хорошо, — ответила она. — Немного устала с Джорджи и прочим, но это пройдет. Все, что происходит в последнее время, немного непривычно. Уверена, ты чувствуешь себя так же, оттого что мы четверо вдруг собрались все вместе. Но я рада, что ты здесь. Этот дом слишком велик для одного, но мои родители хотели, чтобы он остался в семье. Это было… важно для них.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

Похожие:

Джон Коннолли Книга потерянных вещей iconКнига потерянных вещей
Само солнце в мире оживших сказок предпочитает светить вполсилы, и полутьма, которая его наполняет, населена воплотившимися кошмарами...
Джон Коннолли Книга потерянных вещей iconДжон Коннолли Все мертвые обретут покой
Начав собственное расследование, Паркер примет вызов Странника и, продираясь сквозь паутину зла, сплетенную преступной волей многих...
Джон Коннолли Книга потерянных вещей iconДефицит и экономика вещей
Джон Перри Барлоу (John Perry Barlow) известен как автор «Декларации независимости Киберпространства» (1996), которая считается классикой...
Джон Коннолли Книга потерянных вещей iconДжон Ирвинг Чужие сны и другие истории
Чарльз Диккенс и Гюнтер Грасс — Джон Ирвинг остается верен себе: этот мастер психологической прозы, по глубине владения материалом...
Джон Коннолли Книга потерянных вещей iconДжон Эрнст Стейнбек Легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола...
В XX столетии знаменитый американский писатель Джон Стейнбек предпринял дерзкую попытку: переписал уже готовый текст Мэлори, чтобы...
Джон Коннолли Книга потерянных вещей iconAnnotation Читая «Факультет ненужных вещей»
Страшная советская действительность 1937 года показана в книге Ю. Домбровского без прикрас. Общество, в котором попрана человеческая...
Джон Коннолли Книга потерянных вещей iconЭлизабет Гилберт Происхождение всех вещей Элизабет Гилберт Происхождение всех вещей Что есть
И тут же – почти немедленно – вокруг нее стали формироваться самые разные мнения
Джон Коннолли Книга потерянных вещей iconДжон Грэй Мужчины с Марса, женщины с Венеры
Книга предназначена для всех мужчин и женщин старше 16 лет
Джон Коннолли Книга потерянных вещей iconДжон Грэй Мужчины с Марса, женщины с Венеры
Книга предназначена для всех мужчин и женщин старше 16 лет
Джон Коннолли Книга потерянных вещей iconДжон фаулзi II iii IV джон фаулз коллекционер I когда она приезжала...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница