Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука»)


НазваниеНаиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука»)
страница10/20
Дата публикации27.05.2013
Размер2.55 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Литература > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20
Я усадил Дильку рядом и негромко сказал:
— Ждем, когда глаза привыкнут.
— А сколько ждать? — уточнила Дилька страшным шепотом, вцепившись мне в локоть.
— Пока не привыкнут.
На счет «двадцать» светлые пятна и фигурки перед глазами стали таять и поплыли влево, на «пятьдесят» туда же метнулось черное пятно, на «семьдесят» Дилька сказала:
— А я вижу.
Я тоже видел.
Не было тут ни шкафов, ни кубов, ни грабель. Вообще почти ничего не было: ни стола, ни стульев, ни трюмо с зеркалами. Мы сидели на щите из досок, слишком низком для стола и слишком широком для кровати. Была еще одна лавка у дальней стены, рядом с ней странно забранный досками большой кусок глухой, без окна, стены — будто шкаф на зиму заколотили, а потом шкаф убрали, а доски оставили — и печь на полкомнаты. И все. Ну, если не считать тележного колеса, свисавшего на цепи с середины потолка, как обод люстры, какой-то железной посуды на лавке и кучи пестрых, кажется, занавесок, которые были везде: на окнах, на стенах, над печью и вокруг нее. Выставка-продажа прямо. Поэтому и воздух такой, пыльный слегка. Чихать хочется – но пока получается не чихать.
Дилька тут же чихнула и затряслась.
— Холодно, что ли? – шепнул я, обнимая сестру за плечи.
— Не, — буркнула она, прижимаясь к моему боку.
И правда, совсем не холодно, подумал я, начиная дрожать. Точно не холодно, тепло даже. Как в квартире с батареями центрального отопления – ну или с подогревом полов, у дяди Андрея такая. Поэтому из нас стылость и прет, по закону теплообмена.
Я хотел объяснить это Дильке, но решил проверить, почему тепло. Сказал: «Сиди» и осторожно пошел, по кругу, держа руку перед собой. Дилька что-то вякнула вслед, но совсем ныть не стала. Правильно, пусть дураки да волки в темноте скулят.
Я, чуть не опрокинув прокравшийся под ноги кувшин, снял скрежетнувшую заслонку, успокоил Дильку и заглянул в печь.
Жаром оттуда не пыхнуло, и дров с углями тоже не было. Пусто было, выметено, и только в глубине висело пятно светлой мути. Я поразглядывал его, ничего не понял и медленно полез рукой. Пришлось тянуться. Пальцы ткнулись в твердое под мягким. Я застыл, ощупывая, сообразил, подцепил, вытащил с гулким шорохом, сказал всполошенной Дильке: «Сейчас-сейчас», — размотал, понюхал, полез рукой, попробовал, взвыл и потащил к сестре.
— Чего, Наиль? — жалобно спросила она тонким голосом.
— Вот чего, — торжественно сказал я, бухая чугун на полати.
Это был натуральный чугун, как на картинках. Бокастый, закопченный, тяжеленный, замотанный широкой белой тряпкой. И почти полный каши. Вернее, отваренной крупы – незнакомой, мелкой и слипшейся в комья. Но дико вкусной. Невероятно. Куда вкусней любых каш на молоке, с маслом или мясом.
Дилька сразу забурилась с обеих рук, я некоторое время снисходительно улыбался, потом сказал: «Э, давай по очереди», а еще потом с трудом выпрямился, накрыл чугун ладонями и сказал: «Хватит, а то сдохнем щас, заворот кишок будет».
— Еще, — заныла Дилька, шаря руками по доскам – явно упавшие крупинки ловила.
— Себя послушай, — посоветовал я. – Пузо же лопнет.
Дилька помолчала, прислушиваясь к ощущениям, — а может, дожевывая, — и засмеялась.
— А вот, — сказал я назидательно.
— Наиль, а там много осталось?
— Пол-горшка, на день еще хватит, — ответил я, с удовольствием замерив запасы.
Надо было руки помыть. Или хотя бы облизать. Но не при Дильке же. Да и устал что-то.
— Клево, — довольно сказала она. — А что это за каша? Я такую не ела никогда.
Я сонно пожал плечами, понял, что Дилька не видит и заставил себя произнести:
— А хэзэ. Пшенка какая-нибудь. Или просо. Чего вошкаешься?
— В туалет хочу, — сказала Дилька.
— Ну пошли, — благодушно согласился я.
— А где он?
— Да найдем сейчас.
— А там бумага есть? Мне надо.
— Бумага. Бумага. Бумага вряд ли.
— Мне надо, — повторила Дилька.
— Погоди, сейчас найдем.
— Мне надо! – крикнула Дилька, топнув.
Я зарычал и вслепую пошел шарить по комнате. Ничего, конечно, не нашел и от отчаяния велел:
— Короче, пошли, я на крайняк занавеску…
— Qumğannı aña alıp bir[19], — сказала старушка с печки.

3.
Могли бы и догадаться, что каша в печке не сама родилась.
Я помог старушке спуститься, она легонькая совсем была. Вытащил из-за досок кривые свечи и спички, запалил фитили и расставил куда было сказано. Почти не дрожащей рукой.
Дилька, к счастью, обошлась негромким визгом – а я-то боялся, что ей кумган немедленно понадобится. Честно говоря, он мне чуть не понадобился. Но я юноша храбрый и тормознутый: сперва выдохнул с облегчением и только потом принялся соображать, а чего нам грозило-то. А Дильке кошка помогла. Вернее, кот. Здоровый, черный, оба уха в бахрому разодраны, и глаза отсвечивают фиолетовыми катафотами. Кото-фоты.
Я вообще-то котов презираю, они хитрые, наглые и голубей жрут. Но этот кот был вроде ничего. Говорят, правильный домашний зверь становится похожим на хозяина. Не знаю, неправильным кот был или слишком молодым – на бабку он совсем не смахивал. Такой весь лоснящийся, спортивный, с узлами на спине, но и с пузцом. А бабка маленькая, не выше Дильки, потому что скрюченная, личико под платком тоже маленькое и словно из морщин собрано, как клубок из ниток. Распрыгавшиеся тени бабкино лицо вообще в смятый пакетик превращали, даже острый носик не спасал. Тем более, что глаз под платком и над складочками почти и не видать было, только иногда будто слеза поблескивала. Но пугающей бабуля не выглядела, выглядела забавной. То ли оттого, что зубов у нее осталось, насколько я разглядел, чуть. То ли из-за наряда, явно стыренного из музея или недорогого сериала. Какие-то платья в три слоя, передник, куча платков – на голове сразу два, один на плечах, еще один перепоясывает, – да еще и меховая безрукавка сверху. Ну да, старики мерзнут же все время. А ей лет семьдесят, а то и больше. Däw äni за шестьдесят, но она школьницей по сравнению с этой выглядит.
Зато говорила бабка вполне по-человечески: разборчиво и даже красиво, и голос красивый такой был, звучный и низкий. И понятно, что старуха говорит, а не молодая тетка или там не старик. Пошамкивала, конечно, и губами жевала. Причем говорила она строго по-татарски – наверное, из принципа. А может, и нет. Нынешние татары каждое второе слово из русского тащат, хотя своих полно. А бабку я как раз не с лету понимал, она вообще без заимствований обходилась.
Она не стала ругать нас за сожранную кашу — а кот возмущенно заорал, обойдя чугун пару раз. Объяснила про туалет и кумган так, что даже Дилька почти все поняла. Захихикала, когда Дилька стала врать, что уже никуда не хочет. В итоге моя несгибаемая сестрица молча встала, подхватила кумган и дернула меня за руку, чтобы вел и сторожил.
Ну и к нашему возвращению, обошедшемуся без приключений, бабка уже накрыла полати древней клеенкой. И оказалось, что это стол – низкий, за которым надо на полу сидеть. И сидеть смысл был.
На клеенке уже начинал гудеть и заливать во все головы вкусный запах костра темный, в медалях почему-то самовар с длинной черной трубой, под которой подмигивала оранжевая щель. Самовар окружили несколько пиалок, тарелочек и вазочек. Рассмотреть, чего там, я не успел: бабуля вручила мне черные хищные щипцы и велела: «Расколи-ка». Я не понял и даже немножко вздрогнул, но она подсунула мне желтый бидон в черных обколоченных глазках. В бидон были упиханы царапающие обломки песчаника, что ли. Я посмотрел на бабку. Она уколола меня искрами из-под стоящего козырьком платка. Я с трудом вытащил здоровенный обломок, понюхал и украдкой лизнул палец. Сахар. Кусок был совершенно каменным, в зубцы щипцов не лез, а когда я нашел краешек потоньше и впихнул, оказалось, что тонкие ручки инструмента распахнулись настолько, что ладонью не обхватываются. Я посоображал, примерился, напрягся, прокусил шершавый камень в нескольких местах – и отрубил култышку с кулак величиной. Дальше проще пошло.
Я собрал осколки с колен и из бидона и деловито спросил:
— Куда?
Бабка что-то буркнула, но я сам уже сообразил и вывалил осколки почти рафинадного размера на единственное пустое блюдце. Дилька тут же спросила: «Можно?», не дожидаясь ответа, цопнула кусочек, сунула в пасть и вместо того, чтобы возмутиться, как я ожидал, заулыбалась. Сахар ребенок никогда не ел, елки.
Пока я крохоборствовал, бабуля успела заварить чай и даже разлить его по пиалкам, которые теперь догружала закрученной струйкой из самовара. В свечном пламени окруженная паром струйка была как из разноцветной карамели и выбивала из пиалок мелкие брызги и какой-то дико вкусный аромат, не чайный или не совсем чайный. Я еле дождался, пока бабка подвинет мне пиалку и выхлестал ее в четыре глотка, давясь и обжигаясь. Чай там вроде был, но трав было больше. Это, оказывается, здорово, решил я, хотя всю жизнь травяные и ароматизированные чаи ненавидел. Я, спросив разрешения, тут же налил себе вторую чашку и рассмотрел, чего же есть к чаю. Был ноздреватый хлеб, тарелка с какими-то черными листочками типа картона, что-то желто-белое и пара варений.
Полчаса назад я думал, что объелся. А теперь выяснил страшную вещь: оказывается, даже перенабитый желудок не то что вмещает, а с хлюпанием всасывает в себя еще четыре пиалки чаю со смородиновыми вареньями, квадратный дециметр вязкой и зачаровывающей кислостью пастилы, а еще здоровенный кусок сыроватого, но зверски вкусного хлеба – если, конечно, этот хлеб смазан холодным маслом, перемешанным с медом. И вот когда это хлюпание замолкает, наступает абсолютная тепловая смерть, как у Вселенной через сиксильярд лет. Падаешь и засыпаешь.
То есть что-то вежливое пытаешься сказать, например, давайте я посуду помою, вполглаза следишь за тем, чтобы совсем осоловевшая Дилька не улеглась прямо на половицы, прижимаешь ее к себе, поддерживая за подмышки и сонно наблюдая, как бабуля в два движения убирает все со стола и тут же, снова в два движения, застилает стол – нет, полати все-таки, — периной и одеялом, так что не успеваешь засечь, откуда такие мягкие взялись, и сказать, что сам застелю, тоже не успеваешь, все готово, Дильку надо забросить и сапоги с нее стянуть, и с себя успеть кроссы скинуть, ой грязные какие, что ж мы не разулись в доме-то, левый, носок слезет, вот, теперь…
— Наиль, — сказал папа.
Мне было сыто, тепло и уютно.
— На… — снова начал папа и будто поперхнулся смехом.
Я лениво огляделся. Папа стоял в углу, спиной ко мне и носом к книжной полке, и руки держал у лица. Сам зовет, сам отворачивается, недовольно подумал я, и тут папа обернулся ко мне и я вспомнил, что он далеко, что он выжирается и выпнул себя от папы подальше, поспешно раздирая глаза и рот, чтобы вдохнуть и не увидеть. Я с задавленным, надеюсь, криком, сел, вынырнув из-под тяжелого одеяла, но все равно успел увидеть, что папа прижимает к лицу или, наоборот, пытается оторвать от лица красную кофту.
Отдышался, таращась перед собой, помотал головой, огляделся. Было не очень темно и почти тихо. Под окном на полу лежал ярко-голубой квадрат лунного света. Рядом грозно сопела Дилька, выкорявшись из-под одеяла. С печки дышала бабуля. В лад Дильке, типа стихотворение по очереди рассказывали. Кот, кажется, чернел у бабули в ногах.
Ничего красного и страшного.
Я осторожно встал, нашарил ногами кроссовки, влез в них, примяв задники, поправил одеяло на Дильке и мелкими шагами покрался к выходу. В туалет на ночь не сходил, вот кошмары и падают. Это называется физиология.
Дверь поддавалась с трудом. Я пощупал край у косяка и уткнулся в толстый как три валенка слой шершавого войлока. Как-то по-другому все стало, подумал я, и понял, почему, когда толкнул посильнее. Дверь не та. Не в сени, а в соседнюю комнату, мелкую и загроможденную. Нога угодила в какую-то кастрюлю, я поскользнулся и грянул в дощатую стенку, затем, удерживая равновесие, в бревенчатую. Ладно хоть руку не рассадил. А мог пальцами в щели застрять и поломать их на фиг.
Я пошевелил ногами. Ноги сдвинули всякую посуду. Блин, мощно бабуля убирается: поела, тарелки-кастрюли в соседние комнаты выкинула и привет. У нее склад целый посуды, что ли? А, она, судя по всему, раз в неделю большую помойку устраивает. Правильно, в принципе: пока воды натаскаешь, пока согреешь. Пока приберешь осколки после гостей.
Осколков я еще не натворил, да и не собирался. Глаза давно привыкли к темноте — и даже успели разлепиться. Теперь осмотримся как следует.
Копец.
Маму бы мою сюда. Сперва бы повесилась, потом всех убила бы.
На полу небольшой, с нашу кухню величиной, комнатки было расставлено штук сорок разных тарелок, чашек, мисок и плошек. И еще гора посуды возвышалась в недалеком углу, рядом с низким шкафчиком. Но это — я всмотрелся — была чистая гора. Шкафчик был такой вполне мойкой: сверху рукомойник, под ним типа раковины, ниже за дверцей ведро, куда вода стекает. А расставленные по полу тарелки были грязными и с объедками. И впрямь, значит, копит, чтобы все разом вымыть.
Мне стало стыдно – вот гады молодые, объели старуху и завалились, а она нам еще постель постелила. Для полной картины надо было еще в баньку напроситься, а потом храпеть в три горла.
Я подумал и стал собирать посуду в раковину, сгребая объедки в небольшой тазик. Мама такие tabaq называет. Наше дело tabaq, полный набрался. Следовало, конечно, помыть, но лениво было. Да и не готов я прямо сейчас журчание слушать. Минут через пять – ради бога.
Минут через пять пришлось слушать другие звуки.
То есть я почти уверенно, не грохнувшись, никого не разбудив и не опрокинув тазик, добрел до прохладных, оказывается, сеней, со второй попытки сдернул дверь с места, выскочил на порог и оцепенел. Холодно, блин. До сортира ледяной статуей добегу, понял я. Пристроил tabaq в угол крыльца, чтобы с утра не опрокинуть. Чуть не сел сверху, потому что наступил на что-то. Вытащил это что-то из-под каблука. Оказалось, щиток, сколоченный из досочек. Зашибись, сверху тазик накроем, чтобы какой-нибудь бродячий барсук не опрокинул или еж, у нас на даче их полно, вечно мусорные пакеты дербанят, паразиты. Вот, ерундой, а помог. Удовлетворенно отряхнул руки — и сразу стало темно. Будто в погребе лампа перегорела.
Я чуть с крыльца не сыграл, как тот заяц, но сообразил вцепиться в шаткие перила, устоять и посмотреть на небо. Ага. Это у нас тучи такие: всю луну сожрали. Не зря она рожи корчила. Клубистая мгла занимала полнеба и очень быстро расползалась, выедая звезды, — хотя нет, пара глазков еще подмигивала.
Зато ниже ничего не было видно. Ни леса, ни дороги, ни забора, ни даже перил. Ничего не было слышно – ни сверчков, ни псов, ни ветра, ни волков с совами. А может, ничего и не было – ни леса, ни забора, ни волков с совами, и неба тоже не было, и неровной земли, в которой, ура, не пришлось копаться. Только я да морозный мрак.
Нет так нет, подумал я, наглея, потому что украдкой коснулся лопатками двери – она-то осталась на месте. Раз ничего нету, сортира тоже нету. Так что можно прямо здесь.
Я пару раз шаркнул вперед, нащупал перекошенной подошвой край ступеньки, расчехлился и начал прямо здесь. Зазвенело, в доску попал, что ли. Я торопливо поворотился, журчание стало еле слышным, нарастило громкость, и я снова поворотился, размышляя о том, кого я в этой пустоте боюсь потревожить неприличным звуком и можно ли таким вот методом измерить глубину пустоты. И еще о том, за какое время можно отстудить себе все, справляя нужду на холоде.
Срок вышел меньшим, чем я надеялся, но в терпимых пределах. Я начал заправляться, и тут за спиной загрохотало. Не совсем за спиной и не слишком громко — но как-то очень убедительно и валко.
Бабка с печки упала? Судя по звуку, вместе с любимой тумбочкой. Или кот по верхам пошел?
Остроумно гадал я уже на ходу, отбивая страшные догадки вместе с плотными дверями. В комнату с печкой влетел, кажется, через три секунды, ни разу даже не споткнувшись, но потеряв правый башмак.
В комнате было тепло, темно и тихо. Не как на улице – теперь все-таки чувствовалось, что здесь живут. Да и Дилька дышала. Спокойно дышала, глубоко.
Неужто показалось?
Я шагнул к полатям, чтобы присесть, успокоиться, лечь и уснуть. И загрохотало снова. Громко, трясуче – прямо за дверью в комнату с грязной посудой и умывальником.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20

Похожие:

Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука») icon"План пионера-разрядника"
Комментарии: (16-ти недельный, сокращённый вариант плана Шейко Б. И. для разрядников)
Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука») icon$$$ Выберите правильный вариант вопроса к данному предложению: She is very kind and generous
Выберите правильный вариант. Last weekend I myself and went to my friend
Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука») iconАнкета Уважаемый участник опроса!
Просим Вас ответить на ряд вопросов. Внимательно прочитайте предложенные вопросы. Пометьте каким-либо знаком выбранный вариант ответа...
Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука») iconАнкета Уважаемый участник опроса!
Просим Вас ответить на ряд вопросов. Внимательно прочитайте предложенные вопросы. Пометьте каким-либо знаком выбранный вариант ответа...
Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука») iconЕвгений Петров, Илья Ильф Двенадцать стульев
«почистили» его. Правка продолжалась от издания к изданию еще десять лет. В итоге книга уменьшилась почти на треть. Публикуемый ныне...
Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука») iconЕвгений Петров Илья Ильф Двенадцать стульев Серия: Остап Бендер
«почистили» его. Правка продолжалась от издания к изданию еще десять лет. В итоге книга уменьшилась почти на треть. Публикуемый ныне...
Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука») iconИнструкция для студентов: Выберите один вариант ответа из предложенных

Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука») iconВариант №8 Вопросы для зачета по итогам профучебы
Условием для включения юридического лица в реестр таможенных представителей является (ст. 13)
Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука») iconВариант №4 Вопросы для зачета по итогам профучебы
Вопрос: Товарная номенклатура внешнеэкономической деятельности основывается на
Наиль Измайлов Убыр (Специальный сокращенный вариант для «Книгуру». Полный вариант читайте в книге издательства «Азбука») iconВариант №2 Вопросы для зачета по итогам профучебы
Что не входит в перечень условий, необходимых для включения юридического лица в реестр владельцев складов временного хранения
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница