Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя


НазваниеЭрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя
страница8/44
Дата публикации31.12.2013
Размер5.55 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Литература > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   44

VII



За длинным рифом, куда они вышли в тот день на подводную охоту, лежали в глубине железные обломки старого развалившегося парохода, и ржавый металл его котлов торчал над водой даже в часы прилива. Ветер дул с юга, и Томас Хадсон стал на якорь с подветренной стороны рифа, но не вплотную и нему, а Роджер и мальчики держали наготове гарпуны и маски. Гарпуны эти были самые примитивные и все разные, у каждого на свой вкус.

Джозеф тоже вышел в море на гребной шлюпке. Он взял с собой Эндрю, и они вдвоем отправились к рифу, а остальные прыгнули с борта катера и поплыли.

– Папа, а ты что же? – крикнул Дэвид отцу, который стоял на мостике своего рыболовного катера. Маска с овалом стекла над глазами, носом и лбом Дэвида, резиновый ободок, плотно прилегающий под носом к щекам и вдавливающийся в лоб, и тугая резиновая полоска, которая охватывала затылок, делали его похожим на героя псевдонаучных комиксов.

– Я потом к вам присоединюсь.

– Только не задерживайся, а то дождешься, что мы всю рыбу распугаем.

– Риф большой. Весь его вы не оплывете.

– Но я знаю две замечательные ямы там, за котлами. Нашел их, когда мы были здесь одни. Туда никто еще не совался. Там полно рыбы, и я решил оставить их на тот случай, когда мы будем здесь все.

– Да, помню. Через час я вас догоню.

– Я приберегу их для тебя, – сказал Дэвид и поплыл за остальными, держа в правой руке шестифутовый гарпун о двух зубьях, куском крепкой лески примотанных к грабовому древку. Он плыл, опустив лицо в воду, и разглядывал дно сквозь стекло маски. Дэвид был настоящим подводным существом, и теперь, когда он, такой загорелый, плыл, выставив из воды только мокрый затылок, Томас Хадсон больше чем когда-либо находил в нем сходство с бобренком.

Он следил, как Дэвид не спеша, ровно двигается вперед, взмахивая левой рукой и сгибая в коленях свои длинные ноги, и лишь изредка, с каждым разом все реже и реже кладет голову чуть набок, чтобы сделать вдох. Роджер и Том-младший плыли, сдвинув маски на лоб, и были далеко впереди. Эндрю и Джозеф сидели в шлюпке по ту сторону рифа. Эндрю еще не прыгнул в воду. Дул легкий ветер, вода за рифом светло пенилась, а риф был бурый, и за ним густо синело море.

Томас Хадсон спустился вниз, в камбуз, где Эдди чистил картошку над ведром, стоявшим у него между колен. Он то и дело посматривал через иллюминатор камбуза в сторону рифа.

– Нельзя мальчикам разъединяться, – сказал он. – Надо поближе к шлюпке.

– Думаешь, что-нибудь появится из-за рифа?

– Вода высокая. Это же весенний прилив.

– А прозрачная-то она какая, – сказал Томас Хадсон.

– В океане много всяких гадин, – сказал Эдди. – Здесь в океане шутки плохи, если они учуют запах рыбы.

– Еще никто ни одной рыбы не поймал.

– Скоро поймают. И пусть сразу складывают ее в шлюпку, пока волна не подхватит запаха рыбы или запаха крови.

– Я поплыву к ним.

– Не надо. Крикните, чтобы держались вместе и бросали рыбу в шлюпку.

Томас Хадсон вышел на палубу и крикнул Роджеру то, что ему сказал Эдди. Роджер поднял гарпун и помахал им в знак того, что понял.

Эдди вышел в кокпит с кастрюлей, полной картошки, в одной руке и с ножом в другой.

– Возьмите то маленькое ружье, оно хорошее, и ступайте на палубу, мистер Том, – сказал он. – Не нравится мне это. Не нравится мне, что мальчики плавают там в такой сильный прилив. Мы ведь уже почти в океане.

– Загоним их сюда.

– Нет. Я, может, просто психую. Плохо спал ночью. Я их так люблю, будто они мои собственные, и у меня из-за них на сердце черт-те что творится. – Он поставил кастрюлю с картофелем на пол. – Знаете, как мы сделаем? Запустите мотор, а я выберу якорь, и мы подойдем к рифу поближе и станем там. При таком сильном приливе и на ветру катер развернется. Давайте поближе к рифу.

Томас Хадсон запустил большой мотор и стал к штурвалу. Когда Эдди выбрал якорь, он увидел всех четверых в воде, и тут же Дэвид вынырнул на поверхность с высоко поднятым вверх гарпуном, на котором трепыхалась рыба, и Томас Хадсон услышал, как он окликнул шлюпку.

– К рифу поворачивайте! – крикнул Эдди, стоя на носу и держа в руках якорь.

Томас Хадсон медленно подвел катер почти вплотную к рифу и увидел большие бурые коралловые полипы, черных морских ежей на песке и лиловые опахала морского пера, покачивавшиеся ему навстречу вместе с приливом. Эдди бросил якорь, Томас Хадсон дал задний ход. Катер развернулся, и риф скользнул в сторону. Эдди травил канат до тех пор, пока он не натянулся как струна. Томас Хадсон выключил мотор, и они закачались на месте.

– Теперь мы за ними уследим, – сказал Эдди, стоя на носу. – Не могу я себе позволить такое беспокойство, из-за этих мальчишек. Нарушает пищеварение, черт бы его побрал. А у меня с ним и так неладно.

– Я буду наблюдать за ними отсюда.

– Сейчас подам вам ружье, а сам займусь этой проклятой картошкой. Мальчики ведь любят картофельный салат по нашему рецепту?

– Еще бы. Роджер тоже любит. Только положи в него побольше крутых яиц и лука.

– Картофелины у меня будут целенькие, не разварятся. Вот, возьмите ружье.

Томас Хадсон коснулся ружья, и оно показалось ему бесформенным, тяжелым в своем чехле из овчины с подстриженной шерстью, пропитанной маслом, чтобы ружье не заржавело на морском воздухе. Он вытащил его за приклад и засунул чехол под настил мостика. Это был «манлихер-шенауер-256» с восемнадцатидюймовым стволом устаревшего образца, уже снятый с продажи. Ложа и цевье у него побурели, как ядро грецкого ореха, от смазки и трения, а ствол, в прошлом месяцами тершийся о седельный подсумок, был маслянистый, без единого пятнышка ржавчины. То место на прикладе, куда стрелок прижимается щекой, гладко лоснилось, и, отведя затвор, он увидел вращающуюся магазинную коробку, заполненную тремя пузатыми гильзами с длинными, тонкими, как карандаши, пулями, блеснувшими свинцом своих головок.

Ружье было слишком хорошее, чтобы держать его на катере, но Томас Хадсон так его любил и оно напоминало ему столько всяких событий, столько людей и столько мест, что он предпочитал иметь его при себе, тем более что в овчинном чехле с подстриженной, пропитанной маслом шерстью соленый воздух ружью ничуть не вредил. Ружье для того и существует, думал он, чтобы из него стреляли, а не хранили в чехле. Это ружье очень хорошее, и стрелять из него легко, и обучать стрельбе легко, и оно весьма кстати на катере. Ни одно другое из тех, что у него были, не давало ему такой уверенности в наводке и на близком и на среднем расстоянии, и он с удовольствием вынул его из чехла, отвел затвор и послал патрон в ствол.

Катер стоял почти неподвижно под ветром на прибывающей воде, и Томас Хадсон накинул ремень ружья на одну из рукояток штурвала так, чтобы оно было под рукой, и лег на разложенный тут же на мостике надувной матрас. Лежа ничком и подставляя солнцу спину, он смотрел туда, где Роджер и мальчики ловили рыбу. Все они то и дело ныряли, оставались под водой кто сколько мог, высовывали головы, чтобы набрать воздуха в легкие, опять исчезали и кое-когда появлялись с рыбой на гарпуне. Джозеф разъезжал на шлюпке от одного к другому, снимал рыбу с зубьев гарпуна и бросал ее в шлюпку. Томас Хадсон слышал его возгласы и смех, и, когда Джозеф стряхивал или снимал рукой рыбу с зубцов и швырял ее в тень на корме шлюпки, Томасу Хадсону была видна яркая рыбья чешуя – красная, или красная с коричневыми крапинками, или красная с желтым, или в желтую полосу.

– Эдди, будь добр, дай мне чего-нибудь выпить! – крикнул он.

– А чего вы хотите? – Эдди высунулся из кокпита. Он был в старой фетровой шляпе, в белой рубашке, от яркого солнца глаза у него налились кровью, и Томас Хадсон заметил, что его губы смазаны меркурохромом.

– Что это у тебя со ртом? – спросил он.

– Так, кое-какие неприятности вчера вечером. Я только сейчас смазал. А что, очень заметно?

– Ты похож на захолустную шлюху.

– Ч-черт! – сказал Эдди. – Мазнул в темноте, не глядя. Просто так, на ощупь. Что же вам дать – с кокосовой водичкой? У меня кокосовая водичка есть.

– Прекрасно.

– А «Зеленого Айзека» не хотите?

– Еще лучше. Давай «Зеленого Айзека».

Томас Хадсон лежал на матрасе, пряча голову в тени приборной доски, и когда Эдди взошел на мостик с высоким стаканом холодного питья, составленного из джина, лимонного сока, зеленоватой кокосовой воды и мелкого льда с несколькими каплями ангостурской настойки для придания ему ржаво-розового цвета, он поставил бокал в тень, чтобы лед не растаял, пока он смотрит на море.

– Дела у мальчиков идут неплохо, – сказал Эдди. – Рыбы на обед нам хватит.

– А что будет еще?

– К рыбе картофельное пюре. Еще салат из помидоров. Да вот этот, картофельный. С него и начнем.

– Звучит аппетитно. А картофельный готов?

– Картофель еще не остыл, Том.

– Эдди, а ты ведь любишь заниматься стряпней?

– Еще как люблю! Я люблю ходить в море на катере, и я люблю стряпать. А чего не люблю, так это скандалить, драться и попадать во всякие истории.

– Во всяких историях ты обычно держался молодцом.

– Я старался не ввязываться в них. Иной раз не избежишь, но я всегда старался.

– А что случилось вчера вечером?

– Ничего.

Ему не хотелось говорить об этом. Он никогда не говорил и о своем прошлом, где всяких историй было предостаточно.

– Ладно. А чем ты нас еще угостишь? Ребят надо кормить как следует. Они растут.

– Я испек дома пирог и захватил его сюда. На льду лежат два свежих ананаса. Нарежу их ломтиками.

– Отлично. А как рыба будет приготовлена?

– Как вам угодно. Выберем что получше из их улова и сварим или поджарим, кто как захочет. Дэвид только что поймал хорошую американскую сельдь. У него еще одна была, но он ее упустил. А эта большая. Только вот далеко он заплыл, слишком далеко. И рыбу все еще не отдал Джозефу, а тот, дьявол, гонит со своей шлюпкой к Энди.

Томас Хадсон поставил стакан в тень и поднялся.

– О господи! – сказал Эдди. – Смотрите.

Выделяясь на синей воде, точно коричневый шлюпочный парус, вспарывая волны, двигаясь вперед могучими, стремительными посылами хвоста, высокий треугольный плавник приближался к той яме у конца рифа, где мальчик в маске высоко поднимал над водой руку, в которой была рыба.

– О господи! – сказал Эдди. – Молот-рыба, сука окаянная. О господи, Том! О господи!

Поздней Томас Хадсон вспоминал, что его больше всего поразила высота плавника и то, как он поворачивался и вздрагивал, точно собака, идущая по следу, и как он прорывался вперед, будто рыскал из стороны в сторону.

Он поднял свой «манлихер» и выстрелил, упреждая плавник. Получился перелет, вода фонтаном взметнулась вверх, и он вспомнил, что ствол ружья покрыт смазкой. Плавник по-прежнему буравил воду.

– Бросай ей рыбу, бросай рыбу! – крикнул Дэвиду Эдди и спрыгнул с края рубки в кокпит.

Томас Хадсон снова выстрелил, и фонтан воды взметнулся теперь позади плавника. Он почувствовал, как ему свело желудок, будто что-то схватило его изнутри и держит, и выстрелил снова, стараясь целиться как можно точнее и чтобы рука не дрогнула, понимая все значение этого выстрела, – и водяной фонтан взлетел впереди плавника. Плавник шел все с тем же страшным напором. У Томаса Хадсона остался один выстрел, запасных патронов не было, а громадная акула была ярдах в тридцати от мальчика и двигалась к нему, все так же вспарывая воду. Дэвид снял рыбу с гарпуна и держал ее в руке, маска была сдвинута у него на лоб, и он пристально смотрел на приближавшуюся акулу.

Томас Хадсон заставлял себя преодолеть скованность и собраться, заставлял себя сдерживать дыхание и не думать ни о чем другом, кроме выстрела; нажать на спуск и метить, чуть упреждая, в основание плавника, который подрагивал теперь сильнее, чем вначале. И вдруг он услышал, как с кормы застрочил автомат, и увидел, как вокруг плавника запрыгали фонтанчики. Потом короткая очередь, и вода вскипела у самого основания плавника. Он выстрелил, и стрекот послышался снова – дробный, тугой, и плавник завалился, вода вокруг него закипела, а потом молот-рыба – такая большая, какой он никогда не видел, – поднялась из моря белым брюхом вверх и начала бешено крутиться на спине, взбаламучивая воду, как акваплан. Брюхо отсвечивало непристойной белизной, пасть шириной в ярд была как опрокинутая ухмылка, рога огромные, с глазами на концах. Она подскакивала и скользила по воде. Эдди строчил по ней из автомата, всаживал пули в ее белое брюхо, рвал его, оставляя на нем темные пятна, которые сразу же алели, и наконец она перевернулась на бок и пошла вниз, и Томас Хадсон увидел, как она крутится волчком, уходя под воду.

– Сюда их, окаянных, гоните, – услышал он голос Эдди. – Не могу я больше на это смотреть.

Роджер быстро подплывал к Дэвиду, а Джозеф уже спешил к ним, втащив Энди в шлюпку.

– Господи, твоя воля! – сказал Эдди. – Видали вы когда-нибудь такую акулищу? Слава богу, что они выходят на поверхность, когда идут за добычей. Слава богу! Они, сволочи, всегда плывут поверху. Видали, как она шла?

– Дай мне коробку с патронами, – сказал Томас Хадсон. Он еле держался на ногах, его мутило. – Все сюда! – крикнул он.

Они приблизились к шлюпке, и Роджер подсаживал в нее Дэвида.

– Теперь уж пусть ловят рыбу, – сказал Эдди. – Теперь все здешние акулы на эту набросятся. Эта весь океан сюда соберет. Видали, как она перевернулась брюхом вверх, а потом давай и давай крутиться? О господи, вот это молот-рыба! А мальчишка-то, видали, собирался ей рыбу бросить. Ах, Дэви, голубчик! Какой же ты у нас молодец!

– Пусть лучше будут на катере.

– Конечно, лучше на катере. Это я просто так говорю. Сейчас их подвезут. Подвезут, не беспокойтесь.

– Господи, какой это был ужас! Откуда у тебя взялся автомат?

– Комиссар стал ко мне вязаться, что я держу его дома, вот я и переправил его с берега на катер и сунул в ящик под койкой.

– Стрелять ты умеешь.

– Да как тут не суметь, когда на нашего Дэви, голубчика, шла акула, а он спокойно ждал ее, хотел бросить ей рыбу. Так прямо на акулу и глядел. Пусть я больше ничего в жизни не увижу после того, чего сейчас навидался.

Шлюпка подошла к борту, и все четверо поднялись на катер. Мальчики были мокрые и очень взбудораженные, а Роджер – сам не свой от волнения. Он подошел к Эдди и пожал ему руку, и Эдди сказал:

– Нельзя было нам пускать их туда в такой прилив.

Роджер покачал головой и обнял Эдди за плечи.

– Это моя вина, – сказал Эдди. – Я здешний. А вы нет. Вы тут ни при чем. Я один в ответе.

– И ответили как надо, – сказал Роджер.

– Да ну вас! – сказал Эдди. – На таком расстоянии кто промахнется.

– Ты ее видел, Дэв? – очень вежливо спросил Эндрю.

– Сначала один плавник, только под конец всю. Я всю ее увидел еще до того, как Эдди выстрелил по ней, а потом она нырнула и всплыла на спине.

Эдди растирал Дэвида полотенцем, и Томасу Хадсону видно было, что ноги, спина и плечи у мальчика все еще покрыты мурашками.

– Первый раз в жизни вижу что-либо подобное, – сказал Том-младший. – Как она вынырнула из воды и перевалилась на спину! Первый раз в жизни такое вижу.

– И вряд ли еще увидишь, – сказал ему отец.

– Весу в ней, наверно, вся тысяча фунтов будет, – сказал Эдди. – Наверно, крупнее и не бывает. Господи, Роджер, видели, какой у нее плавник?

– Видел, – сказал Роджер.

– А может, мы ее выловим? – спросил Дэвид.

– А ну ее к дьяволу, – сказал Эдди. – Она так кувырком и пошла ко дну, и черт ее знает, где опустится. Футов на пятьсот заляжет, и весь океан будет ее жрать. Наверно, все туда ринулись.

– Жалко, мы ее не поймали, – сказал Дэвид.

– Спокойно, Дэвид, спокойно, милый. Вон по тебе еще мурашки бегают.

– Ты очень испугался, Дэв? – спросил Эндрю.

– Да, – ответил ему Дэвид.

– А что бы ты стал делать? – почтительным тоном спросил его Том-младший.

– Швырнул бы ей рыбу, – сказал Дэвид, и Томас Хадсон увидел, как его плечи окатило короткой волной мурашек. – А потом ударил бы гарпуном в самую морду.

– О господи! – сказал Эдди и отвернулся, не выпуская полотенца из рук. – Роджер, что вы будете пить?

– Яда у вас никакого нет? – спросил его Роджер.

– Перестань, Роджер, – сказал Томас Хадсон. – Мы все за это ответственны.

– Безответственны.

– Дело прошлое.

– Ладно.

– Я приготовлю коктейль на джине, – сказал Эдди. – Том как раз пил джин, когда это случилось.

– Мой коктейль так там и стоит.

– Теперь он уже невкусный; – сказал Эдди. – Я вам другой приготовлю.

– Ты молодец, Дэви, – с гордостью сказал брату Том-младший. – Вот подожди, я расскажу про тебя ребятам в школе.

– Они не поверят, – сказал Дэвид. – Если я тоже буду там учиться, не надо им говорить.

– Почему? – спросил Том-младший.

– Не знаю, – сказал Дэвид. И заплакал как маленький. – Я не стерплю, если они не поверят.

Томас Хадсон поднял его на руки, и он прижался головой к его груди, а двое других отвернулись, и Роджер тоже отвел глаза в сторону, и тут Эдди вышел из камбуза с тремя стаканами в руках, опустив большой палец в один из них. Томас Хадсон понял, что он уже хватил спиртного внизу.

– Ты что это, Дэви? – спросил Эдди.

– Ничего.

– Вот и хорошо, – сказал Эдди. – Такие слова и слушать приятно. Слезай с рук, чертова перечница, кончай хныкать и дай отцу спокойно выпить.

Дэвид стал рядом с ним, вытянувшись во весь рост.

– А в отлив здесь можно ловить рыбу? – спросил он Эдди.

– Лови, никто тебя не тронет, – сказал Эдди. – Мурены попадаются. Но крупнее их ничего не будет. В малую воду крупная рыба сюда не проходит.

– Папа, можно мы в отлив опять сюда приедем?

– Что ж, если Эдди разрешит. Эдди теперь главный командир.

– Да ну вас, Том, – сказал Эдди. Он был счастлив, и его губы, красные от меркурохрома, были счастливы, а счастливее всего были его налитые кровью глаза. – Кто не сумел бы врезать этой паршивой акуле из той штуки, тому эту штуку надо выкинуть подальше от беды.

– Здорово ты этой акуле врезал! – сказал Томас Хадсон. – Просто замечательно. Так врезал, я и выразить не могу.

– И не выражайте, – сказал Эдди. – Я эту мерзкую сволочь до конца дней своих буду помнить – как она извернулась брюхом вверх. Видели вы когда-нибудь такую мерзость?

Они сидели в ожидании ленча, и Томас Хадсон смотрел на море, на Джозефа – как он подплывал в шлюпке к тому месту, где акула ушла под воду. Джозеф перегнулся через борт и смотрел в оптическую трубку.

– Видно что-нибудь? – крикнул ему Томас Хадсон.

– Глубина слишком большая, мистер Том. Она под риф ушла. Лежит, наверно, на самом дне.

– Эх, достать бы ее челюсти! – сказал Том-младший. – Отбелить бы их и повесить. Да, папа?

– Меня бы, наверно, кошмары из-за них мучили, – сказал Эндрю. – Очень хорошо, что у нас нет этих челюстей.

– Вот был бы трофей! – сказал Том-младший. – Его бы в школе показать.

– Если бы мы достали эти челюсти, их получил бы Дэв, – сказал Эндрю.

– Нет. Их бы получил Эдди, – сказал Том-младший. – Но если бы я попросил, думаю, он бы мне их отдал.

– Он отдал бы их Дэви, – сказал Эндрю.

– Пожалуй, не стоит тебе опять идти в воду, Дэв, – сказал Томас Хадсон.

– Да это же не скоро, еще сколько времени после ленча пройдет, – сказал Дэвид. – Ведь надо ждать отлива.

– Я говорю о подводной охоте.

– Эдди сказал, что можно.

– Да, знаю. Но я все еще не отошел от испуга.

– Но Эдди-то знает.

– А может, ты сделаешь мне такой подарок и не пойдешь?

– Если хочешь, папа, пожалуйста. Но я так люблю плавать под водой. Больше всего на свете люблю. И если Эдди говорит, что…

– Хорошо. И вообще подарки выпрашивать не полагается.

– Да нет, папа, я, может, не так сказал. Если ты против, я не пойду. Но Эдди говорит…

– Ну а мурены? Эдди говорил про мурен.

– Папа, мурены всегда бывают. Ты сам учил меня не бояться мурен, говорил, как их отгоняют, и откуда их ждать, и в каких ямах они живут.

– Да, правильно. Но я же позволил тебе плавать там, где была эта акула.

– Папа, ведь мы все там были. Не взваливай на себя какую-то особенную вину. Я просто слишком далеко заплыл, у меня сорвалась хорошая сельдь с гарпуна и напустила в воду крови, а ее кровь почуяла акула.

– А как она примчалась – как гончая, – сказал Томас Хадсон. Он пытался освободиться от волнения. – Мне приходилось видеть, как они мчат на такой скорости. Одна жила недалеко от Сигнальной скалы и каждый раз приплывала на запах наживки. Мне стыдно, что я не попал в эту.

– Твои пули ложились почти в цель, – сказал Том-младший.

– Вот именно, почти, а убить ее я все-таки не убил.

– Папа, она не за мной примчалась, – сказал Давид. – Она за рыбой.

– Заодно и с тобой бы расправилась, – сказал Эдди. Он накрывал на стол. – Не обольщайся, миленький, и ты бы не уцелел. От тебя пахло рыбой, и рыбья кровь в воде. Она бы и на лошадь напала. На все бы напала, что ей ни подвернись. О господи! Перестань болтать, хватит. Придется мне еще выпить.

– Эдди, – сказал Дэвид. – А в отлив правда не опасно?

– Конечно, нет. Я же тебе говорил.

– Ты это для того, чтобы доказать что-то? – спросил Дэвида Томас Хадсон. Он успокоился и перестал смотреть на море. Он знал: Дэвид поступает так, как ему нужно; зачем, почему – не важно; и он знал, что не должен тут быть эгоистом.

– Да папа, просто я больше всего на свете это люблю, и день сегодня такой подходящий, и как знать, а вдруг налетит…

– И Эдди говорит… – перебил его Томас Хадсон.

– И Эдди говорит… – во весь рот улыбнулся Дэвид.

– Эдди говорит, пропадите вы все пропадом. Садитесь ешьте, пока я всю еду за борт не выбросил. – Он стоял, держа на подносе салатницу, блюдо с подрумяненной рыбой и картофельное пюре. – Где этот Джо?

– Он поехал искать акулу.

– Вот псих!

Когда Эдди спустился вниз, а Том-младший стал передавать по столу тарелки с едой, Эндрю шепнул отцу:

– Папа, Эдди – пьяница?

Томас Хадсон пододвинул к себе холодный салат из картофеля под маринадом, посыпанного черным перцем крупного помола. Он научил Эдди готовить его, как готовили в Париже у «Липпа», и это было одно из лучших блюд, которыми Эдди угощал на катере.

– А ты видел, как он подстрелил акулу?

– Конечно, видел.

– Пьяницы так не стреляют.

Он положил салата на тарелку Эндрю и потом взял себе.

– Я потому спрашиваю, что мне отсюда виден камбуз, и, пока мы тут сидим, он уже раз восемь прикладывался к бутылке.

– Это его бутылка, – пояснил Томас Хадсон и положил Эндрю еще салату. Эндрю был сверхбыстрый едок. Он говорил, что научился этому в школе. – Энди, ешь помедленнее. Эдди всегда приносит на катер собственную бутылку. Хорошие повара почти все немножко выпивают. А некоторые и сильно пьют.

– Он восемь раз прикладывался, я видел. Стойте. Вот уже девятый.

– Иди ты к черту, Эндрю, – сказал Дэвид.

– Перестаньте, – сказал им обоим Томас Хадсон.

Вмешался Том-младший:

– Замечательный, прекрасный человек спасает жизнь твоему брату, но стоит ему сделать глоток или несколько глотков из бутылки, как ты обзываешь его пьяницей. Не место тебе среди людей, Энди.

– Я не обзывал его, а просто спросил папу, пьяница он или нет. Я не против пьяниц. Просто мне хочется знать, кто пьяница, а кто не пьяница.

– Как только у меня заведутся деньги, я куплю Эдди бутылку того, что он любит, и разопью ее с ним, – величественно объявил Том-младший.

– Это что такое? – Над трапом появилась голова Эдди с сигарой в уголке смазанного меркурохромом рта и в старой фетровой шляпе, сдвинутой на затылок, так что осталась белая полоска над загорелой частью лица. – Если я увижу, что вы не пиво пьете, а спиртное, смертным боем вас изобью. Всех троих. И хватит этих разговоров. Хотите еще картофельного пюре?

– Пожалуйста, Эдди, – сказал Том-младший, и Эдди спустился в камбуз.

– Вот уже десятый раз, – сказал Эндрю, глядя вниз.

– Замолчи, наездник, – сказал ему Том-младший. – Имей уважение к достойному человеку.

– Возьми еще рыбы, Дэвид, – сказал Томас Хадсон.

– А где тут моя большая сельдь?

– По-моему, она еще не поджарена.

– Тогда я возьму вот эту.

– До чего же они сладкие.

– Когда ловишь гарпуном, они еще вкуснее, если сразу есть, потому что из них вся кровь вышла.

– Папа, можно я позову Эдди выпить с нами? – спросил Том-младший.

– Конечно, – сказал Томас Хадсон.

– Он уже пил с нами. Вы разве не помните? – перебил их Эндрю. – Мы пришли, и он сразу с нами выпил. Помните?

– Папа, можно я позову его выпить с нами еще раз и поесть с нами тоже?

– Пожалуйста, – сказал Томас Хадсон.

Том-младший сбежал вниз, и Томас Хадсон услышал, как он сказал:

– Эдди, папа говорит, чтобы вы приготовили себе стаканчик, поднялись наверх и выпили и поели с нами.

– Да ну, Томми, – сказал Эдди. – Я среди дня никогда не ем. Позавтракаю утром, а потом вечером чего-нибудь пожую.

– Ну хоть выпейте с нами за компанию.

– Я уже парочку пропустил, Томми.

– Давайте со мной выпьем, а я буду пить пиво.

– Давай, Томми, давай, – сказал Эдди. Томас Хадсон услышал, как открылась и захлопнулась дверца холодильника. – За твое здоровье, Томми!

Томас Хадсон услышал, как они чокнулись двумя бутылками. Он взглянул на Роджера, но Роджер смотрел на океан.

– За ваше здоровье, Эдди! – услышал он Тома-младшего. – Выпить с вами – для меня большая честь.

– Томми! – сказал ему Эдди. – А для меня большая честь выпить с тобой. Самочувствие у меня замечательное, Томми. Ты видел, как я подстрелил эту акулищу?

– Конечно, видел, Эдди. А вы не хотите немножко закусить с нами?

– Нет, Томми. Правда не хочу.

– Можно мне остаться здесь, чтобы вам не пришлось пить в одиночку?

– Брось, Томми, брось. Ты что-то не то надумал. Пить мне совсем не надо. И ничего мне не надо, только малость покухарить и заработать себе на жизнь. Самочувствие у меня отличное, Томми. Ты видел, как я подстрелил ее? Правда, видел?

– Эдди, лучше этого мне ничего не приходилось видеть. Я просто думал: может, вам хочется побыть с кем-нибудь, чтобы не чувствовать себя одиноким?

– В жизни своей не знал, что такое одиночество, – сказал ему Эдди. – Мне хорошо, и у меня есть здесь кое-что, от чего будет еще лучше.

– Эдди, а мне хочется побыть с вами.

– Нет, Томми. Вот возьми это блюдо с рыбой и иди наверх, где тебе место.

– А я вернусь и посижу с вами.

– Томми, я не болен. Будь я болен, мне было бы приятно, что ты со мной. А самочувствие, черт подери, у меня сейчас такое, какого никогда не было.

– Эдди, а вам хватит этой бутылки?

– Конечно, хватит! А нет, так я займу у Роджера или у твоего старика.

– Ну что ж, понесу рыбу наверх, – сказал Том-младший. – Мне очень приятно, что у вас хорошее самочувствие, Эдди. Это просто замечательно.

Том-младший принес в кокпит блюдо с американской сельдью, с желтыми и белыми окунями и серебрянкой. Все рыбы были с золотистой корочкой и глубоко, до белого мяса надрезаны по бокам треугольниками, и Том-младший стал передавать блюдо всем за столом.

– Эдди просил поблагодарить тебя, но он уже выпил, – сказал Том-младший. – И среди дня он никогда не ест. Ну как рыба, вкусная?

– Великолепная, – сказал ему Томас Хадсон. – Ешь, пожалуйста, – сказал он Роджеру.

– Хорошо, – сказал Роджер. – Буду есть.

– А вы еще ничего не ели, мистер Дэвис? – спросил Эндрю.

– Да, Энди. Но теперь поем.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   44

Похожие:

Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане эрнест хемингуэй острова в океане предисловие
«Островах в океане» многие страницы блистательной прозы и радуемся новому свиданию с их замечательным
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Иметь и не иметь
Великой депрессии, и судьбе человека, волею обстоятельств вынужденного стать браконьером. Роман, по силе своего воздействия на читателя...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconШарлотте Бронте & Another Lady (Констанс Сейвери) Эмма
Последний, незавершенный роман Ш. Бронте (1816–1855) «Эмма», впоследствии дописанный другой английской писательницей впервые публикуется...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Райский сад Хемингуэй райский сад
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго – это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго — это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconAnnotation Эрнест Хемингуэй Праздник, который всегда с тобой
Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconДжеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса…
«Улисс» (1922), сделал его не меньшей достопримечательностью города, чем Эйфелева башня или собор Парижской богоматери. Встречи с...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconАннотация Роман «Шерли»
Роман «Шерли» английской писательницы Ш. Бронте (1816–1855) получил на родине широкую известность – он много раз переиздавался, его...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница