Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя


НазваниеЭрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя
страница31/44
Дата публикации31.12.2013
Размер5.55 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Литература > Документы
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   44

VIII



Он почувствовал, что его трогают за плечо. Это был Ара, и он сказал:

– Том, одного мы достали, Вилли и я.

Томас Хадсон сбежал вниз, и Ара за ним.

Немец лежал на корме, закутанный в одеяло. Под головой у него были две подушки. Питерс сидел рядом на палубе, держа в руках стакан с водой.

– Посмотрите, что у нас тут есть, – сказал он.

Немец был очень худ, подбородок и впалые щеки уже обросли белокурой бородкой. Волосы у него были длинные и спутанные, и в последнем дневном свете, какой бывает, когда солнце почти уже зашло, он был похож на святого.

– Он не может говорить, – сказал Ара. – Мы с Вилли уже пробовали. И между прочим, держись так, чтоб ветер не дул от него к тебе.

– Да, я еще с трапа учуял, – сказал Томас Хадсон. – Спроси, не нужно ли ему чего-нибудь, – обратился он к Питерсу.

Радист заговорил с пленным по-немецки, и тот повел глазами на Томаса Хадсона, но ничего не сказал и не повернул головы. Томас Хадсон услышал стук мотора и, оглянувшись на бухту, увидел шлюпку, выплывавшую из огней заката. Она была так нагружена, что сидела в воде выше ватерлинии. Он снова поглядел на немца.

– Спроси, сколько их там. Скажи: нам надо знать. Скажи: это очень важно.

Питерс снова заговорил с немцем – мягко и, как показалось Томасу Хадсону, даже ласково.

Немец с трудом выговорил три слова.

– Он говорит, что ничто не важно, – сказал Питерс.

– Скажи: он ошибается. Мне необходимо знать. И спроси, не сделать ли ему укол морфия.

Немец дружелюбно посмотрел на Томаса Хадсона и произнес три слова.

– Он говорит, теперь ему уже не больно, – сказал Питерс. Он быстро заговорил по-немецки, и опять Томас Хадсон уловил в его речи ласковую интонацию, но, может быть, такая интонация была присуща самому языку.

– Уймись-ка, Питерс, – сказал Томас Хадсон. – Переводи только то, что я говорю, и переводи точно, слышишь?

– Да, сэр, – сказал Питерс.

– Скажи ему, что я могу заставить его говорить.

Питерс что-то сказал немцу, и тот обратил глаза к Томасу Хадсону. Это были старческие глаза, вставленные в лицо молодого человека, только постаревшее, как стареет топляк, и почти такое же серое.

– Nein, – медленно выговорил немец.

– Он говорит – нет, – перевел Питерс.

– Это я и сам понял, – сказал Томас Хадсон. – Вилли, пойди принеси ему теплого супа и коньяку немного захвати. Питерс, спроси его, если я не буду требовать, чтобы он говорил, так, может, он все-таки не откажется от морфия? Скажи, у нас его много.

Питерс перевел, и немец посмотрел на Томаса Хадсона и улыбнулся скупой северной улыбкой.

Он что-то почти неслышно сказал Питерсу.

– Он говорит спасибо, но ему уже не нужно, а морфий лучше поберечь.

Тут он еще что-то тихо сказал Питерсу, и тот перевел:

– Он говорит, вот на прошлой неделе морфий был бы ему очень кстати.

– Скажи ему, что я уважаю его за его мужество, – сказал Томас Хадсон.

Антонио уже подходил на шлюпке вместе с Генри и остальными, ездившими на Мегано.

– Потише поднимайтесь на борт, – сказал им Томас Хадсон. – И держитесь подальше от кормы. Там у нас фриц умирает, и я хочу, чтобы он умер спокойно. Что вы обнаружили?

– Ничего, – сказал Генри. – Ровнехонько ничего.

– Питерс, – сказал Томас Хадсон. – Говори с ним, сколько хочешь. Может, что-нибудь выудишь. Мы с Вилли и Арой пойдем выпьем.

Внизу он сказал:

– Ну как у тебя с супом, Вилли?

– Да попалась мне тут похлебка из моллюсков, – сказал Вилли. – Она еще теплая. Сейчас дам ему.

– Почему тогда не суп из бычьего хвоста или индийский с пряностями? – сказал Томас Хадсон. – Это его еще вернее прикончит. А где куриный бульон?

– Есть и куриный бульон, да я не хотел ему давать. Это же для Генри.

– И правильно, – сказал Генри. – Чего ради нам с ним цацкаться?

– А мы вовсе и не цацкаемся. Когда я велел насчет супа, я подумал, что тарелка горячего бульона и глоток-другой коньяку помогут ему заговорить. Но он говорить не будет. Налей-ка мне джину, Ара.

– Они сделали для него укрытие, Том, и у него была хорошая постель из веток, и вдоволь воды, и еда в глиняном горшке. Старались сделать, чтобы ему было удобно, и канавки прорыли в песке для стока. От берега к укрытию протоптаны были дорожки, и ходило по ним человек восемь или десять. Не больше десяти. Мы с Вилли очень осторожно его несли. Обе его раны гангренозные, и по правому бедру гангрена уже высоко поднялась. Может, зря мы его сюда притащили, лучше было вам и Питерсу поехать туда и допросить его на месте? Если так, то это я виноват.

– У него было оружие?

– Нет. Ни оружия, ни личного опознавательного знака.

– Дай мне мой джин, – сказал Томас Хадсон. – Как по-твоему, когда были срезаны ветки для укрытия?

– По-моему, не позже, чем вчера утром. Но я, конечно, не уверен в этом.

– Вообще-то он хоть что-нибудь говорил?

– Нет. Как увидел нас с автоматами, так и сделался точно деревянный. Вот только испугался Вилли. Должно быть, когда увидел его глаз. А когда мы его подняли, он улыбнулся.

– Чтобы показать, что он еще может улыбаться, – вставил Вилли.

– И сразу сомлел, – сказал Ара. – Долго еще ему умирать, как ты считаешь, Том?

– Не знаю.

– Ну, пойдем-ка наверх и выпивку с собой возьмем, – сказал Генри. – Я не доверяю Питерсу.

– Сперва съедим эту похлебку, – сказал Вилли. – Я голоден. А ему можно согреть банку с куриным бульоном, если Генри согласен.

– Если он от этого заговорит, тогда пожалуйста, – сказал Генри.

– Ну, навряд ли, – сказал Вилли. – Но, видно, и в самом деле свинство – совать ему эту похлебку, когда он так плох. Отнеси ему коньяку, Генри. Может, он его любит, как мы с тобой.

– Не тревожьте его, – сказал Томас Хадсон. – Он хороший фриц.

– Ну как же, – сказал Вилли. – Все фрицы хорошие, когда лапки кверху поднимают.

– Он не поднимал лапок, – сказал Томас Хадсон. – Он просто умирает.

– И с большим достоинством, – сказал Ара.

– Ты что, тоже записался в обожатели фрицев? – спросил его Вилли. – Значит, вас теперь двое – ты да Питерс.

– Прекрати, Вилли, – сказал Томас Хадсон.

– А тебе-то что? – сказал ему Вилли, – Ты же всего-навсего выдохшийся вожак горсточки пылких обожателей фрицев.

– Пойдем на бак, Вилли, – сказал Томас Хадсон. – Ара, когда суп согреется, отнеси его на корму. А вы, все, кто хочет, можете идти смотреть, как этот фриц умирает. Только не лезьте к нему.

Антонио хотел было пойти за Вилли и Томасом Хадсоном, но Томас Хадсон отрицательно покачал головой, и Антонио вернулся в камбуз.

Уже почти стемнело. Томас Хадсон только-только различал лицо Вилли. При таком освещении оно показалось ему более приятным, может быть и потому, что он стоял со стороны его зрячего глаза. Томас Хадсон посмотрел на Вилли, на обе якорные цепи, на еще маячившее в сумраке дерево на берегу. Ненадежный здесь грунт – песок, подумал он и сказал:

– Ну, Вилли, выкладывай, что там тебе еще не дает покоя?

– Ты, – сказал Вилли. – Изматываешь себя до полусмерти, потому что у тебя сын погиб. У всех дети умирают, не знаешь, что ли?

– Знаю. Еще что?

– Этот хреновый Питерс и этот хреновый фриц развели смрад на всю корму, и вообще, что это за судно такое, на котором первым помощником – кок?

– Как он стряпает?

– Стряпает он что надо и насчет вождения мелких судов знает побольше, чем мы все, вместе взятые, включая и тебя.

– Да, гораздо больше.

– А, к матери все это, Том. Ты не думай, что я злюсь на тебя. Мне не на что злиться. Просто я привык к другим порядкам. Но мне нравится это судно, и люди все мне здесь нравятся, кроме этого дерьмового Питерса. Только ты перестань себя изматывать.

– А я не изматываю, – сказал Томас Хадсон. – Я ни о чем не думаю, кроме работы.

– Ох, до чего же возвышенно, прямо набить тебя опилками да на кресте распять, – сказал Вилли. – Ты бы лучше о шлюхах думал.

– Что ж, мы в общем к ним и держим путь.

– Вот это другой разговор.

– Вилли, а ты сейчас как – ничего?

– Конечно. А что? Просто этот фриц меня разбередил. Они ведь так аккуратно его устроили, как мы никого бы устроить не сумели. Или, может, сумели бы, будь у нас время. А они вот нашли время. Ну, положим, они не знали, что мы так близко. Но как им не знать, что кто-то за ними гонится? Теперь уж все за ними гонятся. А они так заботливо его устроили, как только можно устроить человека в таком состоянии.

– Верно, – сказал Томас Хадсон. – И тех на острове они тоже очень заботливо устроили.

– Да, – сказал Вилли. – Вот в том-то и беда.

Тут вошел Питерс. Он всегда держался как солдат морской пехоты, даже когда был не в лучшем виде, и очень гордился той подлинной дисциплиной без внешних формальностей, которая была правилом на судне. Он больше чем кто-либо умел этим пользоваться. Но сейчас, войдя, он стал по стойке «смирно» и отдал честь, из чего стало видно, что он пьян, и сказал:

– Том, то есть, простите, сэр. Он умер.

– Кто умер?

– Пленный, сэр.

– Хорошо, – сказал Томас Хадсон. – Включи свой генератор и постарайся связаться с Гуантанамо.

У них, наверно, что-нибудь для нас есть, подумал он.

– Пленный говорил? – спросил он Питерса.

– Нет, сэр.

– Вилли, – сказал Томас Хадсон, – как ты себя чувствуешь?

– Очень хорошо.

– Возьми несколько магниевых лампочек и сделай с него два снимка в профиль, с одной и с другой стороны. Откинь одеяло, и стяни с него шорты, и сделай один снимок во весь рост, как он там лежит на корме. Еще один снимок анфас головы и один – анфас во весь рост.

– Слушаю, сэр, – сказал Вилли.

Томас Хадсон поднялся на мостик. Он слышал, как заработал генератор, и видел вспышки магниевых лампочек. Там наверху, где все подсчитывают, не поверят даже тому, что у нас вообще был пленный. Доказательств нет. Кто-нибудь скажет, что это было просто мертвое тело, которое фрицы спихнули в море, а мы подобрали. Надо было раньше его сфотографировать. А, ладно, ну их к чертям. Может, завтра мы остальных добудем.

Подошел Ара.

– Том, кого ты назначишь отвезти его на берег и похоронить?

– Кто сегодня меньше всех работал?

– Все много работали. Я возьму с собой Хиля, и мы вдвоем все сделаем. Зароем его в песок над линией прилива.

– Лучше повыше.

– Я пришлю Вилли, и ты ему скажи, какую надпись сделать на доске. У меня в кладовой есть подходящая доска от ящика.

– Присылай Вилли.

– Зашить тело в брезент?

– Нет. Только заверните в его собственное одеяло. Присылай Вилли.

– Что нужно? – спросил Вилли.

– Сделай на доске надпись: «Неизвестный немецкий матрос» и поставь дату.

– Хорошо, Том. Мне съехать на берег для похорон?

– Нет, Ара и Хиль поедут. Сделай надпись и отдохни, выпей чего-нибудь.

– Как только Питерс поймает Гуантанамо, я пришлю тебе сказать. А ты сам не хочешь сойти вниз?

– Нет. Я и тут отдыхаю.

– И каково это – бодрствовать на мостике такого большого корабля, с сознанием своей ответственности и всякой прочей дерьмовой хреновины?

– Примерно так же, как делать надпись на той доске.

Пришла радиограмма из Гуантанамо. Расшифрованная, она гласила:
^ ПРОДОЛЖАЙТЕ ТЩАТЕЛЬНЫЕ ПОИСКИ ЗАПАДНОМ НАПРАВЛЕНИИ.
Это нам, сказал про себя Томас Хадсон. Он лег и тут же заснул, и Генри укрыл его легким одеялом.

1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   44

Похожие:

Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане эрнест хемингуэй острова в океане предисловие
«Островах в океане» многие страницы блистательной прозы и радуемся новому свиданию с их замечательным
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Иметь и не иметь
Великой депрессии, и судьбе человека, волею обстоятельств вынужденного стать браконьером. Роман, по силе своего воздействия на читателя...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconШарлотте Бронте & Another Lady (Констанс Сейвери) Эмма
Последний, незавершенный роман Ш. Бронте (1816–1855) «Эмма», впоследствии дописанный другой английской писательницей впервые публикуется...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Райский сад Хемингуэй райский сад
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго – это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго — это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconAnnotation Эрнест Хемингуэй Праздник, который всегда с тобой
Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconДжеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса…
«Улисс» (1922), сделал его не меньшей достопримечательностью города, чем Эйфелева башня или собор Парижской богоматери. Встречи с...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя iconАннотация Роман «Шерли»
Роман «Шерли» английской писательницы Ш. Бронте (1816–1855) получил на родине широкую известность – он много раз переиздавался, его...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница