Эрнест Хемингуэй Острова в океане


НазваниеЭрнест Хемингуэй Острова в океане
страница8/46
Дата публикации31.12.2013
Размер4.75 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Литература > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   46

VII



За длинным рифом, куда они вышли в тот день на подводную охоту, лежали в глубине железные обломки старого развалившегося парохода, и ржавый металл его котлов торчал над водой даже в часы прилива. Ветер дул с юга, и Томас Хадсон стал на якорь с подветренной стороны рифа, но не вплотную и нему, а Роджер и мальчики держали наготове гарпуны и маски. Гарпуны эти были самые примитивные и все разные, у каждого на свой вкус.

Джозеф тоже вышел в море на гребной шлюпке. Он взял с собой Эндрю, и они вдвоем отправились к рифу, а остальные прыгнули с борта катера и поплыли.

– Папа, а ты что же? – крикнул Дэвид отцу, который стоял на мостике своего рыболовного катера. Маска с овалом стекла над глазами, носом и лбом Дэвида, резиновый ободок, плотно прилегающий под носом к щекам и вдавливающийся в лоб, и тугая резиновая полоска, которая охватывала затылок, делали его похожим на героя псевдонаучных комиксов.

– Я потом к вам присоединюсь.

– Только не задерживайся, а то дождешься, что мы всю рыбу распугаем.

– Риф большой. Весь его вы не оплывете.

– Но я знаю две замечательные ямы там, за котлами. Нашел их, когда мы были здесь одни. Туда никто еще не совался. Там полно рыбы, и я решил оставить их на тот случай, когда мы будем здесь все.

– Да, помню. Через час я вас догоню.

– Я приберегу их для тебя, – сказал Дэвид и поплыл за остальными, держа в правой руке шестифутовый гарпун о двух зубьях, куском крепкой лески примотанных к грабовому древку. Он плыл, опустив лицо в воду, и разглядывал дно сквозь стекло маски. Дэвид был настоящим подводным существом, и теперь, когда он, такой загорелый, плыл, выставив из воды только мокрый затылок, Томас Хадсон больше чем когда-либо находил в нем сходство с бобренком.

Он следил, как Дэвид не спеша, ровно двигается вперед, взмахивая левой рукой и сгибая в коленях свои длинные ноги, и лишь изредка, с каждым разом все реже и реже кладет голову чуть набок, чтобы сделать вдох. Роджер и Том-младший плыли, сдвинув маски на лоб, и были далеко впереди. Эндрю и Джозеф сидели в шлюпке по ту сторону рифа. Эндрю еще не прыгнул в воду. Дул легкий ветер, вода за рифом светло пенилась, а риф был бурый, и за ним густо синело море.

Томас Хадсон спустился вниз, в камбуз, где Эдди чистил картошку над ведром, стоявшим у него между колен. Он то и дело посматривал через иллюминатор камбуза в сторону рифа.

– Нельзя мальчикам разъединяться, – сказал он. – Надо поближе к шлюпке.

– Думаешь, что-нибудь появится из-за рифа?

– Вода высокая. Это же весенний прилив.

– А прозрачная-то она какая, – сказал Томас Хадсон.

– В океане много всяких гадин, – сказал Эдди. – Здесь в океане шутки плохи, если они учуют запах рыбы.

– Еще никто ни одной рыбы не поймал.

– Скоро поймают. И пусть сразу складывают ее в шлюпку, пока волна не подхватит запаха рыбы или запаха крови.

– Я поплыву к ним.

– Не надо. Крикните, чтобы держались вместе и бросали рыбу в шлюпку.

Томас Хадсон вышел на палубу и крикнул Роджеру то, что ему сказал Эдди. Роджер поднял гарпун и помахал им в знак того, что понял.

Эдди вышел в кокпит с кастрюлей, полной картошки, в одной руке и с ножом в другой.

– Возьмите то маленькое ружье, оно хорошее, и ступайте на палубу, мистер Том, – сказал он. – Не нравится мне это. Не нравится мне, что мальчики плавают там в такой сильный прилив. Мы ведь уже почти в океане.

– Загоним их сюда.

– Нет. Я, может, просто психую. Плохо спал ночью. Я их так люблю, будто они мои собственные, и у меня из-за них на сердце черт-те что творится. – Он поставил кастрюлю с картофелем на пол. – Знаете, как мы сделаем? Запустите мотор, а я выберу якорь, и мы подойдем к рифу поближе и станем там. При таком сильном приливе и на ветру катер развернется. Давайте поближе к рифу.

Томас Хадсон запустил большой мотор и стал к штурвалу. Когда Эдди выбрал якорь, он увидел всех четверых в воде, и тут же Дэвид вынырнул на поверхность с высоко поднятым вверх гарпуном, на котором трепыхалась рыба, и Томас Хадсон услышал, как он окликнул шлюпку.

– К рифу поворачивайте! – крикнул Эдди, стоя на носу и держа в руках якорь.

Томас Хадсон медленно подвел катер почти вплотную к рифу и увидел большие бурые коралловые полипы, черных морских ежей на песке и лиловые опахала морского пера, покачивавшиеся ему навстречу вместе с приливом. Эдди бросил якорь, Томас Хадсон дал задний ход. Катер развернулся, и риф скользнул в сторону. Эдди травил канат до тех пор, пока он не натянулся как струна. Томас Хадсон выключил мотор, и они закачались на месте.

– Теперь мы за ними уследим, – сказал Эдди, стоя на носу. – Не могу я себе позволить такое беспокойство, из-за этих мальчишек. Нарушает пищеварение, черт бы его побрал. А у меня с ним и так неладно.

– Я буду наблюдать за ними отсюда.

– Сейчас подам вам ружье, а сам займусь этой проклятой картошкой. Мальчики ведь любят картофельный салат по нашему рецепту?

– Еще бы. Роджер тоже любит. Только положи в него побольше крутых яиц и лука.

– Картофелины у меня будут целенькие, не разварятся. Вот, возьмите ружье.

Томас Хадсон коснулся ружья, и оно показалось ему бесформенным, тяжелым в своем чехле из овчины с подстриженной шерстью, пропитанной маслом, чтобы ружье не заржавело на морском воздухе. Он вытащил его за приклад и засунул чехол под настил мостика. Это был «манлихер-шенауер-256» с восемнадцатидюймовым стволом устаревшего образца, уже снятый с продажи. Ложа и цевье у него побурели, как ядро грецкого ореха, от смазки и трения, а ствол, в прошлом месяцами тершийся о седельный подсумок, был маслянистый, без единого пятнышка ржавчины. То место на прикладе, куда стрелок прижимается щекой, гладко лоснилось, и, отведя затвор, он увидел вращающуюся магазинную коробку, заполненную тремя пузатыми гильзами с длинными, тонкими, как карандаши, пулями, блеснувшими свинцом своих головок.

Ружье было слишком хорошее, чтобы держать его на катере, но Томас Хадсон так его любил и оно напоминало ему столько всяких событий, столько людей и столько мест, что он предпочитал иметь его при себе, тем более что в овчинном чехле с подстриженной, пропитанной маслом шерстью соленый воздух ружью ничуть не вредил. Ружье для того и существует, думал он, чтобы из него стреляли, а не хранили в чехле. Это ружье очень хорошее, и стрелять из него легко, и обучать стрельбе легко, и оно весьма кстати на катере. Ни одно другое из тех, что у него были, не давало ему такой уверенности в наводке и на близком и на среднем расстоянии, и он с удовольствием вынул его из чехла, отвел затвор и послал патрон в ствол.

Катер стоял почти неподвижно под ветром на прибывающей воде, и Томас Хадсон накинул ремень ружья на одну из рукояток штурвала так, чтобы оно было под рукой, и лег на разложенный тут же на мостике надувной матрас. Лежа ничком и подставляя солнцу спину, он смотрел туда, где Роджер и мальчики ловили рыбу. Все они то и дело ныряли, оставались под водой кто сколько мог, высовывали головы, чтобы набрать воздуха в легкие, опять исчезали и кое-когда появлялись с рыбой на гарпуне. Джозеф разъезжал на шлюпке от одного к другому, снимал рыбу с зубьев гарпуна и бросал ее в шлюпку. Томас Хадсон слышал его возгласы и смех, и, когда Джозеф стряхивал или снимал рукой рыбу с зубцов и швырял ее в тень на корме шлюпки, Томасу Хадсону была видна яркая рыбья чешуя – красная, или красная с коричневыми крапинками, или красная с желтым, или в желтую полосу.

– Эдди, будь добр, дай мне чего-нибудь выпить! – крикнул он.

– А чего вы хотите? – Эдди высунулся из кокпита. Он был в старой фетровой шляпе, в белой рубашке, от яркого солнца глаза у него налились кровью, и Томас Хадсон заметил, что его губы смазаны меркурохромом.

– Что это у тебя со ртом? – спросил он.

– Так, кое-какие неприятности вчера вечером. Я только сейчас смазал. А что, очень заметно?

– Ты похож на захолустную шлюху.

– Ч-черт! – сказал Эдди. – Мазнул в темноте, не глядя. Просто так, на ощупь. Что же вам дать – с кокосовой водичкой? У меня кокосовая водичка есть.

– Прекрасно.

– А «Зеленого Айзека» не хотите?

– Еще лучше. Давай «Зеленого Айзека».

Томас Хадсон лежал на матрасе, пряча голову в тени приборной доски, и когда Эдди взошел на мостик с высоким стаканом холодного питья, составленного из джина, лимонного сока, зеленоватой кокосовой воды и мелкого льда с несколькими каплями ангостурской настойки для придания ему ржаво-розового цвета, он поставил бокал в тень, чтобы лед не растаял, пока он смотрит на море.

– Дела у мальчиков идут неплохо, – сказал Эдди. – Рыбы на обед нам хватит.

– А что будет еще?

– К рыбе картофельное пюре. Еще салат из помидоров. Да вот этот, картофельный. С него и начнем.

– Звучит аппетитно. А картофельный готов?

– Картофель еще не остыл, Том.

– Эдди, а ты ведь любишь заниматься стряпней?

– Еще как люблю! Я люблю ходить в море на катере, и я люблю стряпать. А чего не люблю, так это скандалить, драться и попадать во всякие истории.

– Во всяких историях ты обычно держался молодцом.

– Я старался не ввязываться в них. Иной раз не избежишь, но я всегда старался.

– А что случилось вчера вечером?

– Ничего.

Ему не хотелось говорить об этом. Он никогда не говорил и о своем прошлом, где всяких историй было предостаточно.

– Ладно. А чем ты нас еще угостишь? Ребят надо кормить как следует. Они растут.

– Я испек дома пирог и захватил его сюда. На льду лежат два свежих ананаса. Нарежу их ломтиками.

– Отлично. А как рыба будет приготовлена?

– Как вам угодно. Выберем что получше из их улова и сварим или поджарим, кто как захочет. Дэвид только что поймал хорошую американскую сельдь. У него еще одна была, но он ее упустил. А эта большая. Только вот далеко он заплыл, слишком далеко. И рыбу все еще не отдал Джозефу, а тот, дьявол, гонит со своей шлюпкой к Энди.

Томас Хадсон поставил стакан в тень и поднялся.

– О господи! – сказал Эдди. – Смотрите.

Выделяясь на синей воде, точно коричневый шлюпочный парус, вспарывая волны, двигаясь вперед могучими, стремительными посылами хвоста, высокий треугольный плавник приближался к той яме у конца рифа, где мальчик в маске высоко поднимал над водой руку, в которой была рыба.

– О господи! – сказал Эдди. – Молот-рыба, сука окаянная. О господи, Том! О господи!

Поздней Томас Хадсон вспоминал, что его больше всего поразила высота плавника и то, как он поворачивался и вздрагивал, точно собака, идущая по следу, и как он прорывался вперед, будто рыскал из стороны в сторону.

Он поднял свой «манлихер» и выстрелил, упреждая плавник. Получился перелет, вода фонтаном взметнулась вверх, и он вспомнил, что ствол ружья покрыт смазкой. Плавник по-прежнему буравил воду.

– Бросай ей рыбу, бросай рыбу! – крикнул Дэвиду Эдди и спрыгнул с края рубки в кокпит.

Томас Хадсон снова выстрелил, и фонтан воды взметнулся теперь позади плавника. Он почувствовал, как ему свело желудок, будто что-то схватило его изнутри и держит, и выстрелил снова, стараясь целиться как можно точнее и чтобы рука не дрогнула, понимая все значение этого выстрела, – и водяной фонтан взлетел впереди плавника. Плавник шел все с тем же страшным напором. У Томаса Хадсона остался один выстрел, запасных патронов не было, а громадная акула была ярдах в тридцати от мальчика и двигалась к нему, все так же вспарывая воду. Дэвид снял рыбу с гарпуна и держал ее в руке, маска была сдвинута у него на лоб, и он пристально смотрел на приближавшуюся акулу.

Томас Хадсон заставлял себя преодолеть скованность и собраться, заставлял себя сдерживать дыхание и не думать ни о чем другом, кроме выстрела; нажать на спуск и метить, чуть упреждая, в основание плавника, который подрагивал теперь сильнее, чем вначале. И вдруг он услышал, как с кормы застрочил автомат, и увидел, как вокруг плавника запрыгали фонтанчики. Потом короткая очередь, и вода вскипела у самого основания плавника. Он выстрелил, и стрекот послышался снова – дробный, тугой, и плавник завалился, вода вокруг него закипела, а потом молот-рыба – такая большая, какой он никогда не видел, – поднялась из моря белым брюхом вверх и начала бешено крутиться на спине, взбаламучивая воду, как акваплан. Брюхо отсвечивало непристойной белизной, пасть шириной в ярд была как опрокинутая ухмылка, рога огромные, с глазами на концах. Она подскакивала и скользила по воде. Эдди строчил по ней из автомата, всаживал пули в ее белое брюхо, рвал его, оставляя на нем темные пятна, которые сразу же алели, и наконец она перевернулась на бок и пошла вниз, и Томас Хадсон увидел, как она крутится волчком, уходя под воду.

– Сюда их, окаянных, гоните, – услышал он голос Эдди. – Не могу я больше на это смотреть.

Роджер быстро подплывал к Дэвиду, а Джозеф уже спешил к ним, втащив Энди в шлюпку.

– Господи, твоя воля! – сказал Эдди. – Видали вы когда-нибудь такую акулищу? Слава богу, что они выходят на поверхность, когда идут за добычей. Слава богу! Они, сволочи, всегда плывут поверху. Видали, как она шла?

– Дай мне коробку с патронами, – сказал Томас Хадсон. Он еле держался на ногах, его мутило. – Все сюда! – крикнул он.

Они приблизились к шлюпке, и Роджер подсаживал в нее Дэвида.

– Теперь уж пусть ловят рыбу, – сказал Эдди. – Теперь все здешние акулы на эту набросятся. Эта весь океан сюда соберет. Видали, как она перевернулась брюхом вверх, а потом давай и давай крутиться? О господи, вот это молот-рыба! А мальчишка-то, видали, собирался ей рыбу бросить. Ах, Дэви, голубчик! Какой же ты у нас молодец!

– Пусть лучше будут на катере.

– Конечно, лучше на катере. Это я просто так говорю. Сейчас их подвезут. Подвезут, не беспокойтесь.

– Господи, какой это был ужас! Откуда у тебя взялся автомат?

– Комиссар стал ко мне вязаться, что я держу его дома, вот я и переправил его с берега на катер и сунул в ящик под койкой.

– Стрелять ты умеешь.

– Да как тут не суметь, когда на нашего Дэви, голубчика, шла акула, а он спокойно ждал ее, хотел бросить ей рыбу. Так прямо на акулу и глядел. Пусть я больше ничего в жизни не увижу после того, чего сейчас навидался.

Шлюпка подошла к борту, и все четверо поднялись на катер. Мальчики были мокрые и очень взбудораженные, а Роджер – сам не свой от волнения. Он подошел к Эдди и пожал ему руку, и Эдди сказал:

– Нельзя было нам пускать их туда в такой прилив.

Роджер покачал головой и обнял Эдди за плечи.

– Это моя вина, – сказал Эдди. – Я здешний. А вы нет. Вы тут ни при чем. Я один в ответе.

– И ответили как надо, – сказал Роджер.

– Да ну вас! – сказал Эдди. – На таком расстоянии кто промахнется.

– Ты ее видел, Дэв? – очень вежливо спросил Эндрю.

– Сначала один плавник, только под конец всю. Я всю ее увидел еще до того, как Эдди выстрелил по ней, а потом она нырнула и всплыла на спине.

Эдди растирал Дэвида полотенцем, и Томасу Хадсону видно было, что ноги, спина и плечи у мальчика все еще покрыты мурашками.

– Первый раз в жизни вижу что-либо подобное, – сказал Том-младший. – Как она вынырнула из воды и перевалилась на спину! Первый раз в жизни такое вижу.

– И вряд ли еще увидишь, – сказал ему отец.

– Весу в ней, наверно, вся тысяча фунтов будет, – сказал Эдди. – Наверно, крупнее и не бывает. Господи, Роджер, видели, какой у нее плавник?

– Видел, – сказал Роджер.

– А может, мы ее выловим? – спросил Дэвид.

– А ну ее к дьяволу, – сказал Эдди. – Она так кувырком и пошла ко дну, и черт ее знает, где опустится. Футов на пятьсот заляжет, и весь океан будет ее жрать. Наверно, все туда ринулись.

– Жалко, мы ее не поймали, – сказал Дэвид.

– Спокойно, Дэвид, спокойно, милый. Вон по тебе еще мурашки бегают.

– Ты очень испугался, Дэв? – спросил Эндрю.

– Да, – ответил ему Дэвид.

– А что бы ты стал делать? – почтительным тоном спросил его Том-младший.

– Швырнул бы ей рыбу, – сказал Дэвид, и Томас Хадсон увидел, как его плечи окатило короткой волной мурашек. – А потом ударил бы гарпуном в самую морду.

– О господи! – сказал Эдди и отвернулся, не выпуская полотенца из рук. – Роджер, что вы будете пить?

– Яда у вас никакого нет? – спросил его Роджер.

– Перестань, Роджер, – сказал Томас Хадсон. – Мы все за это ответственны.

– Безответственны.

– Дело прошлое.

– Ладно.

– Я приготовлю коктейль на джине, – сказал Эдди. – Том как раз пил джин, когда это случилось.

– Мой коктейль так там и стоит.

– Теперь он уже невкусный; – сказал Эдди. – Я вам другой приготовлю.

– Ты молодец, Дэви, – с гордостью сказал брату Том-младший. – Вот подожди, я расскажу про тебя ребятам в школе.

– Они не поверят, – сказал Дэвид. – Если я тоже буду там учиться, не надо им говорить.

– Почему? – спросил Том-младший.

– Не знаю, – сказал Дэвид. И заплакал как маленький. – Я не стерплю, если они не поверят.

Томас Хадсон поднял его на руки, и он прижался головой к его груди, а двое других отвернулись, и Роджер тоже отвел глаза в сторону, и тут Эдди вышел из камбуза с тремя стаканами в руках, опустив большой палец в один из них. Томас Хадсон понял, что он уже хватил спиртного внизу.

– Ты что это, Дэви? – спросил Эдди.

– Ничего.

– Вот и хорошо, – сказал Эдди. – Такие слова и слушать приятно. Слезай с рук, чертова перечница, кончай хныкать и дай отцу спокойно выпить.

Дэвид стал рядом с ним, вытянувшись во весь рост.

– А в отлив здесь можно ловить рыбу? – спросил он Эдди.

– Лови, никто тебя не тронет, – сказал Эдди. – Мурены попадаются. Но крупнее их ничего не будет. В малую воду крупная рыба сюда не проходит.

– Папа, можно мы в отлив опять сюда приедем?

– Что ж, если Эдди разрешит. Эдди теперь главный командир.

– Да ну вас, Том, – сказал Эдди. Он был счастлив, и его губы, красные от меркурохрома, были счастливы, а счастливее всего были его налитые кровью глаза. – Кто не сумел бы врезать этой паршивой акуле из той штуки, тому эту штуку надо выкинуть подальше от беды.

– Здорово ты этой акуле врезал! – сказал Томас Хадсон. – Просто замечательно. Так врезал, я и выразить не могу.

– И не выражайте, – сказал Эдди. – Я эту мерзкую сволочь до конца дней своих буду помнить – как она извернулась брюхом вверх. Видели вы когда-нибудь такую мерзость?

Они сидели в ожидании ленча, и Томас Хадсон смотрел на море, на Джозефа – как он подплывал в шлюпке к тому месту, где акула ушла под воду. Джозеф перегнулся через борт и смотрел в оптическую трубку.

– Видно что-нибудь? – крикнул ему Томас Хадсон.

– Глубина слишком большая, мистер Том. Она под риф ушла. Лежит, наверно, на самом дне.

– Эх, достать бы ее челюсти! – сказал Том-младший. – Отбелить бы их и повесить. Да, папа?

– Меня бы, наверно, кошмары из-за них мучили, – сказал Эндрю. – Очень хорошо, что у нас нет этих челюстей.

– Вот был бы трофей! – сказал Том-младший. – Его бы в школе показать.

– Если бы мы достали эти челюсти, их получил бы Дэв, – сказал Эндрю.

– Нет. Их бы получил Эдди, – сказал Том-младший. – Но если бы я попросил, думаю, он бы мне их отдал.

– Он отдал бы их Дэви, – сказал Эндрю.

– Пожалуй, не стоит тебе опять идти в воду, Дэв, – сказал Томас Хадсон.

– Да это же не скоро, еще сколько времени после ленча пройдет, – сказал Дэвид. – Ведь надо ждать отлива.

– Я говорю о подводной охоте.

– Эдди сказал, что можно.

– Да, знаю. Но я все еще не отошел от испуга.

– Но Эдди-то знает.

– А может, ты сделаешь мне такой подарок и не пойдешь?

– Если хочешь, папа, пожалуйста. Но я так люблю плавать под водой. Больше всего на свете люблю. И если Эдди говорит, что…

– Хорошо. И вообще подарки выпрашивать не полагается.

– Да нет, папа, я, может, не так сказал. Если ты против, я не пойду. Но Эдди говорит…

– Ну а мурены? Эдди говорил про мурен.

– Папа, мурены всегда бывают. Ты сам учил меня не бояться мурен, говорил, как их отгоняют, и откуда их ждать, и в каких ямах они живут.

– Да, правильно. Но я же позволил тебе плавать там, где была эта акула.

– Папа, ведь мы все там были. Не взваливай на себя какую-то особенную вину. Я просто слишком далеко заплыл, у меня сорвалась хорошая сельдь с гарпуна и напустила в воду крови, а ее кровь почуяла акула.

– А как она примчалась – как гончая, – сказал Томас Хадсон. Он пытался освободиться от волнения. – Мне приходилось видеть, как они мчат на такой скорости. Одна жила недалеко от Сигнальной скалы и каждый раз приплывала на запах наживки. Мне стыдно, что я не попал в эту.

– Твои пули ложились почти в цель, – сказал Том-младший.

– Вот именно, почти, а убить ее я все-таки не убил.

– Папа, она не за мной примчалась, – сказал Давид. – Она за рыбой.

– Заодно и с тобой бы расправилась, – сказал Эдди. Он накрывал на стол. – Не обольщайся, миленький, и ты бы не уцелел. От тебя пахло рыбой, и рыбья кровь в воде. Она бы и на лошадь напала. На все бы напала, что ей ни подвернись. О господи! Перестань болтать, хватит. Придется мне еще выпить.

– Эдди, – сказал Дэвид. – А в отлив правда не опасно?

– Конечно, нет. Я же тебе говорил.

– Ты это для того, чтобы доказать что-то? – спросил Дэвида Томас Хадсон. Он успокоился и перестал смотреть на море. Он знал: Дэвид поступает так, как ему нужно; зачем, почему – не важно; и он знал, что не должен тут быть эгоистом.

– Да папа, просто я больше всего на свете это люблю, и день сегодня такой подходящий, и как знать, а вдруг налетит…

– И Эдди говорит… – перебил его Томас Хадсон.

– И Эдди говорит… – во весь рот улыбнулся Дэвид.

– Эдди говорит, пропадите вы все пропадом. Садитесь ешьте, пока я всю еду за борт не выбросил. – Он стоял, держа на подносе салатницу, блюдо с подрумяненной рыбой и картофельное пюре. – Где этот Джо?

– Он поехал искать акулу.

– Вот псих!

Когда Эдди спустился вниз, а Том-младший стал передавать по столу тарелки с едой, Эндрю шепнул отцу:

– Папа, Эдди – пьяница?

Томас Хадсон пододвинул к себе холодный салат из картофеля под маринадом, посыпанного черным перцем крупного помола. Он научил Эдди готовить его, как готовили в Париже у «Липпа», и это было одно из лучших блюд, которыми Эдди угощал на катере.

– А ты видел, как он подстрелил акулу?

– Конечно, видел.

– Пьяницы так не стреляют.

Он положил салата на тарелку Эндрю и потом взял себе.

– Я потому спрашиваю, что мне отсюда виден камбуз, и, пока мы тут сидим, он уже раз восемь прикладывался к бутылке.

– Это его бутылка, – пояснил Томас Хадсон и положил Эндрю еще салату. Эндрю был сверхбыстрый едок. Он говорил, что научился этому в школе. – Энди, ешь помедленнее. Эдди всегда приносит на катер собственную бутылку. Хорошие повара почти все немножко выпивают. А некоторые и сильно пьют.

– Он восемь раз прикладывался, я видел. Стойте. Вот уже девятый.

– Иди ты к черту, Эндрю, – сказал Дэвид.

– Перестаньте, – сказал им обоим Томас Хадсон.

Вмешался Том-младший:

– Замечательный, прекрасный человек спасает жизнь твоему брату, но стоит ему сделать глоток или несколько глотков из бутылки, как ты обзываешь его пьяницей. Не место тебе среди людей, Энди.

– Я не обзывал его, а просто спросил папу, пьяница он или нет. Я не против пьяниц. Просто мне хочется знать, кто пьяница, а кто не пьяница.

– Как только у меня заведутся деньги, я куплю Эдди бутылку того, что он любит, и разопью ее с ним, – величественно объявил Том-младший.

– Это что такое? – Над трапом появилась голова Эдди с сигарой в уголке смазанного меркурохромом рта и в старой фетровой шляпе, сдвинутой на затылок, так что осталась белая полоска над загорелой частью лица. – Если я увижу, что вы не пиво пьете, а спиртное, смертным боем вас изобью. Всех троих. И хватит этих разговоров. Хотите еще картофельного пюре?

– Пожалуйста, Эдди, – сказал Том-младший, и Эдди спустился в камбуз.

– Вот уже десятый раз, – сказал Эндрю, глядя вниз.

– Замолчи, наездник, – сказал ему Том-младший. – Имей уважение к достойному человеку.

– Возьми еще рыбы, Дэвид, – сказал Томас Хадсон.

– А где тут моя большая сельдь?

– По-моему, она еще не поджарена.

– Тогда я возьму вот эту.

– До чего же они сладкие.

– Когда ловишь гарпуном, они еще вкуснее, если сразу есть, потому что из них вся кровь вышла.

– Папа, можно я позову Эдди выпить с нами? – спросил Том-младший.

– Конечно, – сказал Томас Хадсон.

– Он уже пил с нами. Вы разве не помните? – перебил их Эндрю. – Мы пришли, и он сразу с нами выпил. Помните?

– Папа, можно я позову его выпить с нами еще раз и поесть с нами тоже?

– Пожалуйста, – сказал Томас Хадсон.

Том-младший сбежал вниз, и Томас Хадсон услышал, как он сказал:

– Эдди, папа говорит, чтобы вы приготовили себе стаканчик, поднялись наверх и выпили и поели с нами.

– Да ну, Томми, – сказал Эдди. – Я среди дня никогда не ем. Позавтракаю утром, а потом вечером чего-нибудь пожую.

– Ну хоть выпейте с нами за компанию.

– Я уже парочку пропустил, Томми.

– Давайте со мной выпьем, а я буду пить пиво.

– Давай, Томми, давай, – сказал Эдди. Томас Хадсон услышал, как открылась и захлопнулась дверца холодильника. – За твое здоровье, Томми!

Томас Хадсон услышал, как они чокнулись двумя бутылками. Он взглянул на Роджера, но Роджер смотрел на океан.

– За ваше здоровье, Эдди! – услышал он Тома-младшего. – Выпить с вами – для меня большая честь.

– Томми! – сказал ему Эдди. – А для меня большая честь выпить с тобой. Самочувствие у меня замечательное, Томми. Ты видел, как я подстрелил эту акулищу?

– Конечно, видел, Эдди. А вы не хотите немножко закусить с нами?

– Нет, Томми. Правда не хочу.

– Можно мне остаться здесь, чтобы вам не пришлось пить в одиночку?

– Брось, Томми, брось. Ты что-то не то надумал. Пить мне совсем не надо. И ничего мне не надо, только малость покухарить и заработать себе на жизнь. Самочувствие у меня отличное, Томми. Ты видел, как я подстрелил ее? Правда, видел?

– Эдди, лучше этого мне ничего не приходилось видеть. Я просто думал: может, вам хочется побыть с кем-нибудь, чтобы не чувствовать себя одиноким?

– В жизни своей не знал, что такое одиночество, – сказал ему Эдди. – Мне хорошо, и у меня есть здесь кое-что, от чего будет еще лучше.

– Эдди, а мне хочется побыть с вами.

– Нет, Томми. Вот возьми это блюдо с рыбой и иди наверх, где тебе место.

– А я вернусь и посижу с вами.

– Томми, я не болен. Будь я болен, мне было бы приятно, что ты со мной. А самочувствие, черт подери, у меня сейчас такое, какого никогда не было.

– Эдди, а вам хватит этой бутылки?

– Конечно, хватит! А нет, так я займу у Роджера или у твоего старика.

– Ну что ж, понесу рыбу наверх, – сказал Том-младший. – Мне очень приятно, что у вас хорошее самочувствие, Эдди. Это просто замечательно.

Том-младший принес в кокпит блюдо с американской сельдью, с желтыми и белыми окунями и серебрянкой. Все рыбы были с золотистой корочкой и глубоко, до белого мяса надрезаны по бокам треугольниками, и Том-младший стал передавать блюдо всем за столом.

– Эдди просил поблагодарить тебя, но он уже выпил, – сказал Том-младший. – И среди дня он никогда не ест. Ну как рыба, вкусная?

– Великолепная, – сказал ему Томас Хадсон. – Ешь, пожалуйста, – сказал он Роджеру.

– Хорошо, – сказал Роджер. – Буду есть.

– А вы еще ничего не ели, мистер Дэвис? – спросил Эндрю.

– Да, Энди. Но теперь поем.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   46

Похожие:

Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане эрнест хемингуэй острова в океане предисловие
«Островах в океане» многие страницы блистательной прозы и радуемся новому свиданию с их замечательным
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Иметь и не иметь
Великой депрессии, и судьбе человека, волею обстоятельств вынужденного стать браконьером. Роман, по силе своего воздействия на читателя...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Райский сад Хемингуэй райский сад
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго – это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго — это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconAnnotation Эрнест Хемингуэй Праздник, который всегда с тобой
Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconДжеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса…
«Улисс» (1922), сделал его не меньшей достопримечательностью города, чем Эйфелева башня или собор Парижской богоматери. Встречи с...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconА. Л. Емельянов, П. А. Мыльцев забытая история великого острова мадагаскар...
Е. 60 Забытая история Великого острова. Мадагаскар в середине ХIX начале XX в. М.: Наука. Главная редак­ция восточной литературы,...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЦветков Эрнест – Имагинатор
Это уникальный дневник ее автора, замечательного человека психолога, психотерапевта, психоаналитика. Его встречи с Имагинатором Мастером...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница