Эрнест Хемингуэй Острова в океане


НазваниеЭрнест Хемингуэй Острова в океане
страница33/46
Дата публикации31.12.2013
Размер4.75 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Литература > Документы
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   46

VIII



Он почувствовал, что его трогают за плечо. Это был Ара, и он сказал:

– Том, одного мы достали, Вилли и я.

Томас Хадсон сбежал вниз, и Ара за ним.

Немец лежал на корме, закутанный в одеяло. Под головой у него были две подушки. Питерс сидел рядом на палубе, держа в руках стакан с водой.

– Посмотрите, что у нас тут есть, – сказал он.

Немец был очень худ, подбородок и впалые щеки уже обросли белокурой бородкой. Волосы у него были длинные и спутанные, и в последнем дневном свете, какой бывает, когда солнце почти уже зашло, он был похож на святого.

– Он не может говорить, – сказал Ара. – Мы с Вилли уже пробовали. И между прочим, держись так, чтоб ветер не дул от него к тебе.

– Да, я еще с трапа учуял, – сказал Томас Хадсон. – Спроси, не нужно ли ему чего-нибудь, – обратился он к Питерсу.

Радист заговорил с пленным по-немецки, и тот повел глазами на Томаса Хадсона, но ничего не сказал и не повернул головы. Томас Хадсон услышал стук мотора и, оглянувшись на бухту, увидел шлюпку, выплывавшую из огней заката. Она была так нагружена, что сидела в воде выше ватерлинии. Он снова поглядел на немца.

– Спроси, сколько их там. Скажи: нам надо знать. Скажи: это очень важно.

Питерс снова заговорил с немцем – мягко и, как показалось Томасу Хадсону, даже ласково.

Немец с трудом выговорил три слова.

– Он говорит, что ничто не важно, – сказал Питерс.

– Скажи: он ошибается. Мне необходимо знать. И спроси, не сделать ли ему укол морфия.

Немец дружелюбно посмотрел на Томаса Хадсона и произнес три слова.

– Он говорит, теперь ему уже не больно, – сказал Питерс. Он быстро заговорил по-немецки, и опять Томас Хадсон уловил в его речи ласковую интонацию, но, может быть, такая интонация была присуща самому языку.

– Уймись-ка, Питерс, – сказал Томас Хадсон. – Переводи только то, что я говорю, и переводи точно, слышишь?

– Да, сэр, – сказал Питерс.

– Скажи ему, что я могу заставить его говорить.

Питерс что-то сказал немцу, и тот обратил глаза к Томасу Хадсону. Это были старческие глаза, вставленные в лицо молодого человека, только постаревшее, как стареет топляк, и почти такое же серое.

– Nein, – медленно выговорил немец.

– Он говорит – нет, – перевел Питерс.

– Это я и сам понял, – сказал Томас Хадсон. – Вилли, пойди принеси ему теплого супа и коньяку немного захвати. Питерс, спроси его, если я не буду требовать, чтобы он говорил, так, может, он все-таки не откажется от морфия? Скажи, у нас его много.

Питерс перевел, и немец посмотрел на Томаса Хадсона и улыбнулся скупой северной улыбкой.

Он что-то почти неслышно сказал Питерсу.

– Он говорит спасибо, но ему уже не нужно, а морфий лучше поберечь.

Тут он еще что-то тихо сказал Питерсу, и тот перевел:

– Он говорит, вот на прошлой неделе морфий был бы ему очень кстати.

– Скажи ему, что я уважаю его за его мужество, – сказал Томас Хадсон.

Антонио уже подходил на шлюпке вместе с Генри и остальными, ездившими на Мегано.

– Потише поднимайтесь на борт, – сказал им Томас Хадсон. – И держитесь подальше от кормы. Там у нас фриц умирает, и я хочу, чтобы он умер спокойно. Что вы обнаружили?

– Ничего, – сказал Генри. – Ровнехонько ничего.

– Питерс, – сказал Томас Хадсон. – Говори с ним, сколько хочешь. Может, что-нибудь выудишь. Мы с Вилли и Арой пойдем выпьем.

Внизу он сказал:

– Ну как у тебя с супом, Вилли?

– Да попалась мне тут похлебка из моллюсков, – сказал Вилли. – Она еще теплая. Сейчас дам ему.

– Почему тогда не суп из бычьего хвоста или индийский с пряностями? – сказал Томас Хадсон. – Это его еще вернее прикончит. А где куриный бульон?

– Есть и куриный бульон, да я не хотел ему давать. Это же для Генри.

– И правильно, – сказал Генри. – Чего ради нам с ним цацкаться?

– А мы вовсе и не цацкаемся. Когда я велел насчет супа, я подумал, что тарелка горячего бульона и глоток-другой коньяку помогут ему заговорить. Но он говорить не будет. Налей-ка мне джину, Ара.

– Они сделали для него укрытие, Том, и у него была хорошая постель из веток, и вдоволь воды, и еда в глиняном горшке. Старались сделать, чтобы ему было удобно, и канавки прорыли в песке для стока. От берега к укрытию протоптаны были дорожки, и ходило по ним человек восемь или десять. Не больше десяти. Мы с Вилли очень осторожно его несли. Обе его раны гангренозные, и по правому бедру гангрена уже высоко поднялась. Может, зря мы его сюда притащили, лучше было вам и Питерсу поехать туда и допросить его на месте? Если так, то это я виноват.

– У него было оружие?

– Нет. Ни оружия, ни личного опознавательного знака.

– Дай мне мой джин, – сказал Томас Хадсон. – Как по-твоему, когда были срезаны ветки для укрытия?

– По-моему, не позже, чем вчера утром. Но я, конечно, не уверен в этом.

– Вообще-то он хоть что-нибудь говорил?

– Нет. Как увидел нас с автоматами, так и сделался точно деревянный. Вот только испугался Вилли. Должно быть, когда увидел его глаз. А когда мы его подняли, он улыбнулся.

– Чтобы показать, что он еще может улыбаться, – вставил Вилли.

– И сразу сомлел, – сказал Ара. – Долго еще ему умирать, как ты считаешь, Том?

– Не знаю.

– Ну, пойдем-ка наверх и выпивку с собой возьмем, – сказал Генри. – Я не доверяю Питерсу.

– Сперва съедим эту похлебку, – сказал Вилли. – Я голоден. А ему можно согреть банку с куриным бульоном, если Генри согласен.

– Если он от этого заговорит, тогда пожалуйста, – сказал Генри.

– Ну, навряд ли, – сказал Вилли. – Но, видно, и в самом деле свинство – совать ему эту похлебку, когда он так плох. Отнеси ему коньяку, Генри. Может, он его любит, как мы с тобой.

– Не тревожьте его, – сказал Томас Хадсон. – Он хороший фриц.

– Ну как же, – сказал Вилли. – Все фрицы хорошие, когда лапки кверху поднимают.

– Он не поднимал лапок, – сказал Томас Хадсон. – Он просто умирает.

– И с большим достоинством, – сказал Ара.

– Ты что, тоже записался в обожатели фрицев? – спросил его Вилли. – Значит, вас теперь двое – ты да Питерс.

– Прекрати, Вилли, – сказал Томас Хадсон.

– А тебе-то что? – сказал ему Вилли, – Ты же всего-навсего выдохшийся вожак горсточки пылких обожателей фрицев.

– Пойдем на бак, Вилли, – сказал Томас Хадсон. – Ара, когда суп согреется, отнеси его на корму. А вы, все, кто хочет, можете идти смотреть, как этот фриц умирает. Только не лезьте к нему.

Антонио хотел было пойти за Вилли и Томасом Хадсоном, но Томас Хадсон отрицательно покачал головой, и Антонио вернулся в камбуз.

Уже почти стемнело. Томас Хадсон только-только различал лицо Вилли. При таком освещении оно показалось ему более приятным, может быть и потому, что он стоял со стороны его зрячего глаза. Томас Хадсон посмотрел на Вилли, на обе якорные цепи, на еще маячившее в сумраке дерево на берегу. Ненадежный здесь грунт – песок, подумал он и сказал:

– Ну, Вилли, выкладывай, что там тебе еще не дает покоя?

– Ты, – сказал Вилли. – Изматываешь себя до полусмерти, потому что у тебя сын погиб. У всех дети умирают, не знаешь, что ли?

– Знаю. Еще что?

– Этот хреновый Питерс и этот хреновый фриц развели смрад на всю корму, и вообще, что это за судно такое, на котором первым помощником – кок?

– Как он стряпает?

– Стряпает он что надо и насчет вождения мелких судов знает побольше, чем мы все, вместе взятые, включая и тебя.

– Да, гораздо больше.

– А, к матери все это, Том. Ты не думай, что я злюсь на тебя. Мне не на что злиться. Просто я привык к другим порядкам. Но мне нравится это судно, и люди все мне здесь нравятся, кроме этого дерьмового Питерса. Только ты перестань себя изматывать.

– А я не изматываю, – сказал Томас Хадсон. – Я ни о чем не думаю, кроме работы.

– Ох, до чего же возвышенно, прямо набить тебя опилками да на кресте распять, – сказал Вилли. – Ты бы лучше о шлюхах думал.

– Что ж, мы в общем к ним и держим путь.

– Вот это другой разговор.

– Вилли, а ты сейчас как – ничего?

– Конечно. А что? Просто этот фриц меня разбередил. Они ведь так аккуратно его устроили, как мы никого бы устроить не сумели. Или, может, сумели бы, будь у нас время. А они вот нашли время. Ну, положим, они не знали, что мы так близко. Но как им не знать, что кто-то за ними гонится? Теперь уж все за ними гонятся. А они так заботливо его устроили, как только можно устроить человека в таком состоянии.

– Верно, – сказал Томас Хадсон. – И тех на острове они тоже очень заботливо устроили.

– Да, – сказал Вилли. – Вот в том-то и беда.

Тут вошел Питерс. Он всегда держался как солдат морской пехоты, даже когда был не в лучшем виде, и очень гордился той подлинной дисциплиной без внешних формальностей, которая была правилом на судне. Он больше чем кто-либо умел этим пользоваться. Но сейчас, войдя, он стал по стойке «смирно» и отдал честь, из чего стало видно, что он пьян, и сказал:

– Том, то есть, простите, сэр. Он умер.

– Кто умер?

– Пленный, сэр.

– Хорошо, – сказал Томас Хадсон. – Включи свой генератор и постарайся связаться с Гуантанамо.

У них, наверно, что-нибудь для нас есть, подумал он.

– Пленный говорил? – спросил он Питерса.

– Нет, сэр.

– Вилли, – сказал Томас Хадсон, – как ты себя чувствуешь?

– Очень хорошо.

– Возьми несколько магниевых лампочек и сделай с него два снимка в профиль, с одной и с другой стороны. Откинь одеяло, и стяни с него шорты, и сделай один снимок во весь рост, как он там лежит на корме. Еще один снимок анфас головы и один – анфас во весь рост.

– Слушаю, сэр, – сказал Вилли.

Томас Хадсон поднялся на мостик. Он слышал, как заработал генератор, и видел вспышки магниевых лампочек. Там наверху, где все подсчитывают, не поверят даже тому, что у нас вообще был пленный. Доказательств нет. Кто-нибудь скажет, что это было просто мертвое тело, которое фрицы спихнули в море, а мы подобрали. Надо было раньше его сфотографировать. А, ладно, ну их к чертям. Может, завтра мы остальных добудем.

Подошел Ара.

– Том, кого ты назначишь отвезти его на берег и похоронить?

– Кто сегодня меньше всех работал?

– Все много работали. Я возьму с собой Хиля, и мы вдвоем все сделаем. Зароем его в песок над линией прилива.

– Лучше повыше.

– Я пришлю Вилли, и ты ему скажи, какую надпись сделать на доске. У меня в кладовой есть подходящая доска от ящика.

– Присылай Вилли.

– Зашить тело в брезент?

– Нет. Только заверните в его собственное одеяло. Присылай Вилли.

– Что нужно? – спросил Вилли.

– Сделай на доске надпись: «Неизвестный немецкий матрос» и поставь дату.

– Хорошо, Том. Мне съехать на берег для похорон?

– Нет, Ара и Хиль поедут. Сделай надпись и отдохни, выпей чего-нибудь.

– Как только Питерс поймает Гуантанамо, я пришлю тебе сказать. А ты сам не хочешь сойти вниз?

– Нет. Я и тут отдыхаю.

– И каково это – бодрствовать на мостике такого большого корабля, с сознанием своей ответственности и всякой прочей дерьмовой хреновины?

– Примерно так же, как делать надпись на той доске.

Пришла радиограмма из Гуантанамо. Расшифрованная, она гласила:
^ ПРОДОЛЖАЙТЕ ТЩАТЕЛЬНЫЕ ПОИСКИ ЗАПАДНОМ НАПРАВЛЕНИИ.
Это нам, сказал про себя Томас Хадсон. Он лег и тут же заснул, и Генри укрыл его легким одеялом.

1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   46

Похожие:

Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане эрнест хемингуэй острова в океане предисловие
«Островах в океане» многие страницы блистательной прозы и радуемся новому свиданию с их замечательным
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Иметь и не иметь
Великой депрессии, и судьбе человека, волею обстоятельств вынужденного стать браконьером. Роман, по силе своего воздействия на читателя...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Райский сад Хемингуэй райский сад
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго – это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго — это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconAnnotation Эрнест Хемингуэй Праздник, который всегда с тобой
Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconДжеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса…
«Улисс» (1922), сделал его не меньшей достопримечательностью города, чем Эйфелева башня или собор Парижской богоматери. Встречи с...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconА. Л. Емельянов, П. А. Мыльцев забытая история великого острова мадагаскар...
Е. 60 Забытая история Великого острова. Мадагаскар в середине ХIX начале XX в. М.: Наука. Главная редак­ция восточной литературы,...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЦветков Эрнест – Имагинатор
Это уникальный дневник ее автора, замечательного человека психолога, психотерапевта, психоаналитика. Его встречи с Имагинатором Мастером...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница