Эрнест Хемингуэй Острова в океане


НазваниеЭрнест Хемингуэй Острова в океане
страница14/46
Дата публикации31.12.2013
Размер4.75 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Литература > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   46

XI



Ленч удался на славу. Бифштексы были подрумяненные, в полосках от рашпера, на котором они жарились. Нож легко входил сквозь корочку, а внутри мясо было нежное и сочное. Они подбирали подливку ложками, сливали ее на картофельное пюре, и на желтоватой белизне картофеля образовывались темные озерки. Бобы лима в масле были целенькие, листья латука – упругие, прохладные, а грейпфрут – холодный.

От ветра у всех разыгрался аппетит, и Эдди поднялся к ним наверх и стал смотреть, как они едят. Лицо у него было страшное. Он сказал:

– Ну как вам мясо-то, ничего?

– Мясо замечательное, – сказал Том-младший.

– Жуйте как следует, – сказал Эдди. – Глотать наспех – только добро переводить.

– Его и жевать не надо, просто во рту тает, – сказал Том-младший.

– А на сладкое будет что-нибудь? – спросил Дэвид.

– А как же? Пирог и мороженое.

– Ух ты! – сказал Эндрю. – А две порции можно?

– Смотри, с таким грузом, пожалуй, на дно пойдешь. Мороженое твердое как камень.

– А с чем пирог?

– Ягодный.

– А мороженое какое?

– Кокосовое.

– Откуда оно у нас?

– Привезли на рейсовом судне.

Они запивали еду холодным чаем, а Роджер и Томас Хадсон после сладкого попросили себе кофе.

– Эдди – замечательный повар, – сказал Роджер.

– Это у нас аппетит разыгрался.

– Такой бифштекс? Такой салат? Такой пирог? Нет, тут дело не только в аппетите.

– Повар он превосходный, – согласился с ним Томас Хадсон. – А как тебе кофе?

– Кофе отличный.

– Папа, – сказал Том-младший. – Если приезжие с яхты будут вечером у мистера Бобби, можно мы пойдем туда и разыграем, будто Энди – пьяница?

– Мистеру Бобби это, пожалуй, не понравится. У него могут быть неприятности с констеблем.

– А я схожу туда заранее и все ему объясню и поговорю с констеблем. Он с нами дружит.

– Что ж, ладно. Объясни все мистеру Бобби и смотри не прозевай ту публику. А как же быть с Дэви?

– Может, на руках его донесем? Это будет даже очень кстати.

– Я надену туфли Тома и сам дойду, – сказал Дэвид. – Томми, а ты уже придумал, что делать?

– По дороге решим, – сказал Том-младший. – Веки выворачивать ты еще не разучился?

– Нет, что ты! – сказал Дэвид.

– Только сейчас, пожалуйста, не выворачивай, – сказал Энди. – А то меня стошнит, весь ленч сразу отдам.

– Вот захочу, наездник, и тебя вырвет.

– Нет, только не сейчас. Попозже, пожалуйста.

– Может, мне с тобой пойти? – спросил Роджер Тома-младшего.

– Чудесно, мистер Дэвис, – сказал Том-младший. – Мы вместе что-нибудь придумаем.

– Тогда пошли, – сказал Роджер. – Дэви, ты бы соснул немножко.

– Можно, – сказал Дэвид. – Я почитаю-почитаю и засну. А ты, папа, что будешь делать?

– Я буду работать на верхней веранде.

– Тогда я лягу там на диване и буду смотреть, как ты работаешь. Тебе это не помешает?

– Нет. Наоборот.

– Мы скоро вернемся, – сказал Роджер. – А ты, Энди, пойдешь с нами?

– Мне не мешало бы поупражняться. Но, пожалуй, не стоит: а вдруг эти приезжие уже там.

– Сообразил, наездник, – сказал Том-младший. – Ты малый сообразительный.

Они ушли, а Томас Хадсон сел за мольберт. Некоторое время Энди смотрел, как он работает, но потом убежал куда-то, а Дэвид то смотрел, то принимался читать и не заговаривал с ним.

Томасу Хадсону хотелось начать с прыжка рыбы, потому что писать ее в воде будет гораздо труднее, и он сделал два этюда и обоими остался недоволен, а потом написал третий, который ему понравился.

– Посмотри, Дэви, похоже?

– Ой, папа, замечательно! Но когда рыба выпрыгивает из воды, ведь она поднимает целый фонтан, правда? А не только когда она падает обратно в море.

– Да, пожалуй, – согласился с ним отец. – Ей приходится пробивать поверхность.

– Помнишь, как она взметнулась – такая длинная-длинная. С ней должно подняться много воды. Если уловишь это взглядом, вода с нее, наверно, так и струится, так и хлещет. А у тебя она идет вверх или вниз?

– Это ведь только этюды. Я хотел изобразить ее на самом взлете.

– Я знаю, что это только этюды. Ты уж меня извини, папа, что я вмешиваюсь. Я не хочу строить из себя знатока.

– Нет, мне интересно тебя послушать.

– А вот кто, наверно, все знает, так это Эдди. Он каждую мелочь схватывает быстрее, чем фотоаппарат, и все запоминает. Правда, Эдди – замечательный человек?

– Да, конечно.

– О нем ведь никто ничего не знает. Кроме Томми, пожалуй. Эдди мне больше всех нравится – после тебя и мистера Дэвиса. Стряпает он и то с душой, и столько всего знает, и все умеет. Помнишь, как он подстрелил акулу и как бросился в море за той рыбой?

– А вчера вечером Эдди избили, потому что не поверили ему.

– Но, папа, с него как с гуся вода.

– Да. Он веселый, всем довольный.

– Даже сегодня веселый после того, как ему так досталось. И по-моему, он рад, что ему пришлось прыгнуть в море за той рыбой.

– Конечно.

– Хорошо бы мистер Дэвис тоже был такой веселый, как Эдди.

– Мистер Дэвис – человек более сложный.

– Да, но я помню, когда он был веселый и беспечный. Я очень хорошо знаю мистера Дэвиса, папа.

– Сейчас он ничего, веселый. Хотя от его беспечности уже и следа не осталось.

– Про беспечность – про хорошую беспечность, я не в укор ему.

– Я тоже. Но он потерял уверенность в себе.

– Да, – сказал Дэвид.

– Хорошо бы он опять ее обрел. Может, еще и обретет, когда снова начнет писать. Знаешь, почему Эдди веселый? Потому что он делает свое дело хорошо и делает его изо дня в день.

– А мистер Дэвис, наверно, не может заниматься своим делом изо дня в день, как ты и Эдди.

– Да. И многое другое ему мешает.

– Знаю, знаю. Для мальчишки я слишком много всего знаю, папа. Томми знает в двадцать раз больше, он всякие ужасные вещи знает, и его это не ранит. А меня все ранит. Почему, сам не понимаю.

– Потому, что ты все это глубоко чувствуешь?

– Да, чувствую, и со мной что-то делается. Я будто отвечаю за чужие грехи. Если так может быть.

– Да, понимаю.

– Папа, ты извини меня за такие серьезные разговоры. Я знаю, это невежливо с моей стороны. Но мне иногда хочется поговорить, потому что мы много чего не знаем, а когда вдруг узнаем что-нибудь, это так на нас накатывает, ну будто волной обдает. Вот такой волной, какие сегодня ходят на море.

– Дэви, ты всегда можешь меня спрашивать о чем угодно.

– Да, знаю. Большое тебе спасибо за это. О некоторых вещах я спрашивать, пожалуй, подожду. Кое-что, наверно, надо самому, на собственной шкуре испытать.

– А может, в этом розыгрыше у мистера Бобби тебе лучше не участвовать? Пусть только Том и Энди? Помнишь, какие у меня были неприятности с человеком, который говорил, что ты всегда пьяный?

– Помню. За три года он видел меня пьяным целых два раза. Но что о нем говорить! Если я когда-нибудь действительно напьюсь, тогда это представление у мистера Бобби будет мне оправданием. Что два раза пьяный, что три – это ведь все равно. Нет, папа, мне обязательно надо участвовать.

– А последнее время вы разыгрывали эти сценки?

– Да. И у нас с Томом здорово получалось. Но с Энди еще лучше. Энди у нас просто талант. Он такие штуки откалывает. А у меня свой номер.

– Что же вы такое делали? – Томас Хадсон продолжал работать.

– Ты не видел, как я изображаю братца-идиотика? Монголоида?

– Нет, не видел. Ну а посмотри теперь, Дэви. – Томас Хадсон отодвинулся в сторону.

– Чудесно, – сказал Дэвид. – Теперь я вижу, чего ты добивался. Когда рыба повисает в воздухе, прежде чем упасть обратно в море. Папа, а картину ты, правда, мне подаришь?

– Да.

– Я буду ее беречь.

– Их будет две.

– Тогда одну я возьму в школу, а вторая пусть висит дома у мамы. Или ты хочешь оставить ее у себя?

– Нет. Может, маме она понравится. Расскажи, что вы там еще проделывали, – попросил Томас Хадсон.

– В поездах мы вытворяли бог знает что. Вот уж где лучше всего выходит, так это в поездах. Там самая подходящая публика. Такой, пожалуй, больше нигде не встретишь. Сидят, глазеют, и деваться им некуда.

Томас Хадсон услышал голос Роджера в соседней комнате и стал мыть кисти и прибирать свое хозяйство.

Вошел Том-младший и сказал:

– Ну, папа, как дела? Хорошо поработалось? Можно я посмотрю?

Томас Хадсон показал ему и первый и второй этюды. Том-младший сказал:

– Мне оба нравятся.

– А какой больше? – спросил его Дэвид.

– Оба хороши, – ответил он. Томас Хадсон почувствовал, что Том-младший торопится и что голова у него занята чем-то другим.

– Ну, как там у вас, получилось? – спросил его Дэвид.

– Колоссально, – сказал Том-младший. – Если мы не подведем, то получится замечательно. Там вся компания с яхты, и мы их здорово разыграли. С мистером Бобби и с констеблем все обговорили до того, как те пришли. Спектакль был такой: мистер Дэвис пьян в стельку, а я его урезониваю.

– Ты не переигрывал?

– Да что ты! – сказал Том-младший. – Ты бы видел мистера Дэвиса. Он пьянел с каждым стаканом, но постепенно, едва заметно.

– А что он пил?

– Чай. Бобби влил чай в бутылку из-под рома. А для Энди заготовлена бутылка из-под джина, и в ней вода.

– Как же ты урезонивал мистера Дэвиса?

– Я будто умолял его не пить. Но так, чтобы меня не слышали. Мистер Бобби с нами заодно, только он пьет настоящее виски.

– Тогда надо поторопиться, – сказал Дэвид. – Пока мистер Бобби совсем не окосел. А как мистер Дэвис?

– Замечательно. Он артист, большой артист, Дэви.

– Где Энди?

– Внизу, репетирует перед зеркалом.

– А Эдди тоже будет в этом участвовать?

– И Эдди и Джозеф.

– Они не запомнят, что им надо говорить.

– У них всего одна реплика.

– Одну реплику Эдди еще, пожалуй, запомнит, а насчет Джозефа я сомневаюсь.

– Ему только повторить ее следом за Эдди.

– А констебль посвящён в дело?

– Конечно.

– А сколько там человек в этой компании?

– Семеро, из них две девушки. Одна миленькая, а другая просто прелесть. Она уже начала жалеть мистера Дэвиса.

– Ух ты! – сказал Дэвид. – Пошли скорее!

– Как же ты туда дойдешь? – спросил Дэвида Том-младший.

– Я его донесу, – сказал Томас Хадсон.

– Папа, позволь мне в тапочках, – сказал Дэвид. – Я надену тапочки Тома. Буду шагать на наружной стороне ступни. Это совсем не больно и произведет впечатление.

– Ну, ладно. Тогда пойдемте. Где Роджер?

– Они с Эдди перехватили на скорую руку. Пьют за его сценические таланты, – сказал Том-младший. – Уж очень долго он на одном чае сидел, папа.

Ветер по-прежнему дул свирепо, когда они вошли в «Понсе-де-Леон». Люди с яхты сидели у стойки и пили ром. Вид у них был симпатичный – загорелые, все в белом. Держались они вежливо, сразу подвинулись, освобождая место у стойки. Двое мужчин и девушка сидели с одного ее конца, там, где был автомат, а трое и вторая девушка – с другого, ближе к двери. У автомата сидела та, про которую Том сказал «просто прелесть». Но другая была тоже очень недурна. Роджер, Томас Хадсон и мальчики подошли прямо к стойке. Дэвид даже старался не прихрамывать.

Мистер Бобби взглянул на Роджера и сказал:

– Опять вы тут?

Роджер кивнул с безнадежным видом, и Бобби поставил перед ним бутылку из-под рома и стакан.

Роджер молча протянул за бутылкой руку.

– Опять пьете, Хадсон? – сказал Бобби Томасу Хадсону. Выражение лица у него было строгое, нравоучительное. Томас Хадсон кивнул. – Пора бы прекратить, – сказал Бобби. – Всему есть границы, прах вас побери.

– Мне только немножко рому, Бобби.

– Того, что он пьет?

– Нет. Бакарди.

Мистер Бобби налил рому в стакан и подал его Томасу Хадсону.

– Вот, пейте, – сказал он. – Хотя отпускать вам но следовало бы.

Томас Хадсон выпил стакан залпом, и ром согрел, вдохновил его.

– Еще налейте, – сказал он.

– Через двадцать минут, Хадсон, – сказал Бобби. Он бросил взгляд на часы за стойкой.

Люди с яхты уже начали посматривать на них, но сдержанно, не нарушая приличий.

– А ты, малый, что будешь? – спросил Бобби Дэвида.

– Вы что, забыли, что я бросил пить? – грубо ответил ему Дэвид.

– С каких же это пор?

– Со вчерашнего вечера. Память, что ли, у вас отшибло?

– Ах, извините, – сказал мистер Бобби. И сам выпил. – Еще запоминай тут за каждым подонком. Я только об одном прошу: уведите этого Хадсона из моего заведения, у меня тут приличные клиенты сидят.

– Я пью тихо, не буяню, – сказал Томас Хадсон.

– Да уж, будьте любезны. – Мистер Бобби закупорил бутылку, стоявшую перед Роджером, и поставил ее обратно на полку.

Том-младший одобрительно кивнул ему и стал что-то шептать Роджеру. Роджер уронил голову на руки. Потом поднял ее и показал пальцем на бутылку. Том-младший замотал головой. Бобби взял бутылку, откупорил ее и поставил перед Роджером.

– Допивайтесь до чертиков, – сказал он. – Мне-то что, в конце концов.

Теперь те, что сидели по краям стойки, стали следить за ними повнимательнее, но по-прежнему сдержанно. Посещение злачных мест было у них в программе, по вели они себя сдержанно и вообще казались людьми симпатичными.

Тут впервые заговорил Роджер.

– Этому крысенку налейте, – сказал он Бобби.

– Что будешь пить, сынок? – спросил мистер Бобби у Эндрю.

– Джин, – сказал Энди.

Томас Хадсон старался не смотреть на соседей, но он чувствовал их реакцию.

Бобби поставил перед Энди бутылку и стакан. Энди налил стакан до краев и поднял его, глядя на Бобби.

– За ваше здоровье, мистер Бобби, – сказал он. – Первый раз за весь день пью.

– Пей, пей, – сказал Бобби. – Ты что-то поздно пришел сегодня.

– У него папа деньги отобрал, – сказал Дэвид. – Те, что мама подарила ему на день рождения.

Том-младший уставился в лицо Томасу Хадсону и заплакал. Он не пересаливал, не всхлипывал, но смотреть на него было тяжело. Все замолчали, а потом Энди сказал:

– Мистер Бобби, налейте мне еще, пожалуйста.

– Сам наливай, – сказал Бобби. – Горемычное ты дитя. – Потом повернулся к Томасу Хадсону. – Хадсон, – сказал он. – Вот вам еще стакан, и хватит, уходите.

– А я не буяню, зачем мне уходить? – сказал Томас Хадсон.

– Знаю я вас, недолго вы так продержитесь, – грозно сказал Бобби.

Роджер показал на бутылку, и Том-младший вцепился ему в рукав. Он сдерживал слезы, он был мужественный, хороший мальчик.

– Мистер Дэвис, – сказал он. – Не надо.

Роджер не вымолвил ни слова, и мистер Бобби опять поставил перед ним бутылку.

– Мистер Дэвис, вам же надо писать вечером, – сказал Том-младший. – Вы же обещали, что будете писать сегодня вечером.

– А как ты думаешь, почему я пью? – сказал ему Роджер.

– Но, мистер Дэвис, когда вы писали «Бурю», вы же обходились без выпивки.

– Помолчал бы ты лучше, – сказал ему Роджер.

Том-младший был страдалец – мужественный, исполненный терпения.

– Я помолчу, мистер Дэвис. Но вы же сами меня просили останавливать вас. Может, пойдем домой?

– Ты славный мальчик, Том, – сказал Роджер. – Но мы останемся здесь.

– До каких же пор, мистер Дэвис?

– До самого что ни на есть конца.

– Зачем, мистер Дэвис? – сказал Том. – Не надо. Право, не надо. Ведь когда у вас уже глаза не глядят, вы и писать не можете.

– Диктовать буду, – сказал Роджер. – Как Мильтон.

– Диктуете вы прекрасно, это я знаю, – сказал Том-младший. – Но сегодня утром мисс Фелпс стала вынимать страницы из машинки, а там все вперемежку с музыкой.

– Я пишу оперу, – сказал Роджер.

– Опера у вас получится замечательная, мистер Дэвис. Но вам не кажется, что сначала надо дописать роман? Ведь вы же получили под него большой аванс.

– Вот ты его и дописывай, – сказал Роджер. – Сюжет тебе известен.

– Сюжет я знаю, мистер Дэвис, сюжет у вас изумительный, но ведь там опять про ту самую девушку, которая умерла в предыдущей вашей книге, и читателей это может запутать.

– Дюма тоже так писал.

– Что ты к нему пристаешь, – сказал Томас Хадсон Тому-младшему. – Сможет он писать после твоих приставаний?

– Мистер Дэвис, подыщите себе хорошую, опытную секретаршу, пусть она за вас пишет. Я слышал, что многие писатели так делают.

– Нет. Не по карману.

– А меня, Роджер, не хочешь в помощники? – спросил Томас Хадсон.

– Хочу. Нарисуй мой роман.

– Вот здорово! – сказал Том-младший. – Папа, ты правда нарисуешь?

– За один день все сделаю, – сказал Томас Хадсон.

– И рисуй кверху ногами, как Микеланджело, – сказал Роджер. – Покрупнее нарисуй, чтобы король Георг мог без очков разглядеть.

– Нарисуешь, папа? – спросил Дэвид.

– Да.

– Прекрасно, – сказал Дэвид. – Наконец-то я слышу толковые слова.

– А это не трудно, папа?

– Кой черт трудно! Может, слишком легко. А какая там девица?

– Та самая, про которую мистер Дэвис всегда пишет.

– За полдня ее нарисую, – сказал Томас Хадсон.

– И кверху ногами, – сказал Роджер.

– Нельзя ли без похабства? – сказал ему Томас Хадсон.

– Мистер Бобби, можно мне еще стопочку? – попросил Энди.

– А ты сколько уже выпил, сынок?

– Всего две.

– Тогда валяй, – сказал Бобби и дал ему бутылку. – Слушайте, Хадсон, когда вы заберете отсюда эту картину?

– Покупателей не нашлось?

– Нет, – сказал Бобби. – Она у меня тут все загромождает. И вообще действует мне на нервы. Забирайте ее отсюда.

– Простите, – обратился к Роджеру один из людей с яхты. – Это полотно продается?

– С вами-то кто разговаривает? – Роджер взглянул на него.

– Никто, – сказал человек с яхты. – Вы Роджер Дэвис?

– Он самый.

– Если эту картину написал ваш друг и она продается, я бы хотел поговорить с ним о цене, – сказал человек с яхты, поворачиваясь к Томасу Хадсону: – Вы ведь Томас Хадсон?

– Вот именно.

– Ваша картина продается?

– К сожалению, нет, – сказал Томас Хадсон.

– Но бармен говорит…

– Он псих, – сказал Томас Хадсон. – Славный малый, но псих.

– Мистер Бобби, можно мне ещё стопочку? – очень вежливо попросил Эндрю.

– Пожалуйста, крошка, – сказал Бобби и налил ему из бутылки. – Знаешь, что надо бы сделать? Надо бы нарисовать на этикетке твою здоровенькую, прелестную рожицу и налепить ее на бутылки с джином вместо этих идиотских пучков ягод. Хадсон, нарисовали бы вы этикетку для джина с прелестной мордочкой Энди.

– И тогда пустим в продажу новую марку, – сказал Роджер. – Есть джин «Старый Том», а у нас будет «Весельчак Энди».

– Финансирую предприятие, – сказал Бобби. – Джин можно гнать прямо здесь, на острове. Негритята будут разливать его по бутылкам и наклеивать этикетки. Продавать можно шепотом и в розницу.

– Возврат к художественным ремеслам, – сказал Роджер. – Как во времена Вильяма Морриса.

– А из чего мы будем его гнать, мистер Бобби? – спросил Эндрю.

– Из рыбы, – сказал Бобби. – А также из креветок.

Люди с яхты уже не смотрели ни на Роджера, ни на Томаса Хадсона, ни на мальчиков. Все их внимание устремилось теперь на Бобби, и вид у них был обеспокоенный.

– Так как же насчет полотна? – сказал все тот же человек.

– Какое полотно вы имеете в виду, уважаемый? – спросил его Бобби, опрокинув наскоро еще стакан виски.

– Вон то, большое, где три смерча и человек в лодке.

– Где? – спросил Бобби.

– Вон там, – сказал человек с яхты.

– Прошу прощения, сэр, но с вас, по-моему, хватит. Вы находитесь в приличном заведении. Здесь у нас не бывает ни смерчей, ни человеков в лодках.

– Я говорю вон о той картине.

– Не раздражайте меня, сэр. Никаких картин там нет. Будь здесь произведение живописи, оно висело бы над стойкой, там, где ему и полагается, и нарисована была бы на нем голая женщина в роскошной позе, вся как есть.

– Я говорю вон о той картине.

– ^ Какой картине, где?

– Вон там.

– Я с удовольствием угощу вас сельтерской, сэр. Для протрезвления. И кликну вам рикшу, – сказал Бобби.

– Рикшу?

– Да. Если желаете знать правду. Вы сами рикша. Выпили, и хватит с вас.

– Мистер Бобби, – очень вежливо спросил Энди. – А с меня тоже хватит?

– Нет, дружок. Конечно, нет. Наливай себе сам.

– Спасибо, мистер Бобби, – сказал Энди. – Это уже четвертая.

– Да хоть бы и сотая, – сказал Бобби. – Ты же моя гордость.

– Пошли-ка отсюда, Хэл, – сказал тому, кто хотел купить картину, его приятель.

– Да мне хочется купить эту картину, – сказал первый. – Если цена будет подходящая.

– А мне хочется уйти отсюда, – стоял на своем второй. – Потеха потехой, но смотреть, как дети хлещут ром, – это, пожалуй, уж слишком.

– Неужели вы даете этому маленькому мальчику джин? – спросила Бобби недурненькая блондинка, та что сидела в конце стойки ближе к двери. Она была высокого роста, с очень светлыми волосами и симпатичными веснушками. Веснушки у нее были не как у рыжих, а как у блондинок, у которых кожа не обгорает, а покрывается ровным загаром.

– Да, мэм.

– По-моему, это мерзость, – сказала девушка. – Это отвратительно, это мерзко и преступно.

Роджер старался не смотреть на нее, а Томас Хадсон сидел, опустив глаза.

– А что ему, по-вашему, пить, мэм? – спросил Бобби.

– Ничего. Ему вообще пить незачем.

– Это, пожалуй, несправедливо, – сказал Бобби.

– Ах, несправедливо? Значит, отравлять ребенка алкоголем – это справедливо?

– Слышишь, папа? – сказал Том-младший. – Я же говорил, что Энди не следует пить.

– Из трех братьев он один пьет, мэм, поскольку вот этот малый пить бросил, – попытался убедить ее Бобби. – Значит, по-вашему, справедливо лишать единственного из трех столь невинного удовольствия?

– Справедливо? – сказала девушка. – Да вы чудовище. И вы чудовище, – сказала она Роджеру. – И вы тоже, – сказала она Томасу Хадсону. – Все вы мне омерзительны. Видеть вас не могу.

В глазах у нее стояли слезы, она повернулась спиной к мальчикам и к мистеру Бобби и сказала своим спутникам:

– Хоть бы вы вмешались.

– По-моему, это все в шутку, – сказал один из мужчин. – Вроде того грубияна официанта, которого нанимают, чтобы он дерзил гостям. Или как блатной язык.

– Нет, не в шутку. Этот мерзкий тип наливает ему джина. Это же отвратительно, это же трагедия.

– Мистер Бобби, – спросил Томас Хадсон, – а мне больше пяти не положено?

– Сегодня нет, – сказал Бобби. – Я не желаю, чтобы вы расстраивали даму своим поведением.

– Да уведите вы меня отсюда, – сказала девушка. – Не хочу я на это смотреть. – Она заплакала, и двое ее спутников вышли из бара вместе с ней, а Томасу Хадсону, Роджеру и мальчикам стало не по себе.

К ним подошла вторая девушка – та, что была по-настоящему прелестна. Очень красивое загорелое лицо, волосы рыжеватые. Она была в брюках, и Томас Хадсон сразу заметил, что сложение у нее замечательное, а шелковистые волосы колыхались в такт шагам. Ему показалось, что он уже где-то видел эту девушку.

– Ведь это не джин? – спросила она Роджера.

– Нет. Конечно, нет.

– Пойду успокою ее, – сказала девушка. – Она уж очень расстроилась.

И пошла к двери и, выходя, улыбнулась им. Она была просто прелесть.

– Ну вот и все, папа, – сказал Энди. – Можно нам кока-колы?

– А мне пива. Если это не расстроит ту даму, – сказал Том-младший.

– Из-за пива она вряд ли расстроится, – сказал Томас Хадсон. – Разрешите угостить вас? – спросил он человека, который хотел купить картину. – Мы тут дурачились, вы уж нас простите.

– Что вы, что вы, – сказал тот. – Это было очень интересно. Мне все понравилось. Очень понравилось. Я всегда интересовался писателями и художниками. Ведь вы все это, наверно, на ходу сочиняли?

– Да, – сказал Томас Хадсон.

– Так вот насчет этой картины…

– Она собственность мистера Сондерса, – пояснил ему Томас Хадсон. – Я написал эту картину в подарок ему. Вряд ли он ее продаст. Впрочем, картина его, и он волен делать с ней все, что захочет.

– Хочу, чтобы она висела у меня, – сказал Бобби. – И не предлагайте за нее больших денег, потому что тогда я расстроюсь.

– А мне бы очень хотелось повесить у себя эту картину.

– И мне тоже, – сказал Бобби. – Вот она у меня и висит.

– Но, мистер Сондерс, такой ценной картине в баре не место.

Бобби начинал злиться.

– Отвяжитесь от меня, – сказал он. – Нам было весело. Мы тут так веселились! И вот, на-поди, женщина распустила нюни, и все пошло к черту. Я знаю, она рассуждает правильно. Но какого дьявола! Эти правильные рассуждения хоть кого из себя выведут. Моя старуха тоже рассуждает правильно и поступает правильно, а я из-за нее каждый день на стену лезу. А ну вас с вашими рассуждениями. Заявились сюда и сразу – вынь да положь вам эту картину!

– Но, мистер Сондерс, вы же сами потребовали, чтобы ее убрали отсюда. Значит, она продается?

– Это все чепуха, – сказал Бобби. – Это мы вас разыгрывали.

– Так картина не продается?

– Нет. Картина не продается, и не отдается, и не выдается.

– Ну что ж поделаешь. Но если она все-таки будет продаваться – тогда вот моя карточка.

– Прекрасно, – сказал Бобби. – Может, у Тома в мастерской есть что-нибудь на продажу. Есть, Том?

– Нет. Вряд ли, – ответил Томас Хадсон.

– Мне бы хотелось посмотреть ваши работы, – сказал человек с яхты.

– Я сейчас ничего не выставляю, – ответил ему Томас Хадсон. – Если хотите, могу дать вам адрес галереи в Нью-Йорке.

– Благодарю вас. Разрешите, я запишу.

Вечная ручка была при нем, и он записал адрес на обороте своей визитной карточки, а другую дал Томасу Хадсону. Потом поблагодарил Томаса Хадсона еще раз и предложил ему выпить.

– А вы не могли бы назвать мне примерную цену ваших больших полотен?

– Нет, – ответил ему Томас Хадсон. – Это вы справьтесь у моего агента.

– Я сразу же с ним повидаюсь, как только приеду в Нью-Йорк. Вот эта ваша картина чрезвычайно меня заинтересовала.

– Благодарю вас, – сказал Томас Хадсон.

– Значит, она не продается? Окончательно?

– О господи! – сказал Бобби. – Перестаньте вы в самом деле. Картина моя. Том для меня ее написал, потому что я подал ому идею.

Человек, видно, решил, что «шуточки» опять пошли в ход, и улыбнулся понимающей улыбкой.

– Я не хочу приставать…

– А пристаете прямо с ножом к горлу, – сказал ему Бобби. – Ну, хватит. Пейте, я угощаю, а про картину забудьте.

Мальчики разговаривали с Роджером.

– Пока не прервали, у нас неплохо получалось. Правда, мистер Дэвис? – сказал Том-младший. – Я не слишком переигрывал?

– Все было замечательно, – сказал Роджер. – Вот только Дэви не пришлось выступить.

– А я готовился к роли страшилища, – сказал Дэвид.

– Ты бы ее на месте уложил, – сказал Том-младший. – Она и так расстроилась, а ты собирался еще скорчить страшную рожу.

– Я как раз вывернул веки и хотел вскочить в таком виде, – сказал им Дэвид. – Нагнулся, вывернул, а тут как раз все и кончилось.

– Жаль, что попалась такая добрая дама, – сказал Энди. – Я даже не успел показать, как на меня ром действует. Теперь уже все, больше наш номер здесь не повторить.

– Мистер Бобби-то что выделывал! – сказал Том-младший. – Мистер Бобби, вы были великолепны.

– Жаль, жаль, что пришлось прекратить, – сказал Бобби. – И констебль не успел прийти, и я только-только начал входить в роль. Теперь буду знать, что чувствуют знаменитые актеры на сцене.

Девушка появилась в дверях. На ветру фигуру ее облепило свитером, волосы отнесло назад. Она подошла к Роджеру.

– Ей не хочется сюда возвращаться. Но она ничего, успокоилась.

– Не выпьете ли с нами? – спросил ее Роджер.

– С удовольствием.

Роджер назвал ей всех их по именам, а она оказала, что ее зовут Одри Брюс.

– Можно мне прийти посмотреть ваши работы?

– Пожалуйста, – сказал Томас Хадсон.

– И я бы тоже пришел вместе с мисс Брюс, – сказал тот настырный человек.

– Вы что, ее отец? – спросил Роджер.

– Нет. Я ее старый друг.

– Вам нельзя, – сказал Роджер. – Дождитесь Дня Старых Друзей. Или предъявите приглашение от организационного комитета.

– Прошу вас, не надо грубить, – сказала Роджеру девушка.

– Увы, я, кажется, уже нагрубил.

– И больше не надо.

– Слушаюсь.

– Давайте по-хорошему.

– Ладно.

– Я оценила реплику Тома про ту девушку, которая встречается в каждой вашей книге.

– Правда, оценили? – спросил ее Том-младший. – Я ведь просто поддразнивал мистера Дэвиса. На самом деле это неверно.

– А по-моему, верно – отчасти.

– Приходите к нам, – сказал ей Роджер.

– А моих друзей можно привести?

– Нет.

– Никого?

– А вы без них не можете?

– Могу.

– Вот и хорошо.

– В котором часу мне прийти?

– Когда хотите, – сказал Томас Хадсон.

– А к ленчу меня пригласят?

– Безусловно.

– Как здесь славно, на этом острове, – сказала она. – И как приятно, что все мы такие хорошие.

– Дэвид изобразит вам страшилище, – сказал ей Энди. – А то он не успел, потому что пришлось кончать.

– Боже мой! – сказала она. – Сколько нам всего предстоит!

– Вы надолго здесь? – спросил ее Том-младший.

– Не знаю.

– А яхта здесь надолго? – спросил Роджер.

– Не знаю.

– Что же вы знаете? – сказал Роджер. – Это я по-хорошему спрашиваю.

– Не очень много. А вы?

– По-моему, вы прелесть, – сказал Роджер.

– О-о! – сказала она. – Благодарю вас.

– Вы здесь еще побудете?

– Не знаю. Может быть.

– Пойдемте-ка лучше к нам, вместо того чтобы пить здесь, – сказал Роджер.

– Нет, лучше здесь, – сказала она. – Здесь так хорошо.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   46

Похожие:

Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане эрнест хемингуэй острова в океане предисловие
«Островах в океане» многие страницы блистательной прозы и радуемся новому свиданию с их замечательным
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Острова в океане alexey аннотация Последний, незавершенный роман Хемингуэя
Трагическая история жизни и гибели меланхоличного отшельника художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Иметь и не иметь
Великой депрессии, и судьбе человека, волею обстоятельств вынужденного стать браконьером. Роман, по силе своего воздействия на читателя...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Райский сад Хемингуэй райский сад
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго – это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЭрнест Хемингуэй Старик и море
История рыбака Сантьяго — это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconAnnotation Эрнест Хемингуэй Праздник, который всегда с тобой
Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconДжеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса…
«Улисс» (1922), сделал его не меньшей достопримечательностью города, чем Эйфелева башня или собор Парижской богоматери. Встречи с...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconА. Л. Емельянов, П. А. Мыльцев забытая история великого острова мадагаскар...
Е. 60 Забытая история Великого острова. Мадагаскар в середине ХIX начале XX в. М.: Наука. Главная редак­ция восточной литературы,...
Эрнест Хемингуэй Острова в океане iconЦветков Эрнест – Имагинатор
Это уникальный дневник ее автора, замечательного человека психолога, психотерапевта, психоаналитика. Его встречи с Имагинатором Мастером...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница