Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один


НазваниеПауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один
страница8/28
Дата публикации23.12.2013
Размер4.6 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Литература > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   28

1:28 РМ
Чайка пролетала над пляжем и вдруг заметила внизу мышь. Приземлилась на песок и спросила:

— Где же твои крылья?

Каждая тварь земная говорит на своем языке, и мышь не поняла слов чайки. Однако заметила, что у этого существа по бокам туловища расположены две странные штуковины.

«Должно быть, страдает какой-нибудь болезнью», — подумала она.

А чайка, увидев, что мышь рассматривает ее крылья, сказала себе так:

«Бедняжка. Должно быть, на нее напали какие-то чудища, сделав ее безгласной и бескрылой».

И исполнившись жалости, подцепила мышь клювом и взмыла вместе с нею в поднебесье. «По крайней мере, уймется ее тоска по родине», — думала птица, чертя круги над морем. А потом бережно и осторожно опустила мышь на песок.

И в течение нескольких месяцев не было на свете существа несчастней, чем эта мышь: ведь она познала небесный простор, увидела бескрайний и прекрасный мир.

Но прошло время — и она вновь привыкла к мышьему своему положению и стала думать, что мучившееся чудо ей, должно быть, привиделось во сне.
Эту историю он слышал в детстве. Но сейчас он и сам — в поднебесье, откуда можно видеть бирюзово-синее море, белоснежные яхты, маленьких, как муравьи, людей, натянутые на пляже тенты, холмы, а слева — линию горизонта, за которой простирается Африка со всеми своими проблемами.

Земля приближается стремительно. «Надо при каждом удобном случае глядеть на людей с высоты, — думает он. — Только так можно оценить их истинные размеры».

А Ева то ли томилась, то ли была раздражена чем-то. Хамид никогда не мог бы сказать, что происходит в голове у этой женщины, хотя они были вместе уже больше двух лет. Как ни тошно им в Каннах, уехать раньше срока невозможно: Ева уже должна была привыкнуть к тому, что жизнь ее нынешнего мужа мало чем отличается от жизни предыдущего — ужины, от участия в которых нельзя уклониться, вечера, которые надо организовывать, постоянная смена стран, континентов, языков…

«Интересно, она и раньше вела себя так… или разлюбила меня?»

Запретные мысли. Гони их от себя, думай, пожалуйста, о другом.

Из-за шума двигателей беседовать можно было только по переговорному устройству. Однако Ева не вынула наушники со встроенным микрофоном из специального гнезда сбоку от своего кресла, и даже если бы он сейчас попросил ее надеть их, чтобы в тысячный раз сказать ей, что нет в его жизни никого важнее и дороже ее, что он сделает все возможное, чтобы эта неделя на ее первом фестивале прошла как можно лучше, все равно это было бы невозможно — система устроена так, что пилот слышит разговоры пассажиров, а Ева терпеть не может публичные излияния и нежности.

Стеклянная каплевидная капсула совсем скоро опустится на пирс. Уже можно различить внизу огромный белый «Мауbасh», самое дорогое и совершенное творение концерна «Mercedes-Benz». Еще несколько минут — и они окажутся в его роскошном салоне, где звучит расслабляющая музыка, а если нажать кнопку, открываются створки выдвижного бара с ледяным шампанским и лучшей в мире минеральной водой.

Он посмотрел на свои платиновые часы — точную, сертифицированную копию одной из самых первых моделей, произведенных на маленькой фабрике в городе Шаффхаузен. В отличие от женщин, которые имеют право тратить целые состояния на бриллианты, единственная драгоценность, которую может позволить себе мужчина с хорошим вкусом, — это часы, оценить же истинное значение тех, что поблескивают у него на запястье и редко фигурируют в рекламе глянцевых журналов, под силу только знатокам.

Это, между прочим, и есть подлинная изысканность: знать, что обладаешь чем-то таким, о чем другие не только не мечтают, но даже не имеют понятия.
Скоро два, а до открытия нью-йоркской биржи ему нужно успеть поговорить с дилером. Он позвонит — всего один раз — и даст инструкции на сегодня. Зарабатывать деньги в «казино», как называл он инвестиционные фонды, — не самое любимое его занятие, однако следует делать вид, что он внимательно следит за каждым шагом своих управляющих и брокеров. Они под защитой и под наблюдением шейха, но все равно нужно показывать, что и он в курсе всего происходящего.

Но он не даст ни одного конкретного указания насчет того, какие акции покупать, какие — продавать. Ибо его энергия направлена на иное: сегодня по крайней мере две актрисы — знаменитая и пока безвестная — появятся на красном ковре в его туалетах. Да, разумеется, он может все поручить своим помощникам, и они справятся, но ему доставляет удовольствие во все вникать лично, хотя бы для того, чтобы постоянно напоминать себе самому, что нет ничего незначащего и маловажного и что даже на миг нельзя терять контакт с той основой, на которой вознеслась его империя. А помимо этого, он собирается здесь, во Франции, проводить с Евой как можно больше времени, знакомить ее с интересными людьми, гулять по пляжу, обедать вдвоем в никому не известном ресторанчике, в соседнем городке, шагать, взяв ее за руку, по виноградникам — вот они виднеются сейчас на горизонте.

Хотя в его весьма пространном донжуанском списке значилось немало женщин, желанных для всех, до встречи с Евой он считал, что не может испытывать страсти к чему-либо, кроме своего дела. Эта встреча сделала его другим человеком: уже два года он с нею, а его любовь только крепнет и растет.

И ничего подобного он прежде не испытывал.

Он, Хамид Хусейн, один из самых прославленных модельеров современности, «светлая сторона» — только не Луны, а гигантской международной корпорации, специализирующейся на роскоши и гламуре. Он, боровшийся против всего и всех, преодолел предрассудки, с которыми неизбежно сталкивается уроженец Ближнего Востока и мусульманин, сумел использовать многовековую мудрость своего племени для того, чтобы выжить, выучиться, победить и занять место на вершине. Нет, вопреки расхожему мнению, он происходит не из богатой семьи и не имеет никакого отношения к нефти. Его отец торговал тканями и в один прекрасный день попал в милость к некоему шейху всего лишь потому, что просто отказался выполнить его повеление.

И теперь, оказываясь перед трудным выбором, он неизменно вспоминает этот урок, полученный еще в отрочестве, — иногда следует сказать «нет», даже если это очень рискованно. И в абсолютном большинстве случаев он принимал верное решение. А если все же и приходилось изредка совершать промахи, последствия оказывались не столь серьезны, как ожидалось.

Да, отец… Он так и не увидел, каких высот достиг его сын… Отец, у которого хватило мужества, когда шейх начал скупать земли, чтобы возвести в пустыне современнейший город — истинное чудо цивилизации, ответить его посланцам:

«Нет, не продам. Мой род живет здесь уже много веков. Здесь похоронены мои предки. Здесь мы учились выживать, противостояли захватчикам и песчаным бурям. Место, которое Всевышний вверил нашему попечению, не продается».

Хамид Хусейн вспоминает, как это было.

Посланцы набавляли. Отец отказывался наотрез. Ничего не добившись деньгами, они, разъярясь от неудачи, решили пойти на все, чтобы изгнать упрямца. Шейх терял терпение: он торопился начать осуществление своего грандиозного проекта, ибо нефть с каждым годом росла в цене, и деньги надо было успеть вложить в строительство, прежде чем природные богатства истощатся и исчезнет возможность создать инфраструктуру, привлекательную для иностранных инвестиций.

Но какие бы деньги ни предлагали старому Хусейну, он продолжал отказываться. И тогда шейх понял, что пора поговорить с ним самому.

— Я могу дать тебе все, что ты пожелаешь, — сказал он торговцу.

— Что ж, дай образование моему сыну. Ему уже шестнадцать лет, а здесь, в захолустье, для него нет пути.

— Согласен. Но за это ты продашь мне свой дом.

Повисло долгое молчание, а потом отец Хамид, глядя прямо в глаза шейху, произнес слова, которых никто не ожидал услышать:

— Давать образование своим подданным — это твой долг. И я не могу обменять будущее моей семьи на ее прошлое.

Хамид навсегда запомнил, какая безмерная печаль была в глазах отца, когда тот продолжил:

— Если мой сын получит хотя бы самый малый шанс преуспеть в этой жизни, я приму твое предложение.

Шейх удалился, не сказав ни слова. А на следующий день попросил торговца прислать к нему сына для разговора. Хамид нашел его во дворце, выстроенном неподалеку от старого порта: сразу несколько кварталов были превращены в гигантскую стройплощадку, где днем и ночью кипела работа.

Шейх не медля приступил к делу:

— Ты знаешь, что я хочу купить дом твоего отца. Запасы нашей нефти истощаются, и прежде чем из недр будут выкачаны последние капли, нужно избавиться от этой зависимости, отыскать иные пути развития. И мы докажем всему миру, что способны продавать не только природные ресурсы, а для этого должны произвести важные преобразования — и в качестве первого шага построить, например, современный аэропорт. Нам нужны земли, на которых чужеземцы возведут свои здания. Моя мечта — праведна, мои намерения — чисты. Нам потребуются образованные люди, сведущие в мире финансов. Ты слышал мой разговор с твоим отцом?

Хамид постарался скрыть страх, потому что на этой аудиенции присутствовало еще человек десять. Но в душе его уже был готов ответ на пока еще не произнесенный вопрос. И вот он прозвучал:

— Чему бы ты хотел учиться?

— Портновскому делу.

Люди вокруг переглянулись, подумав, должно быть: «Спятил парень, сам не понимает, что несет».

— Да, изучать искусство высокой моды. Значительная часть тканей, которые иностранцы покупают у моего отца, они потом перепродают нам же, сшив из них модную одежду и получая прибыль в сто раз большую. Я уверен, что мы сможем наладить ее производство здесь. Я убежден, что благодаря моде нам удастся побороть предубеждение, с которым относится к нам весь остальной мир. Увидев, что мы одеваемся не как варвары, они изменят к нам отношение.

Приближенные шейха снова стали перешептываться. Одежда? Мода? Пусть об этом заботятся западные люди, которые больше думают не о сути, а о наружности.

— А с другой стороны, мой отец заплатит слишком дорого. Я предпочитаю, чтобы он остался в своем доме. Буду работать с теми тканями, что есть у него, и сумею осуществить свою мечту, если всемилостивый Аллах даст соизволение. Потому что я, как и ты, повелитель, знаю, куда хочу прийти.

Придворные в изумлении наблюдали за дерзким юнцом, который осмелился перечить могущественному шейху и пошел наперекор воле отца. Однако властелин в ответ улыбнулся:

— А где учат этому ремеслу?

— Во Франции. В Италии. У больших мастеров. Впрочем, можно пройти курс и в университете, однако ничто не заменит практического опыта. Дело это очень трудное, но я овладею им, если будет на то воля Аллаха.

Шейх попросил его вернуться во дворец через несколько часов. Хамид прошел мимо порта, побывал на базаре, дивясь, как всегда, изобилию и разнообразию товаров. Сердце его сжалось при мысли о том, что все это в скором времени исчезнет, унося в небытие прошлое и традиции. Но возможно ли остановить прогресс? И разумно ли препятствовать развитию нации? Ему вспомнились бессонные ночи, когда он при свече рисовал эскизы костюмов, стараясь сохранить в них неповторимые черты бедуинских одеяний, спасти их от неуклонного наступления современной цивилизации со всеми ее башенными кранами и инвестиционными фондами.

В назначенный час он был во дворце. Еще более многочисленная свита окружала шейха.

— Я принял два решения, — сказал тот. — Первое: возьму на себя все расходы по твоему обучению, которое продлится год. У нас в избытке молодых людей, интересующихся финансами, но я впервые вижу парня, заявляющего, что желает стать модельером. Мне это кажется блажью, но я сам столько раз слышал, что вынашиваю сумасбродные, несбыточные планы… Тем не менее я пришел туда, где нахожусь сейчас. Так что не мне осуждать тех, кто решил последовать моему примеру.

Никто из моих советников никогда не имел дела с людьми, о которых ты упомянул. И потому я стану платить тебе небольшое содержание — с тем, чтобы тебе не пришлось побираться. Ты должен оказаться там победителем и помнить, что представляешь нашу страну — пусть за границей приучаются уважать нашу культуру. И перед тем как отправиться туда, тебе придется выучить тамошние языки. Какие именно?

— Английский, французский, итальянский… Я благодарю тебя за великодушие, но желание моего отца…

Шейх знаком приказал ему замолчать:

— Второе мое решение таково. Дом твоего отца останется на месте. Я представляю себе это так: дом будет окружен небоскребами, заслоняющими солнце, и в конце концов твой отец сам предпочтет покинуть свое жилище. Однако оно сохранится навсегда. В будущем люди вспомнят обо мне и скажут так: «Он был велик, ибо преобразовал свою страну. И он был справедлив, ибо уважил право простого торговца тканями».
Вертолет плавно опустился на пирс, и воспоминания отхлынули. Хамид Хусейн вылезает первым, подает руку Еве, помогая ей спуститься. С гордостью глядит на златовласую женщину во всем белом — блистающие вокруг нее солнечные лучи кажутся особенно ослепительными — свободной рукой держащую элегантно-простую шляпу светло-бежевого цвета. Они проходят по молу, по обе стороны которого стоят на якорях яхты, и направляются к автомобилю — водитель уже предупредительно распахнул дверцу.

Не отпуская руку женщины, Хамид шепчет ей на ухо:

— Надеюсь, обед тебе понравился. Нас принимали несколько крупных коллекционеров. И то, что они предоставили в распоряжение своих гостей вертолет, очень благородно с их стороны.

— Это было чудесно.

На самом же деле Ева хотела бы сказать: «Это было ужасно. А кроме того, мне страшно. Я получила эсэмэску и знаю, кто ее отправил, хоть номер и не определился».

Они садятся в автомобиль, рассчитанный, несмотря на свои огромные размеры, только на двух пассажиров. Кондиционер поддерживает идеальную температуру, из динамиков стереосистемы тихо льется музыка, наилучшим образом соответствующая моменту, ни единого звука не проникает снаружи в это замкнутое пространство. Хамид усаживается в удобное кожаное кресло, протягивает руку к выдвижному бару, осведомляясь, не хочет ли Ева глоток ледяного шампанского. Нет, отвечает она, лучше минеральной воды.

— Вчера, когда шел на ужин, я видел в баре отеля твоего бывшего мужа.

— Быть этого не может! Ему нечего делать в Каннах, — ответила Ева, а про себя добавила: «Наверное, ты прав. Ведь я получила сообщение. Лучше всего нам первым же самолетом убраться отсюда».

— Я не мог обознаться.

Хамид замечает, что жена не хочет продолжать разговор. Он привык уважать право человека общаться или не общаться, особенно если этот человек ему дорог. И заставляет себя думать о другом.

Извинившись, отвечает на телефонный звонок из Нью-Йорка, терпеливо слушает, что говорит агент, и мягко обрывает доклад о тенденциях рынка. Все это длится не более двух минут.

Затем следует еще разговор — с режиссером, которого выбрал для своего первого фильма. Режиссер едет на яхту, где должен будет встретиться со Звездой: да-да, девушку нашли, отобрали из многих претенденток и привезут к двум часам.

Он снова оборачивается к Еве, но та по-прежнему замкнута и отчуждена, взгляд ее блуждает в пространстве, не фокусируясь ни на чем из того, что проплывает за окнами лимузина. Быть может, ее заботит, что в отеле придется поторапливаться — переодеться и ехать на дефиле не слишком известной бельгийской модельерши. Он хочет своими глазами видеть ту африканскую манекенщицу по имени Жасмин, которая, по словам советников, будет идеальным лицом его новой коллекции.

И еще — убедиться в том, что она способна перенести бешеную круговерть каннских мероприятий. Если пойдет как задумано, она станет одной из главных звезд на Неделе высокой моды, в октябре открывающейся в Париже.
Невидящий взгляд Евы неотрывно устремлен в окошко. Она успела изучить сидящего рядом с нею элегантного господина и знает: несмотря на свои мягкие манеры, он ежесекундно готов к творчеству и к схватке. Знает и то, что желанна, как ни одна женщина не была еще желанна мужчине… Если не считать того, которого она бросила. Знает, что может доверять ему всецело, хотя он постоянно окружен самыми красивыми женщинами на свете. Знает, что он честен, трудолюбив, отважен и преодолел множество препятствий, прежде чем оказаться на сиденье «Мауbаch'а» и предложить своей спутнице бокал шампанского или высокий хрустальный стакан с ее излюбленной минералкой.
Он почти всесилен и способен защитить ее, уберечь от любой опасности — за исключением одной, самой грозной.

Со стороны ее бывшего мужа.

Она не хочет сейчас вызывать подозрения и перечитывать сообщение, высветившееся на дисплее ее телефона — тем более что уже знает текст этой эсэмэски наизусть: «Ради тебя, Катюша, я уничтожил вселенную».

Она не понимает, о чем это. Но на всем свете только один человек может назвать ее этим именем.

Она заставляла себя любить Хамида, хотя и сейчас терпеть не может жизнь, которую приходится вести, вечеринки, на которых надо бывать, друзей, с которыми надо общаться. Трудно сказать, получилось ли это у нее, — порою она впадала в такой беспросветный мрак, что подумывала о самоубийстве. Но одно она знает точно — Хамид стал ее спасением, пришел на помощь в тот миг, когда она считала, что все погибло навсегда и что ей невозможно вырваться из капкана, которым обернулся ее брак.
Много лет назад она полюбила ангела. За плечами у него было трудное и невеселое детство, а потом — служба в Советской армии и бессмысленная война в Афганистане, с которой он вернулся в уже распадающуюся страну. Тем не менее он преодолел все. Работал как проклятый, рисковал жизнью, получая кредиты у людей столь же темных, сколь и опасных, а потом не спал ночами, ломая голову над тем, как отдавать, безропотно принимал коррупцию системы и «подмазывал» чиновника всякий раз, когда надо было возобновлять лицензию. Он был идеалистом. Днем он был требовательным и жестким начальником, благодаря своей армейской школе научившимся субординации и дисциплине и умеющим добиваться от своих подчиненных послушания. А ночью, обняв Еву, искал у нее на груди защиты и помощи, просил помолиться о том, чтобы все прошло хорошо, чтобы он невредимым вышел из бесчисленных ловушек, ежедневно подстерегавших его.

И Ева обещала ему, что все будет хорошо, потому что он — хороший человек, а Господь неизменно воздает праведным.

И постепенно неурядицы стали сменяться удачами. Маленькое дело, деньги на которое он собрал буквально по крохам, вдруг начало расти и развиваться — он был одним из тех немногих, кто решился инвестировать в эту рискованную сферу и верил, что в ней можно добиться успеха, ибо система коммуникаций в стране безнадежно устарела. Сменилось правительство, и коррупция уменьшилась. Дело стало приносить прибыль; пошли деньги — сначала медленно и понемногу, потом — в огромных, неимоверных количествах. Но даже и тогда они с Евой помнили, через какие трудности пришлось пройти, и не тратили зря ни копейки: щедро жертвовали, занимались благотворительностью, поддерживая ветеранские организации, совсем не шиковали и мечтали о том дне, когда смогут отойти от дел и поселиться в уединении, вдали от суеты. И когда это произойдет, они позабудут, как приходилось им жить рядом и иметь дело с людьми, лишенными всякого понятия о нравственности и достоинстве. А пока — работали по восемнадцать часов в день, проводили большую часть времени в аэропортах, самолетах и отелях, и за все эти годы ни разу не сумели выкроить хотя бы месяц совместного отпуска.

Но оба лелеяли одну и ту же мечту: придет день — и лихорадочный ритм, в котором они живут, станет далеким воспоминанием. И они, как боевыми наградами, будут гордиться рубцами и шрамами, полученными в борьбе за исполнение этих мечтаний, за верность своей идее. Ибо в конце концов человек — так считали они еще в ту пору — рождается на свет, чтобы любить и жить с тем, кого любит.
Дело с каждым часом шло веселей: они уже не вымаливали контракты — те появлялись будто сами собой. Влиятельный журнал опубликовал интервью с ее мужем, дав на обложку его фотографию, и вслед за тем посыпались приглашения на всякого рода презентации и торжества. Их принимали с подчеркнутой предупредительностью, как коронованных особ, а денег становилось все больше.

Надо было обживаться в новых обстоятельствах, и была куплена новая, комфортабельная квартира в центре Москвы. Прежние деловые партнеры — те самые, что под грабительские проценты когда-то ссужали их деньгами, — один за другим оказывались в тюрьме. За что — Ева не знала и не желала знать. И с какого-то момента Игорь обзавелся личной охраной: поначалу телохранителей, которые некогда вместе с ним воевали в Афганистане, было двое, но потом число их неуклонно увеличивалось по мере того, как маленькая компания превращалась в гигантскую мультинациональную корпорацию с астрономическим бюджетом и разветвленной системой филиалов и дочерних структур по всему миру.

Ева проводила время в поездках по магазинам или в чаепитиях с подругами, где разговоры велись всегда об одном и том же. А Игорю этого было мало.

Он всегда хотел большего. И в этом не было ничего удивительного: он и этого-то достиг исключительно благодаря своему честолюбию и упорной, неустанной работе. И когда Ева спрашивала его, не настал ли момент теперь, раз уж они так далеко шагнули за намеченные рубежи, остановиться и исполнить давнюю мечту жить только любовью друг к другу, он просил дать ему еще немного времени. Вот тогда она и начала пить. И однажды вечером, вернувшись домой после ужина с друзьями, Ева не совладала с собой и сорвалась. Сказала ему, что не в силах больше вести эту пустую жизнь и если немедленно что-нибудь не сделает, то попросту сойдет с ума. Игорь спросил:

— Ты недовольна тем, что у тебя есть?

— Я-то довольна. А ты — нет. И в этом все дело. Ты никогда не будешь удовлетворен. И боясь потерять то, что обрел, чувствуешь себя неуверенно. Ты не умеешь выйти из боя, одержав победу. И в конце концов ты самоуничтожишься. А еще раньше — уничтожишь наш брак и мою любовь.

Она уже не впервые говорила ему это. Они всегда старались быть честными друг с другом. Однако в этот раз Ева чувствовала, что дошла до предела. Ей невмоготу стало ездить за покупками, пить чай с подругами и смотреть телевизор, поджидая, когда Игорь вернется с работы.

— Не говори так. Не говори, что я уничтожаю нашу любовь. Потерпи немного: я обещаю, что все это очень скоро останется позади. Я понимаю, что превратил твою жизнь в сущий ад, — и быть может, настал час что-то сделать, что-то изменить.

Что ж, хорошо хоть, что он это понимает.

— Чем бы тебе хотелось заниматься? Пожалуй, это выход.

— Я всегда мечтала работать в индустрии моды.

И муж немедленно исполнил ее мечту. Уже на следующей неделе он вручил ей ключи от бутика, расположенного в одной из лучших торговых галерей Москвы. Ева ликовала — ее жизнь обрела новый смысл, а долгие дни и ночи, заполненные ожиданием неизвестно чего, остались в прошлом. Игорь вложил в ее дело столько, сколько было необходимо, чтобы она смогла добиться заслуженного успеха.

Банкеты и вечеринки, на которых она прежде всегда чувствовала себя посторонней, теперь заинтересовали ее: благодаря завязанным там знакомствам ее бутик уже через два года превратился в самое престижное и модное ателье hautecouture. Хотя деньги у них с Игорем были общие и муж никогда не спрашивал, сколько она потратила, Ева сочла для себя делом чести вернуть ему «долг». Теперь она много ездила по свету одна, сама нанимала и увольняла своих сотрудников, сама вникала в тонкости бухгалтерии и вскоре — к собственному несказанному удивлению — превратилась в настоящую бизнес-леди.

Игорь научил ее всему. Игорь был для нее образцом и примером для подражания.

И вот когда все вроде бы наладилось, а в жизни ее появился смысл, Ангел Света, озарявший ей путь, начал подавать признаки неустойчивости.
Проведя уикенд в рыбачьей деревне на берегу Байкала, они сидели в одном из иркутских ресторанов. К этому времени компания располагала уже двумя собственными самолетами и вертолетом, поэтому супруги могли улетать на выходные куда угодно, а в понедельник возвращаться в Москву и все начинать сначала. Ни Игорь, ни Ева не сетовали, что стали проводить вместе мало времени, однако было очевидно, что долгие годы борьбы даром не прошли и дают о себе знать.

Тем не менее оба они знали: их любовь сильнее всего на свете и покуда они вместе, им ничто не грозит.

За ужином при свечах в ресторане вдруг появился оборванный и сильно пьяный нищий, который направился к ним и уселся за их столик, явно желая завести беседу и нарушая их бесценное уединение, в московской круговерти и суете случавшееся в последнее время все реже. Хозяин хотел было выбросить нищего вон, однако Игорь остановил его и сказал, что разберется сам. Бродяга схватил бутылку водки, выпил прямо из горлышка, а потом стал жаловаться на жизнь, на правительство, задавать вопросы: «Кто вы такие? Откуда у вас деньги, когда мы все кругом живем впроголодь?» Игорь молча слушал его в течение нескольких минут.

Затем взял бродягу за руку и вывел на свежий воздух (ресторан находился на маленькой не мощеной улочке). У входа его ожидали двое охранников. В окно Ева видела, как муж обменялся с ними несколькими словами, догадавшись, что он сказал: «Присмотрите за моей женой», — и вместе с нищим скрылся за углом. Спустя несколько минут он вернулся и сказал, улыбаясь:

— Больше он ни к кому не будет приставать.

По выражению его глаз Ева поняла, что его буквально переполняла радость, что он просто счастлив — причем сильнее, чем за те двое суток, что они провели вместе.

— Что ты с ним сделал?

Но Игорь заказал еще водки. Они пили до конца вечера — Игорь был весел и улыбался, а она пыталась понять, как он обошелся с бродягой: может быть, дал ему денег, чтобы тот смог выбиться из нищеты, — он ведь всегда проявлял щедрость к тем, кому не повезло.

Лишь когда они поднялись в свой номер, Игорь заметил как бы мимоходом:

— Я научился этому еще в юности, когда оказался на несправедливой войне и сражался за идеалы, в которые не верил. С нищетой можно покончить раз и навсегда.
Нет, Хамид наверняка обознался — Игорь не мог быть здесь. Да и виделись они лишь однажды, когда Игорь раздобыл адрес их лондонской квартиры и пришел умолять Еву вернуться. Хамид не впустил его, пригрозив вызвать полицию. Целую неделю после этого она не выходила из дому под предлогом головной боли, она точно знала: Ангел Света превратился в Абсолютное Зло.

Она снова берется за свой телефон и перечитывает сообщения.

«Катюша». Только один человек на свете способен назвать ее так. Человек, который живет в ее прошлом и делает невыносимым ее настоящее, сколь бы защищенной, удаленной, живущей в мире, куда ему доступа нет, она ни чувствовала себя.

Тот самый человек, который по возвращении из Иркутска — он словно сбросил тогда невыносимое бремя — начал более свободно и откровенно рассказывать ей о том, какие тени заполняют его душу.

«Никто, никто решительно не смеет угрожать нашей близости. Мы потратили достаточно времени, чтобы создать более справедливое и более гуманное общество. И тот, кто не желает уважать нашу свободу, должен быть изгнан — причем так, чтобы и в голову больше не приходило вернуться».
Ева опасалась спрашивать, что означает это «так». Она всегда думала, что знает своего мужа, но в последнее время ей все чаще стало казаться, что в нем просыпается какой-то дремлющий вулкан, от которого во все стороны расходятся ударные волны. Она припоминала их ночные разговоры, когда он признавался ей: ради того чтобы выжить в Афганистане, ему приходилось убивать. И никогда не замечала она в нем ни раскаяния, ни вины: «Я выжил, и это самое главное. Моя жизнь могла оборваться и в солнечный полдень, и на рассвете, который мы встречали на заснеженных горных отрогах, и ночью, когда в палатке играли в карты, не сомневаясь, что контролируем ситуацию. И если бы я погиб, это ничего не изменило бы в мире: просто прибавилась еще одна единица в сводке потерь и еще один орден вручили моей семье.

Но Господь помог — я всегда успевал отреагировать вовремя. И мне, прошедшему через тяжелейшие испытания, какие только могут выпасть на долю человека, судьба вручила два самых важных дара — успех в делах и женщину, которую я люблю».

Но одно дело — отреагировать вовремя, и совсем другое — «изгнать навсегда» пьяного бродягу, помешавшего ужинать, хоть с этим легко справился бы и хозяин ресторана. Все произошедшее не выходило у нее из головы: она раньше обычного уходила в свой бутик, а возвращаясь, допоздна засиживалась за компьютером. Ей хотелось избежать вопроса. И в течение нескольких месяцев, заполненных обычными делами — поездками, ярмарками, фестивалями, ужинами, встречами, благотворительными акциями, удавалось держать себя в руках. И даже — убедить себя, что неправильно истолковала слова, сказанные тогда в Иркутске, и ругать себя за то, что судит так поверхностно.

С течением времени вопрос потерял было свое значение — но лишь до того дня, когда супруги попали в один из лучших ресторанов Милана на официальный ужин, переходящий в благотворительный аукцион. Игорь и Ева оказались здесь по своим делам: он должен был согласовать некоторые тонкости договора с итальянской фирмой, а она приехала на Неделю моды, намереваясь кое-что приобрести для своего московского бутика.

И случившееся в Сибири повторилось в одном из самых изысканных городов мира. На этот раз их друг, бывший уже сильно навеселе, подсел к ним без спросу и принялся сыпать сомнительными шуточками и анекдотами. Ева заметила, как рука Игоря сжалась в кулак, и с предельной мягкостью и деликатностью попросила приятеля уйти. К этому времени она уже выпила несколько бокалов Asti Martini Spumante, как итальянцы называют белое вино, которое ни вкусом, ни способом изготовления не отличается от шампанского, однако по европейскому закону не имеет права носить это имя, поскольку произведено не на виноградниках Шампани.

Пока они говорили о брендах и их законах, Ева пыталась отогнать от себя вопрос, который на какое-то время исчез из ее памяти, а сейчас возник вновь со всей силой. Говорили и пили, но вот настал миг, когда она больше не могла сдерживаться:

— Что уж такого плохого, если человек немного потерял представление о такте и стал навязчив?

— Мы редко бываем вместе, — совсем другим тоном ответил Игорь. — Я, разумеется, всегда думаю о мире, в котором мы живем, веруя больше в науку, чем в духовные ценности, питая наши души тем, что навязывает общество, а сами тем временем мало-помалу умирая, потому что сознаем, что происходит вокруг, понимаем, что нас заставляют делать то, чего мы делать не хотим, но все равно делаем, потому что не способны оставить все и посвятить наши дни и ночи истинному счастью — семье, природе, любви… А почему? Потому что обязаны завершить начатое, чтобы достичь столь желанной финансовой стабильности, которая позволит нам посвятить остаток дней друг другу. Потому что мы несем ответственность. Знаю, ты считаешь, что я слишком много работаю. Нет — ровно столько, сколько нужно для обеспечения нашего будущего. Уже очень скоро мы с тобой обретем свободу мечтать и исполнять наши мечты.

Уж чем-чем, а финансовой стабильностью супруги обладали. У них не было долгов, и они могли в любую минуту подняться из-за стола, оставить мир, столь ненавистный Игорю, и все начать заново, зная, что никогда не будут нуждаться в деньгах. Они уже много раз говорили об этом, но Игорь неизменно повторял одно и то же: «Еще немного». Всякий раз — «еще немного».

Впрочем, сейчас было не время обсуждать будущее.

— Господь подумал обо всем, — продолжал меж тем Игорь. — И мы — вместе, потому что такова была Его воля. Не знаю, добился бы я того, чего добился, не будь тебя… хоть и сам не всегда могу осознать, насколько ты важна для меня. Это Он свел нас и даровал мне толику Своей силы, чтобы защищать и оберегать тебя. Это Он внушил мне, что все на свете подчинено определенному замыслу, и я обязан беспрекословно повиноваться Ему, исполняя неукоснительно каждую заповедь. А будь иначе, я был бы убит под Кабулом или нищенствовал сейчас в Москве.

В эту минуту спуманте или шампанское — неважно, каким именем зовется этот напиток, — дало себя знать и показало, на что способно:

— А что произошло с тем бродягой в Иркутске? Игорь сначала даже не понял, о чем речь. И Еве пришлось напомнить ему эпизод в ресторане.

— Я хочу знать, что было потом.

— Я спас его.

Ева вздохнула с облегчением.

— Я спас его от гнусной и беспросветной жизни… От ледяной зимней стужи, от алкоголя, медленно разрушавшего его мозг и тело. Я сделал так, что его душа смогла воспарить в сторону света, потому что когда он вошел в ресторан, чтобы нарушить наше счастье, я понял — его духом владеет дьявол.

Сердце Евы замерло. Не надо было спрашивать: «Ты убил его?» — это было ясно и так.

— Без тебя я не существую. И если что-то или кто-то попытается разлучить нас или омрачить ту краткую минуту, которую нам дано провести вместе, получит по заслугам.

Должно быть, он хотел сказать: «Будет уничтожен». Неужели это происходило и раньше, а она просто не знала, не замечала? Она выпила еще, потом еще, а Игорь тем временем вновь заговорил — человек замкнутый, он пользовался каждой возможностью излить ей душу:

— Мы с тобой говорим на одном языке. Мы смотрим на мир одинаково. Мы дополняем друг друга с такой точностью и совершенством, какие даны лишь тем, кто ставит любовь превыше всего. Повторяю: без тебя я не существую.

Погляди на окружающий нас Суперкласс, который считает себя таким значительным и в сознании своей социальной ответственности тратит огромные деньги на благотворительных базарах, устраиваемых то для сбора средств в пользу руандийских беженцев, то ради сохранения китайских панд. Для них панды и голодающие значат одно и то же, и на этих сборищах люди чувствуют себя существами высшего порядка, ибо совершают какие-то полезные поступки. Бывали ли они в бою? Нет, — они только развязывают войны, но сами не сражаются на них. Если результат достигнут, вся слава достается им. Если нет — виноваты другие. Они любят себя…

— Милый, я хочу спросить тебя…

В эту минуту на эстраду поднялся ведущий, который поблагодарил присутствующих за то, что пришли. На собранные деньги будут приобретены медикаменты для лагерей беженцев в Африке.

— А знаешь ли ты, чего он не говорит? — спросил Игорь, словно не слыша ее вопрос. — Что лишь десять процентов этих пожертвований достигнут цели. Все прочее пойдет на оплату этого вечера — на аренду зала, оплату ужина, гонорар для тех, кого осенила эта блестящая идея, — и все по самым высшим ставкам. Они используют нищету для собственного обогащения.

— В таком случае зачем мы здесь?

— Нам полагается здесь быть. Это — часть моей работы. Последнее, что мне в жизни надо, — это спасать Руанду или посылать лекарства африканским беженцам, но я по крайней мере это сознаю. А остальные гости тратят свои деньги, чтобы очистить совесть и облегчить душу. Когда в Руанде вспыхнула гражданская война и начался геноцид, я набрал из своих друзей небольшой отряд, который спас более двух тысяч человек из противоборствовавших племен тутси и хуту. Ты знаешь об этом?

— Нет, ты никогда не рассказывал…

— Не считал нужным. Ты ведь знаешь, как мало заботят меня другие…

Тем временем начался благотворительный аукцион. Выставленную первым лотом дорожную сумку от Louis Vuitton купили за сумму, десятикратно превышавшую первоначальную цену. Игорь бесстрастно взирал на происходившее, а Ева выпила еще бокал, раздумывая над тем, стоит ли задать мучающий ее вопрос.

Зазвучала музыка — это была песенка в исполнении Мэрилин Монро — и художник на глазах у публики начал писать на холсте. Ставки росли, в десять раз превысив первоначально заявленную сумму. На эти деньги можно было купить в Москве небольшую квартиру.

Потом выставили чашку. И снова — несуразно высокая цена.

Она так много выпила в тот вечер, что Игорь должен был нести ее в отель на руках. Но прежде чем он опустил ее на кровать, Ева наконец решилась:

— А что будет, если я тебя брошу?

— В следующий раз пей поменьше.

— Нет, а все же?

— Этого не может быть. У нас с тобой — идеальный брак. В голове у нее просветлело, однако она понимала, что пьяному море по колено, и продолжала притворяться:

— Ну, а все же? Если это произойдет?

— Я заставлю тебя вернуться. Ты ведь знаешь — я умею добиваться своего. Или чужого… Пусть даже придется уничтожить для этого целые миры.

— А если я заведу роман с другим?

В его глазах она не увидела злости или гнева.

— Переспи хоть со всеми мужчинами на планете — моя любовь так сильна, что сумеет превозмочь и это.
С того дня их союз, казавшийся божьей благодатью, стал неуклонно превращаться в кошмар. Она оказалась замужем за маньяком, убийцей. Что это за история о том, как он финансировал отряды наемников, чтобы загасить межплеменную вражду? Скольких людей он убил, чтобы они не нарушали их супружеский покой? Разумеется, все можно объяснить — война, душевные травмы, тяжелейшие испытания, через которые ему пришлось пройти… Но разве ему одному? Отчего же другим не пришло в голову стать вершителями Божественного Правосудия, исполнителями Верховного Замысла?

— Я не ревную, — неизменно говорил ей Игорь, когда собирался куда-нибудь уехать. — Потому что ты знаешь, как я тебя люблю, а я знаю, как ты любишь меня. И не может произойти ничего, что разрушило бы нашу с тобой жизнь.

Теперь она была более чем уверена: это — не любовь. Это наваждение, с которым она не смогла совладать и потому обречена до конца своих дней пребывать в постоянном ужасе.

Если не попробует освободиться при первом же удобном случае.

А случаи такие предоставлялись. И самым упорным, самым настойчивым оказался мужчина, о прочных отношениях с которым она и помыслить не могла. Кутюрье, чья звезда с каждым днем разгоралась все ярче, а слава гремела все громче. Тот, кто получал от своей страны огромные деньги для достижения высокой цели — чтобы весь остальной мир познакомился с незыблемыми ценностями «туземных племен», и перестал испытывать страх по отношению к ним. Кто поверг к своим ногам мир моды.

При каждой их встрече, где бы, в каком бы городе мира это ни случалась, он способен был пропустить важные переговоры, отменить ужин — для того лишь, чтобы оказаться с нею наедине, в номере отеля, чтобы просто побыть рядом, даже не занимаясь любовью. Они смотрели телевизор, ужинали, она пила (он, что называется, капли в рот не брал), гуляли в парках, заходили в книжные магазины, заговаривали с незнакомыми людьми. Они не мечтали о будущем, почти не вспоминали прошлое: все было сосредоточено на настоящем.

Ева противилась столько, сколько могла, тем более что никогда не пылала к этому человеку страстью. Но когда он предложил ей все бросить и переехать с ним в Лондон, внезапно согласилась. Это был единственно возможный выход из ее персонального ада.
Пискнул телефон, принимая очередное сообщение. Да не может этого быть — они ведь не общались уже несколько лет!

«Ради тебя я уничтожил еще одну вселенную, Катюша».
— От кого это?

— Понятия не имею. Номер не определен, — ответила она, а про себя промолвила: «Какой ужас!»

— Приехали. Помни, у нас мало времени.

Лимузину приходится совершать замысловатые маневры, чтобы подъехать ко входу в отель «Martinez». По обе стороны, за установленными полицией металлическими барьерами, целый день толпятся люди всех возрастов в надежде вблизи увидеть кого-нибудь из знаменитостей. Они делают снимки цифровыми фотоаппаратами, через интернет посылают рассказы о своих впечатлениях «друзьям» и членам сообществ, к которым принадлежат. Самое долгое ожидание будет оправдано, если настанет единственный в своем роде миг торжества — они сумеют увидеть актера, актрису, телеведущего!

И хотя киноиндустрия существует благодаря именно этим людям, их не подпускают близко: охранники, размещенные на стратегических высотах, требуют доказать, что ты проживаешь в отеле или что у тебя назначена здесь встреча. То есть, если не вытащишь из кармана магнитную карточку, заменяющую ключ от номера, тебя при всем честном народе вышвырнут вон. Если же у тебя здесь назначена деловая встреча или ты приглашен в здешний бар, назовись и жди на глазах у всех, пока охранники по рации запросят ресепшн, правду ли ты говоришь. Идет проверка, время тянется бесконечно, но вот наконец подтверждение получено — и тебя, после публичного унижения, допускают в святая святых.

Разумеется, все это не касается тех, кто подкатывает на лимузине.

Обе дверцы белого «Мауbach'а» распахнуты: одна — водителем, другая — швейцаром. Объективы фотоаппаратов и видеокамер направлены на Еву, и хотя никто ее не знает, каждому понятно: дама, подъехавшая в такой машине, дама, живущая в этом отеле, — птица высокого полета. Может быть, любовница вот этого седоватого господина, идущего следом за ней, и тогда, если речь идет о внебрачных связях, есть шанс пристроить эти снимки в какой-нибудь таблоид, кормящийся на скандалах. А может быть, эта белокурая красавица — иностранная знаменитость, Доселе неизвестная во Франции. Глядишь, ее фото скоро появятся в желтом журнальчике, и тогда зеваки испытают законную гордость оттого, что находились в четырех-пяти шагах от нее.

Хамид Хусейн смотрит на плотную, хотя и не очень многочисленную толпу, жмущуюся к металлическим барьерам. Он все никак не постигнет причин такого ажиотажа, ибо у него в стране подобного не происходит. Однажды он даже осведомился у своего приятеля о том, кто все эти люди.

— Не думай, что здесь одни фанаты, — отвечал тот. — От сотворения мира человек привык считать, что близость к чему-то неприкосновенному и таинственному осеняет благодатью. Оттого люди ходят на поклонение святым местам и отыскивают гуру.

— Это в Каннах-то?

— Да хоть бы и в Каннах. Везде и всюду появление недосягаемой знаменитости воспринимается как манна небесная, как дар богов. Особенно если она кивнет или помашет рукой…

Рок-фестивали на огромных площадках напоминают религиозное действо, собирающее многие тысячи верующих. Люди толпятся у входа в театр, чтобы увидеть, как пройдут мимо представители Суперкласса. Гигантские толпы заполняют стадионы, следя за тем, как два десятка молодцов гоняют мячик. А чем отличаются от икон и образов портреты звезд, висящие и в комнатах подростков, и в квартирах почтенных домохозяек, и даже в кабинетах топ-менеджеров, которые при всем своем могуществе завидуют им?

Есть лишь одно различие: в роли верховного судии выступает публика: сегодня она заходится от восторга, а завтра с жадностью выискивает скандальные подробности из жизни своего кумира. И говорит: «Бедняга. Хорошо все-таки, что я — не он». Сегодня звезду боготворят, завтра побивают камнями и распинают на кресте, причем не испытывая ни малейшего чувства вины или сострадания.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   28

Похожие:

Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Победитель остается один
«победителя», вооруженною идеей любви, но несущею с собой хаос и смерть. Так, по замыслу автора, смыкаются в романе современное и...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Победитель остается один
«победителя», вооруженною идеей любви, но несущею с собой хаос и смерть. Так, по замыслу автора, смыкаются в романе современное и...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло коэльо победитель остается один
И сказал ученикам Своим: посему говорю вам, — не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Алеф
В своем самом автобиографичном романе Пауло Коэльо рассказал о путешествии к самому себе. Как и в знаменитом «Алхимике», герой романа...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Дневник мага
Пауло Коэльо по легендарному Пути Сантьяго, пройденному миллионами пилигримов со времен средневековья. В своем поиске он встречает...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Н. Коэльо Подобно реке
В этой книге Пауло Коэльо собрал все свои рассказы, ранее публиковавшиеся в различных газетах и журналах. Написаны они были в разные...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Алхимик 1 чистка fb2 ccaid Пауло Пауло Алхимик предисловие
Считаю своим долгом предуведомить читателя о том, что «Алхимик» — книга символическая, чем и отличается от «Дневника Мага», где нет...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Дневник мага ocr roland «Дневник мага»: София; Москва; 2006 isbn 5-9550-0896-9
Пауло Коэльо по легендарному Пути Сантьяго, пройденному миллионами пилигримов со времен средневековья. В своем поиске он встречает...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Брида
Традиции Луны. В основе романа – излюбленная для Коэльо идея поиска себя, своей цели и жизни. Коэльо устами своих героев рассуждает...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Заир сканирование: Ustas «Пауло Коэльо. Заир»: «София»;...
Эстер могла уйти, не сказав ни слова, что она могла просто разорвать их отношения. Она раздражает его как никто другой, но вместе...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница