Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один


НазваниеПауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один
страница14/28
Дата публикации23.12.2013
Размер4.6 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Литература > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   28

4:16 PM
Увидев, что открытая терраса бара «Martinez» заполнена посетителями, Игорь хвалит себя за всегдашнюю предусмотрительность: хоть ему никогда прежде не приходилось бывать в Каннах, он все же загодя заказал столик, угадав, что все будет именно так, как сейчас. Сейчас он просит чаю с тостами, закуривает, оглядывается по сторонам: здесь все в точности так, как и в любом другом «шикарном» месте. Дамы, страдающие анорексией, накачанные ботоксом и обвешанные драгоценностями, пожилые мужчины с молоденькими спутницами, супруги, явно надоевшие друг другу, улыбающиеся девушки с бокалами прохладительного, не содержащего калорий, делающие вид, будто заняты беседой с подругами, а на самом деле посылающие диагональные трассы взглядов из одного конца в другой в надежде заметить кого-нибудь заслуживающего внимания.

И лишь за одним столиком дело обстоит иначе: трое мужчин и две женщины разложили среди банок с пивом какие-то бумаги и спорят вполголоса, постоянно щелкая клавишами своих калькуляторов. Кажется, будто эти пятеро — единственные, кто занят здесь делом, но это не так: делом здесь заняты все посетители.

Они стараются засветиться.

А это, если все пойдет хорошо, может привести к Славе. А та, если все пойдет хорошо, приведет к Могуществу. Магическое слово, заклинание, превращающее человека в полубога, в недосягаемого идола, который едва цедит слова и привык к тому, что все его желания неизменно исполняются, а сам он, когда проезжает в своем спортивном автомобиле или лимузине с затененными стеклами, вызывает у окружающих зависть и ревность. Для него нет непокоренных вершин и неприступных твердынь не существует.

Те, кто сидит на этой террасе, уже преодолели некий барьер — они ведь не толпятся с фотоаппаратами в руках по ту сторону металлических ограждений, ожидая, что вышедшая из главных дверей звезда озарит их миры своим сиянием. Да, они уже попали внутрь, да, им не хватает теперь лишь славы и власти — и неважно, в какой сфере. Мужчины знают, что возраст — не проблема, были бы надежные и прочные связи. Девушки, обводящие пространство взглядами, чьей зоркости позавидовали бы самые вышколенные телохранители, напротив, чувствуют приближение опасного возраста, зная: когда он наступит, возможности добиться чего-либо своей красотой внезапно исчезнут. Дамы постарше хотели бы, чтобы их уважали и ценили за дарования и ум, однако блеск бриллиантов слепит так, что ничего больше и не разглядишь. Супруги ожидают, что вот мимо пройдет кто-то, поздоровается, и все повернутся к ним и подумают: «Наверное, известные люди». А может быть, не известные, а — знаменитые?

Синдром известности способен разрушить брак, испортить карьеру, уничтожить все христианские добродетели, ослепить и мудрецов, и невежд. Великий ученый, получив престижную премию, забрасывает свои исследования, способные улучшить род людской, и принимается выступать с лекциями и докладами, повышающими доход и самооценку. Индеец из амазонской сельвы, усыновленный великим певцом, внезапно считает должным осознать, что его бедственным положением воспользовались. Ревнитель справедливости, не покладая рук защищавший права обездоленных, решает занять высокий пост, выигрывает выборы — и после этого считает себя свободным от всяких обязательств: до такой степени, что однажды его накрывают в мотеле, где он на деньги налогоплательщиков развлекается с мальчиком по вызову.

Синдром известности. Это когда люди забывают, кто они такие, и начинают верить тому, что о них говорят. Суперкласс — вожделенная мечта всех, место, где нет ни теней, ни тьмы, а в ответ на любую просьбу неизменно звучит «да».

Игорь обладает могуществом. Всю жизнь он боролся за свое нынешнее положение. И чтобы достичь его, ему приходилось участвовать в томительно-скучных ужинах, слушать нескончаемые речи, встречаться с теми, кого презирал, улыбаться, когда хотелось послать подальше, и посылать подальше, когда он чувствовал симпатию и жалость. Он работал день и ночь, не зная выходных и праздников, проводя встречи со своими юристами, администраторами, служащими, пресс-агентами. Вскоре после развала коммунистического режима он начал с нуля и сумел добраться до вершины. Более того — сумел выстоять во всех политических и экономических бурях, сотрясавших его родину в последнее двадцатилетие.

Почему? Потому что боялся Бога и знал, что свой путь он проходит по Его благословению и должен покориться Его воле, иначе потеряет все.

Разумеется, бывали минуты, когда что-то говорило ему: ты оставляешь в стороне важнейшую часть осенившей тебя благодати — Еву. Однако он так долго был убежден, что та все поймет, так горячо уговаривал себя, что это всего лишь такой период в его жизни, некая затянувшаяся фаза, но вот она кончится, и они всегда будут вместе. Они строили грандиозные планы — путешествовать, плыть на корабле, выстроить на вершине горы дом, где будет гореть камин и можно будет отринуть мысли о деньгах, о долгах, обязательствах и обязанностях. У них будет много детей, они отдадут их в школу где-нибудь неподалеку и будут целыми днями бродить по лесам и ужинать в маленьких уютных ресторанчиках.

У них будет время возиться в саду, читать, ходить в кино, делать те простые вещи, о которых мечтают все и которые только и способны заполнить собой жизнь любого человеческого существа, сколько ни есть их на Земле… Приходя домой с толстой пачкой документов и сваливая их на кровать, он просил Еву набраться терпения. Когда звонок мобильного раздавался в час давно запланированного ужина вдвоем и Игорю приходилось на полуслове прерывать разговор с нею и долго слушать собеседника, он вновь и вновь просил ее набраться терпения. Он знал: Ева делает все возможное и невозможное, чтобы ему было удобно и уютно, хотя время от времени она и позволяла себе ласково сетовать, что денег у них хватит на пять поколений и надо пользоваться жизнью, пока оба они еще молоды…

Игорь соглашался: это правда, он может остановиться прямо сейчас. Ева с улыбкой гладила его по щеке — и в этот миг, вспомнив что-то важное, он хватался за телефон или шел к компьютеру, с кем-то спорил или отправлял мейл.

Человек лет сорока вскакивает, оглядывается по сторонам и, размахивая над головой газетой, кричит: — «Кровавая бойня в Токио! Семь человек убито в салоне компьютерных игр!» Все взгляды обращаются к нему.

— Они называют это «насилием»! Насилие не там, а здесь!

Игорь чувствует озноб.

— Если какой-то психопат зарезал нескольких ни в чем не повинных людей, весь мир в ужасе. Но кому есть дело до интеллектуального насилия, творящегося в Каннах?! Наш фестиваль творит убийства во имя диктатуры! Речь уже не о том, какой фильм будет признан лучшим, а о преступлении против человечества, когда людей заставляют покупать товары, которые им совершенно не нужны, забывать про искусство в угоду моде, бросать съемки ради обедов и ужинов. Вот истинное зверство! Я здесь, чтобы…

— Заткнись, — отвечает ему кто-то. — Никому не интересно, зачем ты здесь.

— Я здесь, чтобы призвать вас: сбросьте рабское ярмо желаний! Вы давно уже ничего не выбираете сами! Выбор навязан вам лживой рекламой! Почему вас занимает резня в Токио, а не пытки, которым подвергается уже целое поколение кинематографистов?!

Он замолкает на миг, словно бы пережидая бурные овации, но в баре не наступает даже раздумчивая тишина: вновь раздается приглушенное жужжание голосов. Все посетители вернулись к прежним разговорам, оставшись безразличными к только что прозвучавшим выкрикам. И кричавший садится на место, стараясь сохранить достоинство, хотя сердце у него рвется в клочья из-за смехотворности положения, в которое он себя поставил.
«За-све-тить-ся, — думает Игорь. — Это самое трудное. Все дело в том, что никому ни до чего нет дела».

Теперь уже он оглядывается по сторонам. Ева живет в этом же отеле, и, за столько лет успев наизусть выучить ее привычки и вкусы, он может поклясться, что сейчас она пьет чай или кофе где-нибудь неподалеку от него. Она получала его сообщения и сейчас наверняка ищет его, зная, что он тоже должен быть где-то поблизости.

Он не видит ее. Но, как одержимый, не в силах о ней не думать. Ему вспоминается тот поздний вечер, когда, возвращаясь домой в машине, которую вел его бывший однополчанин, выполнявший у него обязанности охранника — в Афганистане они были вместе, однако судьба оказалась к нему не столь благосклонна, — он попросил остановиться возле отеля «Балчуг Кемпински». Оставил на сиденье телефон и документы, а сам поднялся в бар, находившийся на террасе — вот как здесь, в Каннах, только там было почти пусто, близилось время закрытия. Пообещав «не обидеть», он попросил бармена и официантов поработать еще часок.

Именно там он понял все. Нет, он не остановится ни через месяц, ни через год, ни через десять лет. У них с Евой никогда не будет дома в сельской глуши, о котором они так мечтают, и детей. В ту ночь он спрашивал себя: «Почему?» — и находил только один ответ.

Путь к власти — это дорога с односторонним движением. Назад не повернуть. Он навсегда останется рабом своего давнего выбора, и если бы вправду осуществил свое намерение все бросить, немедленно вслед за тем впал бы в глубокую депрессию.

Почему же он выбрал этот путь? Из-за тягостных воспоминаний о войне и о том, каким был когда-то — юным, испуганным, исполняющим навязанный ему долг и вынужденным убивать? Из-за того, что никак не может забыть свою первую жертву — афганского крестьянина, появившегося на линии огня? Из-за тех многих и многих людей, которые сперва не верили ему, а потом насмехались над его убежденностью: будущее мира заключено в сотовой телефонной связи — когда он искал инвесторов для своего первого проекта? Из-за того, что поначалу ему пришлось иметь дело с мафией, которая через его фирму отмывала свои преступные деньги?

И ему удалось тогда вернуть долги, не прося об отсрочке и не поступаясь собой. Он сумел сохранить собственный свет, общаясь с темными личностями. Сумел понять, что война осталась в далеком прошлом и надо жить дальше. Сумел найти женщину своей жизни. Сумел работать в сфере, всегда его привлекавшей. Сумел разбогатеть — очень разбогатеть — и обезопасить свои капиталы на тот маловероятный случай, если коммунистический режим возьмет реванш: большая часть его денег находилась за границей. Он поддерживал связи со всеми политическими партиями. Он создал фонд, опекавший детей тех, кто погиб во время советского вторжения в Афганистан.

Но в ту ночь, сидя в одиночестве у окна кафе, откуда виднелись кремлевские башни, и зная, что может сидеть здесь хоть до утра — никто и слова ему не скажет, — он вдруг понял.

Понял, что то же самое происходит с его женой, которая постоянно колесит по свету, а если находится в Москве — приходит домой поздно и сразу бросается к компьютеру. Понял, что вопреки расхожему мнению большинства, абсолютное могущество оборачивается рабством. Тот, кто попал в этот мир, уже не хочет покидать его. За покоренной высотой открываются новые вершины. И всегда будет конкурент, которого надо одолеть. Вместе с еще двумя тысячами человек он входит в самый элитный клуб, члены которого собираются лишь раз в году — в швейцарском Давосе, на Мировом экономическом форуме. И все они — люди, наделенные огромным могуществом и деньгами — работают с утра до ночи, желая достичь еще больше и пройти еще дальше. И говорят они только об одном — о тенденциях рынка, котировках, состоянии акций. О деньгах, деньгах, деньгах. И работают они не потому, что нуждаются в чем-то, а потому, что сознают огромную ответственность перед своими правительствами, партнерами и сотнями тысяч служащих. Работают, ибо искренне считают, будто помогают миру. Что ж, может быть, так оно и есть, но за эту помощь мир взимает с них высокую плату — их собственные жизни.
И на следующий день Игорь сделал то, к чему раньше относился с презрительным недоумением: сочтя, что с ним творится что-то неладное, нашел психотерапевт. И доктор объяснил ему: он страдает недугом, довольно распространенным среди людей, выбившихся из общей массы, достигших чего-то такого, что превосходит возможности обычного, среднего человека. Оказалось, что он — «трудоголик», как с недавних пор стали во всем мире обозначать этот вид расстройства.
Такие исступленно работающие люди, сказал доктор, стоит им отрешиться от проблем и вызовов, постоянно встающих перед их компанией, подвергаются риску тяжелой депрессии.

— Природа этого невроза пока не изучена, он связан с неуверенностью в себе, детскими страхами, нежеланием принимать действительность… Знаете, возникает зависимость ничуть не менее пагубная, чем от наркотиков. Но в отличие от наркомана, чья продуктивность убывает день ото дня, трудоголики весьма способствуют приращению национального богатства. А потому никто не заинтересован в том, чтобы помочь таким людям.

— Каковы же последствия?

— Я не стану их скрывать от вас, потому что вы для этого и ко мне обратились. Самое серьезное — это разрушение семейной жизни. В Японии, где это психическое расстройство проявляется чаще, чем где-либо еще, и приводит иногда к фатальному исходу, научились разными методами справляться с подобной одержимостью или хотя бы контролировать ее.

Игорь не помнил, чтобы за последние два года кто-то внушал ему большее уважение, чем этот усатый, очкастый человек, сидевший сейчас напротив.

— Значит, можно надеяться, что есть выход…

— Если трудоголик обращается к психотерапевту за помощью, он внутренне уже готов лечиться. Только один человек из тысячи отдает себе отчет в том, что нуждается в помощи…

— Мне нужна помощь. И у меня хватит денег, чтобы…

— Все правильно — слова типичного трудоголика. Я знаю, знаю, что хватит… Я узнал вас — видел ваши снимки в фоторепортажах с благотворительных ярмарок, конгрессов и даже те, где вы запечатлены рядом с нашим президентом… У него — замечу мимоходом, — симптомы того же порядка. Так вот, одних денег тут недостаточно. Хочу понять, хватит ли у вас воли.

Игорь подумал о Еве, о доме в горах, о семье, которую ему бы так хотелось создать, о сотнях миллионов долларов, лежащих на его счетах. И еще подумал о своем престиже, о достигнутом могуществе и о том, как трудно будет расставаться со всем этим.

— Я вовсе не предлагаю вам бросить то, чем вы занимаетесь, — будто читая его мысли, сказал психотерапевт. — Задача в том, чтобы вы стали воспринимать свое дело как источник радости, чтобы не были одержимы им, а забота о нем не превратилась в навязчивую идею. И в чем же главная причина того, что вы рискнули обратиться ко мне? В конце концов, люди вашего склада и уровня получают удовольствие от того, что делают, и ни один из ваших друзей, находящихся в том же положении, не признается, что ему нужна помощь…

Игорь опустил голову.

— Ну, так в чем же? Молчите? А хотите, я отвечу за вас? В том, что ваша семейная жизнь дала трещину.

— Да нет, дело еще хуже. У моей жены — те же самые симптомы. После нашей поездки на Байкал она стала отдаляться от меня. А если есть на свете человек, ради которого я готов снова убивать, то…

Он осекся, поняв, что говорит лишнее. Но психотерапевт по ту сторону стола и бровью не повел.

— Если есть на свете человек, ради которого я готов на… готов пойти на что угодно, то это моя жена.

Доктор вызвал свою ассистентку и попросил ее записать пациента на серию сеансов психотерапии. Он не спрашивал, свободен ли будет пациент такого-то числа в таком-то часу: психотерапия заключалась в том, чтобы с самого начала дать понять — даже самые важные деловые встречи и переговоры придется отложить или перенести.

— Позвольте спросить… Доктор кивнул.

— Скажите… А то, что я работаю больше, чем должен, не может быть истолковано в каком-то высоком, благородном смысле? Ну, как глубокое уважение к Господу, который-то и даровал мне в этой жизни такие возможности. Как способ исправить нравы общества, даже если для этого мне порой приходилось действовать методами, которые немного…

Он вдруг осекся.

— «Немного» — что?

— Нет, ничего.

От доктора Игорь вышел, чувствуя одновременно и смятение, и облегчение. Вероятно, психотерапевт не понимает сути того, чем занят его пациент: в жизни всегда есть смысл, все люди сообщаются между собой, и очень часто приходится удалять злокачественную опухоль ради того, чтобы сохранить весь организм. Каждый запирается в своем мирке, строит планы, не берущие в расчет ближнего, верит, что планета — это всего лишь участок земли, который надо возделывать, повинуется своим инстинктам и желаниям, не уделяя ни малейшего внимания всеобщему благосостоянию.

Нет, он не разрушал свою семью — он всего лишь хотел, чтобы мир, где будут жить его дети, был лучше нынешнего. Чтобы в нем не было ни наркотиков, ни войн, ни позорного рынка секс-услуг. Чтобы в нем царствовала великая сила любви, способная объединить супругов, народы, нации, религии. Ева поняла бы его — даже когда их брак переживал кризис, без сомнения насланный Нечистым.

На следующий день он поручил своей секретарше отказаться от сеансов психотерапии под тем предлогом, что у него много важных дел. Он разрабатывает грандиозный план очищения мира, нуждается в помощи и уже связался с некоей группой, которая настроена поработать на него.

Два месяца спустя женщина, которую он любил, бросила его. Ее обуял дьявол. Ибо иначе он не мог объяснить мотивы некоторых ее поступков.
К действительности его возвращает резкий звук отодвигаемого кресла. Повернув голову, он видит перед собой женщину: в одной руке у нее стакан виски, в другой — дымящийся окурок. Хорошо одета, но явно нетрезва.

— Можно мне тут присесть? А то все столы заняты…

— Вы уже сели.

— Это невозможно… — говорит женщина, словно продолжая начатый разговор со старинным знакомым. — Это просто невозможно. Полиция выставила меня из госпиталя! А тот, из-за кого я полдня провела в самолете и вынуждена была снять номер в отеле за двойную цену, сейчас при смерти… Наркотики!

Она из полиции?

Или ее слова не имеют отношения к тому, о чем он думал?

— А что вы… нет, давай лучше на «ты»… Что ты здесь делаешь? И тебе не жарко? Почему не снимешь пиджак? Хочешь, чтобы все восхищались твоей элегантностью?

Как всегда, люди сами выбирают свою судьбу. И эта женщина — тоже.

— Я всегда ношу пиджак, независимо от того, какая погода… А вы, наверное, актриса?
Женщина заливается смехом, в котором, однако, позванивают истерические нотки:

— Ну, пусть актриса… Да, я актриса! Играю роль той, кто с отрочества лелеял мечту, рос с ней, семь тяжелейших лет боролся за ее осуществление, заложил дом, работал без передышки…

— Я знаю, что это такое.

— Нет, не знаешь! Это — день и ночь думать об одном и том же. Проникать туда, куда тебя не приглашали. Подавать руку тем, кого терпеть не можешь. По десять раз названивать людям, которые не обладают и сотой долей твоей отваги и таланта, но заняли определенное положение и решили отомстить за все свои личные и семейные неурядицы, сделав невыносимой жизнь других людей…

— …Но при этом — знать, что нет большего счастья, чем гнаться за тем, что тебе желанно. Ни на что не размениваться и не отвлекаться. Ничем больше не интересоваться. Разрушить в конце концов свою семью.

Женщина — кажется, хмель выветрился из ее головы мгновенно — смотрит на Игоря в изумлении.

— Кто вы?! Как вам удалось прочесть мои мысли?

— Именно об этом самом я думал в ту минуту, когда вы подсели за мой стол. Можете называть меня на «ты». Думаю, что сумею вам помочь.

— Никто мне не поможет! Тот единственный, кому это по силам, лежит в реанимации. И судя по всему, едва ли выкарабкается… О, господи!

Женщина залпом допивает остатки виски. Игорь делает знак гарсону, но тот, не обращая на него внимания, обслуживает посетителей за другим столом.

— Знаете, я всю жизнь предпочитала льстивую ложь конструктивной критике… Пожалуйста, скажите, что я красива, что я могу…

Игорь смеется:

— С чего вы взяли, будто я не смогу вам помочь?

— Вы, случайно, не кинопродюсер? Не дистрибьютер? У вас связи по всему миру и кинотеатры в каждом городе земного шара?

Не исключено, что оба они говорят об одном и том же человеке. Если это так, если ему подстроили ловушку, бежать все равно поздно — его наверняка плотно пасут и арестуют, едва лишь он поднимется со стула. Он чувствует неприятный холодок под ложечкой, но откуда этот страх? Ведь всего несколько часов назад он пытался сдаться полиции — и в попытке этой не преуспел. Он тогда решил предпочесть мученичество и предложить свою свободу как жертву, однако Господь не принял ее.

А сейчас, быть может, переменил свое решение.

Он пытается представить себе, как все это будет: подозреваемый опознан, женщина, притворявшаяся пьяной, выступит на первый план и окажется важным свидетелем. Потом на террасу скромно вступит некий мужчина и попросит уделить ему пять минут для беседы. Мужчина этот из полиции. В кармане Игорева пиджака помимо безобидной авторучки лежит «беретта», и она-то выдаст его окончательно. Вся жизнь проносится перед глазами.

Отстреливаться? Но полицейский едва ли появится здесь один — откуда-нибудь за этой сценой наблюдают его коллеги. Игоря застрелят, прежде чем он успеет что-либо сделать. С другой стороны, он приехал сюда не затем, чтобы убивать без разбору ни в чем не повинных людей: он исполняет некую миссию, и жертвы — он предпочитает называть их «жертвами, принесенными во имя любви» — служат великой цели.

— Нет, я не дистрибьютер. И вообще не имею никакого отношения к миру кино и миру моды. Моя сфера — телекоммуникации.

— Это замечательно, — отвечает женщина. — Значит, у вас есть деньги. И может быть, вы о чем-то мечтали. Тогда вы поймете меня.

Игорь вновь делает знак гарсону — уже другому — и просит принести две чашки чая.

— Разве вы не видите, что я пью виски?

— Вижу. Но вспомните — я сказал, что смогу помочь вам. А для этого надо соображать трезво и отчетливо.

Морин меняет тон. С той минуты, как этот незнакомец угадал, о чем она думает, ей кажется, что она возвращается к действительности. А вдруг он и вправду сможет помочь? Уже много лет ее не пытались соблазнить, произнося одну из самых знаменитых в этой среде фраз: «У меня влиятельные друзья…» Чтобы переменить состояние духа, нет средства лучше, чем дать женщине почувствовать — она желанна. Морин хочется встать, уйти в дамскую комнату, взглянуть на себя в зеркало, поправить макияж. Впрочем, с этим успеется: сперва надо послать сигнал, что она тоже заинтересована.

Да, она нуждается в обществе и готова к сюрпризам судьбы, ибо твердо знает: Господь, закрывая дверь, непременно откроет окно. Иначе как еще объяснить, что лишь за этим столиком оказалось свободное место? В этом был скрыт тайный смысл, это был знак — они должны встретиться.

Морин сама усмехается этим мыслям. Положение ее столь отчаянное, что добрым знаком, хорошей новостью, забрезжившим в конце тоннеля светом ей может показаться что угодно.

— Но прежде всего я должен понять, что именно вам нужно, — продолжает мужчина.

— Помощь. У меня готов фильм с первоклассным актерским составом. Прокатывать его должен был человек, который — один из очень немногих — еще верит в талант тех, кто не входит в систему. И вот с этим дистрибьютером я должна была встретиться завтра. А сегодня оказалась на одном приеме неподалеку от него и заметила, что ему внезапно стало плохо.

Игорь незаметно переводит дух. Если это правда, жизнь и в самом деле даст сто очков вперед самому хитро закрученному детективу.

— Я выбежала следом, выяснила, в какой госпиталь его увезли, и бросилась туда. По дороге придумывала, что сказать — «я его приятельница, мы готовились работать вместе…». Я никогда прежде не видела его, но уверена: в такой критической ситуации будешь рад каждому, кто окажется рядом…

«…И сумеет чужую беду обратить себе на пользу», — мысленно добавил Игорь.

Все они одинаковы. Абсолютно одинаковы.

— А что такое «первоклассный актерский состав»?

— Простите, я вас оставлю на минутку…

Игорь как воспитанный человек тоже поднимается и пока Морин идет в дамскую комнату, надевает темные очки, всем своим видом пытаясь демонстрировать безмятежное спокойствие, потягивает чай, беспрестанно обшаривая террасу взглядом. Вроде бы ничего подозрительного, но засиживаться здесь все равно не стоит: вернется дама — надо уходить.

На Морин учтивость нового знакомого производит сильное впечатление. Давно уже не встречался ей человек, который вел бы себя согласно правилам хорошего тона — тем самым, что когда-то внушали ее родителям. Выходя с террасы, она заметила, что несколько молоденьких хорошеньких посетительниц за соседними столиками невольно подслушали их разговор и теперь поглядывают на него с улыбкой. Заметила и то, что он надел темные очки — должно быть для того, чтобы незаметно разглядывать женщин. Не исключено, что вернувшись, она обнаружит, что чай с ним пьет кто-то другой… Такова жизнь: жаловаться не на что и надеяться — тоже.

Она разглядывает себя в зеркале: как это мужчина мог заинтересоваться ею? Надо вернуться к действительности. У нее — усталые потухшие глаза, она измождена, как и все, кто принимал участие в фестивале… Но знает, что надо продолжать борьбу. Канны еще не кончились, Джавиц может поправиться, а если нет — найдется человек, которого заинтересует прокат ее ленты… У нее есть билеты на просмотр других фильмов, ей вручили приглашение на праздник журнала «Gala» — одного из самых влиятельных во Франции, она может распорядиться своим временем так, чтобы узнать, что предпринимают в Европе независимые режиссеры и продюсеры для показа своих работ. Надо собраться, надо как можно скорее прийти в себя.

Что же касается этого красавца, нечего питать иллюзии. И Морин возвращается к столику, ожидая найти рядом с ним по меньшей мере двух девиц, но ошибается. Он — один. При ее появлении снова учтиво встает и отодвигает ее кресло.

— Я не представилась. Меня зовут Морин.

— Игорь. Очень приятно. Итак, мы остановились на том, что же такое «первоклассный состав»…

Теперь она может подпустить шпильку барышням за соседним столом. И потому говорит чуть громче, чем нужно:

— Здесь, в Каннах, как и на любом другом крупном фестивале, ежегодно происходят актерские открытия, и ежегодно крупные актрисы теряют роли, потому что кинопромышленники считают, что они уже вышли в тираж, хотя на самом деле те еще молоды и полны сил. Среди тех, кого «открывают» (девушки, слушайте, это вас касается!), кое-кто избирает стезю чистого гламура. Съемками они зарабатывают мало — режиссеры это знают и этим пользуются, — а инвестируют в самое что ни на есть неподходящее дело…

— То есть?

— В собственную красоту. Они обретают известность, получают деньги за то, что появляются на презентациях и вечеринках, за рекламу того или иного товара… Знакомятся с самыми могущественными на планете людьми и кумирами миллионов… И деньги эти колоссальные — потому что они молоды и красивы, и их агенты заключают от их имени неимоверное количество контрактов.

И они же, эти агенты, постоянно разжигая их тщеславие, ведут и направляют своих подопечных. А те становятся идолами домохозяек, подростков, начинающих актрис, которые, не имея денег даже на поездку в соседний город, воспринимают их как подружек, мечтая пожить их жизнью. И продолжают сниматься в кино, зарабатывая теперь немного больше — при том, что их пресс-агенты и пиар-менеджеры рассказывают об их заоблачных гонорарах, и в эту заведомую ложь не верят даже журналисты, что не мешает им распространять ее в своих публикациях, ибо они знают: читателям нужна не информация, а новость.

— А в чем разница? — спрашивает Игорь, немного расслабившись, но не переставая внимательно следить за всем, что происходит вокруг.

Предположим, на аукционе в Дубай вы купили компьютер из чистого золота и решили написать на нем книгу. Репортер, узнав об этом, позвонит вам и спросит: «Как работается на вашем золотом компьютере?» Вот это — новость. А информация — что же именно вы написали — не имеет ни малейшего значения и никого не интересует.

«Может быть, и Ева получает от меня не информацию, а новости? — думает Игорь. — Раньше мне это не приходило в голову».

— Продолжайте.

— Идет время. Лет через семь-восемь ее перестают снимать. Приглашения на разного рода мероприятия и на участие в рекламных кампаниях присылают все реже. Агент неожиданно оказывается очень занят и не всегда отвечает на телефонные звонки. Звезда в шоке: как смеют они поступать таким образом с нею, с великим секс-символом, с живым воплощением гламура?! Сначала она во всем винит агента, решает даже расстаться с ним — и тут, к своему несказанному изумлению, обнаруживает, что его эта новость не повергает в панику. Наоборот: он просит подписать бумагу, подтверждающую, что во время сотрудничества все шло распрекрасно, желает ей всего хорошего, и на этом их отношениям приходит конец.

Морин обводит террасу взглядом, словно ища, кого бы привести в пример. Люди, еще сохранившие громкую известность, но уже исчезнувшие со сцены и теперь отчаянно ищущие новый шанс. Они еще обладают прежней величавой осанкой и надменно-отстраненным видом, но сердца их полны горечи, а кожа хранит тайные шрамы от пластических операций. Морин видит рубцы, видит закачанный ботокс, но — ни одной из знаменитостей минувшего десятилетия. Быть может, у них нет денег, чтобы приехать на подобный фестиваль, и сейчас они ведут какие-нибудь провинциальные празднества, рекламируют шоколад или пиво, продолжая держаться с достоинством, присущим их прежнему — но отнюдь не теперешнему — статусу.

— Так вы говорили…

— Да-да. Существуют два типа актрис. О первом я вам рассказала. Второй сталкивается точно с теми же проблемами. И разница лишь в том, — Морин снова повышает голос, заметив, что девушки по соседству явно заинтересовались словами дамы, так досконально знающей эту среду, — что они знают: красота — мимолетна. И редко появляются на обложках журналов или в рекламных роликах, потому что заняты совершенствованием своего мастерства. Они продолжают заниматься, укрепляют связи с людьми, способными пригодиться в будущем, а если одалживают свое имя и свою внешность каким-то товарам, делают это не в качестве модели, а как полноправные партнеры. Они, разумеется, получают меньше. Но зато — до конца жизни.

И вот тут появляется такой человек, как я. И говорит: «У меня есть хороший сценарий, достаточно денег, и я бы хотела, чтобы ты снималась в моем фильме». Они соглашаются: талант позволит им справиться с ролью, а ума хватит понять, что даже если фильм не получит грандиозный успех, люди увидят их на экране, поймут, что они еще очень даже способны работать, и, как знать, не заинтересуется ли ими какой-нибудь продюсер из новых.

Игорь тоже замечает, что девушки прислушиваются к разговору.

— Может быть, пройдемся немного? — предлагает он вполголоса. — Здесь слишком людно. Я знаю одно отличное место — там тихо, и можно полюбоваться закатом… — Это волшебное зрелище.

О большем Морин не могла бы и мечтать: приглашение на прогулку! Предложение вместе посмотреть, как садится солнце (хотя ждать его захода еще довольно долго)! И никаких дешевых трюков вроде: «Только сначала поднимемся в мой номер, я должен надеть другие башмаки», а там, наверху, со словами: «У меня обширные связи, и я точно знаю, кто вам нужен…» — непременные приставания.

Впрочем, она бы не стала возражать, если бы этот обаятельный господин, о котором она решительно ничего не знает, взялся обольщать ее… Тем более что он наверняка делает это изысканно.

Они встают из-за стола, и, направляясь к выходу, ее спутник просит гарсона записать на его счет (значит, он живет здесь, в отеле «Martinez»). Выйдя на Круазетт, он предлагает свернуть налево.

— Там меньше народу… И кроме того, думаю, вид оттуда откроется красивее — солнце опускается прямо на холмы у нас перед глазами.

— Игорь, кто вы такой?

— Отличный вопрос, — отвечает он. — Мне бы тоже хотелось это знать…

Что ж, еще очко в его пользу… Он не распускает павлиний хвост, не распространяется о том, как богат, Умен, способен на то и на это… Всего лишь проявил желание вместе с нею увидеть, как вечереет в Каннах. И этого достаточно. Они молча проходят до конца пляжа, а вокруг них — самый разнообразный люд: пожилые супруги, живущие, кажется, в ином мире, который не имеет никакого отношения к фестивалю; причудливо одетые юнцы в наушниках, проносящиеся на роликах; уличные торговцы, разложившие свой товар на ковриках, снабженных веревочками, так что при появлении полицейского они могут в мгновение ока свернуть свою «витрину» в узел. Проходят мимо скамьи, неизвестно почему огражденной желтой «полицейской линией», хотя на вид — скамья как скамья. Морин замечает, что ее спутник два или три раза оглядывается, словно ждет кого-то. Да нет, наверное, просто увидел в толпе знакомое лицо…

И вот наконец они находят уединенное место, садятся на удобную скамейку со спинкой. Здесь они будут наедине — никто сюда не придет, потому что тут ровным счетом ничего не происходит. Морин в прекрасном настроении.

— Какая красота! А вы знаете, почему Создатель отдыхал в день седьмой?

Игорь не понял ее вопроса, но она продолжает:

— Потому что в шестой, прежде чем Он завершил труды и оставил человеку совершенный мир, к Нему пришли несколько голливудских продюсеров и сказали: «Об остальном можешь не заботиться! Мы сами займемся цветной пленкой для заката, спецэффектами для бурь и штормов, сами поставим свет и запишем звук, чтобы человек, слыша рокот волн, всякий раздумал, что это — настоящее море!»

Она смеется, но ее спутник по-прежнему сосредоточен и серьезен.

— Вы спросили, кто я…

— Я не знаю, кто вы, но вижу, что город вы знаете прекрасно. И могу добавить: вас сам Господь послал. Всего за один день мне довелось испытать надежду, отчаяние, одиночество и удовольствие от приятного общества. Столько разнообразных чувств разом!

Он достает из кармана какой-то предмет — деревянный брусочек не больше пятнадцати сантиметров длиной.

— Мир полон опасностей. Где бы вы ни находились, повсюду можно встретить тех, кто не моргнув глазом готов напасть, ограбить, убить. И никто — поверьте мне, никто — не умеет защищаться. Все мы — в руках тех, кто сильнее.

— Вы правы. И потому, наверное, эта штучка, которую вы держите, — для того, чтобы вам не причинили зла?

Игорь осторожно, как художник, кладущий последние мазки на свой шедевр, отвинчивает верхнюю часть цилиндрика, снимает крышку, которая оказывается головкой длинного штыря — на его металлическом острие вспыхивают солнечные блики.

— С этим вас не пустят в самолет! — со смехом замечает она.

— Разумеется, не пустят.

Морин понимает, что сама судьба свела ее с этим привлекательным, учтивым и, вероятно, богатым человеком, способным уберечь ее от всех опасностей. Она не знает уголовной статистики, но понимает, что надо быть готовым ко всему.

Для этого и существуют мужчины — для того, чтобы быть готовым ко всему.

— Конечно, надо точно знать, куда направлять удар. Стержень, хоть и стальной, но тонкий, а потому — хрупкий, и, кроме того, слишком короткий, чтобы причинить серьезную рану. Если тыкать куда попало, эффекта не будет.

Подняв штырь, он подносит его на уровень уха Морин. Страх — ее первая реакция — тотчас сменяется восторженным любопытством.

— Вот, к примеру, здесь — идеальное место. Чуть выше — удар отразят толстые кости черепной коробки.

Чуть ниже — попадешь в вену, человек умрет, но может успеть отреагировать. Если он вооружен, то нанесет ответный удар, потому что нападающий стоит к нему вплотную…

Штырь медленно проползает по ее телу, слегка касается груди, и Морин понимает: он хочет одновременно и произвести на нее впечатление, и возбудить ее.

— Вот уж не думала, что специалист по телекоммуникациям так разбирается в этом вопросе. Но судя по тому, что вы сказали, это довольно мудреный способ убийства.

Ее слова означают: «Мне интересно то, что ты говоришь. И сам ты тоже мне интересен. Через минуту возьми меня за руку, чтобы мы вместе полюбовались закатом».

Стальное острие скользнуло по груди, но не задержалось там, хотя грудь и затрепетала. И вот наконец остановилось чуть ниже подмышки.

— Теперь оно — напротив сердца. Сердце окружено грудной клеткой — это его естественная защита. В драке таким коротким клинком серьезный ущерб не нанесешь. Он непременно наткнется на ребро, и если даже проникнет в тело, кровотечение будет не столь сильным, чтобы вывести противника из строя. Он может даже не почувствовать удар, который вот здесь будет смертоносным.

Что же она делает здесь, в безлюдном месте, наедине с этим совершенно незнакомым человеком, рассуждающим на такие жуткие темы?! И едва успев подумать об этом, Морин ощущает нечто подобное разряду тока — и тело перестает повиноваться ей. Борясь с удушьем, она хочет вдохнуть поглубже, но теряет сознание.

Игорь — как тогда с Оливией — обнимает ее за плечи, но на этот раз прислоняет обмякшую женщину к спинке скамьи. Надев перчатки, опускает ее голову на грудь.

Если бы кто-нибудь случайно забрел в этот уголок пляжа, то увидел бы всего лишь уснувшую на скамейке женщину и подумал: «Устала… Набегалась в поисках продюсеров и дистрибьютеров…»

Притаившийся за старым складом паренек, который облюбовал это место, чтобы подсматривать за парочками, сейчас уже лихорадочно звонит в полицию. Он все видел. И думал, что все это — шутка, пока мужчина в самом деле не воткнул стилет в тело своей жертвы. Паренек решил до появления полиции не вылезать из своего укрытия: этот маньяк может в любую минуту вернуться, и тогда он пропал.
Игорь швыряет стилет в море и направляется в сторону отеля. На этот раз его жертва сама выбрала себе смерть. Когда она появилась на террасе, он ведь сидел в одиночестве, размышляя о том, что делать, и вспоминая прошлое. Он и подумать не мог, что она согласится пойти с ним — с человеком, которого видит впервые в жизни — в безлюдное место, однако она не колебалась, не замедлила шаг. И сто раз могла бы убежать, когда он начал показывать ей, в какие точки следует вонзить короткое лезвие, чтобы удар был смертельным, — однако продолжала сидеть рядом и даже не запаниковала.
Мимо по закрытой для движения полосе проносится патрульная машина. Игорь провожает ее глазами и с Удивлением замечает, что она въезжает на пирс, который никто — ни один человек — не посещает во время фестиваля. И утром, и сейчас, под вечер, здесь пустынно, хотя это, конечно, лучшая точка, где можно полюбоваться закатом.

Через несколько секунд в том же направлении, оглушительно завывая сиреной, мигая фонарями на крыше, промчалась карета «скорой помощи».

Игорь уходит прочь: он убедился — кто-то был свидетелем его преступления. Как этот «кто-то» опишет его? — Мужчина, с седеющими волосами, в джинсах и черном пиджаке поверх белой сорочки. На основании свидетельских показаний сделают словесный портрет, а это займет известное время и вскоре заставит сыщиков понять, что под это описание подходят десятки, если не тысячи людей.

С той минуты как в ответ на попытку сдаться властям ему посоветовали отдохнуть и выспаться, Игорь считал, что больше никто не помешает ему выполнить его предназначение. Его мучили другие сомнения: достойна ли Ева тех жертв, которые он собирался принести миру? И поначалу был уверен — да. Но теперь что-то иное скребло его душу и перед глазами то им дело возникал образ маленькой торговки кустарными сувенирами, виделись ее густые ресницы и невинная улыбка.

«В каждом из нас есть частица Божьего огня, — казалось, говорит ему Оливия. — Всем нам при рождении дарован был некий умысел, имя которому — Любовь. Но она не должна быть сосредоточена в одном человеке — она рассеяна по миру и ждет, когда ее откроют и обретут. Проснись, пробудись для нее. Что прошло, то не вернется. Что придет, должно быть узнано».

Он мысленно возражает ей: «Мы узнаем, что план был неверен, когда дойдем до самых отдаленных его последствий. Или когда милосердный Господь поведет нас в ином направлении».

Игорь глядит на часы: у него еще есть двенадцать часов — времени хватит, чтобы сесть в свой самолет с той, кого он любит, и вернуться в…

Куда? В Москву, к своей работе — и это после всего того, что он испытал, перестрадал, обдумал, спланировал? Или благодаря всем принесенным жертвам воскреснуть, избрать абсолютную свободу, открыть в себе нового, неведомого человека и уж с этой минуты делать лишь то, о чем мечтал, когда Ева еще была с ним?
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   28

Похожие:

Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Победитель остается один
«победителя», вооруженною идеей любви, но несущею с собой хаос и смерть. Так, по замыслу автора, смыкаются в романе современное и...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Победитель остается один
«победителя», вооруженною идеей любви, но несущею с собой хаос и смерть. Так, по замыслу автора, смыкаются в романе современное и...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло коэльо победитель остается один
И сказал ученикам Своим: посему говорю вам, — не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Алеф
В своем самом автобиографичном романе Пауло Коэльо рассказал о путешествии к самому себе. Как и в знаменитом «Алхимике», герой романа...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Дневник мага
Пауло Коэльо по легендарному Пути Сантьяго, пройденному миллионами пилигримов со времен средневековья. В своем поиске он встречает...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Н. Коэльо Подобно реке
В этой книге Пауло Коэльо собрал все свои рассказы, ранее публиковавшиеся в различных газетах и журналах. Написаны они были в разные...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Алхимик 1 чистка fb2 ccaid Пауло Пауло Алхимик предисловие
Считаю своим долгом предуведомить читателя о том, что «Алхимик» — книга символическая, чем и отличается от «Дневника Мага», где нет...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Дневник мага ocr roland «Дневник мага»: София; Москва; 2006 isbn 5-9550-0896-9
Пауло Коэльо по легендарному Пути Сантьяго, пройденному миллионами пилигримов со времен средневековья. В своем поиске он встречает...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Брида
Традиции Луны. В основе романа – излюбленная для Коэльо идея поиска себя, своей цели и жизни. Коэльо устами своих героев рассуждает...
Пауло Коэльо Победитель остается один пауло коэльо победитель остается один iconПауло Коэльо Заир сканирование: Ustas «Пауло Коэльо. Заир»: «София»;...
Эстер могла уйти, не сказав ни слова, что она могла просто разорвать их отношения. Она раздражает его как никто другой, но вместе...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница