Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века


НазваниеЭ. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века
страница20/47
Дата публикации15.08.2013
Размер6.69 Mb.
ТипРеферат
vb2.userdocs.ru > Литература > Реферат
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   47

^ Камбоджа в третьей четверти XVII в.
После поражения голландской эскадры в 1644 г. руковод­ство Ост-Индской компании несколько раз рассматривало но­вые проекты вторжения в Камбоджу. Однако, приняв во вни­мание опасности плавания по Меконгу с его капризным фарва­тером и постоянный риск быть отрезанными, как и во время пер­вого вторжения, от моря, Совет Батавии отказался от этих пла­нов. Вместо этого было решено подвергнуть Камбоджу морской блокаде и захватывать все идущие туда или оттуда суда. Бло­када причинила значительный вред камбоджийской внешней торговле, но и голландская Компания терпела убытки, лишив­шись продуктов камбоджийского рынка. Из Камбоджи выво­зились дешевый рис, оленьи и буйволиные шкуры, масло, сви­нина, шелк-сырец, слоновая кость, сапан, мускус, бензоин, воск, лак и др. [54, с. 58]. Наконец, в камбоджийских портах можно было приобрести все продукты, производившиеся в Лаосе, не имеющем выхода к морю. В середине 50-х годов Совет сем­надцати в Голландии направил в Батавию инструкцию начать мирные переговоры с Чан-Ибрагимом, поскольку нормальная торговля с Камбоджей сулила гораздо больше доходов, чем до­рогостоящая охота за камбоджийскими судами [242, с. 384].

К этому времени позиции Голландии в Юго-Восточной Азии значительно укрепились, а позиции Чан-Ибрагима — ослабли. Планы создания широкой мусульманской коалиции против ев­ропейской агрессии так и не осуществились. Государства Индо­незии и Малайи продолжали действовать сепаратно, зачастую при этом вступая в борьбу между собой. Оказавшийся в изо­ляции Чан-Ибрагим вынужден был направить в Батавию своих послов, которые 8 июля 1656 г. подписали там договор, содер­жавший весьма значительные уступки голландской Компании [прил., док. 24].

По этому договору король Камбоджи обязан был уплатить Компании 25499 реалов «в возмещение ущерба, который Ком­пания потерпела в Камбодже». Далее голландской Компании предоставлялась монополия сроком на 25 лет на торговлю все­ми товарами, вывозимыми в Японию (а экспорт оленьих и буйволиных шкур в Японию составлял основную доходную статью камбоджийской внешней торговли). Статья 5 договора гласила: «Отныне и впредь всем европейцам, кроме служащих Компа­нии, запрещается торговать в Камбодже без каких бы то ни было исключений». Договор также накладывал запрет на сно­шения с Макасаром (в те годы основным врагом голландской Компании) и на плавания камбоджийцев на острова Пряностей. Для плавания же во все другие места камбоджийские ко­рабли обязаны были получать пропуск у голландского резиден­та в Удонге. Статья 10 договора предоставляла голландцам в Камбодже право экстерриториальности. Любые преступления голландцев в Камбодже отныне были подсудны только голланд­скому суду.

В конце 1656 г. Чан-Ибрагим ратифицировал этот договор с двумя оговорками. Утвердив 25-летнюю монополию голланд­ской Ост-Индской компании на торговлю с Японией, он резер­вировал свое право в отдельные годы посылать свои личные корабли со шкурами в эту страну. «В таком случае Компания получит только половину шкур, но, если этого не случится, она получит все шкуры целиком». Далее он решительно отверг статью 5 договора. «Что касается просьбы Его Превосходи­тельства господина генерал-губернатора, — писал Чан-Ибрагим И. Метсёйкеру,— чтобы одни голландцы из всех христиан име­ли право свободно торговать в моем королевстве, то я эту просьбу считаю чрезмерной. Другие христианские народы не сделали мне ничего плохого, и нет никакой причины устанавли­вать такой запрет» [прил., док. 29].

У Чан-Ибрагима были особые причины резко возражать против статьи 5 договора. Дело в том, что в 1651 г. в Камбодже вновь открылась английская фактория (эвакуированная в 1623г., когда англичане свернули свою торговлю в Индокитае) [54, с. 36]. Зная о враждебных отношениях Англии и Голландии, камбоджийский король рассчитывал опереться на англичан в своем противостоянии голландской Компании. Уже в марте 1653 г. посольство Чан-Ибрагима посетило Бантам, где в то время находился главный центр английской Ост-Индской ком­пании в Юго-Восточной Азии. В августе 1653 г. в Камбоджу прибыло ответное посольство английской Компании. В том же месяце в Ловек прибыло французское судно, и завязались пер­вые торговые сношения между Камбоджей и Францией. Но ни англичане, ни французы не спешили оказывать Чан-Ибрагиму военную помощь. После подписания камбоджийско-голландского договора их торговля в Камбодже сошла на нет [54, с. 51]. Надежда заручиться европейскими союзниками, так же как ранее — союзниками мусульманскими, не оправдалась. Между тем внутри страны положение становилось все более напряжен­ным. Подписание неравноправного договора с Голландией, уда­рившее по карману не только местных купцов, ио и многих феодалов, активно участвовавших в торговле, несомненно, силь­но подорвало авторитет Чан-Ибрагима. Именно теперь в фео­дальных кругах вспомнили о том, что на троне сидит вероот­ступник, и вынырнувшие из политического небытия сыновья Преах Утея — Анг Сур и Анг Тан начали агитацию за вос­становление буддийской монархии. О сложности ситуации, сло­жившейся в 1656—1657 гг., свидетельствуют три письма Чан-Ибрагима и его министра орангкайя Тьян Понья к голландским представителям с настойчивой просьбой продать порох и се­литру [прил., док. 30—32]. Эти письма, однако, остались без ответа. Голландцы не были заинтересованы в сохранении силь­ной власти в Камбодже.

25 января 1658 г. Анг Сур, Анг Тан и их сторонники под­няли открытый мятеж. Несмотря на горячую поддержку буд­дийского духовенства, мятежникам, однако, не удалось свалить Чан-Ибрагима одним ударом. Число сторонников короля было еще весьма значительным. Даже родной брат мятежных прин­цев Анг Им остался верен королю, и тот назначил его коман­диром авангардного корпуса47. После нескольких сражений мя­тежники были оттеснены на восточную окраину Камбоджи. Де­ло их, казалось, было проиграно. Тогда они решили обратиться за помощью к Южному Вьетнаму. В этом им помогла вдова Чей Четты II королева-вьетнамка Анг Чув48. Благодаря ее по­средничеству южновьетнамский правитель Хиен Выонг в октяб­ре 1658 г. направил в Камбоджу войско под командованием гу­бернатора пров. Чанбиен, которого камбоджийские хроники называют Ун Пиен Дхур [84, с. 192—194; 191, с. 116].

В конце 1658 г. в сражении на Меконге вьетнамцы нанесли поражение флоту Чан-Ибрагима. Вьетнамские боевые суда ок­ружили королевский корабль, и Чан-Ибрагим попал в плен. Его посадили в железную клетку и увезли во Вьетнам. После этого победители двинулись на Удонг. Из источников неясно, продолжали ли борьбу сторонники плененного короля. Южно­вьетнамские войска, однако, подвергли столицу Камбоджи страшному разграблению. Ун Пиен Дхур захватил и вывез во Вьетнам всю королевскую сокровищницу. Сильно пострадало и население города, в том числе иностранная купеческая колония. Среди прочих были сожжены и разграблены голландская и английская фактории, а их персонал бежал в Сиам49 [84, с. 195—196; 242, с.'385].

Анг Сур, взошедший в этой обстановке на трон под име­нем Баром Реатеа (1659—1672), не мог игнорировать негодова­ние, охватившее страну, когда стало известно о разгроме Удонга и других насилиях, творившихся интервентами. Согласно летописи, он собрал Совет знати («министров, мандаринов и военных командиров») и обвинил вьетнамского командующего в вероломстве: «Теперь он изменился и стал нашим врагом,— сказал король.— Можем ли мы молчать, если вьетнамцы хотят захватить нашу страну и сделать ее своим вассалом». Вельмо­жи, мандарины и командиры армии простерлись ниц перед ко­ролем и ответили: «Мы отказываемся подчиниться вьетнамцам. Если мы подчинимся им, мы потеряем честь в глазах других народов. Мы все требуем, чтобы вы вели войну всеми силами» [84, с. 198].

Таким образом, Анг Сур, сам призвавший интервентов, те­перь стал вождем освободительной войны. В битве при мона­стыре Сбенг близ столицы войско Ун Пиен Дхура было разби­то. Остатки его погрузились на суда и вернулись в Южный Вьетнам. Хиен Выонг, однако, не оставил планов покорения Камбоджи. Он приказал выпустить Чан-Ибрагима из железной клетки, обласкал его и, приняв от него вассальную присягу, отправил в Камбоджу. Шедшая в это время война с Северным Вьетнамом не позволила Хиен Выонгу снова выделить для по­хода в Камбоджу значительные силы. Поэтому, когда в пути на родину Чан-Ибрагим заболел и умер, экспедиционный кор­пус вернулся обратно. На этот раз Камбоджа избежала новой гражданской войны. У Чан-Ибрагима не осталось наследников, и ветвь потомков Чей Четты II пресеклась. Дальнейшая борьба за трон, разразившаяся в 70-х годах XVII в., происходила уже среди потомков Преах Утея [84, с. 199—200; 191, с. 116].

Стремясь усилить огневую мощь своей армии, Анг Сур, так же как и Чан-Ибрагим в последние годы своего правления, стал искать сближения с Голландией. В 1660—1661 гг., когда пра­витель Матарама Амангкурат I закрыл для голландцев порты своего государства, Анг Сур продал голландской Компании большое количество риса по низким ценам и этим помог раз решить продовольственную проблему Батавии и Малакки. Руко­водство Компании в эти годы, однако, уже не устраивали лишь доходы от равноправной торговли. Сразу же после победонос­ной войны с Сиамом в 1664 г., в результате которой король Нарай был вынужден подписать с голландской Компанией ка­бальный договор [прил., док. 56], в Удонг прибыли голландские послы Ян де Мейер и Питер Кеттинг, потребовавшие подписания нового договора, который подтверждал бы и расширял приви­легии, полученные Компанией в 1656 г. 1 февраля 1665 г. Анг Сур подписал с голландскими послами «Возобновленный дого­вор о мире, дружбе и торговле» [прил., док. 61].

Этот документ интересен тем, что не просто фиксирует до­стигнутую договоренность, а является как бы стенограммой диа­лога, который камбоджийский король вел с голландскими по­слами. Так, в первой части статьи 2 излагается требование гол­ландцев вернуть долги прежнего короля (Чан-Ибрагима), а также уплатить огромную сумму, которую Компания якобы «потеряла в этом королевстве во время опустошения, учиненно­го кохинхинцами».

Во второй части этой статьи содержится ответ Анг Сура: «Компания просит, чтобы я заплатил некие 8330 таэлей 5 маасов, которые бывший король остался должен Компании. На это я говорю, что не обязан платить упомянутую сумму, потому что, когда я вступил во владение этим королевством, в нем не осталось ничего, кроме голой земли, по причине разорения от кохинхинцев, которые разграбили страну так, что ничего не осталось, ни кожи, ни волоса. Если бы я, приняв страну во владение, нашел бы королевство таким же цветущим, каким его оставили мой дед и отец, с изобилием королевских сокровищ моих предков, тогда я мог бы подумать, что обязан уплатить (этот долг.— Э. Б.). Кроме того, наши военные бедствия кос­нулись (иностранцев.— Э. Б.) всех наций, которые проживали в Камбодже, когда королевство попало в когти кохинхинских разбойников. И как известно, все они пострадали в полной мере. Тем не менее никто из них не потребовал возмещения за свои убытки. И в силу всего этого я считаю, что господа из Батавии должны проявить благоразумие и больше не говорить со мной о 64 000 таэлей, которые, как утверждает нидерландская Ком­пания, были потеряны во время вторжения кохинхинцев. Поте­ри из-за войны случались и в других странах, например в Ки­тае, Японии, Лаосе, Сиаме, Тонкине и Кохинхине, но нигде не слыхано, чтобы правитель страны обязан был возмещать убыт­ки иностранцев».

Подобные диалоги иногда с положительным, иногда с нега­тивным исходом зафиксированы во всех статьях договора. В статье б король решительно отверг требование голландцев изгнать из Камбоджи всех прочих европейцев, в статье 5 отвел, как абсурдное, притязание голландцев на монопольную торговлю с лаосцами. «Относительно лаосских товаров я скажу так,— заявляет Анг Сур.— Я не могу принудить лаосцев потому, что они иностранцы. Они вольны их (свои товары.— Э. Б.) продавать и начальнику голландской фактории, и китайцам, и камбод­жийцам, и всякому, кто больше заплатит». В статье 8 на тре­бование прервать всякие сношения с Макасаром он с достоин­ством отвечает: «Из моего королевства всегда плавали в Мака-сар, а оттуда сюда ради торговли. Так же поступают и все соседние королевства, которые хотят дружбы со мной и моим королевством». В статье 9 в ответ на аналогичное требование в отношении Китая, с которым Голландия вела войну, подкреп­ленное угрозой захватывать все суда, плывущие на север от Камбоджи, Анг Сур отвечает: «Такое невозможно. С древних времен до нынешнего времени китайцы не переставали посе­щать это королевство и торговать здесь. И если Компания на­чала войну, это не делает ей чести. Пусть Его Превосходитель­ство и господа Совета (Индии.— Э. Б.) предупредят своих капи­танов... что они не должны захватывать никаких судов по эту сторону мыса Синкотьягас (близ Сайгона.— Э. Б.) и островов Пуло Кондор и Пуло Уби, потому что там проходят границы моего государства. И если они нарушат (это условие.— Э. Б.), я буду считать, что Компания не уважает ни мою дружбу, ни дружбу моего королевства, ибо с древних времен до нынешнего времени мои владения простираются до этих границ». Голланд­ские послы тут же внесли в протокол переговоров свою точку зрения: «Относительно пункта, где Его Величество говорит, что суда Компании не должны захватывать никаких судов, ни бо­роться с нашими врагами в пределах указанных границ (Син­котьягас, Пуло Кондор и Пуло Уби), мы, Ян де Мейер и Питер Кеттинг, заявляем, что мы эти границы не можем признать и не перестанем захватывать призы (корабли с грузами.— Э. Б.) всюду, за исключением устья реки (Меконг.— Э. Б.)».

В то же время Анг Сур подтвердил право голландцев на экстерриториальность, продлил их монополию на торговлю с Японией на 20 лет и согласился без возражений с рядом дру­гих, менее одиозных требований.

Голландцы не были удовлетворены этим половинчатым, с их точки зрения, договором. Питер Кеттинг, ставший руководи­телем фактории голландской Компании в Камбодже, пытался явочным порядком установить голландскую монополию, при­бегая к прямому насилию в отношении своих торговых конку­рентов. В ответ на это в ночь на 9 июля 1667 г. местные китай­цы разгромили голландскую факторию и убили Питера Кеттин-га. По этому поводу Анг Сур направил И. Метсёйкеру письмо с сообщением о том, что хотя виновные в нападении осужде­ны и казнены, их преступление было спровоцировано голланд­цами. Трое голландцев, привлеченных как свидетели, «ответили, что так и было, как сказали китайцы, голландцы первые хоте­ли их убить» [прил., док. 77].

Генерал-губернатор в Батавии провел свое расследование (со слов тех же трех голландцев, высланных из Камбоджи) и, естественно, признал голландцев невиновными. Это послу­жило поводом для нового обмена письмами [прил., док. 82]. Голландская фактория в Ловеке так и не была восстановлена, но Батавия продолжала вести торговлю с Камбоджей через по­средство врейбюргеров — голландцев, не состоящих на службе Компании [242, с. 386].

В правление Анг Сура в Камбодже впервые появились представители будущих колониальных завоевателей страны — миссионеры из французского Общества иностранных миссий. Впрочем, деятельность их в эти годы носила чисто рекогносци­ровочный характер. Коренное население страны — кхмеры и XVII в., как и в последующие столетия, относились совершенно безучастно к христианской пропаганде. Все усилия французских миссионеров завершились лишь образованием в 1666 г. неболь­шой христианской общины в Понхеалу, состоявшей исключи­тельно из португальцев, китайцев и вьетнамцев под руководством отца Луи Шеврейля. Да и тот вскоре был схвачен местны­ми португальцами и отправлен в тюрьму инквизиции в Гоа, как нежелательный конкурент [11, с. 79].

Внутреннее положение Камбоджи при Анг Суре, после по­давления в 1660 г. мятежа тямов, малайцев и яванцев, сторон­ников свергнутого короля, стабилизовалось. Страна постепен­но стала оправляться от потрясений, связанных с южновьетнам­ской интервенцией. Но это затишье было недолгим. В начале 70-х годов Камбоджу снова стали раздирать гражданские войны.
^ Вьетнам в третьей четверти XVII в.
Весной 1655 г. после семилетнего перерыва возобновилась война Чиней и Нгуенов. Она, как обычно, началась вторжени­ем войск Чинь Чанга в пров. Южный Ботииь. Но южновьетнам­ские войска под командованием Нгуен Хыу Тиена и уже упо­минавшегося неоднократно Нгуен Хыу Зата быстро перешли в контрнаступление и нанесли решительное поражение войскам Чиней. По мере продвижения войск Нгуенов на север местное население встречало их как освободителей. Крестьяне северных провинций надеялись, что приход Нгуенов освободит их от тяж­кого налогового гнета, от которого они страдали при Чинях. На сторону южан стали переходить и отдельные местные фео­далы. Так, летом 1655 г. губернатор пров. Северный Ботинь Фам Тат Тоан капитулировал и официально передал свою про­винцию под власть Хиен Выонга. В сентябре южновьетнамские войска оккупировали семь уездов в южной части пров. Нгеан. Северовьетнамский командующий Чинь Дао укрылся в крепо­сти Анчыонг за рекой Ламзянь [75, с. 168—179; 191, с. 21].

Нгуен Хыу Зат настаивал на дальнейшем наступлении в глубь северных районов, но старший по званию Нгуен Хыу Тиен, которого поддержал Хиен Вьгонг, предпочел занять выжида­тельную позицию. Тем временем южновьетнамские агенты расп­ространяли в деревнях Севера афиши и листовки с призывом переходить на сторону Нгуенов. Известную роль в расчетах пра­вительства Нгуенов играло и христианское меньшинство, состав­лявшее довольно значительную часть населения Нгеана и Бо-тиня. Христианам была обещана полная свобода вероисповеда­ния [11, с. 77; 75, с. 174].

В то же время разведка, которой руководил Нгуен Хыу Зат, пыталась организовать восстания в глубоком тылу Чиней. В ле­тописи «Дайнам Тхык-люк» говорится: «Нгуен Хыу Зат, желая... разделить армии Чиней, немедленно приказал Ван Тыонгу и Хоанг Шиню тайно отправить письма во все чаны (районы.— Э. Б.) Бак-ха (Севера.— Э. Б.), чтобы переманить на свою сто­рону выдающихся людей, установить конечный срок для восста­ния. В Каобанге — Мак Кинь Хоан, в Хайзыонге — Фан, в Шонтае—Фам Хыу Ле — все они повиновались приказу и сказали: „Если армия тюа (Хиен Выонга.— Э. Б.) перейдет реку Лам, то начнем военные действия в поддержку, в Хайзыонге — не бу­дем платить подати и налоги, чтобы кончились продукты пи­тания, в Каобанге — займем Доантхань, чтобы разделить их силы, в Шонтае — обязываемся выступить изнутри, чтобы за­хватить город"» [20, с. 6—7].

В последующие годы Хиен Выонг, однако, так и не решил­ся на наступление в глубь Северного Вьетнама. Арена военных действий ограничилась пограничными провинциями, где южно­вьетнамские войска одержали в 1656—1657 гг. ряд внушитель­ных побед, но обладавшие большим военным потенциалом Чи­ни продолжали присылать сюда все новые армии. Между тем южновьетнамские войска грабили и разоряли население вновь завоеванных провинций не меньше, чем их противники, что положило начало охлаждению северовьетнамского населения к Нгуенам. Когда же в 1658 г. Хиен Выонг провел перепись в новых провинциях и обложил крестьян налогом не меньшим, чем раньше, недовольство усилилось. Даже то, что Хиен Выонг набрал чиновников в новых провинциях исключительно из мест­ных грамотеев, не помогло делу. Крестьяне, набранные в армию в новых провинциях, стали массами дезертировать, и южновьет­намские войска начали терпеть поражения.

В то же время новый правитель Северного Вьетнама Чинь Так (1657—1682) укрепил свое положение, издав в июне 1658 г. указ, предлагавший богатым крестьянам сдавать государству рис в обмен на титулы и почетные звания. Проблема снабже­ния армии Чиней была таким образом решена. В 1659 г. было покончено и с внутренней оппозицией. Вожди заговоров, гото­вые поддержать вторжение Нгуенов, были арестованы и казне­ны. 20 декабря 1660 г. южновьетнамцы потерпели решительное поражение при деревне Фулыу и в начале 1661 г. отступили за стену Донгхой. Все завоевания Нгуенов были потеряны. Вой­ска Чинь Така, однако, также были истощены войной, и в ап­реле 1661 г. он вернулся в Тханглонг. В войнах Чиней и Нгуе­нов наступила новая пауза продолжительностью 11 лет [75, с. 188—210; 191, с. 22].

Обе стороны использовали новую передышку для консолида­ции своей власти. В этот момент важную роль во внутренней политике как Чиней, так и Нгуенов стали играть отношения с христианским меньшинством. В конце 40-х — 50-х годах распро­странение христианства во Вьетнаме, в особенности на Севере, достигло апогея. В Северном Вьетнаме в этот период, по-види­мому, в одном и том же направлении действовали несколько разнородных сил: недовольство крестьян, сепаратистские уст­ремления феодалов, давление иноземных держав и, наконец, тайные интриги династии Ле, стремившейся избавиться от опе­ки Чиней и вернуть себе былую власть, хотя бы опираясь на португальскую поддержку. Все эти разнородные факторы способствовали быстрому росту христианства, но уже в силу самой своей разнородности не могли сделать христианское население страны политически единым. К тому же с 60-х годов христиан­ские общины во Вьетнаме раскололись из-за жестокого сопер­ничества между иезуитами, опиравшимися на Португалию, и представителями Общества иностранных миссий, созданного во Франции50.

Между тем силы, выступавшие против христианства, един­ством своих целей выгодно отличались от сил, его поддержи­вавших. Антихристианскую позицию заняли те слои населения, интересам которых соответствовало единство страны и центра­лизация управления ею, ограничение произвола местных феода­лов, предотвращение иностранного засилья. Во главе этого ла­геря стояла династия Чиней.

Уже в июне 1658 г. Чинь Так выслал из страны всех ка­толических миссионеров, кроме двух, которым было запрещено покидать столицу [79, т. I, с. 203—204]. Миссионеры ушли в подполье, но их влияние на массы стало падать. В особенно­сти оно было подорвано после событий 1668 г., когда в Север­ном Вьетнаме разразилось крестьянское восстание под христи­анскими лозунгами. Во главе восстания стояли два брата, вы­ходцы из народных низов,— Нан Канг (в крещении получив­ший имя Лин) и Антуан (его вьетнамское имя неизвестно). Старший брат, Нан Канг, с детства был слугой иезуита Мари-ни. Младший, Антуан, возможно при материальной поддержке христианской общины, получил медицинское образование и про­славился как искусный врач. В склоки между сторонниками иезуитов и представителями Общества иностранных миссий они не вмешивались. По-видимому, они разочаровались как в пор­тугальских, так и во французских миссионерах и не посвящали их в свои планы [166, с. 47].

План восстания, разработанный ими, был типичен для боль­шинства крестьянских антифеодальных восстаний: оно должно было носить форму религиозного (в данном случае — христиан­ского) движения, во главе его должен быть встать самозваный монарх. В ходе подготовки восстания Лин и Антуан, однако, не ограничивались агитацией только в среде христиан. Им уда­лось привлечь к себе значительное число иноверцев — крестьян-буддистов, для которых антифеодальная сущность заговора Лина и Антуана была важнее его христианской оболочки. Вос­стание вспыхнуло весной 1668 г. в Восточной провинции и на первых порах, видимо, имело некоторый успех. Начались вол­нения и в других районах. Явно подражая методам Лина и Антуана, некая христианка Елизавета объявила себя королевой и начала собирать войска на Севере Вьетнама. Однако пов­станцы не имели военного опыта. Поэтому они были быстро разбиты выступившим им навстречу отрядом местного феодала. Сражение было, по-видимому, очень ожесточенным. Из семи вождей восстания четверо пали на поле боя [166, с. 48, 69].

К июню 1668 г. восстание было повсеместно подавлено. На­чались массовые казни. Только за один день в Тханглонге бы­ло казнено 18 руководителей повстанцев, в том числе Лин. Рядовым участникам отрезали нос и губы. Миссионеры не толь­ко не поддержали это восстание, но заняли по отношению к нему резко враждебную позицию. Едва узнав, что «мятежники» выступили против «законных властей» под знаменем с крестом, представитель Общества иностранных миссий Дейдье обратил­ся с посланием к своей пастве. «Катехисты,— писал он,— долж­ны отказать этим мятежникам в праве быть христианами и ска­зать открыто, что они дети дьявола и враги бога, потому что они восстали против своего короля» [166, с. 47]. Не дожидаясь никаких указаний правительства, Дейдье по собственной ини­циативе запретил всякие богослужения, собрания и сходки хри­стиан, чтобы повстанцы не могли использовать их в своих це­лях. Это ускорило отход крестьян от миссионеров. В последую­щих крестьянских восстаниях христианские лозунги уже не зву­чат. Чинь Так также принял во внимание позицию Дейдье. Хотя в 1669 г. он издал серию указов, запрещающих христиан­ские сходки, хранение христианской литературы и предметов культа, никаких серьезных репрессий против христиан за этим не последовало [11, с. 70—71].

Иначе обстояло дело в Южном Вьетнаме. Здесь христиан было примерно в четыре раза меньше, чем на Севере, хотя, исходя только из внешнеполитической обстановки, можно бы­ло предположить преобладание христианского населения как раз на Юге: ведь в своих многолетних войнах с Чинями вла­детели Южного Вьетнама обычно пользовались военной по­мощью католической Португалии. «Еретики» же голландцы, на­против, выступали на стороне Чиней. Однако на деле все было не так просто.

Поддерживая союзные отношения с Португалией, Нгуены гораздо решительней боролись с проникновением христианства, чем Чины. В то время как в Северном Вьетнаме на протяжении всего XVII века христианской церкви не удалось обзавестись ни одним «мучеником», в Южном Вьетнаме за это же время было казнено несколько десятков христианских пропаганди­стов. В Южном Вьетнаме социальные противоречия в XVII в. не достигли еще такой остроты, как на Севере, и христианство, видимо, мало затронуло крестьян. Поэтому правительство Нгу-енов могло гораздо решительнее вести борьбу с иноземной ре­лигией, которая не нашла опоры в крестьянских массах, а рас­пространилась в основном в городах и среди небольшой ча­сти феодалов. После поражения 1661 г., в котором немалую роль сыграло вероломство португальцев, долго не присылавших Хиен Выонгу обещанных пушек, хотя он заплатил за них вперед, гонения на христиан особенно усилились. В 1665 г. всем христианам в Южном Вьетнаме под страхом конфискации иму­щества было вменено в обязанность регулярно попирать ногами распятие. Изображение Христа расценивалось вьетнамскими властями как символический портрет португальского короля. Следовательно, «осквернение распятия» прежде всего должно было означать отказ христиан от вассальной верности инозем­ному государю51.

Итоги антихристианской (точнее — антиевропейской) кампа­нии Хиен Выонга были плачевны для миссионеров. Большинст­во богатых японских торговцев предпочло расстаться с христи­анской верой, чем со своими деньгами. Массовые отречения от христианства начались и среди вьетнамцев. Прибывший в это время в Южный Вьетнам представитель Общества иностранных миссий Луи Шеврейль мог только констатировать почти полный распад христианской общины [79, т. I, с. 180; 246, с. 33—34].

60-е годы XVII в. отмечены укреплением центральной вла­сти в обеих частях Вьетнама. Так, в 1667 г. Чини покончили с двоевластием в Северном Вьетнаме. Было завоевано княже­ство Каобанг, которое с 1592 г. удерживали Маки. Последний правитель из династии Маков — Мак Кинь Хоанг бежал в Ки­тай. В 1669 г. китайское правительство принудило Чиней вер­нуть Мак Кинь Хоангу его владение, но в 1677 г. Каобанг был окончательно воссоединен с Северным Вьетнамом [14, с. 242— 251].

В 1664—1666 гг. в Северном Вьетнаме были проведены важ­ные налоговые реформы, целью которых была стабилизация положения в деревне'. Если раньше перепись земель и податных душ производилась регулярно каждые 3—6 лет и соответствен­но устанавливались налоги и повинности, то теперь после по­следней переписи все налоги и повинности каждого хозяйства были зафиксированы навсегда. Эта мера стимулировала расши­рение крестьянского производства, так как крестьяне на буду­щее получили свободу от дополнительных поборов с вновь ос­военных или улучшенных земель. Однако на деле такое расши­рение хозяйства было доступно только зажиточным крестьянам, что ускорило процесс расслабления внутри общины [31, с. 35-39, с. 86].

С середины 50-х годов XVII в. короли из династии Ле и генерал-губернаторы Батавии регулярно, практически ежегод­но, обменивались письмами, в которых помимо обязательного обмена любезностями разговор касался двух основных тем — торговых привилегий для голландской Ост-Индской компании и поставок голландцами пушек, ядер и сырья для пороха (серы, селитры) в Северный Вьетнам [прил., док. 26, 27, 35, 44, 45, 47, 48, 49, 51, 52, 70, 73, 74, 81, 85, 87, 89, 91, 92, 93].

Летом 1672 г. началась новая война, последняя из серии войн между Чинями и Нгуенами. Согласно вьетнамской лето­писи, в четвертый месяц второго года правления короля Ле Зя Тонга (май — июнь 1672 г.— Э. Б.) «Чинь Так отдал указ собрать людей из всех местностей общей численностью 180 тыс. человек, полностью привести в порядок оружие, порох и пули, купленные у западной страны Голландии, а также луки и стре­лы всех видов» [27, с. 2].

Во главе армии встал сам Чинь Так, которого сопровождал 11-летний король Ле Зя Тонг. Опыт пропаганды среди насе­ления, который вели в 1655—1660 гг. южновьетнамские агенты, не прошел для Чинь Така даром. Теперь он, в свою очередь, обратился с прокламацией к населению провинций Тханьхоа н Куангнам, из которых состоял Южный Вьетнам. «Наказать преступников и спасти людей — вот долг тюа и его армии,— го­ворилось в прокламации.— Две провинции и их население из­давна являются людьми и землей мудрых святых предков нашей династии, а вовсе не частным имуществом, которым пользуется семейство Нгуенов... Кто мог подумать, что эти зло­деи не смогут пробудиться от заблуждения, будут произносить высокомерные речи и препятствовать людям, которые привезли с собой высочайший указ. Есть ли такой, кто совершил пре­ступление большее, чем их мятеж и непочтительность. Земля эта — земля вуа, народ — это народ вуа. Не знаю, как и на­звать людей, которые исподтишка захватывают эту землю и, вопреки повелению, роют глубокие рвы, насыпают высокие ва­лы. Они собирают тяжелые налоги, угнетая этим народ. Они заставляют вас брать трезубцы и копья и идти в бой, однако разве вы получите военные должности и титулы? Разве ваши ученые мужи, изучающие Шуцзин и Лицзин, будут разбиты на категории и получат заслуженную репутацию?52... Таковы пре­ступления (дома Нгуенов.— Э. Б.), разве можно бездействовать и не призвать за них к ответу. Так бедствует народ, разве мож­но оставаться спокойным и не спасти его... Скоро наши войска одержат полную победу и остановятся лишь после того, как ликвидируют всю вражескую банду. Если вы, солдаты и крестьяне двух местностей, сумеете отбросить зло и повернуться к разуму, последуете за милосердными людьми, отринув пре­ступников, или повернете оружие и порубите преступников, как траву, или прибудете на военные посты и сдадитесь, то знатным людям из этого числа будут прощены ошибки и они получат награду, а простым людям сократят повинности, определенные счетными книгами преступников. Если это люди из других мест­ностей (т. е. с Севера.— Э. Б.), которые либо бежали, чтобы уйти от наказания за преступления, либо послушались совращающих речей врага и укрылись здесь, но по приближении главных сил заблаговременно подчинились указу, то им также будут прощены ошибки и они будут соответствующим образом устроены. Если же вы безрассудно не сможете опомниться, то при пожаре сгорят не только булыжники, но и драгоценные камни» [27, с. 4—6].

Тяжеловесное красноречие Чинь Така, однако, не произвело никакого впечатления на южновьетнамцев. Еще меньше оно подействовало на северовьетнамских крестьян, бежавших на Юг. Оборона Нгуенов была подготовлена заблаговременно. Си­стема оборонительных укреплений была усилена двумя новыми стенами — Чаннинь и Сафу. На стенах через каждые 20 м стоя­ла пушка, через каждые 6м — камнемет. Население Южного Ботпня было эвакуировано в области к югу от стен. Чинь Таку пришлось наступать по обезлюдевшей местности, в то время как его линии коммуникаций все больше растягивались. Опа­саясь внезапных контрударов, которые южновьетнамцы так час­то наносили в прошлом, он, в свою очередь, возвел напротив их укреплений стену протяженностью от моря до гор. Огром­ный северовьетнамский флот (из 800 кораблей) блокировал устья рек Сонгзянь и Ниутле, чтобы помешать флоту Нгуенов прорваться в тыл атакующих войск.

Только в декабре 1672 г., оградив себя от всяких неожидан­ностей, Чинь Так приступил к штурму стены Чаннинь. Северо­вьетнамские войска применили здесь «военную новинку». Как говорится в летописи, «люди Ле Тхой Хиена (генерала Чи-ней.— Э. Б.) приказали солдатам сделать бумажных воздушных змеев на веревках, чтобы использовать их как зажигательное оружие. Пользуясь благоприятным ветром, воздушных змеев запускали высоко в небо, и они по ветру пролетали над укреп­лением. Затем веревку обрывали и змеи падали вниз. Военные лагеря и бастионы сгорали, подожженные издалека, сияние поднималось до неба... Огонь был свирепым и обжигал тела. Многие солдаты, гасившие пожар, погибли или получили ра­нения. Поскольку эти огненные воздушные змеи были пропи­таны жиром выдры, то огонь невозможно было погасить, не ис­пользуя белый песок. Широко применялись зажигательные сна­ряды, которыми заряжались быстростреляющие пушки... Кроме того, для обстрела южан было использовано секретное оружие, заряжавшееся снарядами „одна мать — пятеро детей", звуки рзрывов были подобны грому. Куда бы ни попали снаряды из этого оружия, они разрушали все предметы из меди и железа» [27, с. 7—8].

Был момент, когда стена Чаннинь, казалось, должна была пасть. Положение еще раз спас престарелый полководец Нгуен Хыу Зат. Оставив почти без гарнизона стену Сафу, обороной которой он командовал, полководец устремился на помощь за­щитникам Чанниня. Прибыв туда уже в темноте, он приказал своему немногочисленному войску зажечь факелы. Северовьетнамское командование решило, что к Чанниню подошло сильное подкрепление, и воздержалось от новых атак до утра. Между тем за ночь защитники Чанниня успели заложить обра­зовавшуюся в стене 120-метровую брешь брусьями, досками и корзинами с землей. Когда генералы Чинь Така разобрались в положении, гарнизон стены Сафу уже был пополнен подошед­шими с юга резервами, и новые атаки против южновьетнамских укреплений оказались бесплодными. Однако нехватка провиан­та в армии Чинь Така становилась все более острой. В феврале 1673 г. Чинь Так и сопровождавший его король Ле Зя Тонг с частью войск вернулись в столицу, поручив ведение дальней­шей войны генералу Ле Тхой Хиену [27, с. 9; 75, с. 228—229]. Ле Тхой Хиен попытался еще нанести удар по укреплениям Нгуенов с тыла, высадив с юга от них морской десант. Но и эта попытка провалилась. Северовьетнамские войска вынужде­ны были очистить Южный Ботинь и отступить за реку Сонг­зянь. Эта река и стала окончательной границей между владе­ниями Чиней и Нгуенов. Стороны обменялись пленными, и меж­ду ними установился не оформленный официально мир [27, с. 9; 75, с. 230—231; 191, с. 24].
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   47

Похожие:

Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века iconЭ. О. Берзин Юго-Восточная Азия в XIII – XVI веках
Книга посвящена одному из наименее изученных периодов доколониальной истории восьми стран региона Юго-Восточной Азии (Бирмы, Таиланда,...
Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века iconЛитература по теме «Латинская Америка во второй половине XVII начале XX вв.»
Альперович М. С. Освободительное движение конца XVIII – начала XIX вв в Латинской Америке. – М.: Высшая школа, 1966
Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века iconА. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских...
Экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.)
Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века iconРоман-эпопея «зов пахарей»
Аварайрское сражение (451г.) против сасанидской Персии и исторический подвиг Вардана Мамиконяна, Давид Бек и национально-освободительная...
Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века iconИсточниковедение Основное
Изменения в характере и видовой структуре источников нового времени (XVIII начале XX вв.). Особенности корпуса исторических источников...
Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века iconИсточниковедение Основное
Изменения в характере и видовой структуре источников нового времени (XVIII начале XX вв.). Особенности корпуса исторических источников...
Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века icon«Опасные связи» один из наиболее ярких романов XVIII века книга Шодерло...
Сесиль де Воланж, они виртуозно играют на человеческих слабостях и недостатках. Перипетии сюжета в начале XXI века вызывают не менее...
Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века iconДетали и конструкции деревянных сооружений
Лазаревская церковь Муромского монастыря, вторая половина XIV в. (ныне в Кижах). Вид с юго-запада
Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века iconСоциально-экономическое развитие Англии (1900-1914)
Изменения в общественно-политической структуре Германии в конце XIX века. Обострения политической ситуации в начале ХХ века
Э. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века iconЕвропейский театр в XVII первой половине XVIII столетия развивался,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница