Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса…


НазваниеДжеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса…
страница17/34
Дата публикации27.10.2013
Размер3.05 Mb.
ТипРассказ
vb2.userdocs.ru > Литература > Рассказ
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   34


А как насчет адреса королю? – сказал мистер Лайонс, выпив портер и причмокнув губами.

Вот что я вам скажу, – начал мистер Хенчи, – и это серьезно, нашей стране нужен капитал, как я уже говорил старому Уорду. Приезд короля означает приток денег в нашу страну. Гражданам Дублина это пойдет на пользу. Посмотрите на эти фабрики на набережных – они бездействуют. Подумайте, сколько денег будет в стране, если пустить в ход старую промышленность – заводы, верфи и фабрики. Капитал – вот что нам нужно.

Однако послушайте, Джон, – сказал мистер О'Коннор. – С какой стати мы будем приветствовать короля Англии? Ведь сам Парнелл…[67]



Парнелл умер, – сказал мистер Хенчи. – И вот вам моя точка зрения. Теперь этот малый взошел на престол, после того как старуха мать[68] держала его не у дел до седых волос. Он человек светский и вовсе не желает нам зла. Он хороший парень, и очень порядочный, если хотите знать мое мнение, и без всяких глупостей. Вот он и говорит себе: «Старуха никогда не заглядывала к этим дикарям ирландцам. Черт возьми, поеду сам, посмотрю, какие они!» И что же нам – оскорблять его, когда он приедет навестить нас по-дружески? Ну? Разве я не прав, Крофтон?

Мистер Крофтон кивнул.

Вообще, – сказал мистер Лайонс, не соглашаясь, – жизнь короля Эдуарда, знаете ли, не очень-то…[69]

Что прошло, то прошло, – сказал мистер Хенчи. – Лично я в восторге от этого человека. Он самый обыкновенный забулдыга, вроде нас с вами. Он и выпить не дурак, и бабник, и спортсмен хороший. Да что, в самом деле, неужели мы, ирландцы, не можем отнестись к нему по-человечески?

Все это так, – сказал мистер Лайонс. – Но вспомните дело Парнелла.

Ради бога, – сказал мистер Хенчи, – а в чем сходство?

Я хочу сказать, – продолжал мистер Лайонс, – что у нас есть свои идеалы. Чего же ради мы будем приветствовать такого человека? Разве после того, что он сделал, Парнелл годился нам в вожди? С какой же стати мы будем приветствовать Эдуарда Седьмого?

Сегодня годовщина смерти Парнелла, – сказал мистер О'Коннор. – Кто старое помянет… Теперь, когда он умер и похоронен[70], все мы его чтим, даже консерваторы, – сказал он, оборачиваясь к мистеру Крофтону.

Пок! Запоздалая пробка вылетела из бутылки мистера Крофтона. Мистер Крофтон встал с ящика и подошел к камину. Возвращаясь со своей добычей, он сказал проникновенным голосом:

Наша партия уважает его за то, что он был джентльменом.

Правильно, Крофтон, – горячо подхватил мистер Хенчи. – Он был единственный человек, который умел сдерживать эту свору. «Молчать, собаки! Смирно, щенки!» Вот как он с ними обращался. Входите, Джо! Входите! – воскликнул он, завидя в дверях мистера Хайнса. Мистер Хайнс медленно вошел.

Откупорь еще бутылку, Джек, – сказал мистер Хенчи. – Да, я и забыл, что нет штопора! Подай-ка мне одну сюда, я поставлю ее к огню.

Старик подал ему еще одну бутылку, и мистер Хенчи поставил ее на решетку.

Садись, Джо, – сказал мистер О'Коннор, – мы здесь говорили о вожде.

Вот-вот, – сказал мистер Хенчи.

Мистер Хайнс молча присел на край стола рядом с мистером Лайонсом.

Есть по крайней мере один человек, кто не отступился от него, – сказал мистер Хенчи. – Ей-богу, вы молодец, Джо! Ей-ей, вы стояли за него до конца.

Послушайте, Джо, – вдруг сказал мистер О'Коннор. – Прочтите нам эти стихи… что вы написали… помните? Вы знаете их наизусть?

Давайте! – сказал мистер Хенчи. – Прочтите нам. Вы слыхали их, Крофтон? Так послушайте. Великолепно.

Ну, Джо, – сказал мистер О'Коннор. – Начинайте. Казалось, что мистер Хайнс не сразу вспомнил стихи, о которых шла речь, но, подумав минутку, он сказал:

А, эти стихи… давно это было.

Читайте! – сказал мистер О'Коннор.

Ш-ш! – сказал мистер Хенчи. – Начинайте, Джо.

Мистер Хайнс все еще колебался. Потом, среди общего молчания, он снял шляпу, положил ее на стол и встал. Он как будто повторял стихи про себя. После довольно продолжительной паузы он объявил:

^ СМЕРТЬ ПАРНЕЛЛА

6 октября 1891 года

Он откашлялся раза два и начал читать:







Он умер. Мертвый он лежит,

некоронованный король.

Рыдай над ним, родной Эрин[71],

он пал, сраженный клеветой.





Его травила свора псов,

вскормленных от его щедрот.

Ликует трус и лицемер,

гремит победу жалкий сброд.





Ты слезы льешь, родной Эрин,

и в хижинах, и во дворцах;

свои надежды схоронил

ты, схоронив великий прах.





Он возвеличил бы тебя,

взрастил героев и певцов;

он взвил бы средь чужих знамен

зеленый стяг твоих отцов.





К свободе рвался он душой,

и миг желанный близок был,

когда великого вождя

удар предательский сразил.





Будь проклят, кто его убил

и тот, кто, в верности клянясь,

отдал его на суд попам,

елейной шайке черных ряс.





И те, кто грязью забросал

его, лишь стон последний стих;

позор пожрет их имена

и память самое о них.





Ты бережно хранишь, Эрин,

героев славные сердца.

Он пал, как падает боец,

он был отважен до конца.





Не беспокоит сон его

ни шум борьбы, ни славы зов;

он спит в могильной тишине,

лежит, сокрытый от врагов.





Победа – их, он – пал в бою;

но знай, Эрин, могучий дух,

как Феникс, вспрянет из огня,

когда Заря забрезжит вдруг.





Родной Эрин свободу пьет,

и в кубке Радости хмельном

лишь капля горечи одна –

что Парнелл спит могильным сном.







Мистер Хайнс снова присел на стол. Он кончил читать, наступило молчание, потом раздались аплодисменты; хлопал даже мистер Лайонс. Аплодисменты продолжались некоторое время. Когда они утихли, слушатели молча отхлебнули из своих бутылок.

Пок! Пробка выскочила из бутылки мистера Хайнса, но мистер Хайнс, без шляпы, раскрасневшийся, остался сидеть на столе. Он словно ничего не слышал.

Молодец, Джо! – сказал мистер О'Коннор и вынул из кармана бумагу и кисет, чтобы скрыть свое волнение.

Ну, как ваше мнение, Крофтон? – вскричал мистер Хенчи. – Ведь замечательно? А?

Мистер Крофтон сказал, что стихи замечательные.







Мать

Перевод Н. Л. Дарузес



Мистер Хулоен, помощник секретаря общества «Eire Abu»[72], чуть ли не целый месяц бегал по всему Дублину; в руках у него был ворох грязных бумажонок, такие же бумажки торчали у него из кармана: он устраивал цикл концертов. Одна нога у него была короче другой, и за это приятели прозвали его «Колченогий Хулоен». Он беспрестанно сновал взад и вперед, часами простаивал на перекрестке, со всеми обсуждал свои дела и что-то записывал, но кончилось тем, что все устроила миссис Кирни.

Мисс Девлин стала госпожой Кирни всем назло. Она воспитывалась в хорошем монастыре, где ее обучали французскому языку и музыке. Вялая по натуре и чопорная, она почти ни с кем не подружилась в школе. Когда пришло время выдавать ее замуж, ее стали вывозить в общество, где многие восхищались ее игрой и изысканными манерами. Она сидела, окруженная ледяной стеной своих совершенств, и дожидалась, что найдется, наконец, поклонник, который возьмет их приступом и предложит ей блистательную жизнь. Но те молодые люди, которых она встречала, ничем не выделялись, и она не поощряла их; а свои романтические порывы умеряла тем, что потихоньку объедалась восточными сладостями. Тем не менее, когда она засиделась в девушках и подруги начали чесать язычки на ее счет, она заткнула им рты, выйдя замуж за мистера Кирни, у которого была небольшая сапожная мастерская на набережной Ормонд. Он был намного старше ее. Его речь, всегда серьезная, застревала в длинной каштановой бороде. После первого года замужества миссис Кирни поняла, что такой муж – гораздо надежнее какого-нибудь романтического юноши, но с романтическими идеями все-таки не рассталась. Он был воздержан, бережлив и набожен, причащался каждую первую пятницу месяца, иногда вместе с женой, чаще – один. И все же она оставалась неизменно тверда в вере и была ему хорошей женой. Где-нибудь в гостях, в малознакомом доме, стоило ей чуть-чуть шевельнуть бровями, как он вставал и прощался, а когда его мучил кашель, она укутывала ему ноги пуховым одеялом и готовила крепкий пунш. Он, со своей стороны, был примерным отцом семейства. Выплачивая еженедельно небольшую сумму, он обеспечил обеим дочерям по сто фунтов приданого к тому времени, когда каждой из них исполнится двадцать четыре года. Старшую дочь, Кэтлин, он отдал в хороший монастырь, где ее обучили французскому языку и музыке, а потом платил за нее в Академию[73]. Каждый год, в июле месяце, миссис Кирни находила случай сказать какой-нибудь приятельнице: – Мой муж отправляет нас в Скерриз недели на три.

А если это был не Скерриз, то Хоут или Грейстонз[74].

Когда Ирландское Возрождение обрело силу, миссис Кирни решила извлечь выгоду из имени своей дочери и пригласила на дом учителя ирландского языка. Кэтлин[75] с сестрой посылали друзьям красочные открытки с видами Ирландии и в ответ получали от них такие же красочные открытки. В те воскресенья, когда мистер Кирни ходил со своей семьей к мессе, на углу улицы после службы собиралась кучка народа. Все это были друзья семейства Кирни, с которыми их связывал интерес к музыке или к Гэльскому Возрождению: когда обмен сплетнями заканчивался, все они пожимали друг другу руки, смеясь над тем, что сразу скрещивается столько рук, и говорили друг другу «до свидания» по-гэльски. Скоро имя мисс Кэтлин Кирни стали повторять все чаще и чаще. Говорили, что она прекрасная музыкантша и очень милая девушка, а сверх того – убежденная сторонница Гэльского Возрождения. Миссис Кирни была очень этим довольна. И потому она нисколько не удивилась, когда в один прекрасный день к ней явился мистер Хулоен и предложил ее дочери аккомпанировать на четырех больших концертах, которые Общество собиралось дать в концертном зале Энтьент. Она проводила его в гостиную, предложила сесть и подала графин с вином и серебряную корзиночку с печеньем. Она с увлечением входила во все детали этого предприятия, советовала и отговаривала; наконец, был составлен контракт, согласно которому Кэтлин должна была получить восемь гиней за аккомпанирование на четырех больших концертах.

Мистер Хулоен был новичком в таком тонком деле, как составление афиши и чередование номеров программы, и поэтому миссис Кирни помогала ему. Она обладала тактом. Ей было известно, каких артистов нужно печатать крупным шрифтом, а каких – мелким. Ей было известно, что первый тенор не захочет выступать после комических куплетов мистера Мида. Чтобы публика не соскучилась, она вставляла между сомнительными номерами испытанных любимцев публики. Мистер Хулоен заходил к ней каждый день посоветоваться по какому-нибудь вопросу. Она неизменно принимала его дружески и покровительственно – прямо как родного. Она пододвигала к нему графин, говоря:

Наливайте, мистер Хулоен!

А когда он брался за графин, она говорила:

Ну же, наливайте полней!

Все шло как по маслу. Миссис Кирни купила прелестный коралловый шармез у Брауна Томаса[76] для вставки к платью Кэтлин. Он обошелся ей недешево, но бывают такие случаи, когда стоит потратить лишнее. Она взяла десяток билетов по два шиллинга на последний концерт и разослала их тем из своих друзей, на присутствие которых иначе нельзя было рассчитывать. Она помнила обо всем, и благодаря ей все, что следовало сделать, было сделано.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   34

Похожие:

Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса… iconДжеймс Джойс Улисс
С момента выхода в свет и по сей день «Улисс» остается вызовом Писателя Читателю
Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса… iconДжеймс Филлис Дороти Смерть приходит в Пемберли Комментарий
...
Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса… iconСэмюэль Дилэни Пересечение Эйнштейна Глава 1 Он темнит всеми оттенками...
Я, однако, не скажу, что все иллюзии или бред нашего ума нужно называть сумасшествием
Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса… iconДжеймс Джойс Портрет художника в юности ocr & spellcheck by HarryFan
Действительность увидена здесь через внутренний монолог героя, его ощущения и мысли. В центре романа размышление о вечном одиночестве...
Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса… iconГрэм Джойс Безмолвная земля
Брауна, а теперь работающего с Джойсом, — что права на экранизацию «Безмолвной земли» были проданы уже по рукописи; постановщиком...
Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса… iconГрэм Джойс Дом Утраченных Грез ocr busya «Джойс Г. «Дом Утраченных Грез»»
Впервые па русском – один из знаковых романов мастера британскою магического реализма, автора таких интеллектуальных бестселлеров,...
Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса… iconДжойс Мэйнард Шесть дней любви Джойс Мэйнард шесть дней любви моим...
Спасибо за то, что вы есть, и за то, что помогли мне заглянуть в души тринадцатилетним мальчикам
Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса… iconГрэм Джойс Безмолвная земля Грэм Джойс Безмолвная земля Спасительнице Сью помни
Колючий горный воздух отдавал привкусом сосновой смолы. Глубоко вдохнув, Зоя задержала дыхание, смакуя бодрящий холодок. Горная вершина...
Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса… iconГрэм Джойс Индиго Грэм Джойс Индиго Посвящается бесподобным Тэм и Джо Тэнси
Белый греко-римский свадебный торт здания клиники Сан-Каллисто высился посреди обширного парка милях в пятнадцати к западу от Рима....
Джеймс Джойс Дублинцы (Рассказы) Перечитываем Джойса… iconРассказы для «Эсквайра»
Собственно, все «эсквайровские» рассказы переведены Василием Дорогокуплей, хорошо знакомым нашему читателю по работе над готическим...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница