Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама»


НазваниеГолос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама»
страница1/12
Дата публикации17.06.2013
Размер1.24 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Журналистика > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Устинова З. К. Моя профессия – репортер. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 2004.
Аннотация: Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама».
Герои ее репортажей вошли в книжку маленьких рассказов, где нет ни одного вымышленного имени. На ее страницах удачи и неудачи репортера, который начинал свой путь в журналистике более тридцати лет назад: сначала в газете «Советская Эстония», затем в «Вечернем Ленинграде», «Ленинградской правде» и, наконец, на радио, которому отдана лучшая часть ее жизни и бесконечная любовь.


С О Д Е Р Ж А Н И Е













Моя первая рецензия




Ливакотть




Астрономия и платье в горошек




Аэ, этот цирк




Пуанты для балерины




Полюс северный – полюс южный




Занете, каким он парнем был?!




О чем звонили колокола




Принц, который хотел молчать




Божественная Анна




Монахиня Серафима




Трубочист по фамилии Дельгадо




Кошачье царство Беляйкина




Осторожно, фокусник




Душе нужна гармония




Павел Чилин строит орган




Как я браталась с Фиделем




До, Ре, Ми...




Восковые куклы




А если бы не было птиц




Человек, лишенный страха




Почему я не стала баронессой




О том, как пить кофе и чай




Хозяйка оранжерейных чудес




Как лечили бегемота




Когда бить в литавры




Пилот Вадим Базыкин




Как выйти замуж




Что такое музыкальный редактор?




Скандальная шляпка




Коты – друзья наук




Любовь и дети




Куда дели диктора




Мальчик из деревни Ляля



Моя первая рецензия
Когда я была еще «зеленой» журналисткой, то воображала, что мне написать рецензию ничего не стоит. Тем более, что в том городе, где я работала, был создан Русский драматический театр и открывался сезон спектаклем «Анна Каренина». В этом театре-первогодке почти вся труппа состояла из выпускников Московского театрального института. Это было племя юных, самоуверенных и дерзающих по меньшей мере на Гамлета или Короля Лира. А все девушки мечтали о чеховских героинях. С некоторыми молодыми гениями я была даже знакома. Вот потому и клянчила у заведующего отделом культуры поручить мне написать рецензию на этот спектакль.

Между прочим, в этом театре были две персоны, которые раньше работали в каких-то театрах и, естественно, претендовали на главные роли. Молодые и уверенные тайно их терпеть не могли и за кулисами и в театральном буфете сплетничали о своих мэтрах. Одна из персон даже была заслуженной артисткой, но молодым казалось, что сорокалетняя женщина – это уже старуха. Они считали, что ее фамилия совсем не Миропольская, скорее всего это псевдоним, и вообще у нее капризный характер, поэтому она и увольнялась из периферийных театров. Но тем не менее девушки завидовали ее туалетам и сплетничали, что они вряд ли куплены на скромные артистические зарплаты.

Вторым персонажем был актер довольно выразительной внешности с пышной шевелюрой, яркими черными глазами и повелительным тоном, когда он общался с режиссером. Правда, он поощрял молодежь, и даже кое-что ей советовал.

И все же молодые с усмешкой относились к его, увы, заметному животику, пока еще чуть заметному, но у них, молодых и голодных, такого еще не намечалось. Забыла упомянуть, что фамилия у него была Рахлин. Илья Рахлин. Звучало гордо и независимо.

Итак, роман был прочитан мною еще раз (кроме страниц, где рассказывалось о Левине и Китти). Теперь нужно было познакомиться с режиссером, посмотреть спектакль, а может, и не один раз, и в путь!

Спектакль мне, признаться, даже понравился. Особенно последняя картина: в полутемном зрительном зале на зрителей надвигается огромный фонарь-прожектор, изображающий летящий на Анну поезд, угрожающе стучат колеса, и Анна бросается под этот фонарь, а скорее всего в оркестровую яму. Публика аплодировала, многие вытирали слезы. Затем выходил режиссер и кланялся, появлялись актеры, Анне кто-то подарил букет цветов. И все были довольны.

Потом я пришла и на второй спектакль, так как слышала, именно так и поступают профессиональные критики. Теперь уже я жадно всматривалась в актеров, искала к чему придраться. Ах, как рыдала Анна, т.е. эта заслуженная, когда встретилась со своим сыном, как она заламывала руки, как ползла по сцене, когда Каренин уводил сыночка. Все это было столь театрально, что многие зрители прослезились. А я в это время думала, что нечего было этой даме бросать мужа и ребенка, жила бы себе в удовольствие, имея семью и любовника (вот ведь какие крамольные мысли были). То есть в свои молодые годы я была уже не очень нравственная девушка.

Потом была сцена скачек. И опять эта заслуженная заламывала руки, когда узнала, что Вронский упал с лошади, и тем самым выдала обществу свою страсть к этому герою с маленьким животиком. Он же был в ударе, часто выходил на авансцену, и я заметила, как однажды партнерша его довольно заметно оттолкнула в глубь сцены.

Мои знакомые артисты играли свои роли очень усердно.

Каренина, который медленно и важно двигался по сцене, не мог спасти даже грим, до того вылезала его молодость, и он почему-то слегка грассировал. Словом, опять было то же самое: снова выходили режиссер и актеры на поклоны. Миропольская и Рахлин выходили на аплодисменты чаще.

Над рецензией я корпела почти неделю. Я хвалила паровоз с фонарем, цокот копыт на скачках, понравился мне Стива Облонский, который был куда эффектнее Вронского и по своим статям и свежему голосу. Я упрекала дам высшего света, которые очень усердно махали веерами. А что касается главных героев, то им в моем описании не поздоровилось. Миропольскую я распекала, что она плохо подражает Алле Тарасовой, фильм с ее участием я как раз недавно видела, где она играла Кручинину и тоже бросила сына. А что касается Рахлина – Вронского, то я отметила в своей рецензии, что он запомнился зрителям разве что плохо сшитым мундиром. Ему все время приходилось его одергивать, и его пылкость к Анне осталась незамеченной. Вот так я расправилась со «знаменитыми».

На утро, когда вышла газета с моим сочинением, я чувствовала себя, словно кипящий чайник, которому необходимо расплескать свою радость и рассказать всем встречным-поперечным о том, что я написала первую рецензию. А потом меня вызвал главный редактор, и я гордо вошла в его кабинет, не ожидая, что грянет выволочка. Оказывается, вся труппа якобы возмущена моей рецензией. И главные герои требуют опровержения в газете и строгого разбора моего опуса. Редактор, разумеется, отказался давать опровержение, но пообещал собраться вместе с журналистами, пригласить коллектив труппы и разобраться что и как.

Я порядком струхнула, что-то лепетала в свое оправдание: ведь я полагала, что рецензия была блестящая – мне об этом даже сказал по телефону знакомый молодой артист этого театра, а тут такой гнев главного. Я уповала, что за меня вступится заведующий культуры, но он молчал, как партизан. На премьере он не был и думал, что театр молодой, еще не битый, все вытерпит. За ним был опыт прошлых лет, к новичкам он относился весьма благожелательно.

Разбор состоялся. Стройными рядами вошли в большой редакторский кабинет новоиспеченные артисты ГИТИСа, расселись, как куры на насесте, – все вместе. В кресла у стола главного вальяжно сели мои раскритикованные герои. Рахлин походил на переполненный чемодан, готовый вот-вот распахнуться, и все его напускное спокойствие было обманчивым. Он молвил свое слово, что учился у самого Астангова, сыграл немало ролей, у него много положительных рецензий и нигде его так не оскорбляли, как «эта молодая особа», т.е. я.

Он высказывался, что я больше места уделила в своей так называемой рецензии сценографии, не замечая персонажей спектакля. И тут вступил в разговор какой-то незаметный человечек. Он сидел тихо, и я его сразу не приметила. Он обиженным тоном сказал, что, между прочим, первым создал такой финал спектакля с фонарем. И я правильно это отметила. Это было единственное слово в мою защиту.

А вот госпожа Миропольская говорила без умолку. И в разных больших театрах она играла, и не случайно стала заслуженной артисткой, и о том, как отзывались о ее творчестве в разных газетах, и достала из сумочки пожелтевшую газетку с какими-то хвалебными словами о ее роли Глаши в каком-то спектакле. Она возмущалась, что я ничего не сказала о замечательном исполнении роли Вронского, при этом Рахлин горько улыбнулся.

Все требовали, чтобы высказались молодые актеры. Они что-то бормотали невразумительное и молча разглядывали стены редакции, будто там были изображены некие особые откровения, а на самом деле висел только небольшой портрет вождя. Главный был скромен.

Я в свое оправдание ничего толкового сказать не могла. Настаивала на том, что имею право на свое видение спектакля и на свое мнение. Главный наконец подвел итог: опровержение давать неуместно, а рецензий я больше писать не буду. В театр я ходила часто, со многими начинающими артистами, перезнакомилась, некоторые ребята предлагали мне чашечку кофе, я отказывалась. Получали они мизерную зарплату. Правда, один актер, который играл какую-то муру, даже пытался мне объясниться в любви.

Словом, время моей бесшабашной молодости в газете пролетело со сказочной быстротой, словно закипевшая картошка в кастрюле.

И вот я стала уже зрелой журналисткой, работала в одной ленинградской газете и пришла взять интервью у художественного руководителя Мюзик-Холла, впервые созданного в нашей стране. Это был ... Илья Рахлин. Я давно забыла о своей первой скандальной рецензии. Разве мог он вспомнить молоденькую журналисточку из эстонской газеты? Я протянула ему свою визитную карточку. Рахлин ее внимательно прочел и заявил: «Интервью я вам не дам! Вы не умеете их писать!» И тогда я вспомнила свою давнюю фразу, что он запомнился зрителям только плохо сшитым костюмчиком.

– Ну что ж, – сказала я нахально, – теперь у вас костюмчик сидит отлично!

– В-о-о-н! – взревел создатель Мюзик-Холла. Я не спеша вышла из его кабинета.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама» iconЛуиз Пенни Что скрывал покойник
Тихую провинциальную жизнь деревушки Три Сосны, что в Квебеке, нарушает убийство бывшей школьной учительницы Джейн Нил. От рождения...
Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама» iconВиза бесплатна для студентов до 21 года!!!
А вавельский холм – особое место еще десятки тысяч лет тому назад первобытные люди искали убежища в пещерах этого известного холма....
Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама» iconВсе, что изменяет нашу жизнь, — не случайность
Она всегда слушалась их и они за это любили ее, не то чтобы она росла в строгости, но была прилежной коалой
Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама» iconТатьяна де Росней
Около десяти тысяч евреев, жителей Франции, томятся в неведении на стадионе «Вель д'Ив». Старики, женщины, дети… Всех их ожидает...
Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама» iconДэвид Новак сео компании Yum!Brands, владельца трех крупнейших ресторанных...
За пятнадцать лет, проведенных у руля Yum!Brands, Дэвид разработал лидерскую программу для менеджеров «Вести людей за собой» и лично...
Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама» iconЛиз Коли Красотка 13
Бесконечные вопросы полицейских и психологов Оказывается, она отсутствовала три года! На ногах — шрамы от оков, на теле — следы насилия,...
Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама» iconУ больной 59 лет, длительно страдавшей фибромиомой матки, 5 лет тому назад
При исследовании удаленной матки женщины 56 лет, патологоанатом обнаружил плотный
Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама» iconКнига дар орла
Однако, она уходит своими корнями в антропологию культуры, потому что много лет назад она была начата как полевые исследования именно...
Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама» iconФрэнсис Бернетт Таинственный сад Фрэнсис Бернетт таинственный сад глава I сирота
Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите надменную девочку десяти лет с...
Голос этой женщины знали и любили десятки тысяч горожан. Пятнадцать лет она вела на радио утреннюю информационно-музыкальную программу «Панорама» iconВетеринары и исследователи по всему миру искали лечение от ламинита...
Команда исследователей из Новой Зеландии подвергла один из самых распространенных методов лечения ламинита проверке, используя биомеханическую...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница