Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала


НазваниеАннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала
страница10/12
Дата публикации17.06.2013
Размер1.34 Mb.
ТипРеферат
vb2.userdocs.ru > Журналистика > Реферат
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
Увы, о Церковь Англии! Теснимая папистами, гонимая диссидентами, она распята между двух разбойников! Но пробил час – пора распять разбойников!
Пусть на костях врагов воздвигнется ее строение! Заблудшие, что захотят вернуться в ее лоно, всегда найдут открытыми врата ее любви и милосердия, но твердолобых пусть сожмет железная рука!
Пусть верные сыны святой, многострадальной Матери, узнав о ее бедствиях, ожесточат свои сердца и ополчатся на ее гонителей!
Пусть Всемогущий Бог вдохнет в сердца всех тех, кто верен правде, решимость объявить войну гордыне и антихристу, дабы изгнать из нашего отечества коснеющих в грехе и не дозволить расплодиться их потомству!


--------------------------------------------------------------------------------
1 Памфлет «Простейший способ разделаться с диссидентами» Дефо написал от имени непримиримого к инакомыслящим энтузиаста. Памфлет был опубликован 1 декабря 1702 г. Совет, который дал Дефо якобы от имени гонителей диссидентов, был принят за чистую монету. Когда мистификация разъяснилась, гнев дошел до королевского дворца.
Печатается по: Англия в памфлете / Пер. Т. Казавчинской. М., 1987.

Гимн позорному столбу


I. Привет тебе, Великая Махина!1
Ты – государства черное бельмо –
Наказываешь грубо без причины
Позора не достойных твоего.
Но кто родился Человеком быть,
Твою надменность стерпит,
И униженья боль не ощутит.
Презренье в ложной фразе «как не стыдно!»
Пугает опорочивших себя,
Но кара мудрому уму посильна,
Злословие – пустая суета.

Здесь, на твоем парадном табурете,
Смотрю на панораму площадей,
Судьбу монархов я увижу в свете
Непостижимых Божеских идей.
Здесь обнажились городские страсти,
Приготовляя дуракам напасти.
Мошенникам есть повод наблюдать.
Здесь злодеяния и люди получают,
Разделенную надвое хвалу.
И преступление порой свершают,
Не мысля славу осветить твою.
И одобрение за это получают.
Здесь ярость улиц беды предвещает,
Когда толпу ведут прямым путем.
И маргиналы грязью обкидают,
Не признавая изданный закон
И прошлые заслуги человека.

Смотрели из твоей петли злодеи
И разносился смрад от их голов,
Но кто накажет преступление
Законом, созданным для дураков?
Здесь правы те, кто знает наперед,
Как русло жизни дальше завернет,
И гнуться, чтоб пройти за поворот.
От времени у нас зависят судьбы:
Почтут что злом, а что почтут добром,
Награды прошлой доблести осудят –
Искусной паутиной стал закон.
Не испугаешь ты позором плута,
Продал он честь свою уже давно,
За человека без порока вступят
Невинность и священное добро.

Хотим мы знать, как занимали место
У твоего высокого столпа
Изгои государственного кресла
За веком век и в наши времена.
Как назывался призрачный порок,
Указывал который срама срок?
Скажи, махина, как всем нам понять,
Или без ропота в сердца принять
Суд, данный властью, совесть очищать.
Твой трон уравнивал в своих правах:
Борцов, чью совесть не сожгло сомненье
(Их ясный разум, и убитый страх
На шаг опережали поколенье);
И тружеников современной славы.
Ученый Селден из твоих окон
Рассматривал высокие вершины
Горы, что именуется закон,
И не было достаточной причины
Ему подмостки вытирать твои.
Он назывался вечным сыном чести,
Ты не оплатишь все ему долги.

Твое искусство унижать стыдом,
Позором не покроет Человека;
Бывает по утрам туман силен,
Но лишь пока нет солнечного света.
Когда он на твои ступени встанет,
Не осрамится, а душой воспрянет,
А проклят будет, кто его поставит.

Презрение сквозит в твоих глазах,
Грех от смущенья кротко отвернется,
Порок в толпе: на лицах, и в сердцах
Дрожит, молчит и в темный угол жмется.
Пусть кару заслужившие по чести
Появятся герои. Все мы вместе
Довольны будем этим появленьем.

II. Поход крестовый возвещая
Трубою мятежа в руке,
Столб Sacheverell освящает
Пусть самым первым на земле.
С церковной кафедры он проклял
Тех братьев, что не стали гнуть
С ним линию его закона,
И это был кратчайший путь.
Мудрейший вице-канцлер сбоку
С ним у столба пускай стоит,
Запрет лицензий понемногу
Задушит наш печатный лид.
Рукою власти благодатной
Укажет четко для кого
Позволено строфою внятной
Расписывать дела его.
Церквам он выдал разрешенье
Решать самим свою судьбу,
Как Папа дал благословенье
Отрядам, шедшим на войну.
В событиях подобных рядом
Практиковались доктора,
В усердии искали взглядом
Где прячется в кишках глиста.
И пред тобою отхлебнула
За академии позор
В припадке диком профессура
Площадный бесконечный ор.
А ты украл у них идею
(Как Англии достойный сын):
Изобретать всегда сложнее.
Доказывать привычней им.
На этом принципе ты создан,
Пугающий британцев монстр.

Парадным строем командиры,
Мужи с нетвердою рукой,
Флотов и армий дезертиры,
Пускай нарушат твой покой.
Построятся в ряды солдаты,
Они, как трусы, на войне,
За счет вносимой ими платы,
В бою сидели в стороне.
Придут к ним маршем генералы,
Любители пустой муштры,
Убийцы королевской славы,
Предатели своей страны.
И если капитанов флота,
От страха жмуривших глаза,
Поставить рядом с этой ротой,
Какая будет там толпа!

Они богами Карфагена
Благословенные за то,
Что Поинти бежать из плена
Позволили. Ну а потом
Предали флот турецкий наш,
И оскорбили тем Талмаш.
Они эскадры из Тулона
Заметили побег нескоро
И приходили очень рано,
А иногда и слишком поздно.
Они – герои, их дела
Достойны всякой почести:
На контрэскарпе им нужна
Проверка славной доблести.

Перед тобой занять арену
Героям этим не пришлось.
Поступки их забыло время.
Иль наказанья не нашлось?
Поэтому, откинув древность,
Посмотрим мы на современность.
Здесь те, кто правят, не выносят
На прочих горожан равняться.
Здесь деньги корабли увозят
И не рискуют возвращаться.
Эскадры в боевом порядке
Выходят защищать страну
И исправляют неполадки
Когда уже идут ко дну.
Позднее возвратятся с моря
Те, чьи поступки не понять
Нельзя. О славные герои!
Им надо пред тобой стоять.
Для химерических статей
Прекрасной эта будет тема:
Оправдывать судьбу людей,
И защищать морское дело.
За подвиги, что совершили
(На палубах их кораблей)
Они в порту Святой Марии,
Получат выигранный трофей.
Пусть там Ормонде до конца
Им повторит свои слова.
И кистью музой одаренной
Художник пусть изобразит
Всю славу Англии покорной
И весь ее печальный вид:
Разграбленные города,
Потерянные имена
И возвращение с позором.

Сорвут в твоем театре виги
Рукоплесканий целый град:
За нескончаемые сдвиги,
За несгибаемый отряд,
Который в восемьдесят лодок
Сражался против двадцать двух,
Награбив за морями всласть,
Они взглянут на нашу власть.
И те, что их отряд летучий
На берегу сваляют в кучу,
Благое дело сотворят.
Богатств увидим мы несметно,
Когда назад их возвратят.
О, сколько пропадут бесследно!
Когда на эшафот поставят
Воров. Толпа большая гордо
Процессию с лихвой обставит
Инаугурации ленд-лорда.

Пусть каются перед народом
Еще и те твои мужи,
Что наблюдали мимоходом
За грабежами той войны.
Один наместник изначально
Девилем правил. После он
Всего лишился. Как печально!
И был судьбою осужден.
Но, если бы он вешал сразу
Непрошеных гостей своих,
Давно бы эту всю заразу
Изгнали из владений их.

От радости забьешь крылом,
И поприветствуешь ты тех,
Кто недовольства грозный гром
Обрушил на себя за грех.
Оценщики и спекулянты
Владельцы монстра-капитала,
От них компании и банки
Банкротства ждут или обвала.
В руках под сорок тысяч акций.
И, если сильно захотят,
Они без всяких прокламаций
Потопят их или сгноят.
Страны несметное богатство
В расчетных книгах их осядет,
По твердому приказу братства
Цена или растет, иль тает.
Впусти их на вершину замка
С долгов распискою в руке,
Пускай считают спозаранку
И пишут четко на столбе:
Как быстро цены возрастут,
Когда товар переведется,
И как по новой упадут,
Когда торговый флот вернется.

Блюститель древнего закона,
Возвыси голову свою.
И фразу едкую от слова
Отдай парламенту твою.
Спроси их: как бумага стала
Равна по ценности деньгам,
И по процентам вырастала,
И скидки представляла нам;
Когда ирландские долги
Они бы выплатить смогли;
И как им не сжигать мостов;
И не подделывать счетов.
Скажи, что весь английский люд
Желает страстно насладиться,
Когда повинность понесут
Пред ними жирные их лица.

Фемида следующей по кону
Присядет на твою скамью,
Родившись защищать законы,
Она забыла цель свою:
Нельзя преступников прощать,
И беспристрастность нарушать.
Поставь продажного судью
В твою роскошную карету.
Оставив мантию свою,
В триумфе скачет пусть по свету.
И правосудие вершить
Над оргией блудницы первой
Не позволяй тем, кто сидит
В суде в угаре опьяненья.
Они достойны, чтобы встать
За то, что не карали грех,
Перед тобой. Позор держать –
За юридический успех.

С трудом передвигая ноги,
Викарий пьяный за пульпит
Поднимется к тебе с дороги
И книгу Бога исказит.
Там на открывшемся просторе
Перед ликующей толпой
Произнесет: «Memento mori»,
И приведет пример простой.
Потом к нему сыны Христовы
В обнимку с похотью придут.
Они сорвали все оковы
И по углам обычно ждут
Когда жена иль чья-то дочка
Случайно мимо пробегут.
И пусть раздастся громкий смех
За совершенный ими грех.

Асгил! Он проповеди ради
Забыл традиции страны,
В расколах посвященной братьи
Он видел сущность темноты.
И был в себе живым примером
Для тех, кто восторгаться мог
Провинциальным лицемером.
Его рукоположил Бог!
Он церкви правила придумал,
По ним мы все должны признать,
Что дураками вечно будем,
Не сможем ничего понять.
Теперь Карон не станет больше
На ниве смерти спину гнуть,
Асгил придумал, что попроще
Нашел он коротчайший путь:
Тщета – и камни, и надгробья;
Тщета – ваш похоронный звон;
Честь для покойника – безмолвье –
Снесите все добро в мой дом.
Так пусть пороки духовенства,
Заменят черный катафалк
Каретой огненной, как средством,
Не опровергнуть этот факт.
На ней взметнутся в поднебесье
И там у Бога уточнят,
Какие правила на месте
Они исполнить поручат.

Несчастный автор обнимает
Твой теплый деревянный стан.
Он здесь за то его сжимает,
Что не поддался на обман,
Тех, кто самих себя не могут
Понять и упускают нить
В своих суждениях о Боге,
Не стоит жизни их учить.
Они разрушат Вавилон,
Чтобы воздвигнуть древний Рим,
Стремятся совершить пролом,
Велик их руководства ритм.
Сыны борьбы, молясь, крушат
Всего, чего достигнет взгляд.
Так пусть же пред тобой стоят,
Пока вопроса не решат:
Каким путем они смогли
В десентерах разжечь огонь,
Но к несогласию пришли,
Когда дела коснулись войн.
[Пусть ряд священников займут
Твою церковную скамью.
Те, кто терпимость признают
Пока читают речь свою.
Пример ты покажи им всем
Покорности и послушанья,
Они его возьмут, затем
Души исправят состоянье.]

Потом юристов приведут,
И до пришествия Христа
Пускай они побудут тут:
Расплата слишком тяжела.
Не раз они пролили кровь
Своим орудием острейшим,
По средствам едких, грязных слов,
Святое вдруг явится грешным.
Вы – слуги верные порока,
Вас словно дьявол сам учил;
Он в этой части явно дока,
Раз мастеров таких взрастил.
Ничто не свяжет ваши руки,
С покорством служит вам закон:
Один претерпевает муки,
Второй давно уже прощен,
Хотя то зло, что совершили,
Равно по смыслу и по силе.

Сменилась вдруг в глазах картина:
Мы видим новое лицо,
Не называем его имя,
Известно всем оно давно.
Напрасно он боролся словом,
И красноречием блистал.
Не примерился с тем законом,
Который страшно презирал.
И лишь сейчас его шаги
Кристальны стали и верны,
С тех пор как занял пост судьи,
Их ожидали долго мы.
Позор пускай разделит с ним
Ловел, пока он тих и смирн.
И чашу горького стыда
Он должен выпить всю до дна.

О, если бы герои эти
Имели личный пьедестал
На стертом, высохшем паркете
Твоей арены ты бы стал
Одним из лучших воплощений
Сатиры хлесткой за века,
Но дети власти превращений
Не встретятся с тобой пока.
Поэзию свободы в страхе
Они запрут, иначе та
Расскажет городу о плахе,
Куда привесть их всех пора.
Так пусть имеют уваженье
К твоим заоблачным мирам,
А ты рисуй в воображенье,
Как встретишь их однажды там.

Предатель королевской власти.
Пустое дело для него –
Готовить клятвы. В своей страсти
Нарушит слово не одно.
Он, угождая раболепно
Жене любимой, продал честь.
Пусть как мошенник без сомнений
Стоит перед тобою здесь.
Как церкви похотливый пастор
От воздержания далек,
Так он, присяги верный мастер,
Себя сдержать никак не мог.
Кто раз неверен был обету,
Не сдержит боле своих слов,
И разнесет по белу свету,
Что он не клялся – видит Бог!
По совести, его пора
Не ставить с срамом у столпа,
А придушить однажды ночью.
Ты, презирающий порок,
Проклятье наложи на тех,
Трем королям кто клялся в срок,
И предал разом вместе всех.
Нельзя измену им простить.

Вот те, кто на просторе службы
Нещадно грабят государство,
Открой объятья твоей дружбы
И спрячь их подлое коварство.
Не доверяй тем миллионам,
Которые к тебе снесут,
Они перед своим уходом
В два раза больше заберут.
Отстроив славные дворцы,
Где рощи, гроты и сады,
Они в пороке утопают:
Там незаконная любовь,
Гордыня, пьянство, смех и кровь,
Триумф порока и разврата –
И деньги англичан – оплата.
Так пусть скорее на стене
Проявятся судьбы слова,
Они обращены к тебе
То – MENE, TEKEL, FAROS.

Открой свой трон и покажи:
Там на вершине восседают,
Кого мы знать в лицо должны
Кто преступленья совершает.
Они проблемы государства
Решают после дел своих.
На службе кроме просто чванства
Нет больше ничего у них.
Назло двойную платят цену.
Как все похоже на измену!
Пестрящий карнавал спешит,
Сменить испачканную сцену,
Когда он сбросит свой прикид,
Народ увидит на ступенях –
Сафо, которой благоверный
В Фурбуло новые шелка
Приобретал еженедельно,
Срывая силы кошелька.
Так пусть стоит в своих нарядах

Перед тобой она одна,
И не стыдится тысяч взглядов:
Душа ведь все равно пуста.
К тебе Urania в карете
С шестеркой самых верных слуг
Примчится утром, на рассвете,
Уставшая от всех потуг
Достигнуть города почтенья.
Не раз она хотела трон
Лишить ее же уваженья,
И одержать победу в том,
Что называют красотою,
Среди прелестниц городских.
Позволь же ей своей душою
Считать, что победила их.

За нею следом Diadora
Появится перед тобой,
Кто возжелал ее позора
Довольны будут меж собой.
Имеет вряд ли здесь значенье
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Похожие:

Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала iconАннотация: в первый том антологии вошли наиболее значительные произведения...
Прутцков Г. В. Введение в мировую журналистику. Антология в двух томах. Т м.: Омега-Л, 2003. 416 с
Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала iconAnnotation Очередной сборник рассказов ужасов и популярного за рубежом...

Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала iconМари-Од Мюраи одна из наиболее интересных французских авторов литературы...
Мари-Од Мюраи – одна из наиболее интересных французских авторов литературы для юношества. Ни самого автора, ни ее произведения, –...
Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала iconAnnotation Во второй том вошли произведения 1896-1900 гг.: «Молох»,...

Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала iconAnnotation Мари-Од Мюрай одна из наиболее интересных французских...

Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала iconИрвин Шоу Вечер в Византии Ирвин шоу вечер в византии посвящается Салке Виртель Вступление
Западном побережье, когда во все времена года их слово было законом и в банках, и в правлениях компаний, и в мавританских особняках,...
Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала iconAnnotation Наиболее значительный из французских писателей второй...

Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала icon-
Великобритании, об участии англичан во Второй мировой войне на стороне Германии. Автор анализирует также принципиальные различия...
Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала iconЮрий Мухин Антироссийская подлость
Второй мировой войны были дополнительно убиты на фронтах миллионы советских, британских, американских, немецких солдат и солдат союзников...
Аннотация: Во второй том антологии включены произведения виднейших германских, английских, американских, французских публицистов, созданные в период с начала iconЛюбви – во всем ее многообразии – стала основной в творчестве Мопассана....
«Я вошел в литературу, как метеор», – шутливо говорил Мопассан. Действительно, он стал знаменитостью на другой день после опубликования...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница