«Историю против язычников»


Название«Историю против язычников»
страница7/19
Дата публикации29.03.2014
Размер3.28 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19

7. 1. Так вот, в скором времени тот самый Кир пошел войной на скифов. 70 Царица Тамирис, 71 которая тогда правила [230] [этим] народом, хотя могла помешать ему в переходе через реку Араке, все же позволила переправиться, сначала из-за своей самоуверенности, затем, надеясь на то, что враг будет задержан речной преградой. 2. И вот Кир, вступив в Скифию и расположившись лагерем поодаль от реки, через которую он переправился, исполненный хитрости, оставил его, снабдив предварительно вином и яствами, словно бы он, испугавшись, бежал. Узнав об этом, царица посылает для преследования Кира третью часть войска и еще совсем молодого сына. 72 3. Варвары, словно бы приглашенные на пиршество, повергаются сначала вином, а вскоре все вместе с юношей лишаются жизни возвратившимся Киром.

4. Тамирис, потеряв войско и сына, стремится унять скорбь как матери, так и царицы скорее кровью врагов, нежели своими слезами. Она изображает неуверенность, якобы рожденную отчаяньем от испытанного несчастья, и, отступая, постепенно заманивает грозного врага в ловушку. 5. И вот, устроив в горах засаду, она уничтожила двеститысяч персов вместе с самим царем; 73 поражает в этом событии больше всего то, что не осталось даже вестника, который бы сообщил [персам] о столь великом несчастье. 6. Царица велит отсечь Киру голову и бросить в бурдюк, наполненный человеческой кровью, не по-женски крича: «Насыться же кровью, которую ты жаждал и [231] которой не мог напиться в течение беспрестанных тридцати лет». 74

8. 1. В 245 году от основания Города, после того как в [землях] скифов погиб Кир, спустя достаточно много времени волею судьбы власть обрел Дарий. 75 2. Царствовал же [в перерыве] между ними сын Кира, Камбиз, 76 который, одержав победу над Египтом, 77 от ненависти ко всей религии Египта отменил ее священнодейства и разрушил храмы. 78 3. После же него маги, 79 которые при нем исчезли, осмелились коварно завладеть царской властью; но скоро они были схвачены и уничтожены. 80 4. И вот Дарий, [232] один из тех, кто покарал мечом дерзость магов, с общего согласия был избран царем.

Он, после того как вновь подчинил себе войной ассирийцев и Вавилон, отпавший от власти персов, 81 пошел войной на Антира, 82 царя скифов, по той, главным образом, причине, что не получил себе в жены его дочь; 83 5. великая, надо думать, нужда из-за страсти одного человека подвергать опасности смерти семьсот тысяч мужей! Ибо с неимоверным, в семьсот тысяч человек, войском напал он на Скифию; поскольку же враги не позволяли ему вступить в справедливую битву, и когда, вдобавок, их внезапные набеги расшатали фланги [персидского] войска, 6. он, испугавшись, как бы после разрушения моста через реку Истр путь к отступлению не оказался отрезанным, бросив восемьдесят тысяч воинов, бежал в полном смятении; хотя он не включал то множество брошенных [233] солдат в число потерь и не ощущал утраты тех, кого вряд ли бы кто осмелился обойти подсчетом. 7. После этого он, напав, покорил Азию и Македонию. Кроме того, в морском сражении он одержал верх над ионянами. 84

Затем он напал на афинян, за то, что они оказали ионянам помощь против него, и направил на них оружие. 8. В свою очередь афиняне, когда узнали, что приближается Дарий, хотя ждали помощь от лакедемонян, все же, получив известие о том, что персы отвлечены четырехдневным богослужением, 85 обретя надежду на внезапную атаку, несмотря на то, что вооружили они всего лишь сто тысяч граждан и тысячу пришедших на помощь жителей Платеи 86 против шестисот тысяч врагов, внезапно появились [234] на Марафонских полях. 87 9. Той войной руководил тогда Мильтиад; 88 он, полагаясь больше на стремительность, нежели на доблесть, в результате весьма яростной атаки вплотную приблизился к врагу прежде, чем пришлось бы уклоняться от разящих стрел. 10. Такая в той битве была несхожесть, что с одной стороны сражавшиеся казались мужами, готовыми к гибели, с другой — скотом, пригнанным на заклание. 89 11. Двести тысяч персов пало на Марафонских полях. 12. Эту потерю Дарий ощутил: ибо, будучи побежден и бежав, он на кораблях удалился в Персию.

13. Когда же Дарий возобновил войну и двинулся покарать победителей, он умер в самый момент подготовки, в семьдесят четвертую олимпиаду, то есть в 275 год от основания Города, в то время, когда в Риме была погребена живой дева Попилия, обвиненная в разврате. 90

9. 1. Ксеркс, наследовавший в правлении отцу Дарию, 91 в течение пяти лет готовил войну против Греции, [235] задуманную отцом, как то на табличках, сначала покрытых письмом, затем навощенных, передал своим лакедемонянин Демарат, 92 который тогда волею случая жил в изгнании у Ксеркса. 2. Ксеркс же имел, как сообщается, семьсот тысяч воинов из [своего] царства и триста тысяч от союзников, тысячу кораблей, оснащенных рострами, грузовых же судов три тысячи, так что вполне заслуженно рассказывали, что внезапно прибывшему войску и огромному флоту едва хватало воды для питья, земли для передвижения и моря для плаванья. 93 3. Этому столь невероятному для наших времен полчищу, численность которого теперь труднее представить, нежели тогда одолеть, в теснинах Фермопил 94 противостоял Леонид, царь спартанцев, 95 [236] с четырьмя тысячами человек. 4. Ксеркс же, презрев небольшую численность противника, приказывает начать битву, ввязаться в рукопашную схватку. В свою очередь те, чьи родственники и товарищи по оружию пали на Марафонских полях, дают начало сражению и, вместе с тем, бедствию. 5. Возникшая тогда страшная изатяжная сутолока, когда только из-за груды трупов атаковать было трудно, сражаться — неудобно, а бежать не было возможности, на протяжении трех дней являла собой не битву двух [противников], а избиение одного народа.

6. На четвертый же день, когда Леонид увидел, что враг обступает со всех сторон, он призывает сражавшихся с ним союзников, чтобы, оставив битву, они поднялись на вершину горы и сохранили себя для лучших времен; 96 ему же с его спартанцами надлежит претерпеть иную участь: долг перед родиной больше, нежели перед жизнью.

7. Когда были отпущены союзники, Леонид побуждает спартанцев больше всего думать о славе и нисколько не заботиться о жизни: не нужно ждать ни [нападения] врага, ни [наступления] дня, но надо ворваться внезапно ночью во [вражеский] лагерь, вступить в схватку, обескуражить противника; никогда победители не обретут более славы, как только погибнув в лагере врагов. 8. И вот, побужденные предать себя смерти, спартанцы вооружаются к отмщению за будущую гибель, будто бы они сами искали свою смерть и сами [заранее] мстили за нее. И подумать только: шестьсот мужей вторгается в лагерь шестисот тысяч! 97 9. Во всем лагере воцаряется смятение. [237] Персы даже помогают спартанцам, убивая друг друга. Спартанцы ищут царя, но, не находя его, бьют и рубят всех, полностью овладевают лагерем и, с трудом пробираясь через непролазные груды тел, преследуют отдельных вражеских воинов; без сомнения, они стали бы победителями, если бы не выбрали смерть. 10. Битва длилась от начала ночи в течениебольшей части дня; наконец, спартанцы, одолевая врага, вымотались; когда каждый из них, утратив некоторые члены, казался себе удовлетворенным местью за свою смерть, тогда он среди груды мертвых тел на поле, пульсирующем вязкой и полузастывшей кровью, изнуренный, падал и умирал.

10. 1. Ксеркс, дважды побежденный на суше, устраивает морское сражение. 98 Однако когда Фемистокл, полководец афинян, 99 узнал, что ионяне — оказывая которым в предыдущей войне помощь, 100 он обратил против себя [238] ярость персов — привели на помощь Ксерксу снаряженный флот, он решил переманить их на свою сторону и увести от врага. 2. А поскольку он был лишен возможности переговорить с ними, то приказал в тех местах, куда должны были приблизиться ионяне, установить знаки и прикрепить их к скалам, с укором обвиняя [в тех надписях] некогда союзников и товарищей в предприятиях, теперь же несправедливо сидящих в бездействии, и склоняя через религиозное ободрение к исполнению старых договоров, но самое главное — побуждая, чтобы с началом битвы они, подобно уступающим [место], сдерживали весла и выходили из сражения.

3. И вот царь, удерживая при себе часть кораблей, остается наблюдателем битвы на берегу. Напротив, Артемидора, 101 царица Галикарнасса, 102 которая пришла на помощь Ксерксу, страстно устремляется в битву среди первых полководцев, так что было все наоборот: в муже обнаруживалась женская осторожность, а в женщине — мужская отвага.

4. И вот пока битва не давала преимущества ни тем, ни другим, ионяне согласно указанию Фемистокла постепенно начали удаляться от сражения; 103 их исчезновение [239] побудило персов, уже подумывавших о бегстве, бежать открыто. 5. В той панике многие корабли были потоплены, иные — захвачены в плен, многие же, опасаясь бешеного нрава царя, подобного свирепости врага, разбежались по домам.

6. К встревоженному столь великими несчастьями царю подошел Мардоний, 104 убеждая, что царю надлежит возвратиться в царство прежде, чем слух о несчастье поднимет дома мятеж; 7. сам же он, если ему будут переданы уцелевшие войска, намерен и врагу отомстить, и смыть семейный позор, если же превратности войны не прекратиться, то он, хотя и покорит себя врагу, однако же без позора для царя. 8. Приняв совет, [Ксеркс] отдает войско в распоряжение Мардония.

Царь с немногими [сопровождавшими его] бросился в Абидос, 105 где он, как бы победитель моря, сохранил мост; однако, когда он застал мост разрушенным зимней непогодой, будучи в полном смятении, он переправился [в Азию] на рыбачьем суденышке. 9. Случилось, поистине, то, что должен испытывать и переносить с болью человеческий род, измеряя перемены в мире этой или большей превратностью: довольствуясь утлым суденышком, скрывается тот, под кем прежде скрывало свой нрав само море и кто нес иго своего завоевания, когда мост связывал берега! 10. Спасается при наискромнейшей поддержке [240] одного лишь раба тот, чьей власти подчинялся даже сам миропорядок, когда низвергались горы, наполнялись долины, осушались реки. 106

11. Пешие же войска, которые были вверены полководцам, настолько поредели от мук, голода и страха, и вспыхнула [в их рядах] настолько великая чума, когда усилилась болезнь, и такой смрад пошел от умирающих, что дороги были выстланы трупами, умирающее же войско преследовали зловещие птицы и хищные звери, возбужденные запахом мяса.

11. 1. Тем временем Мардоний, на которого Ксеркс возложил дальнейшее ведение войны, вдохновленный сначала кратким успехом, вскоре предстал перед смертью; 2. так он захватил Олинф, 107 крепость Греции. Когда он, среди попыток с помощью различных соблазнов добиться от афинян мира, увидел неодолимое их свободолюбие, предав огню часть города, переводит всю тяжесть войны в Беотию. 3. Туда же отправились преследовавшие его сто тысяч греков и, вступив без промедления в сражение, 108 принудили Мардония, когда войска его были уже разбиты, лишенного всего, словно после кораблекрушения, бежать вместе с немногими [воинами]; 109 [греки] [241] захватили лагерь, полный царских богатств, нанеся при этом немалый урон былому трудолюбию: ибо после раздела той добычи персидское золото стало первым, что расточило греческую доблесть.

4. И вот, худая погибель сопровождает мерзкие начинания: ибо по случайному стечению обстоятельств в тот же самый день, когда в Беотии были разбиты войска Мардония, часть персидского войска сражалась в Азии, у горы Микале. 110 5. Вдруг новое известие услышали там оба флота и народа: «войска Мардония повержены, греки — победители». 111 Удивительный порядок божественного определения: битва была начата в Беотии с восходом солнца, и уже в полуденный час того же дня стала известна в Азии, отдаленной столь великими просторами моря и земли! 6. Это известие, прежде всего, обеспечило то, что персы, узнав о несчастье союзников, пораженные сначала болью, а затем охваченные отчаяньем, сделались неспособными ни к войне, ни к бегству; а вот враг, став еще более решительным после вести о счастливом исходе [битвы], поражает их, пришедших в ужас и обессилевших. [242]

7. Ксеркс, когда война в Греции безуспешно завершилась, став объектом презрения для своих, захваченный в царском дворце своим префектом Артабаном, был убит. 112

8. О времена, достойные сожаления и воспоминания! О те дни безмятежного покоя, на которые нам предлагают оглянуться, будто бы из тьмы! дни, в которые после краткого перерыва из чрева одного лишь царства три войны в правление трех следующих друг за другом царей вырвали девятнадцать сот тысяч мужей 113 — даже если я умолчу о несчастной в те времена Греции, число погибших в которой превзошло то количество, от которого мы и теперь цепенеем!

9. Леонид, этот наиславнейший из лакедемонян, в той войне против Ксеркса, которая стала последней чертой ему и врагам, обращаясь к шестистам своим, произнес следующие знаменитые слова: «Завтракайте, как если бы пришлось обедать у мертвых», 114 союзникам же, которым [243] он повелел выйти из войны, он милосердно посоветовал, чтобы они сохранили себя для лучших времен. 10. И вот, в то время как тот предвещал лучшее будущее, эти [язычники] объявляют лучшим прошлое; что же иное можно заключить, когда и тот и эти проклинают современные им времена, если не то, что либо все времена хороши, но тягостны, либо же никогда хороших времен не было и не будет вообще?

12. 1. Тем временем в Риме, ибо я возвращаюсь к тому времени, с которого я отклонился [в сторону] — однако не приостановка [одних] несчастий заставляет меня перейти к другим, но, как некогда разлившиеся повсюду злодеяния переплелись в происходящем, так же перемешанными они восстанавливаются в памяти, ибо нами было задумано собрать воедино времена мира и не глумиться над происшедшим в какой-то одной из его частей — 2. так вот, в Риме в 290 году от основания Города, когда на время приостановилась война, тяжелая чума, которая постоянно либо прерывает заключаемые изредка перемирия, либо вынуждает их заключать, со всей жестокостью пронеслась по всему городу, так что в случившемся накануне чудесном знамении заслуженно виделось, будто бы полыхало небо, 115 ибо столь страшным огнем болезней пылала глава народов. 3. Ибо в том году чума унесла обоих консулов — Эбуция и Сервилия, 116 пожрала значительную часть войска, истребила [244] страшным поветрием многих благородных и особенно плебс, 4. хотя вспыхнувшая еще за четыре года до этого моровая язва уже обескровила тот же народ.

5. В следующем году изгнанные граждане и беглые рабы под предводительством Гербония, сабинянского мужа, 117 захватили и предали огню Капитолий. 6. Против них выступает во главе с храбрейшим консулом и полководцем Валерием молодежь; 118 однако решающая битва была столь жестока и тяжела, что даже сам консул Валерий был там убит и своей смертью осквернил и без того постыдную победу над рабами. 119

7. Наступил год, в который был осажден вместе с побежденным войском консул: ибо вступившего в битву консула Минуция 120 превзошли эквы 121 и вульски 122 и окружили [245] его, бежавшего, голодом и оружием в Альгиде; 123 и все это имело бы плачевный исход, если бы Квинций Цинциннат, тот выдающийся диктатор, одолев врага, не снял плотную осаду. 124 8. Он, обнаруженный в деревне, призванный от сохи к фасциям, приняв почетную должность и, построив войско, вскоре оказавшийся победителем, провел эквов под бычьим ярмом и, держа победу, словно рукоять плуга, первым прогнал впереди себя покоренных врагов.

13. 1. В год, который предшествовал трехсотому году от основания Города, пока ждали послов, отправленных к афинянам ради ознакомления с законами Солона, 125 голод и чума сковали римские войска. 126 [246]

2. В собственно же трехсотый год, то есть в девяносто пятую олимпиаду, 127 власть консулов, переданная ради установления аттических законов децемвирам, 128 принесла великую порчу государству. 3. Ибо первый из децемвиров, Аппий Клавдий, 129 отстранив остальных, сохранил [247] власть лишь у себя, 130 и тотчас последовал заговор других, 131 в результате чего, после того как было выказано пренебрежение обычаем, по которому знак власти находился в одних руках, а сама власть оставалась общей, все стали управлять всеми по собственной прихоти. 4. И вот в довершение всего того, что они все вместе, вопреки обычаю, присвоили себе, каждый из них вдруг явился с двенадцатью ликторами и прочими знаками власти; 5. после же того, как несправедливым образом был обновлен порядок, когда исчезло благоговение перед консулами и выросла толпа тиранов, когда к десяти прежним были добавлены еще две [новые] таблицы законов, 132 они исполняли большинство дел с надменностью, не имевшей границ; и в день, когда обычно магистрат слагал [власть], они явились с теми же самыми знаками. 133 [248]

6. Великое зло принесла также похоть Аппия Клавдия, который, чтобы совершить бесчестье над девушкой Виргинией, 134 выдумал предварительно основание ее рабства: по этой причине принужденный скорбью по свободе и позором от бесчестья отец, Виргинии, благочестивый дочереубийца, на глазах у народа пронзил [ножом] приговоренную к рабству дочь. 7. Народ, приведенный в возбуждение от жестокости случившегося и побуждаемый надеждой вернуть свободу, вооруженный, захватил гору Авентин 135 и до тех пор не прекращал с помощью оружия отстаивать свободу, пока союз заговорщиков 136 не сложил с себя те самые почетные полномочия.

8. В период со сто третьей до сто пятой олимпиады 137 (в течение приблизительно стольких лет) в Италии происходили настолько частые и настолько сильные землетрясения, что от постоянно приходящих известий о бесчисленных потрясениях и о разрушениях вилл и крепостей содрогался сам Рим; 9. затем наступила такая долгая и испепеляющая засуха, что не было надежды на то, что в текущем тогда и следующем [за ним] году земля родит урожай; 138 10. и в те самые времена, после того как фиденяне, [249] грозные враги, собрав мощь чрезвычайно сильных союзников, стали угрожать римским крепостям, Эмилий, третий диктатор, 139 захватив с большим трудом самих фиденян, сбросил бремя несчастья и исцелил [от него].

11. Столь великое [переплетение] злодеяний и смятение душ было в те времена, что как обрушившиеся извне войны затмили собой внутренние неурядицы, так и прокатившиеся по земле и небу различные катастрофы разрушили беспрерывными атаками наступившие после бедствий войн перемирия.

14. 1. Сицилия сначала — родина циклопов, 140 а позже — неизменная колыбель тиранов, 141 а также часто — пленница рабов, из которых первые [т. е. циклопы] кормились [250] телами людей, вторые [наслаждались человеческими] мучениями, последние — смертями, не говоря уже о том, что во внешних войнах она становилась либо добычей, либо наградой. 2. Она, как я довольно бегло покажу, никогда, за исключением нынешних времен, не знала отдыха от несчастий, более того (и в этом весьма ясно обнаруживаются различия времен), так же, как раньше она одна среди всех стойко переносила и внутренние, и внешние волнения, и теперь она одна из всех ничего не претерпевает. 3. Ведь даже — ибо я не говорю ни о продолжительности того бедствия, которое она вынесла, ни о [длительности] этого мира, которым она наслаждается — сама Этна, которая тогда взрывалась следующими один за другим извержениями, несущими разрушение городам и деревням, теперь лишь безобидно дымится в напоминание о прошлом. 142 [251]

4. Итак, — ибо я оставляю в стороне тиранов, из которых тот, кто был мстителем, вскоре становился преемником [тирании] — в то время, а именно в 335 год от основания Города, 143 когда жители Регия, 144 близ Сицилии, были охвачены раздором, и город вследствие распри оказался разделен на две части, одна часть призвала на помощь ветеранов из Гимеры, 145 города Сицилии; 5. те же [ветераны], изгнав из города сначала тех, против кого были приглашены, а вслед за этим убив и тех, к кому пришли на помощь, захватывают город вместе с супругами и детьми союзников: злодеяние, не сопоставимое с дерзостью ни одного тирана, — 6. ибо все, что ни происходило до этого с регийцами, было лучше, нежели [случившееся] после того, как по собственной воле пригласили они тех, кому сами, изгнанные, оставили в качестве добычи жен, детей и пенаты. 146

7. Жители же Катины, 147 когда оказались под угрозой воинственных и враждебных сиракузян, попросили помощи у афинян. Но афиняне, когда скорее по своей корысти, [252] нежели ради союзников, отправляли на Сицилию военный флот, 148 думали расширить себе власть, и, с другой стороны, они боялись, что недавно снаряженный сиракузский флот окажет помощь лакедемонянам. 8. И вот, когда те афиняне, которые были посланы, разбив врагов, успешно начали предприятие, [Афины] отправили на Сицилию еще более крупные силы и более сильное войско под руководством полководцев Лахета и Хариада. 149 9. Но катинцы, пресытившись войной, заключают договор с сиракузянами 150 и отвергают помощь афинян; 10. после чего, однако, когда сиракузяне, мечтая о владычестве, нарушили условия мира, катинцы вновь отправляют в Афины послов, чтобы те с грязными волосами и бородами, облаченные в скорбные одежды, вымолили милосердие и помощь как речью, так и обликом. 151 [253]

11. И вот, снаряжается большой флот под руководством Никия и Ламаха, 152 и Сицилия вновь подвергается нападению настолько значительных сил, что своего решения испугались даже те, кто вымаливали [помощь]. 12. Афиняне тотчас проводят две удачные битвы на суше; изнуренных и окруженных, после того как был подведен флот, врагов они запирают в городе. 153 13. Но сиракузяне, когда дела расстроились и пошли недолжным образом, просят помощь у лакедемонян, 154 от которых скоро отправляется один лишь Гилипп, 155 в котором, однако, проявилась величина всей поддержки. Он как только узнал по прибытии об уже расстроенном состоянии дел на войне, собрав вспомогательные войска отчасти в Греции, отчасти в Сицилии, занял удобные позиции для проведения битв. 14. После этого он, побежденный в двухсражениях, однако не павший духом, убил в третьей стычке Ламаха, 156 обратил врагов в бегство и снял с союзников осаду. [254]

15. После этого афиняне, проигравшие сражение на суше, задумывают попытать счастья на море и готовятся сойтись [с врагом] в морской битве; узнав об этом, Гилипп призывает от лакедемонян снаряженный флот; 16, а в это время афиняне на место павшего полководца отправляют Демосфена и Эвримедонта с военным подкреплением; пелопоннесцы в согласии и по решению многих городов также направляют сиракузянам огромную помощь. 17. И вот, под видом союзнической войны [афиняне и лакедемоняне] преследуют каждый свое; словно бы по прихоти спор из Греции 157 был перенесен на Сицилию и вот теперь и с той, и с другой стороны решается с помощью лучших сил.

18. И вот афиняне в первом сражении терпят поражение и оставляют брошенным лагерь со всем богатством, как общественным, так и частным, а также со всем имуществом, [предназначенным] для длительного предприятия; 158 19. после того как [афиняне] потеряли средства [255] и оказались в затруднительном положении, Демосфен предложил, пока еще дела не стали абсолютно безнадежны, хотя и кажутся расстроенными, возвратиться домой и уйти из Сицилии; 159 20. Никий же, не менее отчаявшийся от страшного позора в начале военных действий, выступая в ответ, настоятельно требовал остаться [под Сиракузами]. 160 21. [Афиняне] вновь проводят морское сражение, и скоро из-за незнания теснин сиракузского побережья, попавшие в ловушку врагов, они оказываются в кольце: первым погибает полководец Эврилох; 161 сгорает одиннадцать кораблей. 162 Демосфен и Никий бросают флот, думая, что безопаснее бежать сухим путем. 22. Гилипп же сначала захватывает сто тридцать оставленных ими кораблей, затем, бросившись преследовать самих беглецов, очень многих настигает и предает смерти. [256] Демосфен избегает позора неволи добровольной смертью, Никий же венчает постыдную и недостойную жизнь бесчестьем плена. 163

15. 1. И вот афиняне, претерпевавшие не без ущерба для лакедемонян невзгоды у Сицилии на протяжении двух лет, гнетутся дома другими злодеяниями. Ибо Алкивиад, назначенный некогда полководцем против Сиракуз, а вскоре привлеченный по какому-то обвинению к суду, 164 отправился в добровольное изгнание в Лакедемон 2. и толкнул спартанцев на то, чтобы они, пока афиняне пребывают в замешательстве, вновь начали войну и разбили их, не дав им времени опомниться. 165 3. К этому замыслу [257] присоединилась вся Греция так, будто бы решался [вопрос, где] собрать силы для тушения общего пожара ради общественного блага.

4. В это время Дарий, 166 царь персов, памятуя об отцовской и дедовской ненависти к этому городу, 167 через Тиссаферна, префекта Лидии, заключает договор с лакедемонянами и обещает им деньги на войну, а также войска. 5. Диву даешься, сколь велико в те времена было могущество афинян, ибо, когда против них, то есть против одного-единственного города, двинулись силы Греции, Азии и всего Востока, они, постоянно сражавшиеся и никогда не уступавшие, скорее казались изнуренными, нежели побежденными.

6. Ибо сначала Алкивиад потребовал, чтобы все союзники перешли от них [от афинян] к лакедемонянам, однако сам, преследуемый кознями из-за зависти, 168 бежал от них и удалился в Мидию 169 к Тиссаферну; 7. став для него, [258] благодаря своему таланту и красноречию, большим другом, побуждает его, чтобы не тратил он столько средств на поддержку лакедемонян: пусть лучше сам станет арбитром и наблюдателем той ссоры и сохранит нетронутыми силы Лидии против победителя. 8. Вот почему Тиссаферн приказывает отправить в Лакедемон часть флота с небольшим отрядом, чтобы [посланные им лидийцы] сражались, не слишком усердствуя, предоставив риск другим, и в то же время, находясь на поле брани, ничего не упускали из вида.

16. 1. У афинян же, поскольку уже в течение долгого времени разгорался внутренний раздор, высшая власть по воле народа передается сенату; 170 ибо раздоры кормятся праздностью, напротив, когда тяготит нужда, после того как отступают на второй план личные дела и неприязнь, она решается сообща. 2. Однако, когда все это вследствие присущего народности [genti] высокомерия и из-за тиранических устремлений завершилось пагубно, войском вновь призывается Алкивиад и ставится во главе флота.

3. Узнав об этом, первые из граждан сначала задумали сдать город спартанцам; затем, поскольку этот замысел не привел к успеху, они добровольно удалились в изгнание. И вот, когда родина была освобождена, 171 Алкивиад отправляет флот против врагов; 4. вступив в битву, [259] афиняне одерживают победу. В то же время большая часть спартанского войска перебита, почти все руководители убиты, а восемьдесят кораблей захвачены, не считая тех, которые, будучи сожжены и потоплены, погибли в ходе сражения.

5. Перенесенная вновь на сушу война протекала столь же безуспешно для спартанцев. 172 Надломленные в результате всего этого лакедемоняне домогаются мира, однако добиться его так и не смогли. 6. К тому же сиракузские войска, когда стало известно о несчастье карфагенской войны, были отозваны назад на Сицилию. 173 Вот почему Алкивиад с победоносным флотом обходит всю Азию, опустошает войной, пожарами и убийствами и все рушит; города, которые перед этим отпали от союза, он захватывает и многих из них оставляет за собой. 174 7. Так [260] Алкивиад, достигнув великой славы, при [всеобщем] восторге и радости вступает в Афины; 175 8. некоторое время спустя он приумножает силы и тотчас ведет флот и войско дальше и вновь нападает на Азию. 176

Лакедемоняне же назначают руководителем флота и командующим в войне Лисандра. 177 9. Кир же, брат Дария, 178 поставленный вместо Тиссаферна во главе Ионии и Лидии, укрепляет их огромными средствами и вспомогательными войсками. И вот, войско Алкивиада, предавшееся грабежу и вследствие этого рассеянное и дезорганизованное, Лисандр поражает внезапным набегом, побеждает безо всякого боя и, обращенное в бегство, предает смерти. 179 10. Это была великая резня афинян, они испытали [261] гораздо более тяжелое поражение, нежели сами недавно нанесли.

Узнав об этом, афиняне решили, что это Алкивиад вознамерился подобной изменой отомстить за старое унижение своего изгнания; 11. и потому вместо него назначают Конона, 180 которому поручают уцелевшую армию и главное командование. 12. Он, желая как можно быстрее восстановить истощенные силы, собрал стариков и детей и записал их в войско; однако подобная мера не принесла перелома в войне: ибо то, что обычно совершается силой, не [достигается] числом. 13. Поэтому неспособная к войне армия была и захвачена, и разбита, и такая груда погибших осталась на поле той битвы, 181 что казалось, будто истреблено не только господство афинян, но и имя. 14. Те же [афиняне], когда дела их стали безнадежны, решают отдать город чужеземцам 182 — ибо те, [262] кто незадолго до этого господствовали во всей Азии, теперь от той громады [власти] сохраняли лишь стены и свободу — и, хотя, по собственному же их мнению, для сохранения свободы не хватало сил даже под защитой стен, все же еще раз готовятся вступить в морское сражение. 183

15. Ярость, лишенная благоразумия, полагает страдание доблестью, а потому, насколько затевает гнев, настолько сулит отвага.

16. Вот почему, когда все были частью захвачены, частью убиты, из сохранившихся никого не осталось. 184 Один лишь полководец Конон, переживший войну и народ, боясь безжалостности сограждан, отправился к царю Киру. 185

17. Эвакор же, предводитель лакедемонян, 186 захватив все города, не оставил афинянам ничего, кроме пустого [263] города, да и это не надолго, ибо позже и сам город он подверг осаде; 187 осажденных преследовал голод, запустение и болезнь, 18. когда же после всех мерзостей невзгод, которые даже назвать — охватывает оцепенение, не осталось никакой надежды, только смерть, они испросили мира.

17. 1. Великое по этому поводу раздумье было между спартанцами и союзниками: когда очень многие предлагали сравнять с землей постоянно сулящий беспокойство город, а народ, не вселяющий ничего, кроме тревоги, истребить вместе с именем, 188 2. спартанцы не согласились с теми, кто добивался, чтобы был выколот один из двух очей Греции; и, сверх того, обещали [афинянам] мир, если те разрушат крепостные стены, идущие от Пирейского порта 189 к городу, к тому же добровольно передадут оставшиеся [264] корабли, кроме того, если правители [rectores] получат для себя тридцать мест. 190 3. Афинянам, уступившим и подчинившимся этому условию, лакедемоняне для составления законов, которые должны будут соблюдаться в городе, назначили Лисандра.

4. Это год был ознаменован и завоеванием Афин, и смертью Дария, царя персов, и изгнанием Дионисия, тирана Сицилии. 191

5. И вот, тридцать назначенных афинянам правителей 192 становятся тридцатью тиранами: сначала они окружают себя тремя тысячами телохранителей, а скоро располагают рядом с собой еще и семьсот воинов победившей армии. 6. Грядущая резня всех без разбора предвещалась убийством Алкивиада, который во время бегства в пути [265] был заперт в хижине и сожжен заживо. 193 7. Когда он был убит, будто бы после истребления мстителя обретшие покой [тираны] наполняют несчастные остатки города убийствами и грабежами. Даже Ферамена, 194 одного из своего числа, которому, как им казалось, происходящее было не по нраву, они убивают в назидание остальным и для их устрашения.

8. И вот, все подряд разбегаются из города, однако, в виду того, что, по решению лакедемонян, по всей Греции беглецам должно было отказываться в приюте, они отправились все в Аргос и Фивы, 195 где они настолько были согреты теплом гостеприимства, что не только уняли страдание по покинутой родине, но и стали надеяться на возвращение ее. 9. Был среди беглецов Фрасибул, 196 муж решительный и среди своих прославленный знатностью [266] рода: он и оказался вдохновителем дерзновенного шага к спасению родины. И вот, собравшись, беглецы захватывают Филу, 197 крепость аттических рубежей, и укрепляют себя благодаря поддержке многих городов: им даже Лисий, сиракузский оратор, 198 словно в поддержку того города, который являлся признанной родиной красноречия, отправил пятьсот воинов со своим обеспечением.

10. Это была ужасная битва, 199 но сама борьба стремлений и интересов вынесла приговор и тем, кто сражался за собственную свободу, и тем, кто [защищал] чужое владычество: ибо поверженные тираны бежали в город и всех, кого из афинян прежде набрали себе телохранителями, теперь, заподозрив их в измене, отстранили от защиты города. 11. Фрасибула же [тираны] попытались соблазнить подкупом; 200 когда чаянья на это оказались напрасны, они, призвав вспомогательные войска из Лакедемона, вновь бросаются в бой. Там гибнут два тирана, самые свирепые [267] из всех. 201 12. Когда же Фрасибул заметил, что остальные, кто терпят поражение и обращены в бегство, являются по преимуществу афинянами, он догоняет их криком, удерживает речью, привлекает мольбами, представ пред взором тех, кто намеревался бежать, и пред теми, от кого они хотели бежать: «По мне, война направлена против трехсот господ, а не против несчастных сограждан. Так не лучше ли, чтобы все, кто считает себя афинянином, изгнали бы мучителей свободы афинян?»

13. И вот, этот призыв получил такой отклик у них, что вскоре возвратившиеся в город [афиняне] заставили тиранов уйти из крепости и переселиться в Элевсин. 202

Афиняне, после того как приняли в общину города [in societatem urbis] своих сограждан, еще недавно изгнанников, ревностью побуждают тиранов к войне, для которых свобода других казалась чуть ли не собственным рабством. 14. Тогда, по объявлении войны, после того как все будто бы согласились на переговоры, [тираны], оказавшиеся в ловушке, предаются смерти, словно бы жертвы мира. 203 [268] Итак, собранные в одно целое, после бурных слез великой радости, афиняне устанавливают в качестве первых оснований вновь обретенной свободы главные положения права, закрепив торжественной клятвой, что прежние разногласия и споры будут преданы полному забвению и вечному безмолвию. 20415. Этот род договора, как бы новое устройство жизни и новое благополучие своего состояния, создатели назвали «амнистией», то есть забвением преступлений.

Мудрейшее, особенно после таких свидетельств несчастий, начинание афинян! О, если бы благодаря этому соглашению дела человеческие, когда бы согласие людей сохранялось, настолько окрепли, что пришли бы в полный порядок! 16. Но это постановление до такой степени было испорчено даже в самих словах постановления, что по прошествии порядка двух лет у них лишил себя жизни светлейший из философов Сократ, 205 принужденный принять [269] яд; затем, после того как едва ли минуло сорок лет (я опускаю прочее), те же афиняне, утратив окончательно свободу, поработили себя под властью Филиппа, царя македонян. 206

17. И все же афиняне, мудрейшие из всех, будучи достаточно научены своими бедствиями тому, что «в согласии малые дела становятся значительными, а в раздоре — великие приходят в упадок», 207 и что все, как добрые, так и злые дела, которые происходят за пределами родины, пускают корни в дела отечества и выступают вперед, [эти афиняне] уничтожили вражду дома и прекратили внешние войны; кроме того они оставили бы своим потомкам пример падения своего и решение об исправлении, если бы то, о чем было принято решение в период несчастья, все же сохранилось бы в благополучные времена вопреки жалкому непостоянству человеческого разума.

18. 1. Приблизительно в те же дни у персов вспыхнула гражданская война, даже более чем гражданская, [270] завершившаяся братоубийством: ибо, как только умер царь Дарий, его сыновья, Артаксеркс 208 и Кир, 209 заспорили по поводу власти и, в конце концов, вступили с крупными силами в войну, принесшую великие разорения для областей и народов как той, так и другой стороны. 2. В этой войне, когда обоих братьев, шедших с разных сторон навстречу друг другу, свел случай, сначала Артексеркс, раненный братом, бежал, избежав смерти благодаря быстроте коня; а вскоре Кир, поверженный царской когортой, положил конец спору. 210 В результате Артаксеркс, завладев братским обозом, утвердил братоубийством власть в царстве.

3. Таким вот образом вся Азия, а также Европа взаимно ввергались то в убийства, то в позорные деяния, порой ограничиваясь лишь своими пределами, порой [воюя] между собой.

4. Ну вот, в весьма кратком сочинении и в немногочисленных словах я настолько же расплел нить событий о столь многих областях, народах и городах, насколько большим сплел клубок несчастий: «в каких же словах сказать подобает о бедствие того» времени, и «кто может равнять с теми слезами наши скорби?» 211 [271]

5. Однако эти самые бедствия, поскольку за столь многие века они утратили вид [катастроф], стали для нас предметом писательских упражнений и объектом наслаждений как предания; и тем не менее, если бы кто-нибудь обострил бы свое внимание и если бы всеми способностями рассудка погрузил себя в сами причины [бедствий] и в суть войн и если бы он вновь пережил бы в своем сознании, словно взирая со скамьи зрительного зала, как прошедшие времена, так и времена настоящие, я сказалбы с полной уверенностью, что он пришел бы к выводу, что те времена не могли бы столь несчастливо прийти в расстройство и в замешательство, если бы не воля гневного и противящегося Бога, равно как и эти времена не могли бы обрести покой, если бы не воля благосклонного и испытывающего жалость Бога.

6. Кроме того, в те же времена Сицилия подверглась страшному землетрясению, вдобавок она была опустошена извержениями огня и горячего пепла горы Этна, сопровождаемыми величайшим разорением деревень и поместий. 212-

7. Тогда же город Аталанта, 213 расположенный неподалеку от земли локров, 214 внезапным наступлением моря был отторгнут [от суши] и превращен в остров. 215 Достойные [272] же сожаления остатки афинян поразила чума и убивала в течение долгого времени. 216

19. 1. К 355 году от основания Города осада вейенов за десять беспрерывных лет ослабила более осаждавших, нежели осажденных: 217 ибо римляне, изнуренные многократными внезапными вылазками врагов, к тому же поставленные в необходимость вести войну зимой, были вынуждены зимовать в палатках и, в довершение всего, терпеть на глазах у врагов голод и холод; 2. наконец, без какого-либо достойного свидетельства римской доблести они с помощью подкопов и коварства захватили город.

3. За этой более полезной, нежели славной, победой последовало сначала изгнание диктатора Камилла, 218 который вырвал ее у вейенов, затем вторжение галлов и пожар города. 4. Посмеет ли хоть кто-нибудь, если это возможно, сравнить с подобным бедствием любые волнения нашего времени, сколь бы несправедливость настоящего не умаляла рассказ о прошедшем несчастье! [273]

5. Так вот, галлы-сеноны, 219 когда под руководством Бренна они осадили с помощью весьма многочисленного и мощного войска город Клузина, который теперь называется Тусцией, 220 вдруг увидели, как римские послы, которые прибыли ради заключения мира между противниками, 221 на глазах у них хватаются за мечи: 222 галлы, [274] вознегодовавшие от этой несправедливости, сняв осаду с клузинской крепости, всеми силами устремляются на Рим.

6. И вот их, обрушившихся [на город], встретил консул Фабий 223 с войском, однако же не загородил им дорогу, напротив, вражеский натиск срезал [защитников], словно сухие хлеба, попрал их и последовал дальше. Об этом поражении Фабия хранит память река Алия 224 так же, как Кремера [о гибели] Фабиев.

Ибо даже если бы Рим, в добавление ко всему, не был бы сожжен, вряд ли кто-нибудь вспомнит подобный крах римской армии! 7. Галлы вступают в открытый город, убивают застывших, как статуи, стариков в их же собственных жилищах, и погребают их, сгоревших в пламени пожарища, под обрушившейся кровлей их домов. 8. Всю сохранившуюся молодежь, которой, как известно, было тогда тысяча человек, укрывшуюся в крепости Капитолийского холма, они берут в осаду, и там голодом, болезнью, отчаяньем и страхом они изнуряют несчастные остатки, покоряют их и продают: 9. ибо назначают плату за свой уход в тысячу фунтов золота, 225 не потому, что Рим у галлов не имел большой славы, а потому, что настолько уже они его ослабили, что не мог он тогда заплатить щедрее.

10. Когда галлы ушли, 226 на том месте, где когда-то был город, зловеще громоздились бесформенные развалины, [275] и со всех сторон, отражаясь, неслось эхо негодующего голоса тех, кто скитался по завалам и не узнавал, что он среди родных пенатов, и [эхо это] продолжало держать в напряжении встревоженный слух. 11. Души охватило оцепенение, само безмолвие наполняло их страхом, ведь основа страха — в запустении, царящем повсюду. Потому-то у римлян возникла и стала обсуждаться идея сменить местожительство, заселить другую крепость и даже назвать ее другим именем.

12. Вот времена, в сопоставлении с которыми оцениваются сегодняшние дни; вот времена, воспоминание о которых рождает тоску; вот времена, которые вызывают раскаянье в «лучшей» или, скорее, в равнодушной религии! 13. Да уж, равны и сопоставимы между собой эти два завоевания: то, бесновавшееся в течение шести месяцев, и это, пролетевшее за три дня; галлы, преследовавшие среди величайшего пепелища само имя Рима, уничтожившие предварительно народ и разрушившие Город, и готы, побудившие толпы несведущих к спасительным убежищам, то есть [к прибежищам] святых мест, отказавшись к тому же от замыслов грабежа; там едва ли можно было найти старика, который бы спасся, даже находясь вне Рима, здесь же едва ли можно отыскать [старика], который бы случайно погиб, ибо был укрыт. 14. В действительности, я бы лучше сопоставил число спасшихся там и количество погибших здесь людей.

Следует признать то, что раскрывается вполне ясно: в этом, современном, бедствии более бушевал Бог, менее люди, ибо Он, совершая Сам то, что те [люди] не смогли бы совершить, показал, почему Он испытывает к ним сострадание. 15. Конечно, поскольку воспламенять медные балки и разрушать громады величественных сооружений было выше человеческих сил, форум с бесплотными статуями, которые лживо изображают как бога, так и [276] человека, был поражен ударом молний; и то, что из всех тех мерзостей не уничтожило пламя, зажженное посредством врага, разрушил огонь, низвергнутый с неба.

16. Поскольку же предмет рассказа столь велик, что ни в коей мере не может быть ограничен этой книгой, то следует завершить эту часть, дабы о прочих [случаях] рассказать в следующих томах.

(пер. В. М. Тюленева)

Текст воспроизведен по изданию: Павел Орозий. История против язычников. Книги I-III. СПб. Алетейя. 2001© текст - Тюленев В. М. 2001
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19

Похожие:

«Историю против язычников» iconСвятитель Иоанн Златоустый, архиепископ Константинополя
Иоанн должен был возвратиться в Антиохию. В 381 году епископ Мелетий Антиохийскнй посвятил его во диакона. Последующие годы были...
«Историю против язычников» icon5. Система проведения. Определение победителей
Шахматный турнир, в котором команда играет против команды по доскам (папа против папы, мама против мамы, учащийся против учащегося,...
«Историю против язычников» iconОружие самообороны
Против россии, против Православной Церкви, против Русского народа ведётся подлая, грязная Необъявленная война, хорошо оплачиваемая,...
«Историю против язычников» iconЕлена Катишонок Против часовой стрелки
Единственный способ остановить мгновенье — запомнить его и передать эту память человеку другого времени, нового поколения. Книга...
«Историю против язычников» icon«Апрельские Тезисы» М. Попов и К. Токмаков
России. Мы же должны побуждать мир отколоться от Америки и пойти против нее, как против государства агрессора и уничтожителя мира....
«Историю против язычников» iconЛорел Гамильтон. Цирк проклятых
Принца города двое Старейших – Жан Клод и Алехандро. Сила против силы. Века мудрости – против веков жестокости. Смерть против Смерти....
«Историю против язычников» icon16543b1c-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Принца города двое Старейших — Жан-Клод и Алехандро. Сила против силы. Века мудрости — против веков жестокости. Смерть против Смерти....
«Историю против язычников» iconЮрий Мухин Как уродуют историю твоей Родины
Наконец объявили, что архивы открыты, но вместо правды из архивов хлынули тысячи гнусно сфабрикованных фальшивок, очевидно пытающихся...
«Историю против язычников» iconОстровский Гроза «А. Н. Островский. Собрание сочинений в 10-и томах. Том 2»
Можно рассматривать эту драму в хрестоматийном ключе: как конфликт «темного царства» с «лучом света». А можно – просто как историю...
«Историю против язычников» iconDark Mark «Пожирайчики против пожирателей»
Пожирайчики против пожирателей. – Нижний Новгород: Поттерортодокс букс инк., 2012
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница