Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман


НазваниеВадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман
страница9/18
Дата публикации17.02.2014
Размер4.02 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > История > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18

Интерлюдия. Король и мы (2)

Любого писателя, книги которого приходят в другую страну, встречают «по одежке», то есть по качеству переводов. Если эти переводы плохи, то лишь у немногих упрямцев хватит сил продраться сквозь них, чтобы вникнуть в суть произведений злополучного автора и воспринять его «по уму». Стивену Кингу в этом смысле одновременно повезло и не повезло. Он появился в России в рыночную эпоху, когда перевод, как и литература вообще, превратился из искусства в поденщину. Никто не контролировал точность переводчиков, которых издатели вынуждали «гнать строкаж», растягивая авторский текст или сокращая его сообразно объему будущей книги. Еще меньше требований предъявлялось к художественной стороне перевода. Доходило до того, что переводчиками становились люди, буквально не знавшие русского языка. Например, интересный труд политолога Пола Дэвиса «История современности» был непоправимо загублен усилиями двух болгарских студентов, которым издательство «Анубис» по неведомой причине доверило перевод книги.


Стивен Кинг. Художник А.А. Скороход



Вид на столицу штата Мэн – Огасту



Вид на Портленд, штат Мэн



Эмблема Мэнского университета



Дом Стивена Кинга в Бангоре


Главный местный герой Бангора – знаменитый лесоруб Пол Бэньян


Громадная пластиковая статуя Пола Бэньяна, возвышавшаяся перед городским Общественным центром, попала в роман «Оно»


Западную часть штата Мэн жители Новой Англии называют Vacation Land – «Отпускландией»


Своенравная река Пенобскот


Брэм Стокер


Густав Майринк


Рэй Брэдбери


Говард Лавкрафт



Альфред Хичкок


Во время фестиваля в Вудстоке


Лас Вегас – символ греха


Редьярд Киплинг. Роковой сердечный приступ случился с ним в номере отеля «Брауне» в Лондоне


Отель «Брауне» в Лондоне


Административное здание тюрьмы города Мэнсфилда, штат Огайо, ставшее прототипом тюрьмы Шоушенк


Внутреннее помещение тюрьмы Мэнсфилда. Современный вид


Озеро Себэйго, на берегу которого некоторое время жил Стивен Кинг


Город Рут, штат Невада. Здесь Стивену Кингу пришел в голову сюжет «Безнадеги»


Уильям Шекспир


Агата Кристи
После этих авторов Стивен Кинг – самый издаваемый писатель


Болельщики бейсбольной команды «Бостон ред сокс», среди которых часто бывает и Стивен Кинг


Выступление рок группы «Рок боттом ремейндерс» с участием Кинга и других писателей


Иллюстрация к роману «Оно». Художник А.А. Скороход


Иллюстрация к роману «Кристина». Художник А.А. Скороход


Иллюстрация к роману «Зеленая миля». Художник А.А. Скороход
С другой стороны, переводчиками Кинга часто выступали люди неравнодушные, увлеченные его творчеством. Порой это спасало их труд, позволяя даже при нехватке навыков и знаний донести до читателя настроение кинговских книг. Порой не спасало – если переводчики чересчур увлекались и начинали «поправлять» любимого автора. Результат получился промежуточным: примерно две трети кинговских книг переведены прилично, остальные читать просто невозможно. Особенно обидно, что в числе последних оказались такие важные для самого писателя и его поклонников вещи, как «Оно» и «Темная половина». Обидно и то, что небедное издательство ACT, много лет владеющее монополией на «русского » Кинга, не желает за редким исключением тратить деньги на новые переводы или хотя бы исправить ошибки старых, продолжая издавать их все в том же уродливом виде.

Есть переводы просто блестящие. В первую очередь к ним принадлежат ранние, сделанные еще до наступления рыночного беспредела. Переводчики «Мертвой зоны» и «Воспламеняющей взглядом» Сергей Таек и Олег Васильев сумели сохранить дух и стиль оригинала, несмотря на продиктованные журнальным объемом сокращения, и при этом сделать романы и их героев близкими и понятными российским читателям. Это фирменный знак советской школы перевода, прославленной множеством громких имен. К той же старой школе принадлежат и Васильев с Таском: оба окончили филфак МГУ, писали собственные стихи и прозу. Родившийся в 1952 году Таек, кроме того, сочинял пьесы. Еще лет десять назад он переехал в Штаты, хотя с Кингом, говорят, так и не встретился.

Кроме двух романов Таек перевел повесть «Способный ученик» (к сожалению, тоже с сокращениями) и несколько классических рассказов Кинга– «Дети кукурузы», «Бука», «Иногда они возвращаются». По его стопам пошел родившийся в 1957 году Александр Корженевский – потомок дворянского рода и выпускник МВТУ, позже основавший первое в России литературное агентство. В числе многих англоязычных авторов, в основном фантастов, он замечательно перевел и Кинга – «Туман», «Кэрри» и несколько рассказов. Упомянутые книги еще успели издаться нормально – то есть с редакционной правкой, корректурой и прочими «условностями », отмененными за ненадобностью в рыночные времена. Поэтому их продолжают переиздавать и читать, даже не пытаясь перевести заново.

Вслед за первыми переводчиками Кинга на сцену вышло новое поколение, в спешке набранное издателями буквально с улицы. К нему принадлежали работавшие на «Кэдмен» Алексей Медведев, Ольга Аежнина, Александр Филиппенко и другие, не исключая и меня. Все мы были молоды, имели определенную гуманитарную подготовку и большие амбиции. Перевод рассматривался нами не как профессия на всю жизнь, а как средство временного заработка. Отсюда проистекала изрядная небрежность, к которой добавлялось незнание американских реалий. Интернет, из которого сегодня вольготно черпают любые сведения, тогда делал лишь первые шаги. Не было и страноведческих словарей типа вышедшей позже «Американы». О значении многих слов приходилось просто догадываться. Кинг, тексты которого полны сленговых выражений, упоминаний торговых марок и цитат из репертуара позабытых рок групп, в этом смысле был особенно труден. До сих пор со стыдом вспоминаю, как в «Кладбище домашних животных » перепутал спортивные тапочки (sneakers) с одноименными шоколадками, которые как раз тогда наводнили московские ларьки. В итоге в трагической сцене гибели Гэджа Крида с него от удара грузовика не слетали тапочки, а вылетали из кармана батончики «Сникерс».

Но это были цветочки по сравнению с халтурными переводами, заполонившими книжный рынок (к чести «Кэдмена», здесь их было сравнительно немного). Порой роман делили между собой 10–12 человек и переводили кто во что горазд, иногда даже не сверяя после имена персонажей. Уровень знаний и добросовестности у них был очень разный, и вполне приличный текст буквально на полуслове сменялся полным бредом. Таким был «Талисман», которому мне путем титанических усилий удалось придать (хочется верить) удобочитаемый вид. С еще худшим по качеству «Оно» этого не получилось. Там в первых же строках по разлившейся реке поплыли не только «куски дорожного покрытия» (то есть асфальта!), но и «оранжевые козлы для пилки дров» – имелись в виду деревянные турникеты, которыми отгораживали опасные зоны. Отсюда и до самого конца перевод периодически тонул в волнах бессмыслицы, не говоря уже о неверной и никак не поясненной передаче массы имен и названий.

Еще чаще перевод представлял собой вполне аккуратный подстрочник, какой лет на пять позже мог бы сделать компьютерный переводчик Promt. Его авторы не только не знали материала, но и не озабочивались элементарной логикой повествования. Корявость их языка была невероятной. В одном из переводов «Кэрри» школьницы, увидев пятна крови на ногах героини, начинают скандировать: «Срок! Срок!» Оказывается, они вовсе не предлагают отправить ее за решетку – английское period означает, как легко догадаться, «месячные». Дальше переводчик уныло мямлит: «Она была нескладной приземистой девушкой с прыщами на шее, спине и ягодицах. Она стояла неподвижно, тупо позволяя воде стекать по своему телу. Кэрри выглядела как мишень для издевательств, типичный козел отпущения, посмешище всего класса, вечно обманываемая и унижаемая – на самом деле такой и была». Немудрено, что после таких текстов многие сочли Кинга бездарным ремесленником от литературы. Стоит отметить, что по ходу дела переводчик более менее овладел текстом. Но в конце не удержался и передал надпись на развалинах города следующим образом: «Кэрри Уайт поджаривается за свои грехи» (по английски честно сказано burning ). Похоже, гомерическим зрелищем барбекю из героини добряк хотел скрасить тягостное ощущение от своей интерпретации романа.

Переводчик Александр Тишинин «затемнил» для читателей один из лучших кинговских романов – «Кладбище домашних животных» (в его варианте ставшее «Кошачьим кладбищем»). Вот с какой нудятины начинается текст: «Луис Крид, потерявший отца в три года и никогда не знавший своего деда, не ожидал найти «отца», став взрослым, хотя произошло именно так... он называл этого человека другом, как должен делать любой взрослый, когда сравнительно поздно в жизни встречает того, кто становится ему «отцом ». Персонажи романа говорят языком, немыслимым для нормальных людей. Вот как изъясняется Джуд Крэндалл, речь которого Кинг называет «образцом новоанглийского юмора»: «Я не хотел пугать вас, Рэчел... ни вас, ни вашу дочь. Не нужно бояться лесов. Тут есть хорошая тропа: она становится слегка болотистой весной и всегда немного грязна... Но, черт возьми, тут нет ни ядовитого плюща, ни одного ядовитого вяза из тех, что вызывают аллергию и растут на заднем дворе школы... а ты, Элли, должна держаться подальше от тех деревьев, если не хочешь недели три провести, принимая разнообразные ванны ». Под занавес переводчик каким то непостижимым образом перепутал карточную масть «пики» (spades) с пауками (spiders ), заставив Луиса Крида перед смертью мелодраматически воскликнуть: «Вот она, Королева Пауков!» Другие переводы – мой и Игоря Багрова («Кладбище домашних любимцев»)3 – тоже не идеальны, но их хотя бы можно читать, не спотыкаясь на каждом абзаце.

В «Темной половине», переведенной для «Кэдмена» Виктором Сухоруковым, известное выражение bullshit (лучше всего передаваемое по русски словом «фигня») везде переводится дословно. В результате текст был усеян фразами наподобие такой: «Между нами нет никакого бычьего дерьма ». Или: «Осталось еще одно бычье дерьмо ». Дело усугублялось отсутствием в новых издательствах корректоров и редакторов. В «Кэдмене» обе эти функции совмещал многострадальный Аеша Шубин, которому к тому же приходилось набивать наши тексты, написанные на машинке, а то и вручную, – компьютеры в ту пору были далеко не у всех. Разбирая мой не самый лучший почерк, он то и дело выдавал шедевры наподобие этого: «Нам придется оборонять этот торт вчетвером » (это уже не Кинг, а Баркер). Исправить неуместный комизм могла бы всего одна корректура, но на нее никогда не хватало времени. Большие романы печатались порциями, и я одну за другой отвозил свои тетрадки в заставленную руинами компьютеров каморку Шубина, тоскливо думая, что на его месте давно бы меня задушил.

Особо следует сказать о переводе ненормативной лексики, которой у Кинга хватает, – именно за это в некоторых штатах его романы были изъяты из школьных библиотек. В пуританскую советскую эпоху все «этакие » слова тщательно вымарывались, и с наступлением новых времен многие решили, что нужно делать наоборот. Переводчики, включая и меня, аккуратно воспроизводили все авторские fuck, suck и cock, не заботясь, что в английском их обесценный смысл давно приглушен (именно поэтому в «Заводном апельсине» Берджеса герои ругались по русски). Там подобные словечки просто служат для речевой характеристики персонажей, зато в мозгу неподготовленного (во всяком случае, в ту пору) русскоязычного читателя они вспыхивали красным фонарем, застя смысл. Где то на «Длинном пути» я это понял и перестал аккуратничать. Хотя и сейчас не понимаю, когда чересчур целомудренные переводчики украшают текст «экскрементами» вместо «дерьма» и «совокуплением» вместо «траха». Во всяком случае, кинговским текстам подобные кружавчики точно не идут на пользу.

Переводили Кинга тогда не только в Москве, но и в Питере, Смоленске, Новгороде, но главным образом на «неньке Украине», еще не вполне привыкшей к своей незалежности. Большая часть тамошних переводов была откровенно ремесленной – ляпали как попало, лишь бы успеть поскорее. Тираж в основном продавался на российском рынке, где украинские книжки можно было отличить по кричаще ярким обложкам. Особенно запомнилась серия со страшной красной (иногда зеленой) мордой на черном фоне, выходившая в Харькове под названием «Темный город». Ее издатели лихо меняли названия романов Кинга, делая их «страшнее», – «Сияние», к примеру, переименовали в «Странствующего дьявола ». Врезалась в память аннотация к этому изданию: «Дух мцистивости и внищувания витае над готелем, преследуя родину маленького хлопчика. Зростае жах. Гынуть люди!» Надо сказать, что в последние годы в Украине появились вполне качественные переводы Кинга, не уступающие российским, – по утверждению тех, кто знает язык.

Что касается России, то здесь во второй половине 90 х к переводческой деятельности начали возвращаться профессионалы, привыкшие работать медленно (что отвергалось предыдущей эпохой), но качественно. Тогда Татьяна Покидаева перевела первые тома «Темной Башни», Ирина Гурова – «Долорес Клэйборн» и «Сердца в Атлантиде», Наталья Рейн – рассказы из «Команды скелетов». В один ряд с мэтрами встали талантливые новички – например, бывший провизор Екатерина Александрова, ставшая блестящим переводчиком с английского и французского4. Ей принадлежат переводы «Сияния» и «Жребия Салема», а также произведений Роберта Маккамона, Терри Пратчетта и других англо американских фантастов. Вполне качественными были также переводы М. Левина («Как писать книги» и «Буря столетия») и Е. Харитоновой («Необходимые вещи » и повести из цикла «Четверть после полуночи »), вышедшие в то же время.

Тогда же происходило быстрое укрупнение издательского дела – «Кэдмена» и его маломощных коллег вытесняли издательства гиганты, тяготеющие к монополизму. Одним из них стало ACT, которое с 1997 года сделалось фактически единственным издателем русского Кинга (в этом году разорился его последний конкурент на этом поприще – издательство «Мир»). ACT аккуратно покупало права на издание, что было приятным сюрпризом для американцев. Задавшись целью издать полное собрание Кинга, оно привлекло для этого опытного переводчика Виктора Вебера, родившегося в 1950 году. Он к тому времени перевел многое из англо американской классики, в том числе альтернативного заходеровскому «Винни Пуха». Первым его обращением к Кингу стала «Зеленая миля», за которую он взялся вместе с сыном Дмитрием. Сын вскоре отошел от проекта, зато Виктор Анатольевич уже много лет остается главным русским переводчиком «короля ужаса » (вот и пробралось в текст это жуткое определение! Вычеркнуть немедленно... нет, ладно, пускай остается. Надо же хоть раз его вспомнить).

Вебер открыл читателям много нового. Из переведенного им текста не исчезали абзацы и целые страницы, герои не меняли имена, а романы – названия. Появились даже – невиданное дело! – сноски, где разъяснялись непонятные слова. Все ценители единогласно считают переводы Вебера самыми точными. Но в то же время, так сказать, не совсем «кинговскими ». Слишком уж не похож переводчик на писателя – такой он трезвый, рациональный, здравомыслящий. В сносках, а порой и в тексте проглядывает его снисходительное отношение к кинговским страхам – «да ладно, все он выдумывает!» И к рок музыке Вебер равнодушен, хотя к поэзии не глух. Прочтите хотя бы историю любви Роланда и Сьюзен из «Колдуна и кристалла » («птички и рыбки, медведи и зайки...»). Сентиментальные эпизоды удаются ему лучше саспенса, но для поздних кинговских романов это как раз неплохо. Нет, определенно Вебер – лучший выбор, который способна предоставить Кингу наша оскудевшая переводческая элита5.

При этом даже у него порой встречаются досадные ошибки. В «Мешке с костями» Майк Нунэн вспоминает, как они с женой повесили на стену загородного дома голову мыши с колокольчиком на шее, дав ей имя Бантер. Этот колокольчик потом звякал, когда в доме появлялись призраки. Одни читатели возмущались извращенной фантазией писательской семейки, другие удивлялись, как колокольчик мог удержаться на «волосатой мышкиной шее» (бедный грызун!). А третьи сразу догадались, что переводчик просто спутал английские слова mouse и moose , – в лесном Мэне гостиные нередко украшают головой лося. Примеры можно приводить и дальше, однако суть не в них. Самый лучший переводчик может ошибиться, но для того и существуют редакторы. А в ACT на них, похоже, экономят не меньше, чем в покойном «Кэдмене».

Отдельное спасибо Виктору Веберу стоит сказать за титаническую работу – перевод четырех последних томов «Темной Башни». Три первых переводились целых четыре раза – некоей ремесленной бригадой, Феликсом Сарновым, Татьяной Покидаевой и дуэтом, состоящим из уже упомянутой переводчицы Е. Александровой (взявшей на сей раз псевдоним Рина Ружже) и редактора Н. Ачеркан. Два последних перевода давно уже разделили поклонников эпопеи на враждующие лагеря, продолжив вечный спор приверженцев духа и буквы. При этом никто не назовет любой из них плохими. Вот знаменитое начало «Стрелка» в варианте Ружже–Ачеркан: «Человек в черном спасался бегством через пустыню, а стрелок преследовал его. Пустыня была апофеозом всех пустынь: бескрайняя, она тянулась во все стороны, должно быть, на целые парсеки, смыкаясь с небом. Слепящая безводная белизна, ровная, если не считать гор, которые туманной дымкой вырисовывались на горизонте, да бес травы, приносящей сладостные грезы, кошмары, смерть. Дорогу указывали редкие надгробия дорожных знаков – некогда этот прорезающий толстую корку солончака тракт был большаком, по которому следовали дилижансы. Но мир сдвинулся с места и обезлюдел».

А вот тот же абзац в переводе Покидаевой, вышедшем годом позже в харьковской «Дельте»: «Человек в черном пытался укрыться в пустыне, а стрелок преследовал его. Пустыня эта – апофеоз всех пустынь, – громадная, растянулась до самого неба на долгие парсеки по всем направлениям. Белая, слепящая, обезвоженная и безликая; только мутное марево горной гряды – размытый набросок на горизонте – да сухие пучки бес травы, что приносят и сладкие сны, и кошмары, и смерть. Редкий надгробный камень был указателем на пути, и узенькая тропа, петляющая по щелочному насту, – вот и все, что осталось от столбовой дороги, где когда то давным давно ходили дилижансы. С тех пор мир сдвинулся с места. Мир стал пустым».

Для желающих приведу оригинальный текст: «The man in black fled across the desert , and the gunslinger followed. The desert was the apotheosis of all deserts , huge , standing to the sky for what might have been parsecs in all directions. White; blinding; waterless; without feature save for the faint , cloudy haze of the mountains which sketched themselves on the horizon and the devil grass which brought sweet dreams , nightmares , death. An occasional tombstone sign pointed the way, for once the drifted track that cut its way through the thick crust of alkali had been a highway and coaches had followed it. The world had moved on since then. The world had emptied ».

Легко убедиться, что Покидаева точнее передает суховатый речитатив кинговского повествования, зато ее соперницы увереннее чувствуют себя в русском языке. «Сладостные грезы, кошмары, смерть» в этом контексте звучит куда лучше альтернативного варианта – да и к оригиналу ближе, если на то пошло. Точно так же противостоят друг другу переводчики «Властелина колец» – буквалисты Григорьева и Грушецкий против «фантазеров» Муравьева и Кистяковского. И большинство поклонников почему то предпочитают вторых. Руж же и Ачеркан «прокололись» только в одном – они назвали четвероногого участника ка тета Роланда Чиком (от «мальчик »). Это, конечно, хуже, чем покидаевский ушастик путаник Ыш («мал Ыш»), и не случайно Вебер, продолжая эпопею, выбрал именно второй вариант. Говорят, сейчас он лелеет мечту перевести заново первые три романа «Темной Башни ». И это хорошо – переводы Кинга, как и все сущее, способны развиваться лишь в борьбе противоположностей.

Я, как и большинство коллег из «второй волны» переводчиков, давно забросил это любимое когда то дело. При нынешней суматошной жизни перевод худлита может быть профессией, но не хобби, поскольку требует времени и погружения в текст. К тому же авторов, подобных Кингу, мне больше не встретилось – а ведь были и Баркер, и Страуб, и Маккаммон, и Симмонс, не говоря уже о безвестных халтурщиках. Говорят, переводчик вкладывает душу в каждого из своих авторов, но верно и обратное. Частица души Стивена Кинга оставалась со мной много лет, не покидает и сейчас – потому и появилась эта книга.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18

Похожие:

Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман iconКинг Стивен Кинг Стивен Дом на повороте Стивен кинг дом на повороте...

Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман iconСтивен Кинг Стивен Кинг Баллада о блуждающей пуле Пикник начался....

Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман iconСтивен Кинг notesNote1 Стивен Кинг Дом на Кленовой улице Хотя Мелиссе...

Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман iconСтивен Кинг Ночная смена Кинг Стивен Ночная смена Стивен кинг ночная смена
В это время он предпочитал, обычно, отсиживаться в своем офисе н попивать кофе из своего любимого электрического кофейника, который...
Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман iconДолорес Клейборн Стивен Кинг Стивен Кинг Долорес Клейборн Моей матери Рут Пиллсбури Кинг
...
Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман iconСтивен Кинг Кэрри Стивен Кинг Кэрри Часть первая Кровавый спорт
Сообщение из еженедельника «Энтерпрайз», г. Вестоу вер (штат Мэн), 19 августа 1966 года
Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман iconСтивен Кинг Кэрри Стивен Кинг Кэрри Часть первая Кровавый спорт
Сообщение из еженедельника «Энтерпрайз», г. Вестоу вер (штат Мэн), 19 августа 1966 года
Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман iconСтивен Кинг Сердца в Атлантиде Это Стивен Кинг, которого вы еще не знали
Это — жестокий психологизм и «городская сага», «гиперреализм» и «магический реализм» — одновременно. Это — история времени и пространства,...
Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман iconСтивен Кинг Кэрри Стивен Кинг Кэрри часть первая. Кровавый спорт сообщение из еженедельника
Сообщение из еженедельника Энтерпрайз, г. Вестоу-вер (штат Мэн), 19 августа 1966 года
Вадим Викторович Эрлихман Стивен Кинг Великие исторические персоны Стивен Кинг Вадим эрлихман iconСтивен Кинг Долгая прогулка Стивен Кинг Долгая прогулка часть первая. Старт
О гигантская мрачная Голгофа, Мельница Смерти! Почему смертный обречен идти туда один, без спутников? Почему, если не по воле Дьявола...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница