Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви


НазваниеНовый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви
страница9/11
Дата публикации31.12.2013
Размер1.2 Mb.
ТипКнига
vb2.userdocs.ru > История > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

- Я тебя шокировал?

- Да нет, конечно же, нет! Вовсе нет! Наоборот! Напротив… Но… Но как вам удавалось так долго притворяться?

- Что ты имеешь в виду?

- Притворяться… старым дураком.

- Так я ведь и есть старый дурак, Хлоя! Именно это я и пытаюсь тебе объяснить!

- Да нет же! Раз вы это понимаете, значит, уже не дурак. Настоящие дураки таковыми себя не считают.

- Цццц, не заблуждайся! Это всего лишь одна из моих уверток, чтобы выйти из дела с честью. Я в этом специалист…

Он улыбался мне.

- Невероятно… Невероятно… - Что?

- Да все это… Все, что вы мне рассказали…

- Да нет, дорогая, в действительности все очень банально. Очень, очень банально… Я разговорился сегодня, потому что это ты, потому что мы здесь - в этой комнате, в этом доме, - потому что сейчас ночь и потому что ты страдаешь из-за Адриана. А еще потому, что его выбор приводит меня в отчаяние и одновременно вселяет надежду.

Потому что мне не нравится видеть тебя несчастной, я сам причинил слишком много горя… И потому что я предпочитаю, чтобы ты настрадалась сегодня, нежели потом потихоньку всю свою жизнь.

Я вижу, как люди страдают - понемножку, самую малость, совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы все испортить… Да в моем возрасте мне виднее… Люди живут вместе, потому что цепляются за эту свою никчемную, неблагодарную жизнь. Компромиссы, противоречия… И ничего другого…

Браво, браво, браво! Мы всё похоронили: друзей, мечты и любовь, - а теперь похороним и себя. Браво, друзья!

Он хлопал в ладоши.

- Пенсионеры… Свободные от всего. Я их ненавижу. Ненавижу, слышишь? Ненавижу, потому что вижу в них себя. До чего же они самодовольны. Корабль не пошел ко дну! Не потонул! - как будто говорят они нам, каждый в отдельности. Но какой ценой, черт побери?! Какой ценой? Тут было все: и сожаления, и угрызения совести, и компромиссы, и раны, которые не заживают и не заживут никогда. Никогда, слышишь! Даже в саду Гесперид. Даже на фамильных фотографиях с правнуками. Даже если вы вместе правильно ответите на вопрос Жюльена Леперса.

Вроде он говорил, что не пьянеет, однако…

Он перестал говорить и жестикулировать, и мы довольно долго сидели вот так. Молча. Глядя на горящие поленья в камине.

- Я не дорассказал тебе историю с Франсуазой… Он успокоился, и теперь мне приходилось напрягать слух, чтобы расслышать, что он говорит.

- Несколько лет назад, кажется в 94-м, она тяжело заболела… Тяжело… Сволочная раковая опухоль разъедала ее внутренности. Сначала ей удалили один яичник, потом другой, потом матку… и много чего еще, точно не знаю, она со мной не откровенничала, но все оказалось хуже, чем предполагали врачи. Франсуазе оставалось жить считанные недели. Дожить бы до Рождества. До Пасхи вряд ли удастся дотянуть.

Как-то я позвонил ей прямо в палату и предложил уволиться с королевским выходным пособием - чтобы, выйдя из больницы, она могла отправиться в круиз. Пусть сходит в самые дорогие бутики и выберет себе самые красивые платья, в которых будет прогуливаться по палубе, потягивая коктейли. Франсуаза обожала Pimm's…

«Приберегите ваши денежки, я еще выпью с остальными, когда мы будем провожать вас на пенсию!» - вот что она мне ответила.

Мы весело шутили - мы были хорошими актерами, умели делать хорошую мину при плохой игре… Последние прогнозы врачей были просто катастрофическими. Я узнал от дочери Франсуазы, что она вряд ли дотянет до Рождества.

«Не верьте всему, что вам говорят, вы, конечно, променяете меня на молоденькую, но на сей раз…» - прошелестела она на прощанье. Я что-то буркнул, повесил трубку и расплакался. Я вдруг понял, как сильно я ее люблю. Как нуждаюсь в ней. Мы семнадцать лет проработали вместе. Не расставались ни на один день. Семнадцать лет она меня терпела и помогала мне… Она знала о Матильде и не сказала ни единого слова. Она улыбалась мне, когда я был несчастен, и пожимала плечами, когда я был в плохом настроении. Ей было двадцать, когда она пришла ко мне работать. Она ничего не умела. Только что закончила школу гостиничного хозяйства, но все бросила, потому что какой-то повар ущипнул ее за попку. Она не хочет, чтобы ее щипали за попку - об этом она заявила при первом же разговоре. Но ей не хочется возвращаться к родителям в Крёз. Она туда поедет, когда купит собственную машину - чтобы вернуться, когда сама того захочет! Я взял ее на работу за эту последнюю фразу. Франсуаза тоже была моей принцессой…

Время от времени я звонил в больницу и говорил гадости о заменявшей ее девушке.

Много позже, когда она, наконец, разрешила, я отправился навестить ее. Была весна. Ее перевели в другую больницу. Лечение было не таким мучительным, ей стало лучше, врачи воспряли, заходили к ней в палату похвалить за мужество и хороший настрой. Она сказала мне по телефону, что снова сует свой нос, куда ни попадя, высказывается обо всем и обо всех. У нее появились дизайнерские идеи. Она критиковала неслаженную работу персонала, плохую организацию. Она попросила о встрече с начальником отдела кадров, чтобы указать на некоторые очевидные недостатки. Я подшучивал над ней. Она оправдывалась: «Но я же говорю о здравом смысле! Ни о чем больше, вы же знаете!» Франсуаза явно стала прежней, и я ехал в клинику с легким сердцем.

И все же, увидев ее, я испытал шок. Франсуаза больше не была моей прекрасной леди - она превратилась в маленького желтого цыпленка. Шея, щеки, руки - все исчезло, растаяло. Кожа была желтоватой и уплотненной, глаза стали вдвое больше, но больше всего меня поразил парик. Она, должно быть, торопилась, надевая его, и пробор оказался не на месте. Я пытался рассказывать ей о работе, о малыше Каролины, о новых контрактах, но все время думал о парике, боялся, что он сползет с головы.

В этот момент в дверь постучали, и вошел мужчина. «Ой!» - воскликнул он, увидев меня, и тут же собрался выйти. Франсуаза окликнула его. «Пьер, познакомьтесь с моим другом Симоном, - сказала она. - По-моему, вы никогда раньше не встречались…» Я встал. Нет, никогда. Я даже не подозревал о его существовании. Мы с Франсуазой были так стыдливы… Он очень крепко пожал мне руку, глаза его были сама доброта. Два маленьких серых умных глаза, живых и нежных. Пока я снова усаживался, он подошел к Франсуазе, чтобы поцеловать ее, и… Знаешь, что он сделал?

- Нет.

- Взял в руки ее маленькое личико, личико сломанной куколки, словно хотел страстно поцеловать его, и воспользовался этим, чтобы поправить ей парик. Она чергыхнулась, сказала, что он мог бы вести себя поделикатнее перед ее патроном, а он засмеялся в ответ и ушел, сказав, что хочет купить газету.

Когда он закрыл дверь, Франсуаза медленно повернулась ко мне. Глаза ее были полны слез. Она прошептала: «Знаете, Пьер, без него я бы давно умерла… Я сражаюсь, потому что у нас с ним еще очень много дел. Очень много…»

Улыбка у нее была устрашающая. Рот казался до неприличия огромным. Мне все время казалось, что ее зубы обнажаются до самых корней. Что кожа на щеках вот-вот треснет. Меня подташнивало. И еще этот запах… Запах лекарств, смерти и духов «Герлен». Я еле терпел, и с трудом сдерживался, чтобы не зажать нос. Я чувствовал, что вот-вот сорвусь. В глазах все плыло. Я как бы невзначай, словно туда попала соринка, потер глаза и ущипнул себя за нос, но когда я снова взглянул на Франсуазу, через силу улыбаясь ей в ответ, она спросила: «Что-то не так?» «Нет-нет, все в порядке, - ответил я, чувствуя, что уголки губ опускаются вниз, как у обиженного ребенка. - Все хорошо, Франсуаза… Просто… Мне кажется, вы не слишком хорошо выглядите сегодня…» Она закрыла глаза и положила голову на подушку. «Не беспокойтесь. Я выкарабкаюсь… Он слишком во мне нуждается».

Я ушел совершенно раздавленный. Держался за стены. Уйму времени вспоминал, где поставил машину, потерялся на проклятой стоянке. Да что со мной такое? Что со мной такое, черт побери? Все дело в том, что она так ужасно выглядит? Или это трупно-жавелевый запах так на меня подействовал? Или просто само это место? Атмосфера беды? Страдания? И моя маленькая Франсуаза с ручками-спичками, мой ангел, потерявшийся среди всех этих зомби. На узкой больничной койке. Что они сделали с моей принцессой? Почему так плохо с ней обращались?

Да, так вот, я потратил уйму времени, чтобы найти свою машину, еще столько же, чтобы ее завести, потом долго не мог тронуться с места. Знаешь, почему? Что меня так подкосило? Не Франсуаза, нет, не ее катетеры и не ее боль, конечно, нет. Это было…

Он поднял голову.

- Отчаяние. Оно, как бумеранг, ударило меня прямо в лицо…

Молчание.

- Пьер… - сказала я, в конце концов. - Да?

- Вы, конечно, решите, что я совсем обнаглела, но я бы все-таки выпила ромашки…

Он встал, пряча благодарность за недовольным бурчанием.

- Ну вот, так всегда: никогда-то вы не знаете, чего сами хотите, все капризничаете…

Я поплелась за ним на кухню и села по другую сторону стола, глядя, как он ставит кастрюльку с водой на огонь. Свет раздражал мне глаза. Я потянула лампу вниз. Он шарил по шкафчикам.

- Могу я задать вам вопрос?

- Если скажешь, где найти то, что я ищу.

- Там, прямо перед вами, в красной коробке.

- Здесь? Раньше мы это сюда не клали, мне кажется, что… прости, я слушаю.

- Сколько все это продолжалось?

- С Матильдой? - Да.

- Считая от Гонконга и до нашей последней размолвки - пять лет и семь месяцев.

- Вы проводили вместе много времени?

- Нет, я ведь уже говорил. Несколько часов, несколько дней…

- И вам этого хватало?

- Хватало? - Нет, конечно. А может, да - я ведь ничего не сделал, чтобы что-то изменить. Я уже потом об этом подумал. Возможно, меня это устраивало. «Устраивало»… До чего же уродливое слово. Возможно, так мне было удобно - иметь и надежный тыл, и африканскую страсть. Домашний ужин по вечерам и острые ощущения время от времени… Как хорошо - и сыт, и в форме себя держишь. Практично, удобно…

- Вы звонили, когда она была вам нужна?

- Ну да, примерно так…

Он поставил передо мной чашку.

- Вообще-то нет… Все происходило не так… Однажды, еще в самом начале, она написала мне письмо. Единственное в нашей жизни. Она писала:

Я все обдумала, я не питаю иллюзий - я люблю тебя, но не доверяю. Раз то, что мы переживаем, нереально, значит, это игра. А раз это игра, необходимы правила. Я больше не хочу встречаться с тобой в Париже. Ни в Париже, ни в каком другом месте, где ты будешь бояться. Когда мы вместе, я хочу брать тебя за руку на улице и целовать тебя в ресторанах - иначе вообще ничего не нужно. Я не в том возрасте, чтобы играть в кошки-мышки. Итак, мы будем видеться в других странах, как можно дальше отсюда. Узнав, куда ты поедешь в следующий раз, пиши мне в Лондон, на адрес моей сестры, она будет пересылать почту мне. Не надо нежных слов, не трудись, просто предупреждай. Какая гостиница, где, когда. Смогу - приеду, нет - что поделаешь… Не надо мне звонить, не пытайся узнать ни где я, ни как живу, полагаю, это уже не имеет значения. Я все обдумала и поняла, что это лучший выход из положения - я буду делать как ты, жить своей жизнью и любить тебя - но издалека. Я не хочу ждать твоих звонков, не хочу запрещать себе влюбляться, а хочу спать с кем захочу и когда захочу, без угрызений совести. Я признаю твою правоту: жизнь без угрызений совести - это… it'sconvenient*(Это удобно (англ.)). Я смотрела на жизнь иначе, но почему бы и нет? Хочу попробовать. В конце концов, что я теряю? Трусливого мужчину? А что выигрываю? Удовольствие засыпать иногда в твоих объятиях… Я все обдумала - и хочу попробовать. Решай.

- Ты что, Хлоя?

- Ничего. Забавно, что вы нашли достойного противника.

- К несчастью, нет. Она выработала тактику, строила из себя роковую женщину, а была нежнейшим существом. Я этого не знал, принимая ее условия, понял много позже… Через пять лет и семь месяцев…

Да нет, вру. Я догадывался, читал между строчками, чего ей стоило написать мне такие слова, но не собирался придавать этому значение, меня ведь эти правила вполне устраивали. Более чем устраивали. Всего и делов-то - усилить импортно-экспортное направление и привыкнуть к бесконечным перелетам. Подобное письмо - воистину нечаянная радость для мужчины, который хочет без помех обманывать жену. Конечно же, то, что она собиралась влюбляться и спать с кем попало, не очень мне понравилось, но ведь пока это были только слова. Он сел на привычное место у края стола.

- Ну и хитер я был тогда. Что и говорить, хитер. Главное - я еще и здорово заработал благодаря этой истории… Укрепил международное направление и обогатился…

- Откуда такой цинизм?

- А ты еще не поняла, что я законченный циник?

Я потянулась, чтобы достать ситечко.

- Кроме того, это было очень романтично… Я с бьющимся сердцем спускался по трапу самолета и ехал в гостиницу, надеясь, что моего ключа на месте не окажется, ставил сумки в незнакомых номерах и обыскивал их, пытаясь обнаружить следы ее присутствия, отправлялся работать и возвращался вечером, молясь, чтобы она оказалась в постели. Иногда так и происходило, иногда - нет. Она могла, например, приехать среди ночи, и тогда мы без единого слова растворялись друг в друге. Смеялись, укрывшись с головой, радуясь новой встрече. Наконец-то. Так далеко ото всех. Так близко друг к другу. Иногда она приезжала только на следующий день, и тогда я всю ночь сидел в баре, прислушиваясь к тому, что происходит в холле. Иногда она брала отдельный номер и просила меня прийти к ней рано утром. Иногда она не приезжала вообще, и я ее ненавидел. Возвращался в Париж мрачнее тучи. Вначале у меня действительно было много работы, но потом все меньше и меньше… Чего только я не изобретал, чтобы уехать! Иногда я успевал осмотреть местные достопримечательности, а иногда не видел ничего, кроме своего номера в гостинице. Однажды нам вообще не удалось выбраться за пределы аэропорта… Это выглядело нелепо. Было лишено всякого смысла. Иногда мы никак не могли наговориться, а в другой раз и сказать-то было нечего. Верная своему обещанию, Матильда почти никогда не говорила со мной о своей интимной жизни, разве что в постели. Лежа рядом со мной, она вдруг вспоминала каких-то мужчин или ситуации, отчего я начинал сходить с ума… Я был в полной власти этой женщины-плутовки, и когда она вдруг среди ночи якобы случайно называла меня другим именем, я делал вид, что обижен, но на самом деле просто умирал. Тогда я грубо овладевал ею, мечтая нежно ее обнять.

Когда один из нас играл, другой страдал. Это был полный абсурд. Мне хотелось схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока она не выплюнет из себя весь свой яд. Пока не скажет, что любит меня. Пока мне этого не скажет, черт побери. Но я не мог - ведь это я был мерзавцем. Во всем этом был виноват только я…

Он встал, чтобы взять стакан.

- На что я надеялся? Что все так и будет продолжаться долгие годы? Нет, в это я не верил. Мы расставались молча, не глядя друг на друга, грустные и потерянные, и никогда не говорили о следующей встрече. Нет, это было невыносимо… И чем больше я мучился, тем сильнее любил ее, и чем сильнее любил, тем меньше верил в возможность благополучного исхода. Я чувствовал, что все это выше моих сил, что я запутался в мною же сплетенной паутине, что мне не сдвинуться с места и придется смириться.

- Смириться с чем?

- С тем, что однажды потеряю ее…

- Не понимаю.

- Понимаешь. Конечно, понимаешь… А что я мог, по-твоему, сделать? Не знаешь?

- Нет.

- Нет, конечно, у тебя нет ответа. Тебе труднее, чем кому бы то ни было найти ответ на этот вопрос…

- Так что же вы ей все-таки наобещали?

- Уже не помню… думаю, ничего особенного, а может, что-то несусветное. Да нет, и, правда, ничего особенного… Я честно закрывал глаза, когда она задавала вопросы, и целовал ее, когда она ждала ответов. Мне было почти пятьдесят, и я чувствовал себя стариком. Я думал, что приближаюсь к финишу. Освещенный солнцем закат… Я говорил себе: «Не будем делать резких движений, она так молода, она бросит меня первой», и при каждой новой встрече испытывал не только восторг, но и удивление. Как? Она все еще здесь? Но почему? Я не понимал, что такого она во мне находит, и говорил себе: «Чего мне дергаться, ведь она бросит меня первой». Это было ясно, как божий день, это было неизбежно. Не было никаких причин надеяться на новую встречу, никаких… В самом конце я даже стал надеяться, что она не приедет. До сих пор Жизнь так замечательно все решала за меня, значит, так будет и в этот раз. Я ведь знал, что не способен сам распорядиться своей судьбой… В профессиональном плане все по-другому, работа - это игра, и тут я всегда был на высоте, но в личной жизни… Я предпочитал терпеть и утешаться мыслью, что я - «тот, кто терпит». Предпочитал мечтать или предаваться сожалениям. Это было настолько проще…
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви iconКнига Януша Леона Вишневского, автора поразительных международных...
Польше или в Новом Свете, — герои опять, по выражению автора, «убеждены в святости любви, в праве испытывать ее и готовы при ее появле...
Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви iconКнига Януша Леона Вишневского, автора поразительных международных...
Польше или в Новом Свете, — герои опять, по выражению автора, «убеждены в святости любви, в праве испытывать ее и готовы при ее появлении...
Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви iconБернар Вербер Рай на заказ Впервые на русском языке!
...
Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви iconЖиваго Аннотация «Доктор Живаго»
Нобелевской премии по литературе. Роман, явившийся по собственной оценке автора вершинным его достижением, воплотил в себе пронзительно...
Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви iconМария Семенова Бусый Волк[1]
«Бусый Волк» – новый роман знаменитой писательницы Марии Семеновой, автора «Волкодава», «Валькирии» и множества других бестселлеров,...
Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви iconАнита Амирезвани Равная солнцу Впервые на русском новый роман от...
Впервые на русском — новый роман от автора международного бестселлера «Кровь цветов»
Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви iconAnnotation Это не «любовный роман», а роман о любви. О любви обычных...

Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви iconКнига Януша Вишневского, автора популярнейших бестселлеров «Повторение судьбы»
Московского международного кинофестиваля 2007 г Вы станете свидетелями шести завораживающих историй любви, узнаете, что такое синдром...
Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви iconКнига Януша Леона Вишневского, автора поразительных международных...

Новый роман автора мировых бестселлеров «Просто вместе» и«Мне бы хотелось…» «Я ее любил / я его любила» пронзительно грустная и красивая книга о любви iconЭто не «любовный роман», а роман о любви. О любви обычных мужчины...
Это – не «любовный роман», а роман о любви. О любви обычных мужчины и женщины – таких как мы…
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница