Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2


НазваниеТони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2
страница4/22
Дата публикации30.12.2013
Размер3.22 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Глава 7
Вскоре Антуанетта стала ходить на дискотеку каждые выходные. Теперь, когда она возвращалась домой с танцев, ее дыхание было окрашено еще одним запахом, запахом блевотины. Она не могла сказать «нет», когда ей предлагали очередную порцию алкоголя, даже если стены шатра уже танцевали перед ее глазами, а желудок сжимался от приступов тошноты.

Каждый раз все происходило по одному и тому же сценарию. Торопливо выйдя из шатра, она подставляла лицо холодному ночному воздуху, но он не отрезвлял ее, так как она пила слишком много. Вместо этого к ее горлу волнами подкатывала тошнота, которая заканчивалась приступами рвоты. Прижав к губам носовой платок, Антуанетта, пошатываясь, брела, чтобы скрыться в тени припаркованных машин, отчаянно надеясь, что ее никто не увидит. Затем, оперевшись рукой о багажник ближайшего автомобиля, она пыталась удержать равновесие. Из глаз текли слезы, и ее выворачивало наизнанку – организм бунтовал и избавлялся от алкоголя. Изо рта вырывался поток горячей желчи, обжигая горло. Так она стояла согнувшись, пока внутри ничего не оставалось.

После этого ее накрывало угнетенное состояние – обычный синдром, сменяющий бурную алкогольную радость. Она вытирала рот краем носового платка, выпрямлялась и, пошатываясь, брела домой.

Еще подростком Антуанетта усвоила, что алкоголь приглушает душевные страдания и физическую боль. Но она не осознавала, что между девочкой, слегка подвыпившей на вечеринке, и девушкой, зависимой от алкоголя, очень узкая грань, и ее она уже пересекла. Даже если в глубине души она и признавалась в этом самой себе, ей было все равно. Антуанетта твердо знала одно: с каждым новым глотком алкоголя у нее на душе становилось все лучше и лучше. Страх отступал, растворялись страдания, и росла уверенность в себе. Она начинала рассказывать истории, над которыми все дружно смеялись, и чувствовала себя частью компании. А позже, в постели, состояние оцепенения помогало ей избавиться от ненужных мыслей.

Но за все нужно было платить. Каждое воскресное утро она боялась пробуждения, не желая сталкиваться с последствиями излишеств предыдущей ночи. Голова гудела. Боль поднималась волнами от глаз и распространялась по всей голове. Язык еле ворочался, горло пересыхало. Все, чего ей хотелось, – проваляться под одеялом весь остаток дня. Но она не желала доставлять матери такого удовольствия и сдаваться в плен боли, в которой сама была виновата. Антуанетта знала, что у Рут и без этого достаточно причин, чтобы пожаловаться на поведение дочери, и не собиралась давать ей еще один повод для нападения.

Вместо этого она пыталась вспомнить события прошедшей ночи. Перед ее глазами возникал танцевальный зал, где у столиков стайками сидели девушки. Они щебетали и хихикали, старательно избегая взглядов парней, которые прохаживались вокруг них. Теперь Антуанетта начала понимать суть игры. Это было состязание между ней и ее подружками, кто лучше сыграет напускное равнодушие. Наградой служило приглашение парня, которого девушки уже выбрали для себя. Когда он приближался, пустой взгляд сразу же сменял дружеское выражение, обращенное к подругам. Затем спокойно, почти неохотно приглашенная девушка сухо кивала огромным начесом в знак согласия.

Обе стороны знали, чего хотят: девушки желали, чтобы их добивались и ухаживали за ними, и мечтали о поклоннике или постоянном парне. Ребята хотели показать своим друзьям, что они могут покорить любую девушку, какую только захотят.

Но, несмотря на браваду, ребята знали правила. Они могли бы попытаться пойти дальше, но не делали этого, и неудивительно. Они знали, что страстный поцелуй на заднем сиденье автомобиля, медвежьи объятия и неловкое тисканье приведет к тому, что их пыл охладит мягкая, но твердая рука. В начале шестидесятых, до того как изобрели противозачаточные таблетки, которые повлекли за собой сексуальную революцию, беременность могла означать либо замужество, либо позор. И ребята, и девушки хорошо это знали и пытались этого избежать, каждый по своим причинам.

В это время Антуанетта играла совсем в другую игру. Ей был нужен алкоголь. Она страстно желала, чтобы мир закружился перед ее глазами. После легкого головокружения она долго держала кисти рук под краном с холодной водой, чтобы собраться, а затем искала добавки. Она нежно улыбалась первому встречному парню, у которого была «контрабандная» бутылка. Ошибаясь насчет ее мотивов, он поспешно доверху наполнял ее стакан, а когда Антуанетта понимала, что одной улыбкой ей не отделаться, она залпом опрокидывала содержимое и стремительно исчезала.

Антуанетта избегала грубых ощупываний на заднем сиденье. Но молодые люди, желая получить что то взамен за купленные для нее напитки, пытались залезть ей под юбку. Ее же совершенно не интересовал этот «бартер», и она всегда убегала раньше. Подруги Антуанетты были слишком молоды, чтобы понять, что она увлекалась алкоголем, а не парнями. Однако Рут это было хорошо известно.

Именно алкоголь поставил Антуанетту перед фактом, что их отношения с матерью изменились. От доверия и дружбы, которыми она так дорожила, не осталось и следа. Наконец то Рут раскрыла перед ней свои карты, и Антуанетта чувствовала, что единственный способ выжить – это изгнать из сердца остатки былой любви.

Антуанетта сознавала, что стала создавать слишком много проблем, как и в годы раннего детства, когда мать отказывалась признавать происходящее. Теперь, когда она вышла из под ее контроля, Рут, со своими несбывшимися мечтами, начала верить, что именно дочь была виновна во всех ее проблемах. И Антуанетта чувствовала это.

Рут дала ей понять, что примет своего мужа назад в их дом, как будто ничего не случилось. Она ненавязчиво и искусно обрабатывала Антуанетту, пока не заставила ее смириться.

Как и прежде, ей хотелось управлять Антуанеттой, и она слишком хорошо знала слова, которые могли заставить дочь плясать под ее дудку.

– Дорогая, я так за тебя переживаю, – начинала Рут. – Я не могу уснуть, пока ты не придешь домой. Из за этого я чувствую себя такой вялой по утрам. Тебе действительно нравится так меня мучить? – Пытаясь вызвать у дочери чувство вины, она нападала: – Ты разочаровываешь меня. – Потом следовали обвинения: – Мне не известно, с кем ты шляешься по ночам и чем вы занимаетесь со своими друзьями, но я знаю, как от тебя пахнет, когда ты возвращаешься домой.

Антуанетта старалась не обращать на нее внимания. Устроившись в гостиной перед зеркалом, висящим рядом с телевизором, она невозмутимо наносила макияж, готовясь к очередной ночной гулянке и время от времени бросая взгляд на экран, где шла ее любимая передача «Музыкальный суд присяжных». Тогда Рут пускала в ход козыри:

– Ты же знаешь, как я люблю тебя!

Антуанетта многое бы отдала за то, чтобы это оказалось правдой. В глубине души под пеленой злости на мать еще теплился огонек привязанности, и она жаждала любви взамен. До освобождения отца оставалось всего несколько недель, и Антуанетта старалась не слушать мать, пытавшуюся перекроить историю на свой лад. Рут же старалась потуже натянуть поводья, чтобы добиться от дочери привычного послушания. Снова началась игра в счастливую семью, и от Антуанетты требовалось притворяться, что она с нетерпением ждет отца. Никто не должен был догадаться о том, что произошло когда то и что одна лишь мысль о его возвращении казалась ей чудовищной.

– Дорогая, скоро вернется папа, – говорила Рут счастливым, безмятежным голосом, как будто в ответ не могла ожидать ничего, кроме радостного возгласа.

А у Антуанетты от этих слов мороз бежал по коже и начинало ныть в животе. Прежний, детский страх заставлял ее сжимать кулаки, но она ничего не отвечала матери.

Рут заявляла резким тоном, не терпящим возражений:

– Я хочу, чтобы ты постаралась не огорчать его. – Затем добавляла терпеливым голосом мученицы, представляя, что она таковой и является: – Я уже и так достаточно страдала! Никто не знает, сколько я вынесла. Больше я не выдержу.

Антуанетта и сама начала верить, что ее мать много страдала. Она так часто слышала фразу: «Я достаточно страдала!», что иначе и быть не могло, хотя в глазах матери читалось совсем другое: злость на упрямство дочери, равнодушие и неумолимая потребность создать свою версию происходящих событий.
День, когда отец должен был вернуться домой, уже маячил на горизонте. В течение стольких месяцев Антуанетта пыталась не думать об этом дне, но теперь это было невозможно. Его лицо и звук голоса наводили на нее ужас в трезвые часы, часы, которые становились все более редкими.

За неделю до его приезда Рут победоносно предъявила Антуанетте пакет, в котором находилась коричневая краска для волос.

– Ты должна убрать этот рыжий начес. В своей компании ты можешь делать со своими волосами все что хочешь. Но в этом доме придется выглядеть прилично, – твердо сказала она.

Антуанетта знала, что лучше подчиниться. Злить мать за несколько дней до возвращения отца – не очень хорошая идея. Вздохнув, она расчесала волосы и нанесла на них краску. Через час, вымыв голову, она энергично растерла волосы полотенцем перед камином и подошла к зеркалу. На нее смотрела блеклая Антуанетта, испуганная девочка подросток, девочка жертва, которой она была когда то. От Тони, со всем ее куражом, не осталось и следа.

Мать победила: вся уверенность в себе, которой Антуанетте удалось добиться за то время, пока отца не было в ее жизни, оказалась полностью уничтоженной. И теперь, когда день его возвращения был не за горами, она чувствовала, что вернулась на то же самое место, откуда пришла.

Рут внимательно осмотрела ее новый цвет волос.

– Очень хорошо, дорогая, – холодно сказала она.

И это был отнюдь не комплимент.

За день до возвращения отца тягостное молчание повисло между матерью и дочерью. Антуанетте больше всего на свете хотелось скрыться в своей в комнате и выкинуть из головы мысли об отце и его возвращении. Рут же с воодушевлением разыгрывала сцену счастливого семейства. Вечер тянулся, и нервозность Антуанетты возрастала.

– Я пойду спать, – в конце концов сказала Рут. – Я сегодня так устала.

Именно теперь, осознав свою победу и почувствов, что после недолгого бунта дочь снова была под контролем, Рут нанесла смертельный удар:

– Завтра, дорогая, ты встретишь отца и привезешь его домой. Я работаю с утра, а у тебя перед вечерней сменой почти целый день свободен. – С улыбкой без тени искренности она достала из кошелька десятишиллинговую купюру и вложила ее в руки дочери. Потом, словно задумывая теплый прием, добавила: – Вот тебе немного денег. Напои его чаем в своем любимом кафе.

Словно оглушенная, Антуанетта послушно ответила:

– Хорошо, мама.

Пока Рут с удовлетворенным блеском в глазах распоряжалась, Антуанетта вновь ощущала на себе ее власть. Она быстро поцеловала мать в щеку, как делала это прежде, до своего маленького бунта, и пошла спать.

Антуанетта понимала, что матери, с ее извечной мечтой о счастливой семье, необходимо было верить в то, что она – хорошая жена, а Джо – обожающий ее ирландский красавец муж, что у них есть дочь, источник ее страданий, не приносящая им ничего, кроме несчастья. И если Антуанетта постарается вести себя хорошо и не раздражать отца, когда он вернется домой, все должно наладиться.

Позору и страданиям Антуанетты не было места в этих мечтах. В выдуманном мире Рут ее дочь была трудным подростком и виновницей всех бед.

И хотя Антуанетта пыталась бороться, прошло немного времени, и она сама начала верить в то, что, возможно, ее мать права.
Глава 8
В начале шестидесятых кафе, словно грибы после дождя, заполнили центр Белфаста. В этих заведениях, преображающихся по вечерам, собиралась местная молодежь, чтобы выпить капучино и поболтать. В одном из них Антуанетта, по желанию Рут, и должна была встретиться с отцом. Это было любимое кафе Антуанетты, именно здесь она встречалась со своими подругами перед тем, как пойти на танцы. Они заказывали шипучие напитки и обсуждали планы на предстоящий вечер.

Однако в день освобождения отца Антуанетту не радовала знакомая обстановка. Прежний уютный полумрак казался ей мрачным, а большая серебристо черная кофемашина, обычно издававшая радостное знакомое шипение и бульканье, молча стояла на барной стойке.

В эти часы кафе пустовало: было еще слишком рано для многочисленных вечерних посетителей, а смешанная толпа из аккуратно одетых бизнесменов и элегантных женщин уже вернулась после ланча в свои офисы.

Из за неизбежного возвращения отца Антуанетту охватила глубокая депрессия. Ей казалось, будто ее засасывает в черную дыру, и она страшилась мыслей о завтрашнем дне. Даже самые простые задания представлялись ей невероятно трудными, и любая мелочь вызывала тревогу. Все ее чувства замерли, и Антуанетта словно превратилась в механическую куклу, которой уже была когда то. Она чувствовала, что единственный способ защитить себя – беспрекословно повиноваться приказам.

Мучили Антуанетту и другие невеселые мысли. Что она скажет, если встретит кого нибудь из подруг? Почему мать договорилась о встрече в таком месте, которое считалось «ее территорией»? Похоже, ее хотели лишить и той независимости, которой она добилась, и той жизни, которую она выбрала для себя.

Раздумывая, она медленно подошла к одному из деревянных столиков и механически опустилась на стул. Его автобус должен прибыть в три часа. Она благодарила Бога за то, что в это время дня шансы наткнуться на кого нибудь из знакомых были ничтожно малы.

Какого отца она увидит сейчас? – думала Антуанетта. Того заботливого мужчину, который много лет назад встретил свою жену и дочь на пристани Белфаста; того весельчака, который заставлял Рут светиться от счастья, а свою пятилетнюю дочь хохотать от удовольствия, когда он, качая, подбрасывал ее вверх, а затем звонко чмокал в обе щеки? Тот отец, который легонько трепал ее за подбородок и задаривал мать коробками с шоколадом, сейчас был лишь слабым воспоминанием.

Или это будет другой отец, у которого при одном лишь взгляде на Антуанетту глаза наливались кровью, а губы дрожали от злости? Все свое детство она боялась его. Тот, кого она так старательно пыталась выбросить из головы и все же помнила так отчетливо, возвращался назад.

Антуанетта приехала в кафе слишком рано. Она выглядела как в старые времена: ее заново окрашенные волосы спадали на плечи, рассыпаясь по воротнику пиджака в морском стиле, а вместо привычных для подростка джинсов и рубашки на ней были серая юбка и бледно голубая двойка. Этим утром мать решительно вошла ее в комнату. Было видно, что она тщательно готовилась к приезду мужа: на ней был серый пиджак с меховым воротником, который выгодно оттенял ее кожу. Она покрасила волосы, чтобы скрыть седину, появившуюся за последние годы, и они медными волнами обрамляли ее лицо. На губах была ярко красная помада ее любимого оттенка, а на руках с алыми наманикюренными пальчиками блестели кольца. Рут открыла шкаф и выбрала для нее одежду на свой вкус.

– Дорогая, надень сегодня это, – сказала она.

– Но мне это совсем не нравится, – пробормотала Антуанетта. – Это сейчас не модно.

– Глупости, дорогая. В этом наряде ты выглядишь прелестно. Тебе очень идет голубой цвет. Надень это, пожалуйста, чтобы сделать мне приятное, хорошо?

Ей пришлось подчиниться.

Антуанетта решила приехать на место встречи раньше отца и занять выигрышную позицию за столиком, чтобы хорошо видеть дверь и всех входящих. Ей хотелось увидеть его раньше, чем он заметит ее.

Мягкие полосы теплого света от висячих ламп падали на деревянные столики. Принесли кофе, и ей пришлось держать чашку обеими руками, так как ее ладони были влажными от страха. По телу то и дело пробегала нервная дрожь, а голова казалась пустой после бессонной ночи.

Антуанетта ощутила присутствие отца на мгновение раньше, чем увидела его. Она подняла глаза и посмотрела на дверь, но смогла различить лишь мужской силуэт. Стоя спиной к солнцу, он казался тенью без лица, но она знала, что это он. Антуанетта почувствовала, как волосы на ее затылке встали дыбом. Она положила руки на колени, чтобы было не так заметно, как они дрожат.

Только когда он подошел к ней вплотную, стали заметны черты его лица.

– Здравствуй, Антуанетта, – сказал отец.

Она вглядывалась в его лицо и видела перед собой человека, которого не знала раньше: полного раскаяния отца. Он провел в тюрьме около двух лет, и все это время, не считая его приезда на выходные, ей не приходилось общаться с ним.

– Здравствуй, папа, – ответила она. И не желая, чтобы он заговорил снова, поспешно добавила: – Мама дала мне немного денег, чтобы напоить тебя чаем.

Она пыталась вести себя так, как будто не происходит ничего необычного. Для любого человека со стороны они представляли обыденное зрелище: отец пьет чай со своей дочерью.

В тот момент, когда Антуанетта заговорила с отцом, она почувствовала, что сделала шаг навстречу миру, созданному Рут. Это был мир, в котором ее своенравие и упрямство исчезали, – и она становилась послушной куклой в руках матери. «У меня нет выбора», – заученно повторяла Антуанетта. И послушно исполняла свою роль в игре под названием «Счастливая семья».

Но до нормальной семьи было далеко. Рядом с ней сидел человек, попавший в тюрьму из за ее же свидетельских показаний, иначе его определили бы в больницу для душевнобольных, на что так надеялась ее мать, – это было меньшее из двух зол. С тех пор Антуанетта часто думала о том, как он поведет себя, когда они встретятся снова. Теперь настал момент, когда она должна была это узнать.

Заставив себя скрыть страх, Антуанетта посмотрела на отца. Она искала каких нибудь изменений, пусть совсем небольших, в глазах человека, который был осужден за сексуальное преступление. Хотя газеты и умолчали о том, что малолетняя девочка, которую он насиловал, являлась его собственной дочерью, сам факт, что его жертвой была несовершеннолетняя, был чреват кое какими последствиями. Несомненно, другие заключенные, мягко говоря, выражали свое неодобрение. Наверняка он больше не сможет пользоваться успехом и популярностью в мужском кругу. И его не спасет даже мастерское владение бильярдным кием.

Но, к ужасу Антуанетты, он ничуть не изменился и выглядел таким же, каким она видела его в зале суда. Его твидовый костюм, хотя и изрядно поношенный, сидел превосходно. Галстук был повязан аккуратным узлом под воротничком хорошо выглаженной бледно голубой хлопчатобумажной рубашки. Густые волны его волос отливали золотом, а прическа выглядела так, как будто он только что вышел от парикмахера. В его глазах читалось, что ему на все наплевать. И на ее напряженный взгляд он ответил теплой улыбкой.

Он сел напротив нее, наклонился и накрыл ее руку своей ладонью. Антуанетта почувствовала, как ее пальцы одеревенели от его прикосновения, а затем стали дрожать. Больше всего на свете ей хотелось сорваться с места и убежать. Но у нее не было сил, чтобы избежать хотя бы его гипнотического взгляда.

– Прости меня, – сказал он, как будто в этих словах была заключена магическая формула и все его злодеяния должны были исчезнуть, словно по мановению волшебной палочки.

Но Антуанетте безнадежно хотелось верить ему. Ей хотелось перелистать назад годы мучений и заново переписать свою жизнь. Больше всего на свете ей хотелось быть нормальным подростком, с любящими родителями и счастливым детством, приятные воспоминания о котором она могла бы взять с собой во взрослую жизнь. Ей, лишенной этого, так хотелось получить возможность смеяться над своими детскими воспоминаниями и рассказывать о них своим подругам. Она знала, что все эти истории о прошлом, семье и друзьях создают жизненный каркас, но ее воспоминания были слишком страшными даже для нее самой, не говоря уже о других людях.

Антуанетта смотрела на отца, мучимого угрызениями совести, и желала верить ему, но не могла.

А Джо решил, что снова одержал верх. Он улыбнулся и заказал чай с пшеничными лепешками. Антуанетта наблюдала, как он запивает еду чаем, но сама не могла проглотить ни кусочка. Она безучастно смотрела на него и чувствовала, как возвращается знакомый страх. Когда она была маленькой, в такие моменты у нее от ужаса стекленели глаза и волны тошноты скручивали живот.

Наконец он отставил чашку и улыбнулся:

– Ну, девочка моя, если ты уже закончила, мы можем идти.

Он ни словом не обмолвился по поводу отсутствия у нее аппетита, а лишь попросил оплатить счет. Потом он взял ее за руку, разыгрывая заботливого отца, и крепко сжал ее, когда они выходили из кафе.

Бок о бок Антуанетта с отцом сидели в автобусе, который вез их из центра Белфаста в Лисберн, где находился их дом. Они заняли места на верхнем ярусе, чтобы отец мог курить. Антуанетта смотрела, как он скручивает сигарету, как кончиком языка медленно увлажняет край бумаги, прежде чем прикурить, как, расслабившись, с наслаждением выпускает в воздух струйки дыма.

Антуанетта старалась вдохнуть побольше выхлопных газов, чтобы заглушить запах его тела, такой знакомый и отталкивающий. Ей хотелось стать маленькой и незаметной. Он прижимался к ней своей рукой, и она ощущала жар его тела. Антуанетта отвернулась к окну – его отражение смотрело на нее в упор с неискренней улыбкой на губах, той самой, которую она так хорошо помнила со времен детства.

Наконец они приехали и друг за другом выпрыгнули из автобуса. В одной руке Джо держал свой маленький чемоданчик, а другой ухватил Антуанетту за локоть. Она еле удержалась, чтобы не вздрогнуть, почувствовав мертвую хватку его пальцев. Ей пришлось идти рядом с ним, и с каждым шагом желание вырваться становилось все сильнее, но многолетняя привычка подчиняться парализовала ее волю.

Они зашли в маленький коридор, и только тогда он отпустил ее локоть. Виляя хвостом, Джуди вышла встречать свою хозяйку. Увидев ее, Джо опустился на корточки и грубыми пальцами неуклюже погладил собаку по голове, по своему приветствуя ее. Джуди не выразила бурных восторгов, впрочем, он и не ожидал другой реакции. Резко потянув собаку за уши, он поднял ее морду и заставил смотреть себе в глаза. Джуди, не привыкшая к такому грубому обращению, вырвалась и убежала. Спрятавшись за своей хозяйкой, она прижалась к ее ногам и с подозрением наблюдала за появившемся в доме чужаком.

Вспышка раздражения исказила его лицо. Все должны были уважать Джо Магуайра, включая собак.

– Джуди, ты не помнишь меня? – спросил он бодрым голосом, который не мог скрыть его досады.

– Она уже старая, папа, – быстро сказала Антуанетта, надеясь, что это защитит ее любимицу от раздражения отца.

Казалось, извинение его устроило. Он прошел в маленькую гостиную, уселся в самое удобное кресло и с самодовольным выражением огляделся вокруг.

– Ну что, Антуанетта, ты рада моему возвращению? – В его голосе слышалась насмешка. Принимая ее молчание за согласие, он продолжил: – Тогда будь хорошей девочкой и сделай мне чай. – И после секундного раздумья он указал на чемодан, небрежно брошенный на пол у входной двери: – Но сначала отнеси это в нашу с мамой комнату.

Наклоняясь, чтобы поднять чемодан, Антуанетта увидела самодовольную улыбку на его лице. Теперь он точно знал, что годы отсутствия не изменили результатов многолетней муштры, препятствующей нормальному развитию дочери. То, что он увидел, служило подтверждением, что Антуанетта не превратилась в бунтующего подростка.

Увидев его улыбку, Антуанетта сразу же все поняла. Он все еще имел над ней власть, и она это хорошо осознавала. Но она понимала, что ей лучше скрыть растущее чувство негодования и обиды. С чемоданом в руке она шла по направлению к лестнице, чувствуя, что он следит за каждым ее движением.

Антуанетта вошла в комнату родителей и со стуком опустила чемодан возле двери, стараясь не смотреть на постель, которую он теперь будет делить с ее матерью. Потом она спустилась на кухню и, словно в оцепенении, наполнила чайник и поставила его на плиту. На ум начали приходить воспоминания о тех днях, когда она использовала этот ритуал приготовления чая, чтобы подольше потянуть время.

Затем ее мысли перекинулись на мать. Ругая ее про себя, она мысленно задавала ей вопросы, на которые жаждала получить ответ: «Мама, как ты можешь подвергать меня такой опасности? Неужели ты меня совсем не любишь? Разве годы, проведенные вдвоем, только ты и я, ничего для тебя не значат?»

И теперь ей был известен ответ.

Свист чайника отвлек ее от мрачных мыслей. Антуанетта залила чайные листья кипятком. Помня буйный нрав своего отца, не любившего долго ждать, она торопливо поставила на небольшой поднос две чашки, миниатюрный молочник и сахарницу и аккуратно понесла в гостиную. Опустив поднос на кофейный столик, она стала разливать чай, помня о том, что сначала нужно добавить молока, а потом положить две ложки сахара, как любил отец.

– Ну, Антуанетта, твой чай по прежнему хорош. А теперь скажи ка, скучала ли моя девочка по своему отцу?

Она вздрогнула от воспоминаний о том времени, когда он постоянно мучил ее подобными вопросами, на которые ей никогда не удавалось найти подходящий ответ. Они лишь смущали ее и подрывали ее уверенность в себе.

Антуанетта не успела ответить, как раздался громкий стук в дверь. Джуди залаяла, и Антуанетта на миг забыла о своих муках. Ее отец не собирался покидать удобное кресло, ясно дав дочери понять, что ей самой придется открывать дверь.

Почувствовав облегчение от того, что ей не нужно отвечать на вопрос, она подошла к входной двери и открыла ее. На пороге стоял мужчина средних лет хрупкого телосложения. Его редеющие рыжеватые волосы были зачесаны на правую сторону, а в светло серых глазах, смотревших из под очков в золотой оправе, не было ни искры тепла. Хотя темный костюм незнакомца был частично скрыт под габардиновым макинтошем кремового цвета длиной в три четверти, Антуанетта могла разглядеть аккуратный узел галстука в полоску под воротничком белоснежной рубашки.

Ей никогда раньше не приходилось видеть этого человека. Удивленная визитом незнакомца, она смущенно улыбалась и ждала, когда он заговорит. Он окинул ее сверху вниз ледяным взглядом и в ответ на ее пытливое выражение лица открыл тонкий бумажник. Затем поднес его к глазам Антуанетты, чтобы она могла увидеть удостоверение, и наконец заговорил.

– Здравствуй, – холодно произнес он. – Я из социальной службы. Ты Антуанетта?

Снова это имя, которое она ненавидела. Этим именем называли ту девочку, которой она больше не желала быть. Имя, которое она не слышала с тех пор, как ее отца посадили в тюрьму, в день его освобождения снова зазвучало в ее ушах. Каждый раз, услышав «Антуанетта», она чувствовала, как личность по имени Тони постепенно исчезает. Улышав свое имя из уст отца, Антуанетта возвращалась в прошлое и снова превращалась в четырнадцатилетнего испуганного подростка, каким она была, когда его посадили. А теперь и этот незнакомец называл ее прежним именем. У нее появилось плохое предчувствие, и она озадаченно взглянула на него. Что нужно социальной службе сейчас? – удивлялась Антуанетта. Они и раньше не сделали почти ничего, чтобы помочь ей.

– Я могу войти? – спросил мужчина. И хотя его слова звучали как вопрос, по тону и выражению лица это больше походило на приказ. – Мне нужно поговорить с тобой и твоим отцом.

Она кивнула и отошла в сторону, чтобы он мог пройти в гостиную. Работник социальной службы с явным отвращением окинул взглядом мирную картину их чаепития. Антуанетта увидела его реакцию и тотчас же почувствовала его антипатию к себе, но, будучи вежливой девушкой, все же предложила ему чаю, от которого он презрительно отказался.

Этот человек пришел не за тем, чтобы помочь ей. Она знала, что он уже провел свой собственный суд над ней и признал ее виновной.

Она села на стул с твердой спинкой и положила руки на колени, чтобы не было видно легкой дрожи, которая предательски выдавала ее нервозное состояние. Посетитель занял оставшийся стул. Он аккуратно поправил штанины брюк у колен, чтобы не разгладились отутюженные стрелки, показав при этом носки и белые лодыжки над ними. Антуанетта заметила, что, несмотря на этот суетливый маневр, сквозь ткань брюк проглядывали острые колени. Его ноги, плотно сдвинутые, были обуты в черные ботинки, такие блестящие, что, казалось, он мог увидеть свое отражение в них, когда завязывал шнурки.

Мужчина, повернув свое бледное, непривлекательное лицо в сторону Джо, вел с ним светскую беседу, полностью игнорируя Антуанетту. Внешне он казался маленьким и безобидным, но в нем было что то такое – холод в глазах, брезгливость, педантичность, с которой он открыл портфель и положил бумаги себе на колени, – что заставило Антуанетту содрогнуться от мрачных предчувствий. Она знала, что, хотя его глаза направлены на отца, в те моменты, когда он случайно сталкивался с ней взглядом, он оценивал ее и отмечал недостатки.

Уже через несколько минут Антуанетте стала понятна причина, по которой этот человек пришел в их дом. Разговор зашел о целях его визита: мужчина хотел знать о планах Джо на будущее. Джо был освободившимся заключенным, а после тюрьмы все же требуется некая реабилитация. Социальный работник добросовестно выполнял свою функцию: со стороны должно было быть видно, что им оказана достаточная помощь, положенная по закону.

– Итак, Джо, вы уже договорились насчет собеседований по поводу работы? – спросил он.

Джо ответил, что да, его собеседования с офицерами местной армии уже назначены. Они искали опытных механиков из гражданского сектора. Имея на руках старые рекомендации, а также будучи добровольцем, участвовавшим в боевых действиях во время войны, Джо был уверен, что его примут на работу.

Все это время Антуанетта чувствовала по скрытым взглядам, которые исподтишка бросал на нее социальный работник, что она также была одной из причин его прихода.

По видимому, удовлетворенный ответом Джо, соцработник сурово посмотрел на нее и произнес следующее замечание, касавшееся обоих:

– Вы должны вести себя хорошо, слышите меня?

Антуанетта увидела вспышку гнева в глазах отца, которую он быстро скрыл.

– Да, – пробормотал он. Но, чувствуя, что от него ожидают чего то большего, одарил социального работника приятной улыбкой и грустно произнес: – Я извлек хороший урок, и все, чего мне хочется, – помириться со своей женой. Ей было очень тяжело, пока меня не было, и я хочу исправить свои ошибки.

– Хорошо, Джо. Только держись подальше от алкоголя, обещаешь?

К изумлению Антуанетты, отец поднялся из кресла, сделал несколько шагов, отделявших его от нежданного гостя, и обеими руками потряс его руку.

– О, конечно, не волнуйтесь, – сказал он и снова улыбнулся.

С чувством выполненного долга мужчина поднялся со стула и застегнул портфель, собираясь уходить. Между делом, смерив Антуанетту презрительным взглядом, он сказал:

– А ты, Антуанетта, поняла, что должна вести себя хорошо?

Поняв, что он ждет от нее ответа, она, запинаясь, ответила:

– Да.

Удовлетворенный ее покорностью, он направился к входной двери. Она пошла за ним, чтобы проводить. Когда за ним захлопнулась дверь, Антуанетта почувствовала, как исчезают последние капли ее уверенности в себе, которую она завоевывала с таким трудом. Как будто и не существовало этих двух лет тюремного заключения и она снова была четырнадцатилетним подростком, которого все осудили после преступления, совершенного ее отцом.

Прислонившись к стене и пытаясь успокоиться, прежде чем снова предстать перед отцом, под удаляющиеся шаги социального работника она заставила себя вспомнить слова судьи: «Люди тебя осудят… и я хочу сказать, что в произошедшем нет ни капли твоей вины». Но Антуанетта всегда чувствовала на себе клеймо грязного людского мнения, и сегодня слова судьи потеряли свою силу и уже не могли утешить ее. Она снова ощутила, что находится во власти мира взрослых, который опять предал ее, как и в те времена, когда преступление ее отца получило огласку.

Она вернулась в гостиную, гадая, какой эффект оказал приход социального работника на настроение отца. Он никак не отреагировал на непрошеного гостя и только протянул свою чашку, чтобы Антуанетта подлила ему чая.

– Не говори об этом матери. – сказал он. – У нее и так много забот.

Для большей убедительности отец грозно посмотрел на нее, после чего продолжил прихлебывать чай. Об этом визите больше никогда не вспоминали.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Похожие:

Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2 iconТони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2
Маленькая девочка, лишенная детства, не может понять, куда оно ушло и почему покинуло ее. Но она так по нему скучает, ведь с его...
Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2 iconТони Магуайр Только не говори маме. История одного предательства История одного предательства 1
Большое спасибо моему агенту, Барбаре Леви, за терпение и лучшую в мире китайскую кухню
Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2 iconТони Магуайр Только не говори маме. История одного предательства История одного предательства 1
Большое спасибо моему агенту, Барбаре Леви, за терпение и лучшую в мире китайскую кухню
Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2 iconТони Магуайр Только не говори маме. История одного предательства История одного предательства 1
Большое спасибо моему агенту, Барбаре Леви, за терпение и лучшую в мире китайскую кухню
Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2 iconТони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства
Маленькая девочка, лишенная детства, не может понять, куда оно ушло и почему покинуло ее. Но она так по нему скучает, ведь с его...
Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2 iconМарианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного...
Моему мужу – за то, что помогал мне и поддерживал, когда я писала эту книгу, но больше всего – за любовь и счастье, которые ты мне...
Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2 iconМарианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного...
Моему мужу – за то, что помогал мне и поддерживал, когда я писала эту книгу, но больше всего – за любовь и счастье, которые ты мне...
Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2 iconУильям Уилки Коллинз Лунный камень
Уилки Коллинза, первый английский собственно детективный роман. В нем рассказана не только таинственная история похищения алмаза,...
Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2 iconСодержание выражение благодарности
Такой успех книг "Богатый папа, бедный папа" и "Квадрант денежного потока" не перестает изумлять нас. Книги расходились в основном...
Тони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2 iconСодержание выражение благодарности
Такой успех книг "Богатый папа, бедный папа" и "Квадрант денежного потока" не перестает изумлять нас. Книги расходились в основном...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница