Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана


НазваниеМарианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана
страница14/22
Дата публикации30.12.2013
Размер2.9 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > История > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   22

Глава тридцать первая


Спустя годы у меня не осталось четких воспоминаний ни об этом месте, ни о девочках, которых я там встретила. Я могу ясно представить только лицо Матроны (так мы называли ту серую даму) и еще одно. Когда я думаю о том времени, на ум приходят не люди, работавшие и жившие в Доме для незамужних матерей, не истории других его вынужденных обитательниц – лучше всего память сохранила чувства всеми брошенной тринадцатилетней девочки, какой я была в то время: любовь к растущему внутри меня ребенку, страх перед родами и горе неизбежного расставания.

В первый день я познакомилась с тремя жительницами дома. Первая – та, чье лицо я как раз запомнила (а вот имя от меня ускользает), – оказалась высокой и очень худой (за исключением, конечно, беременного живота) девушкой. Ей было почти двадцать, так что мне она казалась достаточно взрослой. Оглядываясь назад, я понимаю, что из всей нашей первой встречи я помню только ее слова:

– Господи, а ты не слишком маленькая? И кто тебя обрюхатил?

В ответ на мое заученное «не знаю» она только недоверчиво хмыкнула:

– Конечно, не знаешь! Могу поспорить, какой нибудь старый толстый дядюшка, заставивший тебя молчать. Чем он тебя запугал? Сказал, что все будут злиться на тебя, если узнают?

Я смотрела на девушку с растущим изумлением; в глубине ее карих глаз, щедро подведенных тушью и тенями, таилось разочарование в жизни и людях. И у меня было такое чувство, что она намеревается излить свою озлобленность на меня. Но хуже всего было то, что она видела меня насквозь.

– Или ты любила его так сильно, что сама решила ничего не говорить? – продолжала девушка. – Мне не кажется, что тебя изнасиловали.

Я вздрогнула, а она засмеялась, потому что ее догадка попала точно в цель.

А что я могла ей ответить? Я не думала, что то, чем мы занимались с мужчиной из соседнего дома, можно было назвать изнасилование, но, если честно, я не до конца понимала смысл этого слова, поэтому предпочла промолчать.

Девушка издевательски расхохоталась, приняв мое молчание за согласие. Я смутно представляла, с чем именно, по ее мнению, я согласилась, но в ее смехе мне слышались осуждение и презрение.

Другие девочки, заметив, что я покраснела от стыда и растерянности, постарались ее утихомирить. Не знаю, что они ей сказали, помню только, что ко мне они отнеслись по доброму.

Каждый день в Доме для незамужних матерей был похож на другой, поэтому я легко могу восстановить наш распорядок. Мы вставали в семь тридцать, заправляли кровати, потом завтракали в столовой и вставали в очередь к умывальнику.

Меня освободили от работы на кухне и мытья полов, потому что из всех девочек я была единственной, кто еще учился в школе и поэтому должен был заниматься уроками. Пять дней в неделю я сидела в общей комнате и корпела над заданиями, которые оставлял для меня приходящий учитель. Иногда упражнений было так много или они были такими сложными, что я не успевала закончить вовремя, и мне приходилось делать их после ужина, за столом в спальне.

Подозреваю, другие девочки считали, что я легко отделалась, но они сильно ошибались. Я бы лучше работала с ними на кухне или убиралась, чем сидеть в одиночестве и пялиться в скучные учебники.

По выходным я должна была подметать лестницы, протирать перила и чистить туалеты и ванные комнаты. Это были самые непопулярные задания, но остальные, видимо, считали, что раз я «отдыхала» в будни, то два дня в неделю могу и потрудиться.

За порядок в местах общего пользования отвечали все девочки, поэтому если кто нибудь что то забывал в столовой или в холле, ему приходилось платить пенни в качестве штрафа. Так как у меня с собой не было денег, я очень быстро приучилась убирать за собой. Девочки сами следили за своими вещами, занимались стиркой и глажкой, и мне это нравилось, потому что было приятно каждый день ходить в чистой одежде.

Только оказавшись в Доме для незамужних матерей, где каждый день тщательно мылись полы, где ванные и туалеты натирались до блеска, а на кухне никогда не накапливались горы вчерашней посуды, я поняла, как ужасно вела хозяйство мама. Я с содроганием вспоминала о вечно заляпанном линолеуме, о кучах грязного белья, жирных пятнах на плите и пыли на полках.

Старшие девочки учили меня готовить простые блюда, а по вечерам показывали, как можно распустить купленный в благотворительном магазине свитер и из полученной шерсти связать одежду для малыша. Денег у меня не было, но я с радостью помогала им сматывать пряжу в клубки и наблюдала за тем, как под спицами или крючком появляются крохотные пинетки и шапочки.

Помимо общей комнаты была еще так называемая гостиная, где стояли обитый цветочной тканью диван, несколько стульев с высокой спинкой и семь парт. Там раз в две недели проводились занятия по подготовке к родам – к нам приходила акушерка и рассказывала, как надо правильно дышать и ухаживать за новорожденным.

Во время занятий я думала о парах, которые посещают подобные курсы. Они тоже с нетерпением ждут рождения ребенка, но насколько их опыт отличается от нашего! Их ребенок останется с ними, и получится настоящая семья, где все друг друга любят и окружают заботой и теплом.

Для юных матерей было отведено специальное помещение, где они находились под наблюдением Матроны. Оно располагалось рядом с нашими спальнями, но его отделяли двойные двери. Оправившиеся после родов девушки заботились о своих малышах под неусыпным контролем опытной в таких делах женщины.

С момента моего приезда в Дом для незамужних матерей прошло всего несколько дней, и я начала бояться и самих родов, и боли, и того, что я буду полностью зависеть от Матроны. Эта женщина считала своих подопечных беспутными грешницами, поэтому обращалась с нами холодно, сурово, без всякого сочувствия.

Я часто слышала приглушенный плач других девочек. Иногда рыдания резко обрывались, словно кто то вжимался лицом в подушку, чтобы не разбудить других. А в день, когда юной матери приходилось отдавать своего малыша на усыновление, дом наполнялся разрывающими сердце криками отчаяния. Я видела, как бледные грустные девушки выходят, прижимая к тяжелой от молока груди свои немногочисленные пожитки, и, ссутулившись, медленно бредут по направлению к автобусной остановке. Интересно, куда отправлялись эти несчастные, от которых отказались собственные семьи, которых предал человек, в чьей любви они и не думали сомневаться? Мне почему то представлялись грязные дома на окраине города и бедные съемные комнатушки, где девушки будут сидеть и в одиночестве тосковать о своих потерянных детях.

За долгие годы лица моих подруг по несчастью стерлись из памяти. Помню лишь, что кто то из них был добр ко мне, кто то злился на весь свет, но большинство выглядели сдавшимися на произвол судьбы. Они не находили в себе сил бороться: многих бросили любимые, а несколько девочек, так же как и я, стали жертвами мужчин, которым они доверяли.

В Доме для незамужних матерей я слышала немало грустных историй, но с течением времени они все слились в одну.

Редко, очень редко случались истории со счастливым концом. Иногда дом все таки покидали с улыбкой на лице и маленьким теплым свертком в руках – этих девочек забирали родные, которые за время разлуки смягчились и решили принять «заблудших» обратно в лоно семьи. И однажды – только однажды! – я видела на крыльце молодого человека, томящегося в ожидании своей любимой и ребенка. Пока девушка была здесь, он написал ей письмо, полное раскаяния, и попросил ее руки.

Эта счастливица покидала Дом для незамужних матерей с самой широкой улыбкой на лице.
Глава тридцать вторая


Как я уже говорила, из всех девочек, живших в Доме для незамужних матерей, только я еще училась в школе. Из за того, что мне нужно было делать уроки, меня поселили в отдельной комнате, без соседей. Там стояли узкая кровать, запирающийся на ключ ящик для вещей, письменный стол и деревянный стул – всё для того, чтобы я могла заниматься по вечерам, когда в общей комнате полно народу. Когда я впервые переступила порог комнаты, сердце болезненно сжалось: я вдруг поняла, что вот это безликое, скудно обставленное помещение, где нет ничего, что могло бы напомнить мне о семье и счастливых, несмотря ни на что, днях детства, станет моим домом на следующие несколько месяцев. Я почувствовала себя ужасно одинокой, потому что уже скучала по родным и даже по собственной спальне, хотя в последнее время мне приходилось сидеть в ней почти безвылазно.

В первую ночь меня несколько раз будили звуки ночного города: шум электричек, без конца проезжающие по улице машины, смех и крики запоздалых гуляк, возвращающихся домой. Не успела я привыкнуть к этому разноголосью, как «очнулся» котел центрального отопления; утомившись от чрезмерной работы, он решил пожаловаться на судьбу и огласил темноту притихшего дома протяжным стоном. Я никогда прежде не ночевала в старых зданиях такого размера, поэтому мне казалось, что оно живет своей собственной жизнью: скрипит, вздыхает, шуршит, словно тоже укладывается спать.

Притулившуюся на втором этаже мансарду, где раньше располагались комнаты слуг, превратили в крохотную часовню. Каждое воскресенье всех девочек, за исключением тех, кто недавно родил, отправляли туда слушать проповедь в исполнении местного священника.

Меня успокаивала сама атмосфера этой комнаты: бледно кремовые стены, старинные деревянные скамьи. Но священник почти всегда говорил о наших грехах и о том, что мы должны вымаливать прощение, поэтому к концу службы от умиротворения не оставалось и следа.

Когда святой отец заканчивал свою проповедь, слово обычно брала Матрона. От воскресенья к воскресенью ее речь мало менялась. А тема вообще каждый раз была одна и та же: все мы грешницы, и она искренне надеется, что мы осознали свои грехи и когда покинем стены этого заведения, то будем вести более праведную жизнь.

Я, честно говоря, пропускала мимо ушей и монотонную проповедь священника, и пылкие наставления Матроны. Вместо того чтобы думать о покаянии, я разглядывала красивое витражное окно; его специально проделали в стене, когда строили часовню, чтобы придать помещению более религиозный вид.

Сквозь него я могла увидеть кусочек неба, иногда оно было темным, предгрозовым, но чаще всего сияло лазурной синевой. Именно к нему я обращала свои молитвы.

«Я знаю, что была плохой, – говорила я, – но, пожалуйста, поверь мне, я очень очень сожалею, что грешила».

Я просила небо о прощении и помощи, но не для себя, а для ребенка. «Пожалуйста, – молилась я, – не оставь ее в беде».

Не успела я оглянуться, как наступило Рождество, и даже самые грустные девочки не смогли противиться его чарам. Нам сказали, что в официальной гостиной будет накрыт настоящий праздничный стол, с индейкой и пудингом, и даже матери с новорожденными смогут к нам присоединиться, несмотря на то что обычно младенцев не разрешали приносить в общую комнату.

В сочельник принесли две большие ели – их подарил дому один местный бизнесмен; одну поставили в холле, другую – в главном зале. Матрона выдала нам несколько больших коробок с игрушками и гирляндами и сказала – в кои то веки с улыбкой, – что мы можем все утро наряжать елки. Радио передавало рождественские песни, и мы весело подпевали им. Девушки на разных сроках беременности бегали из холла в гостиную; те, кому позволял размер живота, забирались на стулья и, поддерживаемые подругами и добрым смехом, развешивали гирлянды и мишуру. Я была среди них самой маленькой, поэтому мне доверили украшать нижние ветки. Меня со всех сторон окружал серебряный дождик и блестящие шары, когда Матрона сообщила, что ко мне пришел посетитель.

«Это мужчина из соседнего дома!» – такой была моя первая мысль. Но, выйдя вслед за Матроной в холл, я, к своему великому изумлению, увидела папину сестру – ту самую, на чьей свадьбе я была подружкой невесты.

– Привет, Марианна, – улыбнулась она мне, и я почувствовала, как к горлу подступили слезы.

Я была так счастлива, что кто то из моей семьи пришел меня навестить, что была готова броситься к тете и крепко крепко обнять, но смущение и большой живот помешали мне сделать это.

Нас отвели в один из маленьких кабинетов, и я с нетерпением ждала, когда тетя объяснит, зачем она приехала и как вообще узнала, где я нахожусь.

– Твой отец рассказал мне, куда тебя отправили, – сразу ответила она на второй вопрос, хотя я даже не успела его задать. – Марианна, я не знаю, что с тобой случилось, но он очень сильно разозлился. И все таки попросил меня приехать.

Я покосилась на свой огромный живот, который лучше всяких слов объяснял, почему я здесь. Но то, что отец попросил тетю приехать, повергло меня в шок, и я даже не сразу нашлась, что сказать. Из всех людей он был последним, кого я могла заподозрить в сочувствии к моему положению, и тем не менее папа нашел в себе силы обратиться к сестре.

– Сомневаюсь, что это твоя вина, – сказала тетя, глядя на мой живот. – И брат мой так не думает, что бы он тебе ни говорил. И пока ты не спросила: нет, больше он никому не рассказывал о том, где ты и что с тобой, только мне. Твоя мама не знает, что я здесь.

Тетя вытащила из сумки сверток в золотой подарочной бумаге и протянула мне.

– Только до утра не открывай, – улыбнулась она. – Мы не хотели, чтобы ты осталась без подарка на Рождество.

Она ласково поцеловала меня в щеку и ушла, оставив после себя сладкий запах духов. Радость от ее визита грела меня всю ночь и весь следующий день. Я могла думать лишь о том, что семья обо мне не забыла.

Приезд тети удивил меня, но следующий гость поверг в шок.

Когда Матрона второй раз за день сказала, что кто то хочет со мной повидаться, у меня сердце екнуло. Я снова подумала о мужчине из соседнего дома, но это оказалась Дора.

Она сжимала в руках большой сверток и явно нервничала, хотя и пыталась это скрыть. Коротко улыбнувшись, она обняла меня, и я заметила, что за прошедшие месяцы наша соседка сильно постарела. Щедрый макияж был не в силах скрыть новые морщинки возле глаз и неестественную бледность лица. Дора очень изменилась, она даже держала себя по другому, словно вся ее уверенность куда то испарилась.

– Хорошо выглядишь, Мар, – сказала она, используя дружеское сокращение для моего имени. Но я больше не могла относиться к ней как к женщине, которая за последние шесть лет стала мне почти тетей. С тех пор как я поселилась в Доме для незамужних матерей, ее забота и доброта померкли перед одним слишком ярким воспоминанием: я лежу на полу, а она заливает в меня воду, пытаясь вымыть наружу моего ребенка.

Я хотела спросить, зачем она приехала, но вместо этого молча отвела ее в тот же самый кабинет, где мы сидели с тетей. Я ждала, когда она начнет говорить. Мое хладнокровие, если это можно так назвать, судя по всему, здорово нервировало Дору. Она старалась не встречаться со мной взглядом; ее пальцы, непривыкшие к отсутствию сигареты, теребили обручальное кольцо. Она протянула мне подарок, который был упакован гораздо менее ярко, чем тетин, и тоже попросила не открывать его до завтрашнего утра. Дора не уточнила, от кого он, а я не стала допытываться.

– Твоя мама родила еще одного мальчика, – сказала она.

Я задохнулась при мысли о том, что сейчас мама сидит перед камином с младенцем на руках, а я здесь, в чужом доме, собираюсь родить ребенка только для того, чтобы потом отдать его чужим людям.

– …и поэтому не смогла приехать, – продолжала тем временем Дора. – Но она просила передать, что, когда придет твое время рожать, она будет здесь. Отец возьмет у кого нибудь машину и привезет ее сюда, а малыш побудет со мной.

«А что будет делать твой муж?» – подумала я, отметив про себя, что она ни разу не упомянула его имя, более того, ни разу не сказала «мы» или «нас».

Я решила, что отец собирается одолжить соседскую машину, но ничего не сказала. Было ясно, что этот человек – муж Доры – старается принимать как можно меньше участия в моей жизни, и мысль о его предательстве в который раз кольнула холодом сердце.

«Знает ли он, что его жена приехала сюда?» – размышляла я, и внутренний голос прошептал: «Конечно, знает. Он все знает, и она тоже». Как всегда, мой внутренний голос был прав.

Дора изо всех сил пыталась поддерживать разговор, но ее попытки привели лишь к тому, что постепенно он превратился в нервный монолог в ее исполнении, а я не могла выдавить из себя ни слова. В голове вертелась куча вопросов, я не знала, за какой ухватиться. На кого похож новорожденный ребенок? Как там мои братья и сестричка? Они спрашивают маму, куда я пропала? По мне скучают? И последний, который мучил меня с тех пор, как она, а не моя мать, спросила меня, куда я дела использованные прокладки. Я хотела посмотреть ей в глаза и спросить: «Сколько времени вы уже знаете о том, чем я занималась с вашим мужем?» Но у меня не хватало смелости задать ей этот вопрос, так что другие я тоже проглотила.

Дора видела, что я ее не слушаю, поэтому замолчала и, сочтя свой долг выполненным, вздохнула с облегчением.

– Возвращайся поскорее, все тебя ждут, – сказала она на прощание, но я чувствовала, что она врет. – Уже недолго осталось… – Первый раз за все время она отважилась посмотреть на мой живот.

Дора собрала свои вещи – вязаный шарф, небрежно брошенный на спинку стула, потертые кожаные перчатки и сумочку. Быстро поцеловала меня в щеку – губы у нее были сухие и холодные – и ушла. Я стояла на пороге и смотрела ей вслед до тех пор, пока она не скрылась из виду. Потом я аккуратно закрыла дверь, вернулась в гостиную, вытащила из коробки серебряный шарик и повесила его на елку.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   22

Похожие:

Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconМарианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного...
Моему мужу – за то, что помогал мне и поддерживал, когда я писала эту книгу, но больше всего – за любовь и счастье, которые ты мне...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Только не говори маме. История одного предательства История одного предательства 1
Большое спасибо моему агенту, Барбаре Леви, за терпение и лучшую в мире китайскую кухню
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Только не говори маме. История одного предательства История одного предательства 1
Большое спасибо моему агенту, Барбаре Леви, за терпение и лучшую в мире китайскую кухню
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Только не говори маме. История одного предательства История одного предательства 1
Большое спасибо моему агенту, Барбаре Леви, за терпение и лучшую в мире китайскую кухню
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2
Маленькая девочка, лишенная детства, не может понять, куда оно ушло и почему покинуло ее. Но она так по нему скучает, ведь с его...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2
Маленькая девочка, лишенная детства, не может понять, куда оно ушло и почему покинуло ее. Но она так по нему скучает, ведь с его...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства
Маленькая девочка, лишенная детства, не может понять, куда оно ушло и почему покинуло ее. Но она так по нему скучает, ведь с его...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconВ которых жизни больше, чем возможно
Если я буду вынужден пренебречь своим мнением, то оно неокончательно, как не окончателен я. Данная история уже сейчас кажется мне...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconПрочитайте 1 часть фантастической сказки
Зачем ты меня раскопал Лон Зелонио? спросил Базил я хотел отвести тебя на корабль сказал Лон я бы рад отпустить тебя, но ты должен...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconИскусство обмана «Искусство обмана»
В этой сознательно-безопасной эре мы тратим огромные деньги на технологии защиты наших компьютерных сетей и данных. Эта книга показывает,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница