Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана


НазваниеМарианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана
страница11/22
Дата публикации30.12.2013
Размер2.9 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > История > Документы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   22

Глава двадцать четвертая


Я зажмурилась изо всех сил, как в детстве, когда хотела одновременно сдержать слезы и отгородиться от жестокого взрослого мира.

Пришло время привести в порядок историю моей жизни, но я подсознательно гнала прочь мысли о тех давних событиях.

Однажды утром почтальон принес письмо – то самое, конверт от которого лежит сейчас на кофейном столике, – и воспоминания, давно погребенные в самых далеких уголках памяти, внезапно выползли наружу.

В тот день я сидела на кухне и завтракала бутербродом с джемом; терпкий аромат свежесваренного кофе приятно бодрил. Муж уже уехал на работу, по дороге забросив в школу детей, и я наслаждалась тишиной – редкой гостьей в нашем доме.

О том, что приходил почтальон, сообщили звяканье почтового ящика и тихий шелест конверта, упавшего на коврик в прихожей. Я подумала, что это всего лишь счета или очередная порция бесполезной рекламы, но любопытство заставила меня положить бутерброд на стол и покинуть уютную кухню.

Белый конверт, на котором незнакомым почерком было написано мое имя, я заметила сразу, аккуратно распечатала его и вытащила два листа обычной почтовой бумаги. Интересно, если бы я знала о содержании письма, я бы так же спокойно его открывала? Может, я бы нетерпеливо разорвала конверт или, наоборот, трусливо спрятала его, так и не прочитав ни строчки? Знаю лишь одно: в то тихое утро я вернулась на кухню, без всякой спешки развернула письмо и прочитала первое предложение.

В нем было всего шесть слов. Шесть слов, которые бросились мне в глаза, которые заставили меня пошатнуться.

«Я думаю, что ты моя мама ».

Может быть, я предполагала и даже в глубине души мечтала о том, что этот день когда нибудь настанет.

Может быть, но в тот момент листок бумаги отчаянно задрожал в моих руках, а раскрашенная яркими цветами кухня внезапно начала вращаться.

«Я понимаю,  – продолжала автор письма, – почему ты отдала меня приемным родителям ».

– Нет, не понимаешь, – прошептала я. – Не понимаешь…

Я быстро пробежала глазами остаток письма, задержавшись на последнем предложении:

«Я не собираюсь вмешиваться в твою жизнь, но надеюсь, что ты захочешь хотя бы встретиться со мной».

Моя дочь наконец то нашла меня.

Ласково поглаживая бумагу кончиками пальцев, я пыталась представить, как сейчас выглядит моя девочка… точнее, уже взрослая женщина. Прикасаясь к письму, написанному ее рукой, я чувствовала, как многолетняя пропасть между нами постепенно сужается.

«Как ты там? – молча спросила я. – В кого превратилась малышка, которую я не видела двадцать пять лет?»

«Как долго она знает обо мне?» – этот вопрос я задавала уже себе.

«Я больше чем кто либо понимаю, почему ты написала это письмо, – беззвучно прошептала я, ощущая незримое присутствие дочери между рукописных строчек. – У тебя накопилось много вопросов, и ты хочешь получить на них ответ. Я даже знаю, о чем ты спросишь меня. Любила ли я тебя? Что чувствовала, когда мне пришлось с тобой расстаться? Вспоминала ли о тебе все эти годы? Вот что ты хочешь узнать.

Да, – продолжила я свой монолог, – когда я узнала, что беременна, то хотела как можно скорее освободиться от этого груза, хотела, чтобы мое тело снова принадлежало мне, хотела, чтобы захватчик наконец покинул его. Но ты росла внутри меня, и каждый раз, когда я чувствовала, как ты шевелишься там, я понимала, что люблю тебя. Я почему то была уверена в том, что родится девочка. Я даже придумала для тебя имя.

Когда врач перерезал пуповину и ты впервые закричала, я ощутила, что между нами существует невидимая связь, которая крепче, чем цепь из закаленной стали. И ничто в мире не в силах ее разорвать.

А потом тебя наконец то отдали мне. Я прижала тебя к груди, и воспоминания о боли, которую я испытала, производя тебя на свет, куда то испарились. Я могла лишь изумленно смотреть на твою крохотную, покрытую темными волосиками головку, устроившуюся на изгибе моей руки.

У тебя были пухлые щечки и аккуратные розовые ушки, похожие на ракушки, которые морские волны приносят на берег. Ты лежала, закрыв глаза, и твоя реснички казались почти прозрачными. Первые слова, пришедшие мне в голову, были „моя малышка“. Они навсегда остались со мной, хотя нас и разлучили. „Ты такая маленькая, – думала я, – но такая совершенная“. Я водила пальцами по твоей спинке, ощущая крохотные выпуклости позвонков, вдыхала исходящий от тебя чистый аромат только что появившегося на свет существа и прислушивалась к твоему тихому дыханию. Любовь к тебе буквально захлестнула меня.

Мы были вместе всего шесть недель. Я каждый день держала тебя на руках и на всю жизнь запомнила твой теплый детский запах: тальк, молоко и что то твое, ни на что больше не похожее. Так пахла только ты. И день за днем твое крохотное сердечко билось рядом с моим. Я тысячу раз спрашивала себя: „Как же я могу отдать ее? Она моя, моя!“

Ты должна отпустить ее. Она заслуживает лучшей жизни, чем ты сможешь ей дать. Ты же знаешь, что так надо“, – убеждали меня медсестры, когда я раз за разом со слезами на глазах задавала им страшный для меня вопрос.

Дни летели все быстрее. Каждое утро я просыпалась с мыслью о том, что приближается момент расставания. „Она меня узнаёт“, – думала я, когда ты смотрела на меня своими еще плохо фокусирующимися глазками, когда твои крохотные пальчики с розовыми ноготками сжимались вокруг моих, таких больших, по сравнению с твоими, пальцев.

Ты набирала вес, я видела, что твой животик растет благодаря тому молочку, что я тебе давала. У тебя даже ямочки на щеках появились. Если бы мне разрешили, я бы не выпускала тебя из рук ни на секунду. Каждый вечер, укладывая тебя спать, я шептала, как сильно люблю тебя. Я хотела, чтобы ты унесла мою любовь с собой, куда бы тебя ни забрали.

На сорок второй день я отдала тебя».

Это было легко?

Когда я задумалась над ответом, годы словно повернулись вспять. Я больше не была Марианной, счастливой замужней женщиной, приближающейся к своему сорокалетию. Нет, я снова была подростком, пришедшим в агентство по усыновлению с ребенком на руках.

Я нарядила дочку во все новое, потому что хотела показать ее будущим родителям, какая она у меня красавица. Я хотела, чтобы они сразу полюбили ее так же сильно, как я.

У меня в голове не укладывалось, что я больше не смогу держать ее на руках, где она так уютно устроилась. Моя грудь отяжелела от молока, которое она уже никогда не будет есть. Кто станет кормить ее? Какой будет ее новая мама? Эти вопросы не давали мне покоя.

Сотрудница агентства по усыновлению решительно двинулась ко мне, чтобы забрать мою малышку. Наверное, она делала это уже много раз и прекрасно знала, какие муки я испытывала в тот момент. Я изо всех сил боролась с желанием прижать дочку к груди и убежать. Я не хотела с ней расставаться. Но вместо этого я протянула ребенка чужому человеку и позволила ее унести – потому что мне некуда было бежать.

«В тот день я отдала частичку себя, – продолжала я неслышный разговор с дочерью. – Это было тяжелее всего, что мне когда либо приходилось делать. Но ты должна знать: я поступила так, потому что любила тебя, а не потому, что хотела от тебя избавиться.

Вспоминала ли я тебя? Я думала о тебе каждый день. Где ты, как ты, что с тобой? Я молилась о том, чтобы ты была счастлива. И каждый год в день твоего рождения я тосковала по тебе так же сильно, как в тот день, когда тебя забрали.

Люди говорят, время лечит, – я бы сказала, что под воздействием времени все лишь выцветает. Если бы воспоминания были маленькими кусочками ткани, я бы выкрасила счастливые в яркие летние тона и сшила бы из них большое лоскутное одеяло. Для печальных приберегла бы темные, мрачные оттенки грозового неба и подшила бы их снизу, чтобы не так бросались в глаза. С годами все цвета слились в один, нейтральный, окрасив полотно моего прошлого в спокойный ровный цвет.

Но даже спустя много лет случались дни, когда я не могла защититься от крошечных стрел, смазанных ядом меланхолии; они жалили мое сердце, отравляя горечью и болью потери. В такие моменты я отчаянно желала найти ответ на вопросы: где ты? как сложилась твоя жизнь?

Ты, конечно, захочешь узнать еще кое что; по этой причине тебе не отдали твое свидетельство о рождении».

– Это для твоей же безопасности, – прошептала я, ощущая на губах вкус успевшего остыть кофе. – Потому что правда могла бы разрушить твою жизнь.

Наконец я решилась задать вопрос, который мучил меня: «А ты, когда мы встретимся, поймешь ли ты меня? Кого ты увидишь: девочку из другого времени, девочку, у которой не было выбора, в отличие от детей вашего поколения? Или взрослую женщину, счастливую жену и мать двоих детей, вычеркнувшую тебя из своей жизни?»

Письмо, пришедшее тихим утром, против моей воли перенесло меня почти на тридцать лет назад и заставило столкнуться лицом к лицу с испуганной тринадцатилетней девчушкой, какой я была когда то.
Глава двадцать пятая


Я стояла в гостиной родительского дома; еще недавно свежевыкрашенные стены были покрыты пятнами сырости; запах испорченной еды, пота и грязных пеленок, сваленных в корзину для белья, казалось, стал неотъемлемой частью этой комнаты.

Округлившийся живот явно выдавался на моем хрупком теле; все болело, а из чувств осталось только одно – страх. Социальный работник – женщина лет тридцати в темно синем пиджаке и юбке в складочку – внимательно смотрела на меня холодными серыми глазами. Она постучалась в дверь буквально несколько минут назад; учителя в школе, встревоженные моим состоянием, сочли своим долгом обратиться в соответствующие органы.

Стоило ей переступить порог нашего дома, как на ее ненакрашенном лице тут же возникла гримаса отвращения, которую она даже не потрудилась скрыть. Мы еще не успели убрать посуду после завтрака, так что на столе громоздились тарелки с остатками яичницы, лежала скомканная старая газета, а на полу валялись хлебные крошки и прочий мусор.

Остальная кухня была не в лучшем состоянии. Старая заварка прилипла к стенкам раковины, которую давно уже надо было почистить, а в сушилке, помимо нескольких чашек с щербатыми краями, лежала старая пластиковая расческа с запутавшимися в ней темными волосами.

Стиви и моя младшая сестра были в школе, а рыжий Джек, которому к тому времени уже исполнилось три года, сидел на полу в давно не стиранной пижаме. Не обращая внимания на незваную гостью, он занимался своими «игрушками»: старой тряпкой, сломанной куклой и ржавой машинкой. В руке он сжимал хлебную корку, которая нравилась ему явно больше, чем валявшийся на полу пластмассовый прорезыватель для зубов.

Мама – она ждала пятого ребенка и могла «похвастаться» большим животом – переводила взгляд с социального работника на меня и обратно; невзгоды и разочарования вытянули всю жизнь из ее когда то блестящих глаз. От постоянных беременностей и недостатка заботы прежде стройное тело, в свое время без труда привлекавшее мужские взгляды, обрюзгло и оплыло. Обвислые груди болтались под грязным свитером, на отекших ногах, обутых в потертые шлепанцы, проступили толстые синие вены.

Социальный работник продолжала изучать бедную обстановку гостиной, а я вдруг с болезненной ясностью поняла, что именно она видит: грязную комнату, беременную девочку подростка, ее потаскуху мать и пьяницу отца – очередной печальный случай, один из множества в папке это усталой, заваленной работой женщины.

Она не знала о синяках, покрывающих тело моей матери, – отец снова пришел из паба в плохом настроении. Но догадывалась о них по некоторым признакам и делала собственные выводы.

Она понятия не имела о том отчаянии, которое охватывало маму каждый раз, когда отец уходил в запой и спускал в пабе все деньги, а ей нечем было кормить детей. Она не слышала ее криков о помощи, когда пропивший последний разум муж приходил домой и, потеряв над собой контроль, избивал маму до потери сознания только потому, что она не успела вовремя подать ему горячий ужин.

Сотрудница социальной службы приехала на своей машине. Работа позволяла ей быть независимой – разве она могла понять, что годы нищеты и бесконечного унижения способны лишить последних признаков гордости когда то привлекательную женщину, превратить ее в неряшливую домохозяйку, с полным безразличием наблюдавшую разворачивавшуюся перед ней сцену.

На каминной полке стояла фотография родителей в молодости. Я вдруг захотела показать ее этой строгой даме в синем пиджаке, чтобы она убедилась: моя мама не всегда была такой. Когда то она была очень красивой, смотрела на мир с улыбкой и была уверена, что ей предстоит прожить долгую счастливую жизнь.

Но я не сделала этого, потому что социальный работник всем своим видом показывала, как ей хочется поскорее убраться отсюда. Несмотря на это, сначала она обязана была задать мне один крайне важный вопрос. Тогда я не знала, что от моего ответа зависит, какие решения будут приняты насчет моего будущего. Я чувствовала лишь, что неприветливая дама испытывает ко мне явное отвращение.

– Кто отец ребенка? – спросила она.

Правдивый ответ застрял у меня в горле; страх превратил его в холодный ком, мешавший не только говорить, но и дышать.

Я открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла, и мне наконец удалось выдавить три слова, которые я до этого уже говорила директрисе:

– Я не знаю.

Судя по всему, мой ответ не удивил социального работника. С тем же выражением лица она повернулась к маме и коротко объяснила, что меня отправят в Дом для незамужних матерей.

– Для ребенка найдут приемных родителей, – закончила она. Я почувствовала, что от этих холодных слов, сказанных даже не мне, а моей матери, у меня внутри все перевернулось. Несмотря на то что это был мой ребенок, я была слишком маленькой, чтобы иметь хоть какие то права.

Через два месяца социальный работник вернулась и забрала меня в вышеупомянутое заведение.

Перед отъездом я смотрела на маму, надеясь, что она скажет хоть слово, чтобы успокоить и поддержать меня. Хоть одно слово, чтобы показать: она меня любит и понимает. Но мама явно избегала встречаться со мной взглядом. Вместо этого она закурила и взяла на руки малыша Джека.

– Ему нужно подгузник сменить, – зачем то сказала она и отвернулась.

Я подхватила старую сумку со сменой белья и застиранной ночной рубашкой и пошла вслед за женщиной в синем пиджаке к машине.

Только потом, спустя несколько лет, я заметила то, что ускользнуло от тринадцатилетней девочки: моя мать ни разу не задала мне вопрос, который так интересовал директрису и сотрудницу социальной службы.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   22

Похожие:

Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconМарианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного...
Моему мужу – за то, что помогал мне и поддерживал, когда я писала эту книгу, но больше всего – за любовь и счастье, которые ты мне...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Только не говори маме. История одного предательства История одного предательства 1
Большое спасибо моему агенту, Барбаре Леви, за терпение и лучшую в мире китайскую кухню
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Только не говори маме. История одного предательства История одного предательства 1
Большое спасибо моему агенту, Барбаре Леви, за терпение и лучшую в мире китайскую кухню
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Только не говори маме. История одного предательства История одного предательства 1
Большое спасибо моему агенту, Барбаре Леви, за терпение и лучшую в мире китайскую кухню
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2
Маленькая девочка, лишенная детства, не может понять, куда оно ушло и почему покинуло ее. Но она так по нему скучает, ведь с его...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства История одного предательства 2
Маленькая девочка, лишенная детства, не может понять, куда оно ушло и почему покинуло ее. Но она так по нему скучает, ведь с его...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconТони Магуайр Когда вернется папа… История одного предательства
Маленькая девочка, лишенная детства, не может понять, куда оно ушло и почему покинуло ее. Но она так по нему скучает, ведь с его...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconВ которых жизни больше, чем возможно
Если я буду вынужден пренебречь своим мнением, то оно неокончательно, как не окончателен я. Данная история уже сейчас кажется мне...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconПрочитайте 1 часть фантастической сказки
Зачем ты меня раскопал Лон Зелонио? спросил Базил я хотел отвести тебя на корабль сказал Лон я бы рад отпустить тебя, но ты должен...
Марианна Марш Тони Магуайр я буду тебе вместо папы. История одного обмана я буду тебе вместо папы. История одного обмана iconИскусство обмана «Искусство обмана»
В этой сознательно-безопасной эре мы тратим огромные деньги на технологии защиты наших компьютерных сетей и данных. Эта книга показывает,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница