Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия»


НазваниеСказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия»
страница1/12
Дата публикации12.08.2013
Размер1.33 Mb.
ТипСказка
vb2.userdocs.ru > История > Сказка
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке RoyalLib.ru

Все книги автора

Эта же книга в других форматах
Приятного чтения!
Уильям Мейкпис Теккерей

Кольцо и роза, или История принца Обалду и принца Перекориля

Р. Померанцева

СКАЗКА ПРО ОБЫЧНОЕ КОРОЛЕВСТВО

Имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия». В нашей книге вы познакомитесь с Теккереем-сказочником. И не только сказочником, но и художником. Автор сам иллюстрировал свою сказку.

Впрочем, надо сказать, что именно эта разносторонность дарования помешала Теккерею сразу определить свой жизненный путь.

Уильям Мейкпис Теккерей (1811–1863) родился в Калькутте, где отец его служил чиновником в налоговом управлении Ост-Индской компании. Вскоре после смерти отца он был отправлен в Англию и поступил учиться в лондонскую «Школу серых братьев», по окончании которой стал студентом Кембриджского университета. Детство, проведенное в Индии, очевидно, не ушло из памяти писателя: слишком часто он привозит оттуда своих героев, детей и взрослых, преданных служак, чванливых набобов, темных авантюристов.

У Теккерея всегда было поразительно острое восприятие человека. В Кембридже он много и увлеченно рисовал и всерьез подумывал стать художником. Он любил набрасывать карикатуры. Люди получались у него смешные, иногда злые, иногда нелепые, но всегда где-то виденные и непохожие друг на друга. Занятый рисованием и сочинением сатирических стихов, Теккерей не был примерным студентом и покинул стены Кембриджа, так и не одолев университетского курса.

Внезапное банкротство Индийского банка, куда было вложено отцовское наследство, заставило Теккерея искать себе заработка. Он стал профессиональным журналистом; публиковал свои карикатуры в журналах. Литература и живопись по-прежнему в равной мере влекли его. Случай помог ему решить этот внутренний спор. Как раз в это время Чарльз Диккенс искал иллюстратора для недавно начавших выходить «Записок Пиквикского клуба» (1836–1837), и Теккерей предложил ему свои услуги. Но Диккенс предпочел ему талантливого рисовальщика Брауна, работавшего под псевдонимом Физ. Так Диккенс нечаянно помог Теккерею стать писателем. Однако Теккерей не бросил карандаша. Позднее, уже признанным литератором, он сам иллюстрировал большую часть своих романов.

Но главным для него теперь все-таки была литература. С 1842 года он регулярно пишет в юмористическом еженедельнике «Панч». Именно там в 1846–1847 годах и были напечатаны его сатирические очерки, собранные потом в знаменитой «Книге снобов». В 1848 году появляется самый известный роман писателя — «Ярмарка тщеславия». К Теккерею приходит слава.

В следующее десятилетие были опубликованы еще два знаменитых произведения Теккерея; «История Пенденниса» (1850); и «Ньюкомы» (1855), его исторические романы «История Генри Эсмонда» (1852); и «Виргинцы» (1859), а также ряд других менее известных у нас книг. Сколько увлекательных судеб, сколько удивительных характеров приходят к нам со страниц Теккерея! Здесь и истории целых семей, и мимолетные зарисовки, которые тоже запоминаются на всю жизнь. Провинциальные обыватели и столичные господа, банкиры, жаждущие титулов, и аристократы, ищущие денег для поддержания престижа, светские щеголи, бессовестные газетчики, купеческие дочки, бойкие авантюристки, молодые люди, приехавшие в Лондон делать карьеру, — все они вереницей проходят перед нами, создавая на редкость верную картину теккереевской Англии.

Теккерей хорошо знал жизнь своих современников. Он наблюдал ее в Лондоне и во время своих поездок по Индии и Ирландии. Знал про то, с каким трудом кормит семью ирландский рабочий, как банкиры прикарманивают деньги своих клиентов; знал, как в его стране обучают детей, выбирают в парламент, обманывают в суде. В каждом отдельном его образе, в каждой изображенной судьбе было что-то от общей правды об Англии. О чем бы Теккерей ни писал, мы всегда чувствуем, как возмущает его социальное неравенство, право сильного оскорблять и притеснять слабого. Это была узаконенная система отношений, однако великий реалист не желал с ней мириться. Он рассказывал людям правду о них самих, высмеивая пороки и осуждая подлость.

Раздумывая над судьбой и характером своих героев, Теккерей, наверно, часто набрасывал на бумаге их карандашные портреты, из которых позднее рождались его иллюстрации. Сказка о кольце и розе так и появилась на свет — прямо из рисунков. Забавные фигурки, нарисованные Теккереем для знакомых детей (среди них были и его две дочери — пятнадцатилетняя Энни и тринадцатилетняя Минни), до того увлекли его самого, что ему захотелось придумать про них целую историю. Так в 1854 году было написано это произведение. Теккерей издал его под псевдонимом М.-А. Титмарш.

Это была сказка. Сказка про королевство, где, на первый взгляд, все чинно и ладно. Там богато живут, любят попить-поесть, ездить в гости, перекинуться в картишки. И если в этой сказке рассказывается про то, что принцесса заблудилась в лесу и пропала, а принцу пришлось хлебнуть лиха и постранствовать по свету, прежде чем он сел на престол, то какая же сказка обходится без этого? Походили по свету, натерпелись бед — будут лучше править своим народом, вот и все.

Но чем больше мы вчитываемся в эту сказку, тем сильнее мы ощущаем ее необычность. И не в том дело, что под улыбчивой маской таятся злые козни. Что-то совсем не сказочное чудится нам в героях этой сказки. Вот семья короля Храбуса XXIV собралась поутру за завтраком. Все они мирные и благодушные люди; они отлично выспались и с отменным аппетитом принялись за еду. Король просмотрел депеши, прочитал газеты, и пошел у них семейный разговор — про счета, про родственников, про соседей, и что лучше — балы или обеды, и какое надеть платье, и во сколько обойдутся королеве ее новые браслеты и ожерелье.

Нет, совсем не по-королевски говорят и чувствуют обитатели этого дворца! Так и кажется, что это семейство какого-нибудь дельца с Гровенор-сквер, которых во множестве встречал Теккерей в своей жизни. Злые мещане, жадные, завистливые, они изменили только платье, даже не облик. Нас не обманет горностаевая мантия Храбуса XXIV; мы легко угадываем в нем и его окружении все тех же английских буржуа, которых писатель не уставал высмеивать в своих книгах. В доме Храбуса никого не жалеют. Принц Перекориль здесь бедный родственник. Его обобрали до нитки, терпят лишь из милости и с радостью заморили бы или сплавили куда-нибудь на край света. Бетсинду (пока еще никто не знает, что она — принцесса Розальба) держат в прислугах, а потом, не задумываясь, выгоняют на улицу босиком, в мороз.

Здесь в цене только то, что выгодно, что приносит деньги и дарит власть. Даже фею здесь могут выставить за дверь, если ей случится прийти с пустыми руками. Но зато соседнего принца Обалду примут с распростертыми объятиями, хотя трудно не заметить, что он глуп и некрасив. Впрочем, Храбус нисколько не хуже своего соседа — короля Заграбастала, настоящего разбойника с большой дороги. И придворные в обоих государствах не уступят своим монархам. Они преданы королевской семье лишь до первой беды. Они льстят и лицемерят, но в тяжелый час со спокойной душой покинут своего властелина. Как, к примеру, угодлива графиня Спускунет, а ведь главная ее забота — запустить поглубже руку в казну и еще, если удастся, сесть самой на престол. И если министром при Храбусе служит некий граф Развороль, то в чести у Заграбастала ходит барон с выразительным именем Фокус-Покус.

Герои теккереевской сказки живут в трудном и опасном мире. Здесь за каждым углом притаилась невзгода, и всяк, кто силен, норовит обидеть слабого — будь то ребенок или бедняк. Этот мир неустойчив: в нем правят ложь и предательство, и поэтому даже рожденный во дворце может легко очутиться в дремучем лесу или на большой дороге. Для того писатель и наделяет своих героев терпением и мужеством. Выстоит только сильный и добрый; зато в испытаниях крепнет его ум, его человеческое достоинство. На что был бы годен принц Перекориль, если бы ему не пришлось помаяться в жизнн? Фехтовал бы да охотился; грамоту и то толком не знал бы. Был бы принц, как все принцы. А теперь он вонял, что не всем на свете живется легко и сытно; что нельзя верить лести и что честному надо крепко держать свое слово. Ведь без этого знания ни волшебное кольце, ни роза не доставят человеку счастья.

Принцессе Розальбе (Бетсннде) и принцу Перекорилю пришлось пойти за счастьем в чужие края. Но хотя Пафлагония и Понтия — страны вымышленные, мы порой забываем об этом: так в них все напоминает реальную Англию того времени. По дорогам колесят дилижансы, на дверях висят дверные молотки, которыми гремят почтальоны и рассыльные, принцам и графам чистят сапоги ваксой Уоррена, которой пользовались современники Теккерея, а лакеи здесь говорят «ваша милость» и «сэр». И если в Понтии сеть Лондонский Тауэр, то в Пафлагонии — Ньюгетская тюрьма, куда в XVIII и начале XIX веков заключали в Англии уголовных преступников. Только в Тауэр здесь сажают львов, а в Ньюгет хотят отправить непокорного принца.

Все перемешалось, обрело сказочную форму. Короли, вероятно, не объедались сосисками. На войне у них не было непромокаемых и притом непроницаемых для пули лат. И как бы ни был докучлив и неприятен гость (да вдобавок еще соседний принц), его не послали бы на эшафот, а строптивую девицу не кинули бы на съедение львам. Но это сказка. Здесь все возможно. Здесь есть и волшебница. Мановением своей волшебной палочки она восстанавливает справедливость.

Теккерей любил, чтоб судьба его героев складывалась хорошо. Но в романах, написанных им в последние годы жизни, это удавалось ему все хуже и хуже. Слишком был враждебен его героям окружающий их мир. Ведь Теккерей прекрасно понимал, сколько в этом мире уродливых эаконов, несправедливых отношений и безобразных привычек. Вот почему в последних романах писателя все отчетливей звучит нота грусти, а скромное личное счастье, которого в конце концов достигают его герои, оказывается несоразмерным их мытарствам. Сказка о кольце и розе была написана всего за девять лет до смерти ее автора. Но тут у него были особые возможности, и он мог устроить счастье своих любимцев с помощью волшебной палочки.

Ну пускай это была сказка. Пускай люди в ней превращались в сапожные рожки или в машины для стрижки газонов, а дверные молотки — в людей. Теккерей остался в ней верен принципам реализма. Он изобразил жизнь с ее законами, ее нравами. Немало злой правды сказал он в этой сказке своим властительным современникам — титулованным и нетитулованным. Даже королевская власть подверглась здесь осмеянию. Право же, редкой независимостью ума надо было обладать, чтобы сто лет назад так издевательски говорить о троне в стране, где и по сей день на марках печатается портрет королевы.

Уильям Теккерей

КОЛЬЦО и РОЗА,

или

История принца

ОБАЛДУ

и

принца

ПЕРЕКОРИЛЯ

Домашний спектакль, разыгранный М.-А. Титмаршем

Рисунки автора
ПРОЛОГ

Случилось так, что автор провел прошлое Рождество за границей, в чужом городе, где собралось много английских детей.

В этом городе не достать было даже волшебного фонаря, чтобы устроить детям праздник, и, уж конечно, негде было купить смешных бумажных кукол, которыми у нас дети так любят играть на Рождество, — короля, королеву, даму с кавалером, щеголя, воина и других героев карнавала.

Моя приятельница, мисс Банч, гувернантка в большой семье, жившей в бельэтаже того же дома, что и я с моими питомцами (это был дворец Понятовского в Риме, в нижнем этаже которого помещалась лавка господ Спиллмен — лучших в мире кондитеров), так вот, мисс Банч попросила меня нарисовать эти фигурки, чтобы порадовать нашу детвору.

Мисс Банч всегда умеет выдумать что-нибудь смешное, и мы с пей сочинили по моим рисункам целую историю и вечерами читали ее в лицах детям, так что для них это был настоящий спектакль.

Наших маленьких друзей очень потешали приключения Перекориля, Обалду, Розальбы и Анжелики. Не стану скрывать, что появление живого привратника вызвало бурю восторга, а бессильная ярость графини Спускунет была встречена общим ликованием.

И тогда я подумал: если эта история так понравилась одним детям, почему бы ей не порадовать и других? Через несколько дней школьники вернутся в колледжи, где займутся делом и под надзором своих заботливых наставников будут обучаться всякой премудрости. Но пока что у нас каникулы — так давайте же посмеемся, повеселимся вволю. А вам, старшие, тоже не грех немножко пошутить, поплясать, подурачиться. Засим автор желает вам счастливых праздников и приглашает на представление.
Декабрь 1854 года.

М. А. Титмарш


^ ГЛАВА ПЕРВАЯ,

в которой королевская семья усаживается завтракать
Вот перед вами повелитель Пафлагонии Храбус XXIV; он сидит со своей супругой и единственным своим чадом за королевским завтраком и читает только что полученное письмо, а в письме говорится о скором приезде принца Обалду, сына и наследника короля Заграбастала, ныне правящего Понтпей. Посмотрите, каким удовольствием светится монаршее лицо! Он так увлечен письмом понтийского владыки, что не дотронулся до августейших булочек, а поданные ему на завтрак яйца успели уже совсем остыть.

— Что я слышу?! Тот самый Обалду, несравненный повеса и смельчак?! вскричала принцесса Анжелика. — Он так хорош собой, учен и остроумен! Он побил сто тысяч великанов и победил в сражении при Тиримбумбуме!

— А кто тебе о нем рассказал, душечка? — осведомился король.

— Птичка начирикала, — ответила Анжелика.

— Бедный Перекориль! — вздохнула ее маменька и налила себе чаю.

— Да ну его! — воскликнула Анжелика и встряхнула головкой, зашуршав при этом целой тучей папильоток.

— Лучше б ему… — заворчал король.

— А ему и впрямь лучше, мой друг, — заметила королева. — Так мне сообщила служанка Анжелики Бетсинда, когда утром подавала мне чай.

Завтрак царственных господ.

Всех злодеев кара ждет!
— Всё чаи распиваете, — мрачно промолвил монарх.

— Уж лучше пить чай, чем портвейн или бренди с содовой, — возразила королева.

— Я ведь только хотел сказать, что вы большая чаевница, душечка, сказал повелитель Пафлагонии, силясь побороть раздражение. — Надеюсь, Анжелика, у тебя нет нужды в новых нарядах? Счета твоих портних весьма внушительны. А вам, дражайшая королева, надо позаботиться о предстоящих торжествах. Я бы предпочел обеды, но вы, конечно, потребуете, чтобы мы давали балы. Я уже видеть не могу это ваше голубое бархатное платье — сносу ему нету! А еще, душа моя, мне бы хотелось, чтобы на вас было какое-нибудь повое ожерелье. Закажите себе! Только не дороже ста, ну ста пятидесяти тысяч фунтов.

— А как же Перекориль, мой друг? — спросила королева.

— Пусть он идет…

— Это о родном-то племяннике, сэр! Единственном сыне покойного монарха?!

— Пусть он идет к портному и заказывает, что нужно, а счета отдаст Разворолю — тот их оплатит. Чтоб ему ни дна ни покрышки, то бишь всех благ! Он не должен ни в чем знать нужды. Выдайте ему две гинеи1на карманные расходы, душечка, а себе заодно с ожерельем закажите еще и браслеты.

Ее величество, или сударыня-королева, как шутливо величал свою супругу монарх (ведь короли тоже не прочь пошутить с близкими, а эта семья жила в большой дружбе), обняла мужа и, обвив рукой стан дочери, вышла вместе с нею из столовой, чтобы все приготовить для приема высокого гостя.

Едва они удалились, как улыбка, сиявшая на лице отца и повелителя, исчезла, а с ней вместе и вся его королевская важность, и остался лишь человек наедине с самим собою. Обладай я даром Д.-П.-Р. Джеймса, я бы в красках описал душевные терзания Храбуса, его сверкающий взор и раздутые ноздри, а также его халат, носовой платок и туфли. Но поскольку я не обладаю таким талантом, скажу лишь, что Храбус остался наедине с собою.

Он схватил одну из многочисленных яичных рюмочек, украшавших королевский стол, кинулся к буфету, вытащил бутылку бренди, налил себе и раз и два, потом поставил на место рюмку, хрипло захохотал и воскликнул:

— Теперь, Храбус, ты опять человек! Увы! — продолжал он (к сожалению, снова прикладываясь к рюмке). — Пока я не стал королем, не тянуло меня к этой отраве. Я не пил ничего, кроме ключевой воды, а подогретого бренди и в рот не брал. Быстрее горного ручейка бегал я с мушкетом по лесу, стряхивая с веток росу, и стрелял куропаток, бекасов или рогатых оленей. Воистину прав английский драматург, сказавший: «Да, нелегко нам преклонить главу, когда она увенчана короной!»2И зачем только я отнял ее у племянника, у юного Перекориля! Что я сказал? Отнял? Нет, нет! Не отнял, нет! Исчезни это мерзостное слово! Я просто на главу свою достойную надел венец монарший Пафлагона. И ныне я держу в одной руке наследный скипетр. А другой рукою державу Пафлагонскую сжимаю! Ну мог бы разве бедный сей малыш, сопливый хныкалка, что был вчера при няньке и грудь просил и клянчил леденца, ну мог ли он короны тяжесть снесть? И мог ли, препоясавшись мечом монарших наших предков, выйти в поле, чтоб биться с этим мерзким супостатом?!

Так его величество продолжал убеждать себя (хотя, разумеется, белый стих еще не довод), что владеть присвоенным — прямой его долг и что если раньше он хотел вознаградить пострадавшую сторону и даже знал, как это сделать, то ныне, когда представился случай заключить столь желанный брачный союз и тем самым объединить две страны и два народа, которые доселе вели кровопролитные и разорительные войны, а именно: пафлагонцев и понтийцев, он должен отказаться от мысли вернуть Перекорилю корону. Будь жив его брат, король Сейвио, он сам ради этого отобрал бы ее у родного сына.

Вот как легко нам себя обмануть! Как легко принять желаемое за должное!

Король воспрянул духом, прочел газеты, доел яйца и булочки и позвонил в колокольчик, чтобы явился первый министр. А королева, поразмыслив о том, идти ей к больному Перекорилю или нет, сказала себе:

— Это не к спеху. Делу время, а потехе час. Перекориля я навещу после обеда. А сейчас займусь делом — поеду к ювелиру, закажу ожерелье и браслеты.

Принцесса же поднялась к себе и велела своей служанке Бетсинде вытащить из сундуков все наряды.

А о Перекориле они и думать забыли, как я про обед, съеденный год назад.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия» iconУильям Мейкпис Теккерей Ярмарка тщеславия
«Ярмарка Тщеславия» — одно из замечательных произведений классика английской литературы Уильяма Теккерея (1811–1863). Автор бросает...
Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия» iconУильям Мейкпис Теккерей Ярмарка тщеславия
«Ярмарка Тщеславия» — одно из замечательных произведений классика английской литературы Уильяма Теккерея (1811–1863). Автор бросает...
Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия» iconАндреас Эшбах Особый дар Глава 1
Знаменитый немецкий писатель Андреас Эшбах получил мировое признание десять лет назад. С тех пор каждый новый роман Эшбаха встречает...
Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия» iconУильям Сомерсет Моэм Вилла на холме
В сборник английского писателя Уильяма С. Моэма включен роман «Вилла на холме», который является образцом поздней прозы писателя,...
Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия» iconAnnotation До Четвертого (Джона Смита) шли Первая, Вторая и Третий....

Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия» iconAnnotation Имя венгерского писателя Енё Рэйтё (пишущего также под...

Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия» iconОтфрид Пройслер Крабат (Легенды старой мельницы)
...
Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия» iconОтфрид пройслер крабат: Легенды старой мельницы
...
Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия» iconДжанни родари приключения чиполлино
Повесть-сказка известного итальянского писателя Джанни Родари. Герой повести Чиполлино – мальчик-луковка – странствует по сказочной...
Сказка про обычное королевство имя английского писателя Уильяма Теккерея известно в нашей стране в первую очередь по его знаменитому реалистическому роману «Ярмарка тщеславия» iconКакойСоцСиб нам нужен?
Сразу оговорюсь: эта статья отражает в первую очередь личное мнение автора о сложившейся на данный момент ситуации. Статья по необходимости...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница