А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.)


НазваниеА. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.)
страница6/26
Дата публикации08.11.2013
Размер4.96 Mb.
ТипКнига
vb2.userdocs.ru > История > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
были са­мыми лучшими солдатами из всех, которых имел губернатор» [50, т. III, док. 43, с. 190] (подчеркнуто мною.— А. X.). Следо­вательно, «купцы» были в действительности переодетыми солда­тами, посланными губернатором в Мбанза-Кабасу для какой-то военной или шпионской акции.

Вероятно, сведения, сообщенные португальцем о намерении Паулу Диаша силой оружия навязать Анголе повиновение ко­ролю Португалии, были не лишены основания. Убийство порту­гальских «купцов», которыми скорее всего были переодетые солдаты Паулу Диаша, показало последнему, что правитель Ндонго осведомлен о его действительных планах. Поэтому Пау­лу Диаш, не теряя ни минуты, двинулся по р. Кванза со 150 сол­датами. Оставшемуся войску во главе с Мануэлем Жуаном он приказал войти в область Иламба и подвергнуть ее «опусто­шению огнем и железом» [134, т. 1, с. 199; 50, т. IV, док. 132, с. 566]. Выполняя этот приказ, М. Жуан, по свидетельству мест­ных миссионеров, в 1580 г. сжег дотла поселения в радиусе трех лиг и взял в плен 100 человек, которые были обращены в рабов. «Грабеж продолжался три дня, и лагерь был обеспечен скотом, солью, оливковым маслом и многими припасами» [там же].

Испуганные политикой «выжженной земли» несколько соба Иламбы и Кисамы признали себя вассалами Португалии и обя­зались платить ежегодную дань в 100 рабов. Но многие другие соба не покорились и продолжали борьбу [314, с 52].

Сам Паулу Диаш де Новаиш с частью войска укрепился в форте Анзели (или Нзели). Он послал гонцов к королю Конго Алвару I с просьбой о помощи. Алвару направил ему подкреп­ления в 10 тыс. человек и отряд из 120 португальцев [50, т. IV, док. 83, с. 293]. Во главе армии Алвару I поставил своего ку­зена Манибамбу. Из-за разлива р. Бенго Манибамба не смог организовать переправу. Решив обойти ее и соединиться с ар­мией Паулу Диаша сухопутным путем, он натолкнулся на ар­мию Ндонго. Хотя в ходе битвы успех сопутствовал Манибамбе, он вынужден был из-за нехватки съестных припасов вер­нуться в Конго.

Паулу Диаш, потерпев неудачу в попытке соединиться с союзниками и будучи окружен 12 тыс. африканцев, сумел про­рвать кольцо блокады, переправился через р. Кванза и разбил лагерь на берегу р. Лукала [50, т. III, док. 43, с. 190]. Он укре­пил холм, возвышавшийся между двумя притоками реки, и на­чал совершать оттуда опустошительные набеги на территорию Ндонго [120, с. 69].

«Подвиги» Паулу Диаша подробно описал миссионер Б. Аффонсу в письме от 4 июля 1581 г. «Губернатор и сопровождав­шие его люди,— пишет он,— решили отомстить за смерть наших братьев. Разделив войско между командирами по 150 человек, они отдали им на поток земли этих фидалгу и вызвали самое большое опустошение, которое когда-либо учиняли португальцы. Они убили многих, ворвались в банза [поселение] одного фи­далгу, взяли у него более 100 рабов и рабынь и стали преда­вать огню дома и банза и грабить; добыча, которую они при­везли в лагерь, была столь велика, что ею можно было напол­нить два судна из Индии» [50, т. III, док. 46, с. 202].

В 1581 г. была завоевана большая часть области Иламба. Правитель Ндонго потерпел ряд военных поражений, несколько зависимых от него вождей были наголову разбиты, а правителя Иламбы Паулу Диаш заменил своим ставленником. В 1582 г. посланный Паулу Диашем опытный военачальник Луиш Серран разбил в Иламбе войско Ндонго, направленное против перешед­ших па сторону португальцев вождей (соба) [134, т. 1, с. 200]. В начале 1583 г. Паулу Диаш приступил к непосредственно­му осуществлению заветной мечты португальских конкистадо­ров — к завоеванию района гор Камбамбе (на северном берегу Кванзы, ниже водопадов), где, как они ошибочно предполагали, имелись богатые залежи серебряных руд.
Легенда о существовании серебряных рудников в Камбамбе возникла вследствие того, что еще в 1530 г. король Конго послал в подарок португальской королеве два серебряных браслета, полученные им от одного из вождей в Матамбе [118, с. 50]. Среди подарков Нголы Дамби Паулу Диашу было также несколько серебряных браслетов, которые были отправлены в Лисса­бон и по приказу регента Португалии кардинала Энрике переплавлены в по­тир, подаренный им церкви в Белеме. Легенда о серебряных рудниках в Кам­бамбе настолько прочно укоренилась в сознании европейцев, что живший в 1590—1610 гг. в бассейне Конго английский моряк Э. Беттел называл горы Камбамбе «Серебряными горами» [45, с. 27, 38]. В действительности же в Анголе никогда не было найдено серебро (по крайней мере в сколько-нибудь значительных количествах).
Как видно из источников, одной из главных целей экспеди­ции Паулу Диаша был сбор сведений о серебряных рудниках, а затем овладение ими. Рассказывая об истории своей экспе­диции, Паулу Диаш сообщал, говоря о себе в третьем лице: «Перед его отъездом король (да будет он славен!) поручил ему постараться получить сведения о нескольких рудниках, кото­рые, как предполагали, имеются в этом королевстве, обещав большие почести и милости, если он это сделает, так как это было вне обязательств его контракта. Он старался со всем воз­можным усердием, посылая многие дары и подарки фидалгу страны, чтобы они раскрыли ему эту тайну, которая строго охраняется королем, на что он израсходовал много денег и по­терял несколько людей. Когда он убедился в существовании этих рудников, он послал посмотреть их двух рудокопов... и они открыли 24 серебряных рудника» [50, т. IV, док. 120, с. 481].

Подобные утверждения, имевшие мало общего с реальным положением вещей, с одной стороны, были порождением рас­паленного воображения конкистадоров, мечтавших об откры­тии «африканского Эльдорадо», а с другой — преследовали вполне практические цели: преумножить свою славу и побудить королевский двор предоставить им дополнительную военную и финансовую помощь и осыпать новыми милостями.

Как пишет хронист, «имея сведения, что горы Камбамбе со­держат в себе серебряные рудники, что подтверждала традиция и откуда негры извлекали серебро и использовали его для ук­рашений, которые они носили на руках и ногах, Новаиш предпринял завоевание этого нового Потоси и выделил для этого предприятия большую часть из оставшихся у него людей» [134, т. 1, с. 201—202].

По дороге к Камбамбе войска Паулу Диаша де Новаиша были атакованы могущественным соба Бамбантунгу; последний был разбит и «принужден к вассалитету, который наш герой хотел навязать (если это было возможно) всей неведомой Аф­рике» [там же]. Одержав эту победу, Паулу Диаш встал лаге­рем в Тала-Мунгонго, а затем основал укрепленный город Нова-Гая неподалеку от предполагаемого местонахождения рудников [там же; 50, т. IV, док. 132, с. 568].

2 февраля 1583 г., когда португальцы были уже совсем близ­ко от объекта своих вожделений, на них внезапно обрушилось огромнейшее войско, которое, по утверждению современников, было самым большим из всех, какие удавалось собрать повели­телю Анголы.

По явно преувеличенной оценке того же источника, «в нем было сто или двести тысяч человек и оно занимало три лиги земли, покрывая горы и долины» [50, т. IV, док. 132, с. 568].

Располагая помощью нескольких соба и рабов-христиан, Паулу Диаш и Серран разделили свое войско на три колонны и, строго придерживаясь португальской тактики военного ис­кусства, двинулись навстречу африканцам раньше, чем те успе­ли спуститься с холмов. Завязалась битва, в которой португаль­цы, имевшие пушки и ружья, одержали победу7. По несомненно завышенным данным авторов «Истории резиденции...», число убитых африканцев составило 40 тыс. человек8 [там же], при­чем, по словам хрониста, немногим меньше было число тех, кто сбросился со скал, и тех, кто убил друг друга, чтобы расчи­стить путь к бегству [134, т. 1, с. 202]. Потери португальцев, по некоторым сведениям, составили семь человек, сражавшихся на их стороне африканцев — 200 [там же]. После этой победы Паулу Диаш де Новаиш, которого реакционные португальские историки возвели в ранг национального героя, положившего на­чало португальской «цивилизаторской миссии» в Африке9, на­глядно показал, что собой представляет эта цивилизация. Он приказал отрезать убитым ангольцам носы, набить ими бочки и откатить их к африканским селениям.

В честь своей победы Паулу Диаш основал крепость, назвав се Массангано-да-Виториа [134, т. 1, с. 202].

Крепость была построена на месте захваченного португаль­цами богатого селения, где, по свидетельству Э. Беттела, они обнаружили огромное количество золота. Португальцы построи­ли здесь четыре форта, крепостные стены и земляной вал [45, с. 100—101]. Это была третья и последняя крепость, построен­ная Паулу Диашем за время его кровавой колонизаторской деятельности в Анголе. Эти крепости стали опорными пунктами португальской колониальной экспансии.

Правитель Ндонго, обуреваемый жаждой реванша, созвал на совет макота, военачальников и всех знатных лиц своего го­сударства. По словам хрониста, на этой ассамблее все произ­носили энергичные и торжественные речи и поклялись не возвращаться и не смотреть в глаза королю, пока белые не будут уничтожены, владения короля обезопасены и пока не будет вос­становлена репутация их оружия.

За короткое время была организована новая армия, почта столь же многочисленная, как и прежняя. Автор написанной в XVIII в. «Истории Анголы» ярко описывает последовавшие за­тем события: «Ангола жила надеждой на этот раз покончить с вражеской расой, которая вторглась в эту страну. Неподалеку от нашего непобедимого героя (Паулу Диаша.— А. X.) разве­валась уже тысяча знамен: шум, голоса, свист, перебранка... убедили португальцев в многочисленности врагов. Новаиш по­строил свое маленькое войско в прежнем боевом порядке и вы­шел во главе его на следующее утро, когда спустившийся туман скрыл все предметы... Негры сражались, воодушевленные энер­гией, силой и примером своих макота, которые бились до по­следней капли крови с храбрым португальцем, и их подданные кончали жизнь самоубийством, чтобы не быть в числе многих погибавших на их глазах» [134, т. 1, с. 203].

Превосходство в вооружении и организации и на этот раз дало победу португальцам, хотя африканцы сражались со столь отчаянным мужеством и самопожертвованием, что это вынуж­ден признать даже хронист, ставивший перед собой задачу про­славления побед португальского оружия и с нескрываемой анти­патией относившийся к африканцам. По словам авторов «Ис­тории резиденции...», «в битве погиб цвет фидалгу Анголы, по­клявшихся не возвращаться и не смотреть в лицо короля без победы». Головы трех самых знатных макота и множество бо­чек, набитых отрезанными у африканцев носами, Паулу Диаш приказал отправить в Луанду в качестве свидетельства своего триумфа [50, т. IV, док. 132, с. 569].

В последующих битвах, как сообщал в одном из писем мис­сионер Б. Аффонсу, «наши взяли столько рабов, что их невоз­можно сосчитать. В этой последней битве, как говорят, взяли в плен одного фидалгу, в обмен за которого давали 100 рабов, но ему отрубили голову на площади. В другой битве отрезали 619 носов, а еще в одной было столько трупов, что, говорят, нельзя было пройти иначе, как только по ним» [там же, док. 63, с. 248].

По свидетельству современных авторов, Паулу Диаш разгро­мил в последующих стычках 500 местных вождей10 и дошел до р. Лукала, где разбил лагерь в 8—10 лигах от столицы Нголы — Мбанза-Кабасы [134, т. 1, с. 203; 50, т. IV, док. 132, с. 569].

К этому времени известия о победах Паулу Диаша де Но-ваиша уже достигли Лиссабона. Там придавали им огромное значение. Паулу Диаш, по-видимому, поспешил, опережая события, уведомить лиссабонский двор о том, что в его руках уже находятся серебряные рудники Камбамбе. Это видно из того, что в 1584 г. из Португалии прибыл флот, который привез ему подкрепление в 200 солдат во главе с капитаном Ж. К. Велезом, а также чиновника Ж. М. де Резенде, назначенного «управляющим казной и рудниками» [134, т. 1, с. 205].

Подкрепление прибыло как нельзя более кстати. Миссионер Б. Аффонсу писал, что в это время «губернатор и все португальцы оказались в затруднительном положении, так как все фидалгу восстали против нас... Этот флот пришел с опозданием из-за того, что был задержан на Сан-Томе и прибыл в страну в самое опасное время» [50, т. III, док. 79, с. 311].

Нгола, собрав новое войско, двинулся против португальцев, но и на этот раз был разбит (25 августа 1585 г.11). В том же году капитан Ж. К. Велез со своим отрядом напал на одного из могущественных вассалов короля Ндонго в области Мусеке, по имени Ангола Калунга. Войско этого соба было разбито, а сам он бежал. В руки португальцев попала богатая добыча в виде скота и многочисленных рабов. Однако Ангола Калунга не при­мирился с поражением. Поняв, по-видимому, что сила порту­гальцев заключается в их огнестрельном оружии, что практиче­ски делает почти невозможной победу над ними в открытом бою, он решил прибегнуть к военной хитрости. Собрав остатки своих войск, он подошел с ним к лагерю португальцев в то вре­мя, когда те обедали. Африканцы были без луков и стрел, а Ангола Калунга хлопал в ладоши в знак мира. Велез, уверен­ный, что они пришли для мирных переговоров и для того, чтобы заявить о своем вассалитете, приказал пропустить их в лагерь. Ничего не подозревавшие солдаты продолжали трапезу, когда неожиданно африканцы, вытащив спрятанные ножи, напали на них и, по словам миссионера Диогу да Кошта, «схватили за руки и обезглавили всех до одного» [50, т. III, док. 87, с. 332]. По свидетельству авторов «Истории резиденции...», все солдаты были убиты «в сидячем положении», причем вместе с португаль­цами «погибли соба Камбамбе и его люди и многие другие, сра­жавшиеся на нашей стороне». Причинами этой катастрофы, по мнению этих авторов, были «пренебрежение к врагу, излишняя доверчивость и то, что наши были новичками в этой стране»12 [50, т. IV, док. 132, с. 574].

По мере того как шло завоевание Анголы, росла экономи­ческая активность португальцев и происходило заселение вновь завоеванных районов иммигрантами из Португалии. Португаль­ские фактории, занимавшиеся главным образом торговлей рабами, основывались вдоль побережья, преимущественно в тех ме­стах, где находились гарнизоны португальских солдат или жили народы, уже «замиренные» португальцами и доказавшие свою лояльность по отношению к ним. Паулу Диаш де Новаиш про­являл огромную заботу о налаживании торговли рабами, сло­новой костью, скотом и т. п. Его письма королю Португалии буквально пестрят упоминаниями о количестве рабов и слоновой кости, вывезенных из Анголы.

Но предметом особо пристального внимания и постоянных забот предприимчивого завоевателя были мифические серебря­ные рудники. Вероятно, для того чтобы заставить короля рас­кошелиться и выделить для его экспедиции средства, а также солдат и оружие, Паулу Диаш почти в каждом письме в Лисса­бон не забывал упомянуть о рудниках, всячески расписывал их богатство и значение. В то же время он проявлял особое усер­дие в возложенной на него миссии исследования рудников. Б. Аффонсу сообщал, что Паулу Диаш «везет с собой рудо­копа, чтобы взять пробу руд и сделать плавку для отправки в Португалию» [50, т. III, док, 82, с. 318]. В источниках есть упоминание о том, что Паулу Диаш отправил некоего Роиза Кардозу с образцами серебра к королю Филиппу II [там же, док. 85, с. 326]. Очень возможно, что Паулу Диаш сознатель­но распускал слухи о ценности и обширности рудников Кам­бамбе, хотя и догадывался, что серебра там почти не было. Может быть, именно под воздействием этих слухов, миссионер Диогу да Кошта в своем письме в июле 1585 г. высказал мне­ние, что «запасов серебра хватит на триста лет» [там же, док. 81, с. 317], а другой миссионер в 1587 г. писал, что, судя по заключению рудокопов, серебряные рудники Камбамбе «превосходят богатейшие рудники Перу» [там же, док. 93, с. 354]. Распускаемыми им самим слухами о несуществую­щих богатствах гор Камбамбе Паулу Диаш умело пользовался для получения денег, оружия, пороха и солдат13.

Услышав о том, что Бенгела славится своим скотом и сло­новой костью и что она в этом отношении даже богаче Ндонго, Паулу Диаш де Новаиш немедленно направил туда отряд из 70 солдат во главе со своим племянником Антониу Лопишем Пейшоту, поручив ему построить форт на берегу моря на холме Бенгела.

Пейшоту, который, по словам Силва Корреа, был «равным образом заинтересован и в своей славе и в своем деле», выпол­нил это поручение, вторгшись в Бенгелу и построив там кре­пость [134, т. 1, с. 204]. Однако вскоре, когда Пейшоту с от­рядом в 50 человек попытался выйти из крепости, он был ата­кован африканцами. Пейшоту и его солдаты сражались отчаянно, но африканцы решили не снимать осады крепости и не от­ступать, не истребив всех до единого непрошеных завоевате­лей. Вот как описывает эту битву Силва Корреа: «Много часов подряд продолжалась эта кровавая осада, и негры никак не могли довести до конца свое жестокое намерение. Наконец, когда силы португальцев истощились и их стойкое упорство уступило усталости, оии стали жертвами их жестокости. Кре­пость была взята штурмом атакующими неграми, которые уто­лили свою накопившуюся ненависть кровью несчастного гарни­зона... Но провидению угодно было спасти от этой ужасной смерти двух из осажденных... они выскользнули под покровом ночи берегом моря и вопреки всем подстерегавшим их опасно­стям сумели предстать перед Новаишем, который едва ли ждал столь печального визита. Когда ему сообщили о гибели племян­ника, слезы потекли по его лицу. Он оплакивал гибель товари­щей, старых наперсников его славы» [там же, с. 206].

Известие о катастрофе в Бенгеле оказалось роковым для грозного завоевателя. Его организм, подточенный климатом я трудностями походной жизни, не выдержал этого удара, и в конце октября 1588 г. Паулу Диаш де Новаиш скончался и был похоронен в церкви в Массангано14. Смерть этого жестокого конкистадора, оставившего по себе самую мрачную память в истории Африки, знаменовала собой окончание первой фазы ангольской войны.

Результаты этого 14-летнего периода были разочаровываю­щими для португальцев. Паулу Диаш де Новаиш сумел лишь основать несколько фортов и факторий вдоль побережья и по р. Кванза. Но он не сумел выполнить главную задачу, которая была перед ним поставлена,— завоевать и колонизовать всю территорию от устья р. Кванза до 15° ю. ш. и особенно район «рудников» в горах Камбамбе. Паулу Диаш не смог сломить сопротивление государства Ндонго, которое упорно отстаивало свою независимость. Таким образом, войны, которые он вел, не дали Португалии желаемого успеха, хотя и стоили огромных расходов и многих человеческих жизней.

По-видимому, осознание этой неудачи было в Лиссабоне до­статочно отчетливым15, и можно думать, что именно с этим связана отправка в Анголу крупного чиновника Домингуша де Абреу, который представил в 1590 г. детальный доклад, реко­мендовавший новые методы колонизации страны. Его рекомен­дации предусматривали методическую оккупацию Анголы, но­вый план управления территорией и создание наземного пути между восточным и западным побережьями Африки [50, т. IV, док. 131, с. 534].

Этот план в основном был принят. Корона взяла на себя функции управления колонией, положив тем самым конец систе­ме капитаний в Африке.

После смерти Паулу Диаша де Новаиша для выборов ново­го губернатора был созван совет, на который были приглашены офицеры, чиновники, солдаты и другие португальцы. Обычно губернатор назначался указом короля, но в этом случае в свя­зи с исключительно тяжелым положением, в котором находились португальцы в Анголе, решено было, не дожидаясь королевско­го указа, избрать временного губернатора. Выбор пал на бли­жайшего сподвижника Паулу Диаша — Луиша Серрана. Решив во что бы то ни стало сделать то, что не удалось его предшест­веннику, новый губернатор двинулся с войском к столице Ндон­го. 26 декабря 1589 г. он получил ошеломляющее известие, что на помощь Ндонго двигается большое войско, посланное пра­вителем Матамбы.

Здесь мы сталкиваемся с первым случаем, когда правители ангольских государств, осознав общую опасность, пошли на объ­единение своих сил и создали первую зафиксированную источ­никами коалицию африканских государств для отпора порту­гальским захватчикам. Некоторые источники, правда, не упоми­нают об этой коалиции, а говорят лишь об армии Матамбы. Но есть прямые указания на существование союза Ндонго и Матам­бы. Так, весьма осведомленный во всем, что касалось Анголы, куда он выезжал специально для изучения военной и полити­ческой ситуации, Домингуш де Абреу писал в своем докладе: «После того как войско [Серрана] двинулось в путь, губернатор получил известие, что вышеназванные короли [Ндонго и Ма­тамбы] объединили миллион людей, решив дать битву гу­бернатору и нашим вассалам» [50, т. IV, док. 131, с. 534].

В одном из документов того времени сообщается, что король Анголы заключил союз с очень могущественным королем Ма­тамбы и «оба в едином строю сразились с португальцами» [50, т. III, док. 121, с. 431].

Эти упоминания источников, несмотря на содержащиеся в них порой фантастические оценки численности войск, нам пред­ставляются чрезвычайно важными. Именно с этого времени (1589 г.) можно датировать качественно новый этап анголь­ских войн, характеризующийся растущей тенденцией к преодо­лению племенного сепаратизма и партикуляризма и постепен­ному объединению племен и народностей в ходе антнколониальной борьбы. Эта новая тенденция качественно изменила харак­тер африканского сопротивления, подняв его на более высокую ступень и во много раз усилив его, что особенно ярко прояви­лось позже в ходе народной войны под руководством Нзинги Мбанди Нголы (см. с. 72—101).

Узнав, что навстречу двигается объединенная армия Ндонго и Матамбы, Серран разделил свое войско на три отряда, пору­чив командование одним из них Андре Перейре, другим — Фран-сиску де Сикейре и взяв командование третьим на себя.

29 декабря 1589 г. около Анголеме-Акитамбо португальцы увидели перед собой огромное объединенное войско африкан­цев, двигавшееся на них в полном молчании. Оно было построе­но в форме полумесяца. Африканцы были вооружены луками, стрелами, дротиками и ножами. Тактический план африканских военачальников состоял в том, чтобы обойти португальцев с флангов и, замкнув края полумесяца, окружить и уничтожить, их в рукопашной схватке, в которой огнестрельное оружие бу­дет неэффективным и даже бесполезным. Этот план блестяще удался.

Авторы «Истории резиденции...» так описывают эту битву: «Наше войско не подходило близко, заботясь о том, чтобы враг был довольно далеко. В 8 часов утра 29 декабря быстро постро­енный в боевой порядок наш средний отряд яростно атаковал их, но враги с не меньшим мужеством шагали через трупы сво­их убитых и ранили наших. В это время их полумесяц замкнул­ся, и все наше войско оказалось запертым... Они убили коман­дира [Франсиску де Сикейра] и других португальцев. Многие были тяжело ранены» [50, т. IV, док. 132, с. 575].

По словам Силвы Корреа, «Серран с двумя храбрыми ко­мандирами сумели пробиться через окружавшее их море врагов и с яростью набросились на войско, сражавшееся в центре. Смельчаки удвоили свои усилия, но негры безмолвно переносили свои потери, и их трупы загораживали путь. Однако негров было великое множество, и над трупами поднимались новые воины, которые бросались вперед с такой неистовой яростью, что сумели убить одного португальского командира и одного смелого командира черных», сражавшегося на стороне порту­гальцев [50, т. I, с. 205]. Всего в битве погибло 150 пор­тугальцев [50, т. III, док. 117, с. 423].

С трудом прорвав окружение, войска португальцев обрати­лись в паническое бегство. За 15 дней они были отброшены бо­лее чем на 400 км. Африканцы решили воспользоваться своей победой и, не дав португальцам опомниться, нанести им окон­чательное поражение. По свидетельству Домингуша де Абреу, «они не были удовлетворены победой, которую одержали, а пре­следовали португальцев до лагеря под названием Луканзо... и так как короли снова привели с собой миллион людей, губер­натор опять советовался с капитанами, которые заняли это место, сожгли некоторые фазенды и с трудом отступили к кре­пости Массангано» [50, т. IV, док. 131, с. 534].

Упоминаемая источниками численность африканских войск («миллион людей») на первый взгляд кажется невероятной. Однако, как правильно указывает в связи с этим современный прогрессивный ангольский историк Энрике Абраншес, «если это число и кажется сильно преувеличенным, оно ни в коем случае не невозможно. В Африке того времени еще не чувствовалось опустошение, причиненное рабством, которое, согласно некото­рым авторам, достигло цифры 100 и 150 миллионов душ» [200, с. 31].

В авангарде отступавших, сообщают авторы «Истории рези­денции...», шел капитан Жуан де Виллориа с отрядом из 40 пор­тугальцев, в середине — черные войска и два отряда солдат, во­оруженных мушкетами. В арьергарде шли сам губернатор Сер­ран, Андре Перейра и Гаспар Лейтан во главе отряда опытных ветеранов. «В таком порядке наше войско двигалось, будучи постоянно окружено врагами, сражаясь отчаянно и убивая их почти ежедневно» [50, т. IV, док. 132, с. 575].

Наконец войско Серрана добралось до крепости Бамба. Здесь к нему присоединился отряд во главе с прапорщиком Луисом Мендиш Рапозу. Эта крепость была хорошо укреплена и удобно расположена между двумя болотами [там же, док. 131, с. 535].

Запертый в этой крепости губернатор поручил капитану М. Ж. Оливейре с небольшим отрядом спуститься на двухмач­товом судне и нескольких лодках по р. Кванза и добраться до Луанды, чтобы выяснить, не восстали ли против португальцев тамошние соба и вожди племен [там же].

Тем временем правители Ндонго и Матамбы пожинали обильные плоды своей блистательной победы над португальца­ми. Преследуя врагов, они попутно забирали добычу, оставляе­мую бежавшими в панике войсками. По свидетельству Домин­гуша де Абреу, отбитая ими добыча могла бы примерно соста­вить груз 24 судов [там же, с. 534]. В конце 1590 г. неудачли­вый губернатор Серран выехал в Массангано, где вскоре умер. По словам Силвы Корреа, «его смерть оплакивали, хотя его дей­ствия были неудачными» [134, т. 1, с. 208].

Разгром в 1589—1590 гг. португальской армии коалицией африканских государств поставил завоевателей в исключительно трудное положение.

В 1592 г. в Анголу прибыл новый губернатор, Франсиску де Алмейда, который имел инструкции короля Испании и Португа­лии Филиппа II «расширить завоевания и овладеть серебряными рудниками в горах Камбамбе». Вместе с Франсиску приехал его брат Жерониму де Алмейда, произведенный перед этим в чины адмирала и местри де кампу (один из высших офицерских чи­нов) [267, с. 250].

Португальцы, оставшиеся в живых после сокрушительного разгрома Серрана, выражали бурную радость по поводу при­бытия нового губернатора, а еще больше в связи с прибытием 24 июня 1592 г. подкреплений из 400 португальских солдат и 50 африканцев-кавалеристов. Радость в связи с появлением све­жих контингентов солдат вскоре была омрачена интригами и враждой, начавшимися между вновь приехавшими военачальни­ками и ветеранами ангольских войн, воевавшими еще под зна­менами Паулу Диаша де Новаиша.

Ослабленная раздорами и враждой армия превратилась в чуждое всякой дисциплине и порядку сборище авантюристов, жаждавших рабов, слоновой кости и драгоценных металлов. В результате, когда Франсиску де Алмейда выступил с 700 пехотинцами и 50 африканцами-кавалеристами против одного мест­ного князька, которого разбил, но не подчинил Паулу Диаш де Новаиш, он потерпел фиаско. По дороге в войсках Франсиску Де Алмейды началась эпидемия какой-то тропической болезни, и они вынуждены были отступить. В апреле 1593 г. Франсиску де Алмейда был отозван, и его преемником на посту губерна­тора стал его брат Жерониму [134, т. 1, с. 212]. Новый губер­натор созвал на совет офицеров и ветеранов ангольских войн и предложил им на обсуждение свой план дальнейших военных операций. Этот план предусматривал в первую очередь отвоевание рудников Камбамбе, что, по мысли Жерониму де Алмейды, должно было реабилитировать португальских конкистадоров в глазах мадридского двора и обеспечить посылку подкреплений и припасов. Этот план был одобрен, после чего Жерониму де Алмейда произвел смотр войск и, проведя необходимые приго­товления, 25 июня 1593 г. вышел с ними из Луанды, провожае­мый многочисленными жителями города. Пройдя вдоль р. Кванза, Ж. Алмейда присоединил к своему войску гарнизон Массангано. В Кисаме он разгромил и принудил к повиновению 15 соба, но три самых могущественных соба, объединив свои силы, оказали захватчикам упорное сопротивление [267, с. 250— 251]. Алмейда прибег к старой тактике «выжженной земли». Но жители, по свидетельству источника, «прятались в колючей лес­ной чаще и непроходимых зарослях, где огнестойкая трава де­лала их неуязвимыми для огня» [134, т. 1, с. 212]. Разгромив соба Сонга и других местных князьков, Алмейда во главе своего войска, состоявшего из 400 пехотинцев и 20 кавалеристов, на­правился к соляным копям. Он разработал хитроумный план, который состоял в том, чтобы, блокировав эти копи, оставить страну без соли, которая, как было известно, играла в Анголе роль «денег», и таким образом парализовать экономику стра­ны и принудить непокорных соба к повиновению. Фактически он приступил к реализации того плана, о котором позднее писал голландец О. Даппер (1668) и который, по-видимому, впервые возник в голове Ж. Алмейды или ближайших его советников.

Захватив соляные копи, Алмейда оставил там гарнизон в 100 пехотинцев и восемь кавалеристов, «для того чтобы поме­шать неграм добывать соль, в которой состояло все их богат­ство и единственное средство торговли, и принудить к подчи­нению» [там же]. Авторы «Истории резиденции...» пишут, что блокада соляных копей — «такая вещь, которую король Анголы и все враги ощущали и ощущают еще и сегодня более, чем какую-либо другую потерю, которую им причинили наши. Ибо на серебряные рудники они обращают мало внимания, а соль — это их казна и ходячая монета, на которую они покупают рабов и всякого рода продовольствие» [50, т. IV, док. 132, с. 571].

Взяв под контроль соляные копи, Алмейда в 1594 г. двинул­ся с войском через Кисаму в направлении гор Камбамбе [399а, с. 7]. 26 соба без сопротивления подчинились и предоставили ему в помощь своих воинов. Когда португальцы находились все­го в нескольких днях перехода от недосягаемых и таинственных серебряных рудников Камбамбе, Алмейда получил известие о том, что друг и вассал Нголы могущественный соба Кафуше Камбаре готовится преградить ему путь. Алмейда решил атако­вать этого соба. Но в это время губернатор тяжело заболел и, по свидетельству источника, «несколько месяцев провел в Лу­анде как для выздоровления, так и для того, чтобы собрать под­крепления для войск» [там же]. На время своего отсутствия он возложил командование на Балтазара Алмейда де Соуза, ко­торый двинулся в апреле 1594 г. против Кафуше Камбаре. Услы­шав о приближении португальцев, Кафуше решил устроить за­саду и спрятал своих воинов в чаще леса. Соуза ворвался в селение со своими солдатами, в числе которых было несколько всадников. Как говорит источник того времени, «наши вошли с великой стремительностью и нанесли врагам большой урон ружьями и лошадьми» [150, т. IV, док. 132, с. 576].

Вероятно, португальцы не только расстреливали африканцев из мушкетов и ружей, но и топтали их конями. «Однако негры прибегли к обычной хитрости, состоящей в том, что они не ока­зывают сильного сопротивления при подходе врагов, а обруши­ваются со всеми силами, когда те начинают отступать. Они на­чали ранить солдат арьергарда и лошадей, стреляя из лесной чащи, где их не было видно. И хотя наши сражались очень храбро, почти все они были убиты, в том числе два командира... Командующий сражался до последнего и вышел раненый... Вместе с ним спаслись только пять португальцев» [там же, док. 131, с. 577]. В битве было уничтожено 750 португальцев [314, с. 53].

Таким образом, войско вождя Кисамы Кафуше Камбаре на­голову разгромило португальскую армию.

Приведенное выше свидетельство из «Истории резиденции...» подтверждается и данными Силвы Корреа, который дает следу­ющее описание битвы: «Негры выскочили из засады, и под их ударами погибло все войско белых. Этой роковой катастрофы избежали только командующий и шесть солдат. Эта стратегия, довольно известная, но неожиданная, принесла Кафуше триумф, которого не могли добиться даже более многочисленные армии» [134, т. 1, с. 213]. Описание битвы в обоих источниках, как ви­дим, почти аналогично, и, следовательно, невозможно сомневать­ся в том, что речь в них идет об одном и том же событии. Одна­ко эти же источники расходятся в датировке битвы. В то время как авторы «Истории резиденции...» датируют ее 22 апреля 1594 г., Силва Корреа указывает дату 22 апреля 1595 г. Послед­нюю дату следует признать ошибочной, так как битва, описан­ная в «Истории резиденции...», не могла иметь места в 1595 г., поскольку сам этот источник датирован 1 мая 1594 г. 16.

Сокрушительный разгром португальских войск в 1594 г. при­остановил продвижение завоевателей в глубь материка.

В результате тяжелых климатических условий и жестоких сражений с африканцами, не желавшими подчиниться колони­заторам, из 2 тыс. солдат, посланных в Анголу в 1575—1594 гг., в живых остались только 300 [354, т. I, с. 377]. Рудники не были завоеваны. Работорговля развивалась медленнее, чем этого хотелось королевскому двору и бразильским плантаторам.

Опозоренный, бежавший в Бразилию Жерониму де Алмейда был заменен новым губернатором — Фуртадо де Мендонса, ко­торый, получив новые контингента солдат, в марте 1595 г. выступил в поход к серебряным рудникам, которые, по выражению Кунья Матуша, «всегда были рудниками несчастий для порту­гальцев» [267, с. 251]. Но время для военной экспедиции было выбрано неудачно, так как наступил сезон дождей и в пути среди солдат началась эпидемия тропической малярии, которая скосила более 200 человек. От болезней и истощения погибло также большое число лошадей.

По свидетельству Силвы Корреа, «дохлых лошадей разре­зали на куски и продавали друг другу по дорогой цене, чтобы утолить голод» [134, т. 1, с. 216]. К этому времени Нгола, со­брав сильную армию, окружил португальский гарнизон в кре­пости Массангано «таким плотным кольцом осады, что ни с какой стороны невозможно было оказать помощь» [там же; 267, с. 252]. Войско Мендонсы то и дело подвергалось нападениям со стороны восставших соба — союзников Ндонго. Стремясь запугать африканцев, португальцы, как обычно, применяли звер­ские методы расправ с мирным населением и с пленными. Как явствует из источников, Мендонса приказывал привязывать пленных к жерлам пушек и, стреляя ядрами, разрывать их на куски [134, т. 1, с. 216]. Но, несмотря на дикий террор и огром­ные усилия, Мендонсе так и не удалось пробиться к заветным рудникам Камбамбе.

Через год Мендонса возобновил попытку завоевания рудни­ков. Получив горький урок, он провел свою вторую кампанию в 1596 г. более осторожно и более успешно. Ему удалось проник­нуть в глубинные районы страны вплоть до Массангано. Смер­тельная опасность, нависшая над Анголой, заставила Нголу Килуанжи (отца знаменитой королевы Нзинги Мбанди Нголы) собрать все свое войско и двинуться к Массангано. Африкан­цам удалось незаметно подойти к городу и окружить находив­шееся в крепости войско Мендонсы. Это была смелая и остро­умная операция, которая могла иметь успех, но португальцам удалось отправить гонца в Луанду, откуда на помощь осажден­ным были посланы подкрепления, и Нголе Килуанжи было на­несено тяжелое поражение [399а, с. 7—8]. Но все же Мендонса не смог осуществить свою главную задачу и овладеть горами Камбамбе.

Назначенный вместо него губернатором в январе 1601 г. Жуан Роиз Коутинью продолжил выполнение этой задачи.

По свидетельству жившего в то время в Анголе Э. Беттела, король даровал ему право взимать в свою пользу пошлину со всех рабов и товаров, вывозившихся из Анголы в Вест-Индию, Бразилию и другие страны. За это Коутинью обязался по­строить три крепости (в Дамбе, Камбамбе и Бухте коров) и овладеть серебряными рудниками. С помощью посулов и подар­ков Коутинью привлек на свою сторону вождей ряда племен. По словам Беттела, он был «столь щедрым, что слава о нем распространилась по всему Конго, и многие мулаты и негры до­бровольно явились, чтобы служить ему» [45, с. 37]. Коутинью сумел собрать под своими знаменами большую армию. Но он не смог выполнить поставленных перед ним задач, так как вскоре заболел и умер.

В 1603 г. губернатором стал Мануэл Сервейра Перейра. Ре­шив во что бы то ни стало пробиться к Камбамбе, Перейра прежде всего позаботился о том, чтобы обезвредить грозного Кафуше Камбаре и избежать участи Жерониму де Алмейды, воспоминание о позоре которого, по словам Силвы Корреа, «на­полняло печалью сердца белых и тщеславием и гордостью серд­ца негров» [134, т. 1, с. 219]. 10 августа 1603 г. Перейра атако­вал Кафуше и сумел нанести ему поражение. После этого он прошел к горам Камбамбе и, разгромив местного соба, овла­дел столь желанным районом, который столько лет занимал распаленное воображение алчных конкистадоров, считавших его «вторым Потоси». Однако португальцам суждено было испы­тать горькое разочарование и убедиться, сколь химерическими были эти мечты и надежды. Серебра в Камбамбе почти не было. «Второе Потоси» оказалось всего лишь плодом их буйной фан­тазии.

По свидетельству очевидца этих событий Э. Беттела, порту­гальцы «открыли серебряные рудники, но были недовольны ими, поскольку они давали лишь маленькое количество серебра» [45, с. 38].

Основав в горах крепость Носса-Сеньора-де-Розарио и оста­вив в ней гарнизон во главе с капитаном Араужо де Азеведу (в этом гарнизоне два года прослужил Э. Беттел [там же]), Перейра ушел в Массангано. Араужо де Азеведу пришлось вы­держать натиск войск соба, вассалов короля Конго во главе с его тестем Ашиламбанзой. В конечном счете Ашиламбанза был разбит и принужден к вассальной клятве королю Порту­галии [267, с. 253].

Но Перейра очень жестоко обращался со своими солдатами, и поэтому, как сообщает Э. Беттел, многие из них покинули Перейру, и он вынужден был отказаться от продолжения воен­ных действий [45, с. 38].

Вступивший на пост губернатора в 1606 г. Мануэл Перейра Форжас продолжал завоевания, начатые Мендонсой. Он обло­жил покоренных соба ежегодной данью в 12 тыс. крузадо. По­терпев фиаско в поисках серебра, Форжас организовал в сертанах Анголы поиски медных руд, но результат был тот же самый, что и в первом случае. К этому времени коалиция афри­канских государств распалась, и это явилось главной причиной того, что Бенто Банья Кардозу, ставший губернатором в 1611 г., нанес сокрушительное поражение королю Ндонго. По свидетель­ству Силвы Корреа, «он наголову разбил его войско и взял в плен соба Шилонга, его союзника, самого храброго и отчаянно­го негра, какой только рождался в этом королевстве. Он всегда отличался в сражениях, вызывая восхищение наших и подавая пример своим, которые все сражались с отчаянной храбростью» [134, т. 1, с. 223]. Соба Шилонга был по приказу губернатора обезглавлен, а трое из его макота — повешены.

По словам хрониста, казнь этих соба, «которые пользова­лись у своих большой любовью и уважением, была причиной того, что явились 14 вождей, готовых к мести. Они осадили кре­пость... (Носса-Сеньора-де-Розарио) и окружили ее на рассвете, причем с различных сторон ее штурмовали 5 тысяч негров. Осажденные оказались почти в критическом положении, будучи обречены на гибель». Лишь прибытие подкреплений спасло пор­тугальцев от неминуемого поражения. Однако, по словам того же автора, «отступив, негры были столь горды и самоуверенны, что понадобился еще целый год непрерывной войны, чтобы при­нудить их к прежнему вассалитету» [там же].

Для «усмирения» непокорных племен Кардозу построил на р. Лукала новые крепости — Мбака (в восьми лигах от Массан­гано) и Ханго, что значительно приблизило португальцев к сто­лице Нголы Мбанза-Кабасе. Назначенный во второй раз губер­натором Анголы Мануэл Сервейра Перейра получил, кроме то­го, согласно специальному королевскому указу от 14 марта 1615 г., громкий титул «завоеватель и покоритель королевства Бенгелы». Решив оправдать этот «почетный» титул, он выступил в поход в Бенгелу, возложив управление Анголой на Антониу Гонсалвиша Питта — португальского командующего в Конго. Отплыв 11 апреля 1617 г. с пятью судами и 150 солдатами, он высадился в том месте, где Пейшоту, племянник Паулу Диаша де Новаиша, основал крепость. Заняв побережье, он сильно его укрепил, построив новый форт.

Таким образом, успешное продвижение португальских войск в глубь страны в 1603—1617 гг. знаменовало собой третью фазу ангольских войн и привело к угрозе завоевания и ликвидации государств Ндонго и Бенгела.

Строительство форта Бенгела и установление контроля над всем побережьем от Луанды до Бенгелы заметно упрочили по­зиции колонизаторов в Анголе. Однако в начале XVII в. они все еще не были хозяевами во внутренних районах, и португальское присутствие в Анголе сильно напоминало португальскую коло­ниальную систему в Восточной Африке и Индийском океане, базировавшуюся на нескольких крепостях и военных гарнизо­нах, но в сущности имевшую «прибрежный» характер [354, т. I, с. 378].

Рассмотрение начального периода португальской колонизации в бассейне Конго (XVI — начало XVII в.) приводит к убежде­нию в ошибочности получившей широкое признание в буржуаз­ной историографии концепции о якобы мирном и бескровном ха­рактере этой колонизации. Изучение первоисточников, относя­щихся к этому этапу взаимодействия португальских колониза­торов и народов Западной Африки, показывает, что оно было отнюдь не столь мирным, как его представляли реакционные португальские историографы. Оно характеризовалось исключи­тельно высокой степенью насилия, составлявшего альфу и оме­гу колониальной практики конкистадоров в отношении колони­зуемых народов. В то же время изучение конкретных фактов этого этапа португальской колонизации дает в распоряжение исследователя достаточно веские аргументы, вскрывающие несо­стоятельность созданной буржуазной историографией легенды о том, что африканские народы якобы не оказывали сколько-ни­будь существенного сопротивления этой колонизации и что уста­новление португальского контроля было якобы очень легким и безболезненным процессом.

Уже первая европейская экспедиция, отправленная в Тропи­ческую Африку с целью завоевания (экспедиция Паулу Диаша де Новаиша 1574—1588 гг.), со всей очевидностью показала Лиссабону, что завоевание и колонизация Африки — дело куда более трудное, чем завоевание и колонизация Бразилии. Афри­канцы стояли на гораздо более высокой ступени обществен­ного развития, чем индейцы, и в отличие от них имели развитую государственность. Там, где существовали сложившиеся госу­дарственные образования, португальское проникновение было трудноосуществимо из-за постоянного, организованного и силь­ного сопротивления.

Изучение источников позволяет сделать и еще один прин­ципиально важный вывод. Сопротивление племен было эффек­тивнее там и тогда, где и когда они выступали не в одиночку, а в союзе друг с другом. Именно в XVI в. мы стоим у истоков идеи необходимости единства в борьбе против колонизаторов. Африканцы добивались успеха в борьбе с колонизаторами в тем большей степени, чем больше реализовалась тенденция к преодолению племенного сепаратизма и к объединению сил про­тив общего врага (вспомним хотя бы разгром португальской ар­мии объединенными силами государств Ндонго и Матамбы в 1589—1590 гг.). Эта тенденция проявилась в большой степени позднее, в XVII в., в Анголе, Эфиопии и Юго-Восточной Африке.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.) iconЭ. О. Берзин юго-восточная азия и экспансия запада в XVII – начале XVIII века
В монографии освещается переломный момент в истории Юго-Восточной Азии, когда период расцвета стран этого ре­гиона в результате европейской...
А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.) iconБорьба за национальную независимость. Революция 1952 г
Революция в Египте. Мухаммад Мурси. Социально-политическая обстановка на современном этапе
А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.) iconЭкзаменационные вопросы по курсу
Территориально-административное устройство, аппарат управления и социально-экономическое развитие колониальных владений Испании в...
А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.) iconСписок Интернет-источников по истории Азии и Африки (Новое время)
Британская Индия в последней трети XIX – начале XX вв. Национально-освободительная борьба народов Индии
А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.) iconАктивный раздаточный материал «Философия» фогп 3 кредита 3 семестр...
Философия Нового времени охватывает период XVI-XVIII вв. Этот период характеризуется дифференциацией естественно-научного знания,...
А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.) iconAnnotation Сборник английской эпиграммы в период XVI-XX вв. Редьярд...

А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.) iconРоман-эпопея «зов пахарей»
Аварайрское сражение (451г.) против сасанидской Персии и исторический подвиг Вардана Мамиконяна, Давид Бек и национально-освободительная...
А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.) iconСписок рекомендуемой литературы для подготовки рефератов по кср по...
Альперович М. С. Испанская Америка в борьбе за независимость. – М.: Наука, 1971. – 222 с
А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.) iconИсточниковедение Основное
Изменения в характере и видовой структуре источников нового времени (XVIII начале XX вв.). Особенности корпуса исторических источников...
А. М. Хазанов экспансия португалии в африке и борьба африканских народов за независимость (XVI – XVIII вв.) iconИсточниковедение Основное
Изменения в характере и видовой структуре источников нового времени (XVIII начале XX вв.). Особенности корпуса исторических источников...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница