Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А


НазваниеРедакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А
страница28/29
Дата публикации17.06.2013
Размер4.47 Mb.
ТипРеферат
vb2.userdocs.ru > Информатика > Реферат
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29

в начало

^ ИГРОВОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ И АНАЛИЗ КРИЗИСОВ И КОНФЛИКТОВ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ

Л.Ч. Абаев

Проблематика исследований конфликтов и кризисов в международной политике, анализ и прогноз развития конфликтов, управление кризисными ситуациями в настоящее время становится одной из наиболее актуальных тем. Глобальные изменения на международной арене, резкое обострение конфликта на Ближнем Востоке, незатухающий кризис на Балканах, наконец, теракты 11 сентября и последовавшие затем события в Афганистане – примеры можно множить чуть не до бесконечности – все это свидетельствует о том, что уровень нестабильности в мире чрезвычайно вырос и тенденций к его снижению не наблюдается, скорее наоборот. В этой связи первоочередной проблемой становится выработка механизмов и средств, позволяющих заранее распознать кризисную ситуацию или потенциальный конфликт, сформировать достаточно надежный прогноз его развития и выработать рекомендации по эффективному разрешению кризиса или конфликта. Все это требует разработки и использования соответствующего инструментария.

Достаточно эффективным средством исследования кризисных ситуаций и конфликтов в международных отношениях, на наш взгляд, является игровое моделирование. Лежащая в его основе теория игр, по существу, и была специально разработана для решения подобных задач. Ее особенностью является то, что, в отличие от большинства других методов, в которых анализ альтернативных стратегий поведения стороны, в интересах которой проводится исследование, и выбор оптимальных вариантов осуществляется без «прямого» учета возможных действий других сторон конфликта, игровое моделирование позволяет в явном виде оценить влияние деятельности всех субъектов анализируемого процесса, проводимой ими в интересах обеспечения своих целей, что значительно повышает адекватность и надежность получаемых результатов. При этом во многих случаях анализируются и оцениваются не только (и не столько) альтернативные стратегии поведения сторон, участвующих в конфликте, но и возникающие в результате применения этих стратегий ситуации, что позволяет формировать варианты возможных сценариев развития конфликтов и кризисов, а также определять наиболее вероятный сценарий.

К числу наиболее разработанных методов игрового моделирования относятся так называемые методы теории игр двух лиц с противоположными интересами (антагонистические игры). Данные методы широко применяются для анализа и прогнозирования военных конфликтов (например, для моделирования боевых действий, в том числе и с применением ядерного оружия)/1, 2/. Это объясняется тем, что методы теории игр двух лиц с противоположными интересами оказались наиболее адекватным инструментом анализа задач, в которых цели сторон оказываются не просто конфликтными, а прямо противоположными. Для таких игр введены четко определяемые понятия оптимальных решений и разработаны методы нахождения оптимальных стратегий для каждой стороны (каждого «игрока»).

Однако во многих случаях использование методов теории игр двух лиц с противоположными интересами оказывается неэффективным для качественного анализа и прогнозирования кризисов и конфликтов. Это определяется следующими основными факторами:

w         кризисные ситуации и конфликты в большинстве случаев характеризуются наличием не двух, а большего числа сторон, участвующих в конфликте (причем таковыми могут быть не только непосредственно конфликтующие стороны, но и другие участники рассматриваемого процесса – посредники, различные международные организации, миротворческие силы и т.п., – действия которых могут в значительной степени повлиять на характер и развитие конфликта);

w         интересы этих сторон носят не абсолютно антагонистический, а лишь частично конфликтный характер (причем иногда становится возможным нахождение решений, не только приемлемых для всех «игроков», но и улучшающих их положение).

На наш взгляд, в качестве достаточно эффективного инструмента игрового моделирования кризисных ситуаций и конфликтов может использоваться теория игр N лиц с непротивоположными (точнее, с частично конфликтными) интересами/3/. Как показал опыт, применение методов теории неантагонистических игр позволяет получить довольно важную информацию о характере рассматриваемого конфликта и дать прогноз его возможного развития.

Укрупненно можно выделить следующие этапы построения и анализа игровой модели развития рассматриваемой кризисной ситуации или конфликта (схема 1).

Схема 1



Важной особенностью игрового моделирования является то, что оно позволяет выделять так называемые стабильные ситуации (или ситуации равновесия). Стабильные ситуации характеризуются следующим свойством: если любая из сторон изменит в одностороннем порядке свою стратегию на любую другую, то новая возникающая ситуация окажется для данной стороны хуже (или, по крайней мере, не лучше), нежели первоначальная, стабильная.

Выявление стабильных ситуаций игровой модели оказывается очень важным аспектом анализа кризисных ситуаций и конфликтов, поскольку оно позволяет определить те стратегии поведения конфликтующих сторон (а также и сторон, «вовлеченных» в конфликт) и характер отношений между ними, при которых эти отношения могут оказаться достаточно продолжительными. Если такие отношения (такая ситуация) оказываются приемлемыми для всех сторон конфликта (а это определяется оценками стабильной ситуации), то данная информация может быть полезной для прогнозирования возможных путей разрешения кризиса. Если же стабильная ситуация по существу означает усиление конфликта или его затягивание, то подобная информация также оказывается достаточно значимой, поскольку позволяет определить нежелательные варианты развития конфликта (ясно, что при реализации подобной стабильной ситуации «выйти» из нее будет весьма сложно).

Заметим, что стабильных ситуаций может быть несколько. Это дает возможность не только определять вероятные сценарии развития конфликта (которые в конечном итоге «заканчиваются» переходом к стабильным отношениям), но и в ряде случаев позволяет выявить оптимальный сценарий, на реализацию которого и необходимо направить усилия.

Наконец, информация о стабильных ситуациях может быть весьма полезной для анализа и прогнозирования переговорного процесса между участниками конфликта, поскольку договоренности о реализации стабильных отношений будут обладать свойством дополнительной, «внутренней» надежности и устойчивости в силу невыгодности одностороннего изменения этих отношений для любой стороны конфликта.

Следующим важным результатом анализа игровой модели развития конфликта является определение так называемого гарантированного «выигрыша» для каждой стороны, т.е. такого, который каждый «участник» конфликта может обеспечить себе независимо от того, каких стратегий поведения будут придерживаться другие стороны, а также определение стратегии (или стратегий) поведения, обеспечивающей этот гарантированный «выигрыш».

Оценка гарантированного результата и соответствующих ему стратегий поведения позволяет получить достаточно важную информацию, касающуюся возможности и эффективности проведения той или иной стороной конфликта «односторонних» действий, без учета мнений как других участников конфликта, так и вовлеченных в него посредников, международных организаций и т.п., что позволяет хотя бы в первом приближении спрогнозировать вероятный характер поведения конфликтующих сторон (готовность к переговорам, их затягивание или, наоборот, прекращение с дальнейшей эскалацией конфликта). В частности, если оценка гарантированного результата для какой-либо из конфликтующих сторон оказывается положительной (т.е. имеет место действительный выигрыш для данной стороны), то это может служить веским основанием для предположения о том, что этот участник конфликта может действовать в нем абсолютно самостоятельно.

Еще одним результатом анализа игровой модели является определение возможности образования взаимовыгодных коалиций сторон, т.е. соглашений между двумя и более сторонами о выборе ими стратегий поведения, обеспечивающих им гарантированный выигрыш не ниже определенного уровня, независимо от действий сторон, не входящих в коалицию. «Коалиционный» анализ является весьма важным этапом исследования кризисных ситуаций и конфликтов, поскольку он позволяет спрогнозировать возможность снижения уровня конфликта путем заключения соглашений между теми или другими его участниками. Более того, в ряде случаев оказывается возможным полное разрешение конфликта, при котором все его стороны оказываются в выигрыше.

В качестве достаточно иллюстративного примера приведем некоторые результаты использования методов игрового моделирования при решении задачи анализа взаимоотношений в треугольнике Россия – НАТО – Украина и прогнозирования возможных вариантов развития этих отношений.

При проведении данного прогнозного исследования были поставлены следующие основные задачи:

1.        Рассмотреть возможные варианты изменений во взаимоотношениях внутри треугольника Россия – НАТО – Украина, определить, возможна ли стабилизация этих отношений, по крайней мере, на краткосрочный период, и если да, то каков может быть характер этих стабильных отношений (рис. 1).



Рис.1

2.        Проанализировать возможности России по самостоятельному (т.е. зависящему только от ее действий) решению проблемы предотвращения расширения НАТО на постсоветском пространстве.

3.        Рассмотреть возможности реализации взаимовыгодных двусторонних, а также трехсторонних соглашений между рассматриваемыми сторонами политического процесса.

Для решения этих задач были сформированы следующие, достаточно обобщенные, альтернативные стратегии поведения России, НАТО и Украины.

^ Стратегии России

1.        Изоляционистская стратегия (допускает расширение НАТО в масштабах и темпами, определяемыми самим блоком, не противодействуя расширению).

2.        Стратегия умеренного (политического) противодействия расширению НАТО и укрепления двусторонних российско-украинских отношений.

3.        Жестко-конфронтационная стратегия, направленная на противодействие расширению НАТО.

^ Стратегии НАТО

1.        Стратегия «остановки» (нерасширение блока). Блок «фиксируется» в рамках 19-ти стран (включая Польшу, Чехию и Венгрию) и в дальнейшем (в обозримой перспективе) на постсоветском пространстве не расширяется.

2.        ^ Стратегия, направленная на расширение блока в первую очередь путем включения в него Украины. Предусматривает активное вовлечение Украины во все «мероприятия», проводимые блоком, а также существенную экономическую помощь Украине.

3.        ^ Стратегия, направленная на расширение блока через Закавказье. Предусматривает активное вовлечение Грузии и Азербайджана в «мероприятия», проводимые блоком, а также существенную экономическую помощь данным государствам. Взаимоотношения с Украиной при этом НАТО считает второстепенными.

4.        ^ Стратегия, направленная на расширение блока через Балтийский регион. Предусматривает активное вовлечение Латвии, Литвы и Эстонии во все «мероприятия», проводимые блоком, а также существенную экономическую помощь данным государствам с конечной целью включения их в состав НАТО. Взаимоотношения НАТО с Украиной при этом считаются второстепенными.

^ Стратегии Украины

1.        Стратегия «равноудаленности». Предусматривает относительно ровные отношения Украины как с Россией, так и с НАТО, «лавирование» между данными сторонами при сохранении военного нейтралитета и максимально возможной независимой внешней политики.

2.        «Мягко-прозападная» стратегия. Предусматривает достаточно медленное сближение с европейскими странами как в экономической, так и в военно-политической областях. При этом не предусматривается обязательное вхождение Украины в НАТО, в случае же вхождения в блок оно осуществляется достаточно медленно. Отношения с Россией Украина предполагает сохранять ровными, но постепенно снижать их уровень.

3.        «Жестко-прозападная» стратегия. Предусматривает максимально быстрое сближение с европейскими странами во всех областях, включая безусловное стремление Украины в НАТО. Отношения с Россией при этом предполагается снизить до минимального уровня.

4.        «Пророссийская» стратегия. Предусматривает максимальное сближение с Россией как в экономической, так и в военно-политической областях, включая создание военно-политического союза как на двусторонней основе, так и в рамках СНГ. При этом Украина не планирует идти на ухудшение отношений с НАТО, хотя и осуществляет переориентацию своей экономики в сторону России.

Естественно, что характер отношений в треугольнике Россия – НАТО – Украина в решающей степени зависит от той политики (стратегии поведения), которую проводит каждая из сторон. Соответственно, в рассматриваемой модели в общем случае может возникнуть 3x4x4=48 различных вариантов взаимоотношений (называемых в теории игр ситуациями) между Россией, НАТО и Украиной. Для прогнозирования возможных изменений этих ситуаций (в результате изменения какой-либо из сторон своей линии поведения) была проведена экспертная оценка 48-ми возможных ситуаций с точки зрения их «выгодности» для каждой из сторон (т.е. для каждой ситуации были получены 3 оценки, характеризующие степень «выгодности» ситуации соответственно для России, НАТО и Украины). Оценки назначались в шкале [-1; +1], причем оценка +1 означала максимальную «выгодность» ситуации, оценка -1 означала максимальную «невыгодность» ситуации, а оценки от -1 до +1 соответствовали промежуточной степени «выгодности».

Полученная экспертная информация позволила провести анализ динамики развития отношений между Россией, НАТО и Украиной и дать прогнозные оценки возможного изменения этих отношений. На рис. 2 схематически представлен один из возможных вариантов изменения отношений между рассматриваемыми сторонами и его результаты. В качестве исходной была принята следующая ситуация: Россия проводит изоляционистскую стратегию, НАТО придерживается политики нерасширения блока, Украина проводит стратегию «равноудаленности». Предполагалось, что какая-либо из сторон меняет свою стратегию в том и только в том случае, если ситуация, возникающая в результате этого изменения, окажется для данной стороны более выгодной, нежели предыдущая (или, по крайней мере, не менее выгодной). Здесь важно отметить, что не следует понимать изменение стратегий поведения сторон в буквальном смысле. В реальности такие изменения могут проявляться лишь в виде угроз и, соответственно, контругроз других участников политического процесса. Но анализ последовательности подобных «шагов» позволяет прийти к практически важным выводам о возможности стабилизации отношений «противоборствующих» сторон, причем характер стабильных отношений будет в решающей степени зависеть от последовательности применяемых стратегий, что дает возможность не только прогнозировать динамику изменения отношений, но и определять оптимальные варианты поведения сторон.



Рис. 2

В данном случае, исходя из результатов моделирования, возможны два варианта развития событий. В одном из них стремление североатлантического альянса к расширению блока через Закавказье (Грузия и Азербайджан) и безусловное противодействие России этому процессу приведет к стабилизации отношений между Россией и НАТО на уровне жесткой конфронтации при «мягко»-прозападной политике Украины. Во втором варианте возможно существенное улучшение отношений между Россией и Украиной, в результате чего политика НАТО на дальнейшее расширение блока практически обесценится и ситуация стабилизируется в условиях нерасширения альянса и дружественных отношений России и Украины.

Реализация того или иного варианта в существенной степени зависит от позиции Украины. Ни НАТО, ни Россия не в состоянии путем односторонних действий повернуть вектор взаимоотношений в желательное для них русло (дальнейшее расширение североатлантического блока или, наоборот, недопущение подобного расширения).

В связи с этим актуальность приобретает вопрос формирования системы отношений, которые были бы выгодны всем сторонам данного политического процесса. Анализ игровой модели показал, что подобная система может быть реализована на базе следующих стратегий поведения сторон: Россия – изоляционистская стратегия, формально допускающая расширение НАТО; НАТО – стратегия нерасширения блока; Украина – стратегия тесного сотрудничества с Россией при сохранении доброжелательных отношений с НАТО. Такая система отношений (ситуация) оказывается достаточно выгодной и для России, и для НАТО, и для Украины. Однако в силу того, что данная система, по оценкам модели, не является «внутренне» стабильной, ее надежная реализация требует юридически оформленных договоренностей.

Что касается возможности формирования двусторонних соглашений, то моделирование показало, что взаимовыгодными могут оказаться как договоренности по линии НАТО – Украина (НАТО – 3-я стратегия, Украина – 2-я стратегия), так и по линии Россия – Украина (Украина – 4-я стратегия, Россия – 2-я). В этих случаях независимо от политики, проводимой третьей стороной, оба участника двустороннего соглашения обеспечивают себе выгодное положение. Однако здесь важно отметить, что интеграция Украины с Россией является для нее, судя по прогнозным оценкам, гораздо более выгодным шагом, нежели интеграция с НАТО.

Обобщенные результаты рассмотренного прогнозного исследования представлены в табл. 1.

Таблица 1

^ Стабильные ситуации

Россия

НАТО

Украина

1

Стратегии сторон

Жестко-конфронтационная стратегия

Стратегия, направленная на расширение блока через Закавказье

Мягко-прозападная стратегия




^ Оценка ситуации

-0,1

+0,15

+0,2

2

Стратегии сторон

Стратегия политического противодействия расширения НАТО и укрепления двусторонних российско-украинских отношений

Стратегия нерасширения блока

Пророссийская стратегия




^ Оценка ситуации

+0,7

-0,5

+0,6




Стратегия гарантированного результата и их оценка

Жестко-конфронтационная стратегия

Стратегия нерасширения блока или расширения через Украину

Мягко- прозападная или Пророссийская стратегии

-0,6

-0,7

-0,2

^ Варианты двусторонних отношений и оценка результатов

1

Стратегии сторон «образующих» систему двусторонних отношений

Стратегия политического противодействия расширения НАТО и укрепления двусторонних российско-украинских отношений




Пророссийская стратегия




^ Гарантированный результат сторон, «образующих» систему двусторонних отношений

+0,7




+0,4

2

Стратегии сторон «образующих» систему двусторонних отношений




Стратегия, направленная на расширение блока через Закавказье

Мягко-прозападная стратегия




^ Гарантированный результат сторон, «образующих» систему двусторонних отношений

+0,4

+0,3

+0,3

^ Варианты трехсторонних отношений и оценка результатов

1

Стратегия сторон «образующих» систему трехсторонних отношений

Изоляционистская стратегия, формально допускающая расширение НАТО

Стратегия нерасширения блока

Пророссийская стратегия




^ Гарантированный результат сторон, «образующих» систему трехсторонних отношений

+0,4

+0,3

+0,3

Еще одним важным моментом, связанным с игровым моделированием, является учет типологии игроков. Обычно предполагается, что цель каждого игрока заключается в улучшении своего положения при индифферентном отношении к положению других игроков. Однако в реальных процессах (в частности, в международных отношениях) достаточно часто возникает ситуация, когда один из игроков готов пойти на некоторое ухудшение собственного положения с целью существенного ухудшения положения другого игрока (борьба на «истощение»). Поэтому необходимо рассматривать несколько вариантов типологии игроков.

Например, в процессе анализа отношений Россия – НАТО – Украина североатлантический альянс рассматривался и в качестве «рационального» игрока, и в качестве «конфликтного». Результаты анализа при этом существенно различались. В частности, если в первом случае оказалось, что основной «точкой напряженности» между Россией и НАТО является Закавказье, то во втором случае таковой оказалась Прибалтика.

Представленные выше результаты прогнозного исследования носят достаточно фрагментарный характер и направлены на иллюстрацию возможностей игрового моделирования для анализа и прогнозирования кризисных ситуаций и конфликтов. При проведении подобных исследований возникает целый спектр проблем, связанных, с одной стороны, с необходимостью решения методологических задач (формирование исходного множества альтернативных вариантов, проведение многотуровых групповых экспертиз и обработка их результатов, анализ чувствительности результатов моделирования к изменениям экспертных оценок и т.п.), а с другой стороны, с комплексированием различных методов анализа (ситуационный анализ, игровое моделирование, когнитивное моделирование, экспертные методы прогнозирования – Дельфи, Паттерн, нечеткие технологии и др.) и их увязкой в обобщенную прогнозно-аналитическую модель.

Опыт исследований показывает, что в случае комплексного использования современных методов анализа, применяемых в политологии, экономике, истории, социологии и прикладных математических методов (моделирования, исследования операций, теории принятия решений, теории нечетких множеств, прогнозирования), совместной работы специалистов гуманитарного и технического профиля, возможно успешное решение указанных задач и получение эффективных и практически полезных результатов в области исследования кризисов и конфликтов в международной политике.

Литература

1.       Чуев Ю.В. Исследование операций в военном деле. – M.: Воениздат, 1970.

2.       Саати Т. Математические модели конфликтных ситуаций. – M.: Сов. радио, 1977.

3.       Гермейер Ю.Б. Игры с непротивоположными интересами. – M.: Наука, 1976.

в начало

^ РЕФЛЕКСИВНАЯ КУЛЬТУРА В МЕЖДУНАРОДНЫХ СОГЛАСОВАТЕЛЬНЫХ ПРОЦЕССАХ

O.С. Анисимов

1.        Международные согласовательные процессы обладают той особенностью, что они особым образом коммуникативно обслуживают реализацию той или иной государственной стратегии. Даже в том случае, когда оформленной стратегии нет, ее заменяет стратегическая установка. Достратегическое бытие государства и соответствующее дипломатическое обеспечение обрекает саму дипломатическую работу в виртуальное, «ненастоящее» явление.

2.        Поскольку дипломатическая работа в ходе согласования подчиняется не только внешнему критерию (реализации стратегии), но и механизмическому блоку критериев, то она осуществляется в соответствии с явно выраженными или неявными критериями согласовательности. Это означает предполагание права сторон на свою точку зрения и обязанность иметь содержанием точки зрения совмещенное бытие партнеров после согласования, взаимоприемлемый вариант реализации интересов каждой стороны, реализации стратегии своих государств. Согласование превращается в нахождение приемлемого варианта параллельного осуществления стратегий. В особом варианте течения согласования, при возникновении существенных затруднений предполагается порождение «заказа», предпроекта коррекции стратегий в их периферической составляющей в отличие от «ядерной» составляющей. В этом случае согласование вовлекает процесс стратегического проектирования, осуществляемого совместно со стратегическим звеном госуправления или через трансляцию этой процедуры указанному звену.

3.        Однако согласование, рассмотренное не только функционально, естественно вовлекает параллельный процесс самовыражения каждой стороны, инерцию самовыражения, эгоцентризм. Кроме того, эгоцентричность в согласовании ведет к противодействию или сохранению прежней конфликтной базы, ее усилению. Дипломатичность согласования создает условия для трансформации конфликтной динамики в «иллюзорные» формы согласовательных действий и содержаний, в дезинформацию и дезориентацию, в процесс порождения приемлемых внешне форм дезориентации и лжи. Кроме того, любое согласование только начинается в информационно-коммуникативном слое, а продолжается, если возникают повторяющиеся затруднения, в идентификационном слое. Содержательная идентификация (со стратегией и путями ее реализации) похожа на информационный процесс, а более глубокой формой идентификации является идентификация позиционная. Партнеры должны войти в тип жизни друг друга и «оттуда» понять основания и содержательность стратегий, путей их реализации, возможности коррекции периферических слоев стратегии и ее реализации и т.п. Но при идентификации неизбежно вытесняются все эгоцентрические основания, установки и т.п., что труднодостижимо из-за инерции эгоцентрических оснований. Возникают многочисленные и разнообразные подмены.

4.        Тем самым, если согласование рассматривать не на завершающей стадии, не в фазе «демонстрационного финиша», то этот процесс сопровождается гигантским многообразием поводов к отклонениям от содержательной согласовательности и направленности на нее. Чаще всего эти отклонения не рефлектируются, или рефлексия носит поверхностный характер, зависящий от индивидуальных особенностей дипломата, его опыта, профессионализма и т.п. Конфликтные ситуации в международных отношениях часто являются столь сложными, что существенные факторы сдвига к возможности неслучайного согласования не «открываются» длительное время. Особенно, если причины конфликтов затрагивают этнические, культурные, религиозные, и т.п. предпосылки. Поэтому переход от процесса согласования со всеми его усложнениями к рефлексии этого процесса выступает не только как «одно из» условий успешности, но и как предельно необходимая сторона целостности согласования. И тогда дипломат должен постоянно увеличивать свой рефлексивный потенциал как значимый, а затем и ведущий слой профессионализма. История культуры, философии, психологии и т.п. показала, что пренебрежение рефлексией оставляет качество базового процесса либо тем же, либо стихийно изменяемым. Уже в ВУЗе и в системе повышения квалификации пропорция действия и рефлексии должна быть смещена в пользу рефлексивности.

5.        Однако рефлексивность сама выступает лишь предпосылкой эффективности самоорганизации в сложной профессиональной деятельности и в переговорной практике. В философии показано, что рефлексивность может быстро вести к усложнению и запутыванию базового процесса, тем более – в мышлении. Кроме того, в деятельности важны не только интеллектуальные, в частности – информационные, процессы, но и оценочные процессы, мотивация, самоопределение. Поэтому при первичном осуществлении действий и их рефлексии в ткань движения рефлексивной мысли входят динамические и оценочные факторы. Они крайне усложняют реализацию рефлексивной функции. Чем сложнее мыслекоммуникация, дискуссия, согласование и т.п., тем быстрее появляется необходимость не только сохранить рефлексию, но и сделать ее неслучайной, превратить в потенциал прихода к неслучайному результату самоорганизации. И тогда ведущим условием становится рефлексивная культура.

6.        Однако и рефлексивная культура не только представляет новые позитивные возможности. Эта культура предполагает создание интеллектуальных («информационных») и «энергетических» (оценочных) критериев, в роли которых выступают, с одной стороны, концепции, теории, понятия, категории, а с другой стороны, идеалы, ценности, мироотношение. Их функция – сосредоточить в содержании и отношении неслучайность, существенность, истинность и т.д. Однако, эти критерии создаются в историческом культурном процессе. Если функция неслучайности реализуется, то опора на критерии дает положительный эффект. Если же эта функция реализуется «неудачно», то огромные ожидания от критериев не оправдываются. Установка на «культурность» оборачивается псевдокультурностью. Опыт развития методологии и, в частности, игропрактики показал эти возможности самым непосредственным образом. Еще Гегель постоянно указывал, что обращение к понятиям не во всех случаях спасает мыслителя и легко ведет к формализму, «резонерству рассудка». Для подлинного использования мощности культуры требуется иной уровень рефлексии, методологической культуры в рефлексии.

7.        Иначе говоря, сама необходимость практического решения проблем согласования на международном уровне и прихода к неслучайности организации процессов согласования стимулирует обращение внимания на глубинные проблемы рефлексивного и рефлексивно-культурного обеспечения переговоров. Вместе с этим появляется перспектива иной содержательности профессиограмм аналитиков-переговорщиков и дипломатической деятельности в целом, другого подхода к образовательным процессам, развития профессионального мастерства.

в начало

^ ВОЗМОЖНО ЛИ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ИНФОРМАЦИОННОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ РАБОТНИКОВ?

А.М. Степанов

В решениях третьего международного научно-практического междисциплинарного симпозиума «Рефлексивные процессы и управление» были сформулированы конкретные рекомендации, в частности: «Разработка рефлексивных технологий обеспечения защиты субъектов и отношений между субъектами (в частности, государствами) от скрытого вмешательства других субъектов».

Дипломатический корпус иностранного государства, являющийся выразителем его интересов в стране пребывания, а также коммуникативным каналом передачи и переработки информации между странами, является объектом пристального внимания заинтересованных служб в использовании отдельных дипломатов с целью скрытого управления ими в своих интересах.

Возможно ли такое несанкционированное влияние на подсознание человека, которое, в конечном итоге, влияет на его психофизиологическое состояние и, следовательно, может неосознанно модифицировать принимаемые решения?

В сообщении обсуждаются результаты экспериментальных исследований целенаправленного мысленного воздействия одного специально подготовленного субъекта на другого и пространственно удаленная от этих субъектов регистрация воздействий без использования известных каналов передачи информации.

Основой метода дистантной объективизации является специально изготовленный жидкостной датчик, встроенный в систему оптической регистрации изменения плотности потока проходящего света определенного диапазона. Теоретическим обоснованием дистантного феномена является известный в квантовой физике принцип несепарабельности и его макроскопические проявления, а также молекулярные образования с дальним порядком, которые представляют собой «правильный» бозе-эйнштейна конденсат, а у подсистем с ближним порядком – квазиконденсат.

Показаны компьютерные осциллограммы с демонстрацией изменения во времени состояния датчика в зависимости от психоэмоционального состояния и моментов регистрации дистантного воздействия на субъект. Приводится иллюстрация характерных признаков воздействия, которые не осознаются субъектом, но внутренне как собственные намерения побуждают к определенным действиям.

Указанные эксперименты показали принципиальную возможность создания приборов индивидуальной регистрации психофизиологического состояния субъекта и признаков несанкционированного воздействия.

В другой серии экспериментов по исследованию состояния водных растворов при дистантном воздействии на них специально подготовленным субъектом были зафиксированы качественно разные состояния воды при полярных намерениях воздействующего субъекта. Было показано, что дистантное воздействие с целью увеличения жизненного потенциала вызывает образование в воде фракции жидких кристаллов с повышенной оптической плотностью по сравнению с исходной водой. То есть такая вода поглощает больше квантов света и за счет этого повышает свой энергетический потенциал. И, наоборот, при дистантном воздействии с целью снижения жизненного потенциала – формируются фракции кристаллов с повышенной прозрачностью по отношению к исходной воде. В этом случае обработанная вода обладает отрицательным воздействием на организмы живых систем.

Продемонстрированные результаты экспериментальных исследований указывают на необходимость разработки методов как рефлексии подобных воздействий, так и методов индивидуального противодействия в плане информационно-психологической безопасности.

в начало

к содержанию << >> на следующую страницу

Бжезинский З. Великая шахматная доска. – М., 1999, с. 230.

Там же.

Бенетон Ф. Введение в политическую науку. – М., 2002, с. 182.

Oversight of Public Diplomacy. Hearing befor the Subcommitte on International Operations of the Committe on Foreign Affairs. House of Representatives, 99-th Congress, 2-d Session. July 16, 23; August and Sempteber 24, 1986. Washington. 1987, p. 4.

Hansen A. USIA. Public Diplomacy in the Computer Age. N.Y. and al.: Praeger, 1984, p. 1–2.

Public Diplomacy In the Years Ahead - An Assessment of Proposal For Reorganization. Report to the Congress by the Comptroller General of the United States. May 5, 1977. Washington: Department of State, US Information Agency. 1977, p. 1.

Roth L.W. and Arnolt R.T. Information, Culture and Public Diplomacy: Searching for an American Style of Propaganda, p. 741.

VOA Guide for Writers, Editors, Broadcaster. Wash.: US1A. 1983.

Buckley J.L. RFE/RL: Objective Advocates, p. 745–747.

Обсуждение в сенате США направлений деятельности ЮСИД и Совета международного вещания на 1988/89 г. – М: ИНИОН. 1980, с. 3–4.

Addendum to Oversight of the US Information Agency. Hearing befor the Subcommitte of International Operations of the Committee on Foreign Affairs House of Representatives, 98-th Congress 2-d Session. May 10 and 15. 1984. Washington

Marshal P. Positive Diplomacy. N.Y. 1997, p. 254.

Bumpus B. and Skelt B. Seventy Years of Broadcasting. Paris: UNESCO 1985, p. 71–72.

Bumpus B. and Skelt B. Seventy Years of Broadcasting. Paris: UNESCO 1985, p. 72–74.

Adelman К. Speaking of America: Public Diplomacy in our time. Foreign Affairs, 1981. Spring, p. 930.

Ibid, p. 934.

Jackson G/ Concorde diplomacy: The ambassadors role in the world to day. – L.: Hamilton, 1981, X, p. 6.

Orbis, 1977. Spring, p. 153.

См.: Бжезинский З. Великая шахматная доска. – М. 1999, с. 234–254.

В проекте резолюции предлагалось государствам – членам ООН дать конкретные определения угроз в сфере информационной безопасности, предложить свои оценки проблемы, включая разработку международных принципов обеспечения безопасности глобальных информационных систем. О таких оценках страны-члены должны информировать Генерального секретаря ООН, которому поручалось представить соответствующий доклад на следующей сессии Генассамблеи ООН.

Резолюция 53-й сессии ГА ООН 53/70 «Достижения в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности» была принята 4 декабря 1998 г. консенсусом.

Термины «информационное общество», «информационная эпоха», «информационная эра», «постиндустриальное общество» и т.п., по мнению автора, весьма условны и спорны. Автор не считает целесообразным доказывать или опровергать правомерность их существования и использует их только исходя из удобства изложения.

Например, «Joint Doctrine for Information Operations», Joint Pub 3–13, Joint Chiefs of Staff, 1998.

Орджоникидзе С.А. Выступление по пункту 166 повестки дня 56-й сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций «Меры по ликвидации международного терроризма», Нью-Йорк, 1 октября 2001 г.

Отметим, что термин «выигрыш» в данном случае является условным, поскольку далеко не всегда игрок может выбрать стратегию, гарантирующую ему реальный выигрыш (например, положительную оценку ситуаций) независимо от действий других сторон. Во многих случаях игрок, выбирая «гарантированную» стратегию, может обеспечить себе лишь минимизацию ущерба, который окажется меньшим, нежели при выборе другой, отличной от «гарантированной», стратегии.

Здесь важно заметить, что стратегия расширения НАТО «через» какой-либо регион (в данном случае – Украина) не означает «автоматического» расширения альянса, а лишь обозначает вектор цели. Что касается возможности реализации данной цели, то она вовсе не считается предопределенной.


1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29

Похожие:

Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А iconКнига первая
Редакционная коллегия Б. В. Веймарн, Б. Р. Виппер, А. А. Губер, М. В. Доброклонский, Ю. Д. Колпинский, В. Ф. Левинсон-Лессинг, А....
Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А iconК. С. Станиславский Моя жизнь в искусстве
Редакционная коллегия: М. Н. Кедров (главный редактор), О. Л. Книппер-Чехова, А. Д. Попов, Е. Е. Северин, Н. М. Горчаков, П. А. Марков,...
Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А iconКнига первая под общей редакцией Б. В. Веймарна и Ю. Д. Колпинского
Редакционная коллегия Б. В. Веймарн, Б. Р. Виппер, А. А. Губер, М. В. Доброклонский, Ю. Д. Колпинский, В. Ф. Левинсон-Лессинг, А....
Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А iconПравила оформления статей в «Байкальский зоологический журнал»
...
Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А iconПоложение о соревнованиях по конкуру «кубок осиновой рощи»
Ответственность за организацию и проведение соревнований несет Оргкомитет и Главная судейская коллегия. Оргкомитет и Главная судейская...
Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А iconПри участии роо «Санкт-Петербургская коллегия патентных поверенных» Информационный партнер
«Сотрудничество Северных стран и России в сфере защиты прав интеллектуальной собственности»
Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А iconРешением Октябрского районного суда Карагандинской области от 12...
Кассационная судебная коллегия Карагандинского областного суда Республики Казахстан в составе
Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А iconРешением суда от 12 июня 2012 года исковые требования
Апелляционная судебная коллегия по гражданским и административным делам Карагандинского областного суда Республики Казахстан в составе...
Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А iconГруппа «А» 1 мвд 2 мчс 3 минспорт 4 администрация главы рм 5 КОЛЛЕГИЯ АДВОКАТОВ группа «В»
...
Редакционная коллегия: Кашлев Ю. Б., Лепский В. Е., Галумов Э. А iconПри участии роо «Санкт-Петербургская коллегия патентных поверенных» Информационный партнер
Международного дня интеллектуальной собственности, состоится открытие международного проекта «Сотрудничество России и стран Северной...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница