Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н


НазваниеТомас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н
страница7/46
Дата публикации23.12.2013
Размер3.86 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > География > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   46
^

ГЛАВА VII



Элизабет-Джейн и ее мать прибыли сюда минут на двадцать раньше него. Перед домом они остановились, размышляя о том, не окажется ли даже это скромное заведение, хотя и рекомендованное как недорогое, слишком обременительным по своим ценам для их тощего кошелька. Но в конце концов они собрались с духом, вошли и предстали перед хозяином гостиницы Стэнниджем, молчаливым человеком, который наливал и разносил по комнате пенящиеся кружки, наравне со своими служанками. Однако, в отличие от них, его движениям была свойственна величавая медлительность, как и подобает тому, кто сам, по доброй воле, занимается не обязательным для него делом. Да он бы им и не занимался, если бы не приказ хозяйки гостиницы, особы, неподвижно сидевшей за стойкой, но зорким глазом и настороженным ухом улавливавшей и подмечавшей через открытую дверь неотложные нужды клиентов, коих не замечал ее супруг, хотя и находившийся поблизости. Элизабет и ее мать были равнодушно приняты в качестве постояльцев и отведены в маленькую спальню под одним из коньков крыши, где они и расположились.

По-видимому, в гостинице считалось необходимым вознаграждать постояльцев за старомодное неудобство, кривизну и мрачность коридоров, полов и окон обилием чистого постельного и столового белья, видневшегося повсюду, что совершенно потрясло наших путешественниц.

– Слишком здесь хорошо, нам это не по карману! – сказала старшая, с опаской осматривая комнату, как только они остались одни.

– Я тоже этого опасаюсь, – сказала Элизабет. – Но мы должны соблюдать приличия.

– Мы должны расплатиться, а потом уже думать о приличиях, – возразила ее мать. – Боюсь, что мистер Хенчард занимает слишком высокое положение, чтобы мы могли навязывать ему наше знакомство; значит, надо полагаться только на свой кошелек.

– Я знаю, что я сделаю, – сказала Элизабет-Джейн, выждав некоторое время, пока, там, внизу, об их нуждах как будто вовсе забыли, занявшись неотложными делами. И, выйдя из комнаты, она спустилась по лестнице и прошла в бар.

Среди прочих хороших качеств, характерных для этой прямодушной девушки, было одно, более ярко выраженное, чем все остальные, – это готовность пожертвовать своими удобствами и достоинством ради общего блага.

– Сегодня вечером у вас как будто много работы, а так как моя мать небогата, то не могу ли я помочь вам и тем оплатить часть расходов? – спросила она хозяйку.

Эта последняя, неподвижно сидевшая в своем кресле, держась за подлокотники, словно ее влили туда в расплавленном состоянии и теперь она припаялась к креслу так прочно, что ее нельзя было от него оторвать, окинула девушку с ног до головы испытующим взглядом. Подобного рода соглашения были явлением довольно частым в деревнях, но, хотя Кэстербридж и был допотопным городом, об этом обычае здесь почти забыли. Однако хозяйка дома была женщина покладистая по отношению к посторонним и возражать не стала. И вот Элизабет – молчаливая хозяйка кивками и жестами указывала, где найти необходимое, – забегала вверх и вниз по лестнице, собирая ужин для себя и своей матери.

Тут кто-то наверху дернул за шнур звонка, и деревянная перегородка, делившая дом пополам, содрогнулась до самого основания. Звук колокольчика внизу был куда слабее, чем дребезжание проволоки и блоков, вызвавших его.

– Это шотландский джентльмен, – сказала хозяйка с видом всезнающей особы и перевела взор на Элизабет. – Не взглянете ли вы, приготовлен ли ему поднос с ужином? Если все готово, отнесите ему наверх. Комната над этой, с фасада.

Элизабет-Джейн, хотя и проголодавшаяся, отложила на время заботу о себе и, обратившись к кухарке, получила поднос с ужином, который и понесла наверх в указанную комнату. Помещение у «Трех моряков» было отнюдь не просторное, хотя под дом была отведена порядочная площадь. Перекрещивающиеся балки и стропила, перегородки, коридоры, лестницы, никому не нужные печи, скамьи, кровати с балдахинами занимали столько места, что почти ничего не оставалось для людей. Мало того, это происходило в те времена, когда мелкие предприниматели еще не отказались от домашнего пивоварения, и в доме, где хозяин по-прежнему свято придерживался двенадцатибушелевой крепости своего эля, а качество этого напитка являлось главной приманкой заведения, все должно было уступать место утвари и операциям, связанным с упомянутым пивоварением. Вот почему, как выяснила Элизабет, шотландца поместили в комнате, смежной с той комнатушкой, которая была отведена ей самой и ее матери.

Войдя, она обнаружила, что там никого нет, кроме молодого человека, которого она видела под окнами гостиницы «Королевский герб». Сейчас он лениво читал местную газету и вряд ли заметил, как она вошла, поэтому она спокойно оглядела его, не преминув подметить, как блестит его лоб там, где на него падает свет, как хорошо подстрижены у него волосы и какой бархатистый пушок на затылке, как изящно изогнута вписанная в овал лица линия щеки и как четко очерчены веки и ресницы, скрывающие его опущенные глаза.

Она поставила поднос, подала ужин и вышла, не сказав ни слова. Когда Элизабет-Джейн спустилась вниз, хозяйка, которая была столь же добра, сколь толста и ленива, заметила, что девушка выглядит утомленной, а та, горя желанием быть полезной, и думать позабыла о своих нуждах. Тогда миссис Стэннидж заботливо настояла, чтобы они с матерью сами поужинали, если вообще намереваются это сделать.

Элизабет пошла за скромным ужином, как ходила за ним для шотландца, и, поднявшись в комнатушку, где она оставила мать, бесшумно открыла дверь, толкнув ее краем подноса. К ее изумлению, мать, которая, когда она уходила, прилегла на кровать, сейчас сидела выпрямившись, приоткрыв рот. При появлении Элизабет она предупреждающе подняла палец.

Смысл этого жеста вскоре обнаружился. Комната, отведенная двум женщинам, некогда служила туалетной при спальне шотландца – на это указывала дверь, ныне заколоченная и заклеенная обоями. И, как это частенько бывает даже в гостиницах с большими претензиями, чем «Три моряка», каждое слово, произнесенное в одной комнате, было отчетливо слышно в другой. И сейчас из соседней комнаты слышались голоса.

Повинуясь немому приказу, Элизабет-Джейн поставила поднос; мать шепнула, когда она подошла ближе:

– Это он.

– Кто? – спросила девушка.

– Мэр.

Любой человек, кроме Элизабет-Джейн, совершенно не подозревавшей об истине, мог бы предположить, что дрожь в голосе Сьюзен Хенчард вызвана какою-то более тесной связью с мэром, чем дальнее родство.

В соседней комнате и в самом деле беседовали двое – молодой шотландец и Хенчард, который, войдя в гостиницу, когда Элизабет-Джейн находилась на кухне, был почтительно препровожден наверх самим хозяином Стэнниджем. Девушка расставила тарелки со скромным ужином и знаком предложила матери присоединиться к ней, что миссис Хенчард и исполнила машинально, так как ее внимание было приковано к разговору за дверью.

– Я заглянул сюда по пути домой, чтобы спросить вас кой о чем, что возбудило мое любопытство, – с небрежным добродушием сказал мэр. – Но, я вижу, вы уже ужинаете.

– Да, но я сейчас кончаю! Вам незачем уходить, сэр. Присаживайтесь. Я уже почти кончил, да и вообще это не имеет никакого значения.

По-видимому, Хенчард сел на предложенный стул и через секунду заговорил снова:

– Ну-с, прежде всего мне хотелось бы спросить, вы ли это написали?

Послышался шелест бумаги.

– Да, я, – ответил шотландец.

– В таком случае, – сказал Хенчард, – видимо, судьба свела нас до срока, так как наша встреча была назначена на утро, не так ли? Моя фамилия – Хенчард. Не вы ли ответили на объявление, которое я поместил в газете насчет управляющего для торговца зерном? Ведь вы явились сюда, чтобы переговорить со мной по этому вопросу?

– Нет, – с некоторым удивлением ответил шотландец.

– Ну конечно же, вы тот человек, – настойчиво продолжал Хенчард, – который условился приехать повидаться со мной! Джошуа, Джошуа, Джип… Джон… как его там зовут?

– Вы ошибаетесь, – сказал молодой человек. – Меня зовут Дональд Фарфрэ. Правда, я занимаюсь хлебным делом, но ни на какие объявления я не отвечал и ни с кем не условливался встретиться. Я направляюсь в Бристоль, а оттуда – на другой край света, попытать счастья на необъятных полях Запада, где выращивают пшеницу. Есть у меня кое-какие открытия, полезные для этого дела, но здесь мне негде развернуться.

– В Америку… так, так… – сказал Хенчард таким разочарованным тоном, что это сразу почувствовалось, как сырой воздух. – А я-то готов был поклясться, что вы – тот самый человек!

Шотландец снова пробормотал «нет»; оба помолчали, затем Хенчард сказал:

– Так вот, стало быть, я искренне и глубоко признателен вам за те несколько слов, которые вы мне написали.

– Пустяки, сэр.

– Да, но сейчас это имеет для меня огромное значение. Шум, поднявшийся из-за моей проросшей пшеницы, меня доконал, хотя, клянусь богом, я не знал, что она плохая, пока люди не начали жаловаться. У меня на руках несколько сот четвертей ее. И если ваш оздоровительный процесс может сделать ее доброкачественной… ну, вы понимаете, из какой беды вы бы меня выручили! Я сразу почувствовал, что в ваших словах может таиться правда. Но мне бы хотелось иметь доказательства, а вы, конечно, не пожелаете сообщить мне все подробности процесса, пока я вам хорошо не заплачу.

Молодой человек на минутку призадумался.

– Отчего же, – сказал он, – Я уезжаю в другую страну, а там я не собираюсь заниматься оздоровлением проросшего зерна. Хорошо, я объясню вам все: здесь вы извлечете из этого больше пользы, чем я в чужой стране. Минутку внимания, сэр. Я могу вам показать все на образцах, они у меня в дорожной сумке.

Послышалось щелканье замка, затем какое-то шуршание и шелест, после чего речь зашла о том, сколько нужно унций на бушель, как надо сушить, охлаждать и тому подобное.

– Этих нескольких зерен вполне достаточно, чтобы показать вам весь процесс, – раздался голос молодого человека, и после паузы, в течение которой оба, по-видимому, внимательно следили за какой-то операцией, он воскликнул: – Ну вот, попробуйте теперь!

– Превосходно! Вполне доброкачественное зерно… или скажем, почти доброкачественное…

– Словом, из такого зерна можно получить приличную муку второго сорта, – сказал шотландец. – Большего добиться невозможно: природа этого не допустит, но мы и так далеко шагнули вперед. Вот и весь процесс, сэр. Я не очень дорожу своим секретом, потому что едва ли он пригодится мне в тех странах, где погода более устойчива, чем у нас. И я буду очень рад, если вы извлечете из него пользу.

– Послушайте… – проговорил Хенчард. – Как вам известно, я торгую зерном и сеном. Но поначалу я был всего-навсего вязальщиком сена, и в сене я разбираюсь лучше всего, хотя теперь мне больше приходится иметь дело с зерном. Если вы поступите ко мне, я отдам в ваше полное ведение торговлю зерном и, помимо жалованья, буду еще платить вам комиссионные.

– Вы очень, очень щедры, но… нет, не могу! – не без огорчения возразил молодой человек.

– Что ж, быть по-вашему! – решил Хенчард. – А теперь поговорим о другом. За добро платят добром. Бросьте вы этот жалкий ужин! Пойдемте ко мне, я могу вам предложить кое-что повкуснее холодной ветчины и эля.

Дональд Фарфрэ поблагодарил, сказал, что, к сожалению, должен отказаться… что хочет уехать завтра рано утром.

– Ладно, – быстро сказал Хенчард, – как вам угодно. Но выслушайте меня, молодой человек: если ваш совет даст такие же хорошие результаты не только на образцах, но и на всем зерне, значит, вы спасли мою репутацию, а ведь вы мне совсем чужой. Сколько же мне заплатить вам за эти сведения?

– Ничего, ровно ничего. Может быть, вам не часто придется ими пользоваться, а я не дорожу ими. Я подумал, что не худо было бы сообщить их вам, раз вы попали в затруднительное положение и на вас так наседают.

Хенчард помолчал.

– Не скоро я об этом забуду, – сказал он. – И надо же, совсем чужой человек!.. Мне все не верится, что вы не тот, кого я нанял! Он, думал я, знает, кто я такой, и хочет себя зарекомендовать. А оказывается, вы совсем не тот, кто ответил на мое объявление, – совершенно незнакомый человек.

– Да, да, конечно, – подтвердил молодой шотландец.

Хенчард снова помолчал, затем раздумчиво продолжал:

– Ваш лоб, Фарфрэ, напоминает мне лоб моего бедного брата – его нет теперь в живых, – да и нос у вас такой же. Росту вы, наверно, пять футов девять дюймов? А я – шесть футов полтора. Но какой от этого прок? Правда, в моем деле нужны сила и энергия. Но главное – здравомыслие и знания. К сожалению, Фарфрэ, в науках я слаб, слаб в финансовых расчетах – я из тех, кто считает по пальцам. А вы – вы совсем на меня не похожи, я это вижу. Вот уже два года, как я ищу такого человека, но выходит, что вы не для меня. Так вот, прежде чем уйти, я задам вам такой вопрос: не все ли вам равно, даже если вы и не тот, за кого я вас принял? Может, все-таки останетесь? Так ли уж твердо вы решили насчет этой Америки? Скажу напрямик: я чувствую, что для меня вы были бы незаменимы, – может, этого и не стоило бы говорить, – и, если вы останетесь и будете моим управляющим, вы об этом не пожалеете.

– Мое решение принято, – возразил молодой человек. – У меня свои планы, а стало быть, незачем больше толковать об этом. Но не угодно ли вам выпить со мной, сэр? Этот кэстербриджский эль превосходно согревает желудок.

– Нет. Хотел бы, да не могу, – серьезно сказал Хенчард, отодвигая стул; по этому звуку подслушивающие поняли, что он собирается уходить. – В молодости я не прочь был выпить, слишком даже не прочь, и меня это едва не погубило! Из-за этого я совершил одно дело, которого буду стыдиться до самой смерти. Так мне тогда было стыдно, что я дал себе клятву не пить ничего крепче чая столько лет, сколько было мне в тот день. Я не нарушил обета, Фарфрэ, и, хотя иной раз в жаркую пору все нутро у меня пересыхает и я мог бы выпить до дна целую четверть, я вспоминаю о своем обете и не притрагиваюсь к спиртному.

– Не буду настаивать, сэр, не буду настаивать. Я уважаю ваш обет.

– Да, конечно, управляющего я где-нибудь раздобуду, – с чувством сказал Хенчард, – но не скоро найду я такого, который подходил бы мне так, как вы!

По-видимому, молодой человек был глубоко тронут мнением Хенчарда о его достоинствах. Он молчал, пока они не подошли к двери.

– Жаль, что я не могу остаться, очень жаль, – сказал он. – Но… нет, нельзя! Нельзя! Я хочу видеть свет!

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   46

Похожие:

Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н iconТомас Гарди Вдали от обезумевшей толпы Гарди Томас Вдали от обезумевшей толпы
Готовя эту книгу к новому изданию, я вспомнил, что именно в главах романа "Вдали от обезумевшей толпы", в то время как
Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н iconТомаса Гарди Античные и шекспировские традиции в творчестве Гарди; Пространство романа
Федоров А. А. Шекспиризм романов Т. Харди 90-х годов (Проблема психологизма в «Тэсс из рода д’Эрбервиллей», 1891) // о традициях...
Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н iconТомас Гарди Тэсс из рода д'Эрбервиллей
Проклятие лежащее на Тэсс, обрекает ее расплачиваться за преступления некогда могущественных предков. Готовая пожертвовать собой...
Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н iconТомас Манн notes1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20...

Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н iconТомас Рагглз Пинчон Выкрикивается лот 49
Томас Пинчон наряду с Сэлинджером, "великий американский затворник", один из крупнейших писателей мировой литературы XX, а теперь...
Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н iconТомас Майн Рид Отважная охотница Рид Томас Майн Отважная охотница
Словно руки скелетов, простираются они к небу, безмолвно взывая о мщении тому, кто так безжалостно их погубил
Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н iconH. M. Демурова. Алиса в Стране чудес и в Зазеркалье
Бычков М. Н. mailto
Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н icon«Томас Манн. Собрание сочинений в десяти томах. Том »
«Томас Манн. Собрание сочинений в десяти томах. Том»: Государственное издательство художественной литературы; Москва; 1959
Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н icon«Томас Манн. Собрание сочинений в десяти томах. Том »
«Томас Манн. Собрание сочинений в десяти томах. Том»: Государственное издательство художественной литературы; Москва; 1959
Томас Гарди Мэр Кэстербриджа Бычков М. Н iconФилософия история
«Жизнеописание достопамятных людей земли русской 10-20вв» Сост С. С. Бычков Моск рабочий 1992
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница