Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов


Скачать 382.65 Kb.
НазваниеПартийная составляющая законодательных собраний российских регионов
страница1/3
Дата публикации19.07.2013
Размер382.65 Kb.
ТипЗакон
vb2.userdocs.ru > География > Закон
  1   2   3
ПАРТИЙНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ СОБРАНИЙ РОССИЙСКИХ РЕГИОНОВ

А.Ю. Глубоцкий, А.В. Кынев

Общая оценка ситуации

Одним из направлений политических реформ, начатых после прихода к власти В.Путина, стала попытка упорядочить систему политических партий и унифицировать нормы политического процесса в стране. В результате по­явились два акта — федеральный закон "Об основных гарантиях избиратель­ных прав и права на участие в референдуме граждан РФ" (2002 г.) и закон "О политических партиях" (2001 г.). В них закреплен принцип избрания не менее 50% депутатов законодательных (представительных) органов власти субъектов Федерации по пропорциональной системе и введен запрет на со­здание региональных политических партий — в выборах теперь могут при­нимать участие только отделения федеральных партий. Столь радикальное изменение правил политической игры в большинстве российских регионов* дает основания говорить о завершении определенного этапа в развитии ре­гионального политического процесса, что делает актуальным вопрос о под­ведении некоторых его итогов.

Региональное разнообразие России открывает широкие возможности для формирования в различных ее частях своеобразных партийных систем, твор­ческого подхода к конструированию политических институтов, апробирова­ния в отдельных субъектах РФ новых механизмов и схем, которые в случае ус­пеха могли бы применяться и в масштабе Федерации. К сожалению, этот мощный творческий потенциал развития политической системы страны ис­пользуется пока в минимальной степени. Попытки осмыслить сущностные причины регионального своеобразия наталкиваются на стремление загнать всех в общую рамку, максимально все унифицировать. Очевидно, что такое стремление уходит корнями в советскую эпоху всеобщей стандартизации и уп­рощенчества. Несмотря на то что в составе СССР были разнотипные образо­вания (области, автономные округа, республики), управлялись они по единой схеме, одинаковой и для Средней Азии, и для Прибалтики: областной совет — облисполком — обком партии. Даже выборы представительных органов власти — от сельсоветов до Верховных Советов союзных республик — прохо­дили в один день.

В постсоветский период субъекты РФ обрели право самостоятельно опреде­лять конфигурацию региональных органов государственной власти и институ­тов местного самоуправления, сроки их полномочий и порядок избрания. Фор­мальная асимметричность Российской Федерации выразилась в разнообразии политических практик. По мере развития региональных избирательных систем происходила все большая дифференциация политических режимов, что приве­ло к возникновению множества их модификаций (правда, это разнообразие не выходит на пределы вариаций на темы мажоритарности или плюральное™). Несомненно, что процесс формирования в одной стране разнотипных полити­ческих режимов не может не представлять интерес для исследователя.

ГЛУБОЦКИЙ Алексей Юрьевич, политолог (Москва), КЫНЕВ Александр Владимирович, канди­дат политических наук, эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований.

* На начало 2003 г. смешанная избирательная система на выборах региональных законодатель­ных собраний использовалась лишь в четырех регионах РФ, еще пять пытались с ней экспери­ментировать, но затем ее отменили [Глубоцкий, Кынев 2003].

Каков же уровень партийности региональных легислатур, избранных в прежних условиях, и каковы межрегиональные отличия? Исследований, где анализировались бы проблемы партийности региональных законодательных собраний в целом, до сих пор нет. Имеются интересные работы, но они сде­ланы на материале отдельных регионов или их групп*. Объяснить это неслож­но: в условиях неразвитости региональных информационных систем даже по­лучение объективных данных о многих субъектах РФ оказывается делом прак­тически невозможным. Решив частично восполнить этот пробел, мы исполь­зовали при сборе материалов региональные сети некоторых партий, а также напрямую обращались в пресс-службы и аналитические управления законода­тельных собраний (там, где они есть) и партий.

Хронологические рамки настоящего исследования — 1993 — 2003 гг., т.е. со времени принятия новой Конституции РФ до избирательных реформ 2002 — 2003 гг. В 1991 — 1992 гг. ни в одном из регионов представительная власть не избиралась, лишь проводились довыборы Советов, избранных в 1990 г. После событий осени 1993 г. и принятия Конституции РФ, а следом — кон­ституций и уставов субъектов Федерации место Советов заняли новые, как правило, довольно малочисленные** и зависимые от исполнительной власти законодательные собрания. Этот процесс пошел более интенсивно с 1996 г., когда всеобщим стал принцип выборности губернаторов, что существенно изменило характер публичной политики в регионах. Однако краткий всплеск политической активности 1995 — 1996 гг., связанный, в т.ч., с проведением федеральных избирательных кампаний, сменился затишьем и снижением ро­ли политических организаций.

По оценке Г.Голосова [Голосов 2001], в ходе первого электорального реги­онального цикла (1993 — 1996 гг.) положение законодательных собраний в ин­ституциональной структуре регионов было довольно своеобразным: с одной стороны, эти ассамблеи зачастую избирались в условиях доминирования ис­полнительной власти, с другой — являлись единственными органами власти "на местах", получившими демократическую легитимацию. Их особая роль объяснялась также выполнением учредительных функций — именно они раз­рабатывали уставы и конституции регионов, что позволило некоторым легис­латурам первого созыва укрепить свое положение. В ходе второго и третьего электоральных циклов (1996 — 2000 гг., 2000 — 2004 гг.) наблюдалось ослаб­ление авторитета законодательных собраний — теперь им надо было сосуще­ствовать с избранными губернаторами.

Российские партии в 2001 — 2003 гг. были относительно слабыми актора­ми, в минимальной степени влиявшими на реальный политический процесс и формирование органов исполнительной власти. Как отмечает В.Гельман, значение партий, парламентов и законодательства в целом в этот период ока­залось заниженным, что сопровождалось усилением неформальных практик административной мобилизации, клиентелизма и коррупции [Гельман 2002]. Представляется, что такому повороту событий способствовали три фактора.

1. ^ Институциональный фактор. С конца 1990-х в стране началась авторита-ризация политического режима — усиление роли беспартийного президента при ослаблении позиций Государственной Думы. То обстоятельство, что глав­ный политический актор — Президент — беспартийный, обесценивало член­ство в политических партиях. Данная ситуация проецировалась на региональ­ный уровень, где исполнительную власть, как правило, использовала партии лишь в качестве элемента предвыборных технологий, никак не сказывавшего­ся на принятии политических решений***.

* Так, А.Кузьмин, Н.Мельвин и В.Нечаев исследовали 31 регион [см. Кузьмин и др. 2002].

** Например, в Московской городской думе — 35 депутатов, в Законодательном собрании Ом­ской области — 30, в Ульяновской и Самарской областных думах — по 25.

*** Многие губернаторы-коммунисты сразу после избрания приостановили свое членство в КПРФ, поступив с партией как с отработанной ступенью ракеты.

Разного рода ссылки на то, что глава исполнительной власти должен быть вне партий, являлись лишь ширмой для выхода его из-под партийного кон­троля. Членство в политических партиях и организациях отнюдь не мешало работать сохранившим его главам регионов. Но и в этих случаях партийная организация полностью контролировалась губернатором и не оказывала воз­действия на региональную политику, в лучшем случае используясь для лобби­рования интересов региона внутри очередной партии власти. Только губерна­торам — членам НДР приходилось считаться с мнением своего партийного ру­ководителя — В.Черномырдина, занимавшего в тот момент пост премьер-ми­нистра РФ. Таким образом, партийный фактор в регионах либо был выведен за рамки исполнительной власти, либо играл второстепенную (по отношению даже к собственным выдвиженцам) роль.

В результате партии так и не сумели обрести авторитет, а в обществе на­капливается усталость от надоевших брендов и лиц. Ощущая пустоту поли­тических партий в их нынешнем виде, электорат реагирует на нее снижени­ем явки на выборы — все сложнее избирать депутатов Государственной Ду­мы РФ вместо выбывших. Партийная этикетка зачастую не столько помога­ет, сколько мешает кандидату. Одним словом, партийная система пережива­ет явный кризис и требует обновления — ей нужны новые образы, сильные ходы, привлекающие избирателей. Как только партийная система РФ начнет "оживать", появятся серьезные, притягивающие внимание граждан силы, которые выдвинут значимых региональных политиков. Если партии на фе­деральном уровне слабы, то и в регионах партийная составляющая в боль­шинстве случаев минимальна.

^ 2. Фактор избирательных систем. До 2003 г. в большинстве регионов РФ действовала так наз. плюральная избирательная система, при которой депута­ты избирались в один тур по принципу относительного большинства. В такой ситуации партийные кандидаты, как правило, соревновались с независимыми. Стало быть, вопрос заключался в том, найдется ли партия, дающая своему вы­движенцу какое-либо преимущество над беспартийным соперником [Петров 1995]. Поскольку таких партий в большинстве случаев не было, а партийный бренд скорее сужал, чем расширял электоральную нишу кандидата*, в легис­латуру чаще всего проходили либо беспартийные ставленники исполнитель­ной власти, либо выдвиженцы компартии. Депутаты законодательных собра­ний, избираемых по данной системе, оказывались в основной массе беспар­тийными [Голосов 2001]. Иными словами, подобная избирательная система работала против партий, как, впрочем, и мажоритарная система в два тура, когда беспартийное большинство "прокатывало" вышедшего во второй тур партийного кандидата**.

На протяжении последних десяти лет в открытую заявляли о своей партий­ной принадлежности только кандидаты от КПРФ, имевшей, в отличие от ос­тальных партий, стабильный электорат. Информация о том, что данный кан­дидат выдвигается КПРФ (или указание на членство в партии в избиратель­ном бюллетене) служила маяком для "своих" избирателей. Активная пропа­ганда "Единой России" как "партии Путина" все чаще подталкивает канди­датов к тому, чтобы говорить о своем членстве и в этой партии. Но если под маркой "Единой России" не выступает региональная партия власти, то осо­бых дивидендов кандидатам это не приносит. Получается замкнутый круг — настоящих партий не будет до тех пор, пока они не начнут активно участво­вать в выборах, а участвовать в выборах от партий невыгодно.

3. ^ Географический фактор. В отдаленных регионах России с обширной тер­риторией и плохо развитой транспортной системой выдвижение партийных

* Кроме кандидатов, вообще не имеющих собственного политического лица.

** Весьма показателен в этом отношении опыт "Яблока", многие кандидаты которого, добивши­еся в 1998 г. впечатляющего успеха в первом туре выборов депутатов Законодательного собрания Санкт-Петербурга, потерпели поражение во втором.

кандидатов оказывается делом крайне дорогостоящим и неэффективным. Так, например, в условиях Эвенкийского автономного округа, где между районны­ми центрами по сути отсутствует регулярное транспортное сообщение, собрать региональную партийную конференцию по выдвижению кандидатов очень сложно, почти невозможно. Отчасти поэтому в Законодательном собрании Эвенкии нет партийных депутатов. Похожая ситуация в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах и в некоторых других субъектах РФ.

Возникает и такой вопрос: кто должен оплачивать организационные расхо­ды, связанные с партийным выдвижением, — партия или кандидат? Если это выгодно партии (как показывает региональная электоральная практика, имен­но партии заинтересованы в выдвижении большого числа кандидатов), то ей и следует нести основную долю расходов. Ситуация, когда это выгодно кан­дидату, почти неизбежно ведет к покупке им регионального менеджмента дан­ной партии и к созданию на ее базе "именного" избирательного блока. Ины­ми словами, партии, желающие сохранить структурную независимость и цен­ностно-идеологическое единство сети региональных отделений, должны сами брать на себя расходы, связанные с электоральной кампанией.

В результате кумулятивного эффекта вышеперечисленных и некоторых других факторов в конце 1990-х годов в субъектах РФ происходили ослабле­ние и деградация партийных структур, их политическая маргинализация. Да­же губернаторы-коммунисты в последние годы вели свои кампании как не­зависимые надпартийные кандидаты при поддержке левых*. В традиционно политически активных регионах партийные кандидаты (в т.ч. руководители региональных отделений, а часто и члены федеральных руководящих орга­нов той или иной партии) в 2000 — 2003 гг. не акцентировали, если не скры­вали, свою партийную принадлежность. Сами же региональные отделения, как правило, не принимали участия в предвыборной борьбе, резонно пола­гая, что лучше победить, объединив интересы различных групп и клиентел, чем раскручивать бренд партии — и проиграть. Эта тенденция отчетливо видна при сравнении избирательных кампаний 1998 г. и 2002 г. в Нижего­родской области, Краснодарском крае, Санкт-Петербурге и др. [Багров 1998; Ветошкин 1998].

В 1998 г. в городе на Неве на выборах в Законодательное собрание боро­лись две команды — санкт-петербургское отделение "Яблока" и "Блок Юрия Болдырева"; выборы же 2002 г. были в первую очередь "личными кампания­ми" конкретных кандидатов и лишь во вторую — конкуренцией блоков. Если в 1998 г. "Яблоко" получило в ЗС девять мест, то в 2002 г. блок "Ябло-ко"+СПС смог провести лишь восемь из 29 кандидатов. К тому же из-за раз­ногласий внутри региональных отделений данных партий считать их единой командой в настоящее время затруднительно. В итоге фракция "Яблока" на­считывает сейчас пять депутатов, фракция "Единый Петербург" — семь, фракция "Единой России" — девять, фракция КПРФ-НПСР — пять, а более половины состава ЗС — независимые депутаты. В целом партийная составля­ющая петербургской политики находится на самом низком уровне с конца 1990-х годов [Гончаров 2002].

Эта тенденция сохранилась и в региональных кампаниях 2003 г. Губерна­торы сопротивлялись попыткам навязать им списочные выборы и делали ставку на формирование беспартийных, строящихся по кланово-корпоратив-ному признаку собраний. Ни в одном регионе после вступления в силу Зако­на "Об основных гарантиях..." и до момента, когда пропорциональная систе­ма стала обязательной, ее не ввели. Среди "отказников" Москва и Санкт-Пе­тербург, Московская и Саратовская области, Удмуртия, Коми, Башкортостан, Дагестан, Северная Осетия и некоторые другие регионы.

* Например, члены фракции КПРФ в Государственной Думе С.Левченко и С.Глазьев баллотиро­вались в губернаторы, соответственно, Иркутской области и Красноярского края как независи­мые кандидаты.

^ ИНДИКАТОРЫ ОЦЕНКИ ПАРТИЙНОСТИ

Важной исследовательской задачей является нахождение адекватных инди­каторов оценки партийности региональных законодательных собраний. Оче­видно, что при этом надо учитывать, как минимум, два параметра — заявленную партийность кандидата на выборах и реальную партийность держателя мандата (зачастую избранный в качестве независимого депутат вскоре вступает в ту или иную партию, нередко в "партию власти"). Соотношение заявленной и реаль­ной партийности — важнейший показатель, характеризующий региональный политический режим. Несомненно, было бы полезно сравнить динамику этих параметров от выборов к выборам, проанализировать их эволюцию. Иные воз­можные индикаторы (устойчивость фракционно-партийной структуры, внут­ренняя сплоченность и т.д.) в российских условиях неприменимы по причине отсутствия в большинстве регионов необходимой статистики.

Однако использование двух обозначенных параметров тоже связано с рядом методологических трудностей. Под "заявленной партийностью кандидатов" мы понимаем выдвижение не только от избирательного объединения или блока, но и от групп граждан, равно как и самовыдвижение — при условии, что кан­дидат в избирательном бюллетене указывает принадлежность к общественному объединению. Часто в данных встречаются разночтения: одни источники фик­сируют лишь наличие общественного объединения как субъекта выдвижения, другие упоминают и членство кандидата в объединении (партии).

На наш взгляд, главное при оценке партийности кандидата — его публич­но артикулированная принадлежность к партии (неважно, выдвинут ли кан­дидат от политической организации или просто обозначил свое членство в ней). Дело в том, что электоральное законодательство многих субъектов РФ превращает выдвижение от избирательных объединений в весьма сложную процедуру, требующую значительного времени и серьезных организационных усилий (проведение конференции, оформление бумаг, предъявление под­тверждающих регистрационных документов и т.д.). Кроме того, в подобном случае сложно изменить округ, по которому выдвинут кандидат, так как это требует проведения новой конференции. Но фаворитам выборов зачастую вы­годнее выбирать округ "под занавес" регистрации — в зависимости от скла­дывающейся конъюнктуры. В результате кандидат по техническим причинам не может выдвинуться от партии и вынужден ограничиться указанием в бюл­летене своей партийной принадлежности.

В законодательных собраниях многих субъектов РФ, например Коми, пар­тийная составляющая в 1990-е годы практически отсутствовала [Ковалев 2001]. Не улучшилась ситуация и по результатам выборов 1999 г., что отчасти объяснялось законодательными недоработками: в тот период шло приведение в соответствие с новым законом уставов общественных объединений, которые стали делиться на просто "общественные" и "общественные политические" (у последних в уставе должна быть статья об участии в выборах). В сочетании с нормой об участии в выборах организаций, перерегистрировавшихся не менее чем за год до выборов, это породило в некоторых регионах своеобразную "мертвую зону", когда партии вообще не могли никого выдвигать.

В региональных условиях практически не встречается выдвижение канди­датов от избирательных объединений на дополнительных выборах*, которые очень распространены (вследствие низкой явки или голосования "против всех"). Между тем во многих регионах, в частности, в Иркутской, Камчат­ской, Томской, Архангельской областях и Приморском крае, значительная до­ля депутатов была избрана именно на дополнительных выборах.

Часто избирательные блоки создаются непосредственно в ходе избиратель­ной кампании, после окончания регистрации кандидатов. Очевидно, что по-

* На федеральном уровне данная закономерность проявляется слабее, так как правом выдвигать кандидатов наделен не только съезд, но и руководящий орган партии.
л добные блоки носят неформальный характер, и принадлежность к ним канди-5 дата отражается только в агитационных материалах, а не в бюллетене. Более § того, по завершению выборов такие "пиарные блоки" обычно исчезают. Весь-ва ма распространены и так наз. губернаторские списки, которые могут прини-s мать самые разные формы: от официальных прогубернаторских блоков (Кам-•g чатка, Кузбасс, Алтайский край, Свердловская область) до существовавшего в |? нескольких вариантах "списка Лужкова"* в Москве и широко не афиширо-5f вавшегося "списка" Яковлева в Санкт-Петербурге. В Омской области в 2002 г. ^j такой список был оформлен в виде "Обращения к омичам", подписанного на собрании представителей областной общественности. Нередко и сами партии, не выдвигая официального списка, публикуют свои "списки поддержки".

Еще один возможный вариант — смешение формального и неформально­го списков. Так, к "Блоку Юрия Болдырева" (Санкт-Петербург, 1998 г.) по хо­ду избирательной кампании примкнули и многие независимые кандидаты, чья принадлежность к блоку обозначалась в агитационных материалах. В итоге болдыревцы провели 15 депутатов, из губернаторского же списка прошли 17 человек [Горный 2002].

Российская электоральная практика показывает, что избирателям следует с осторожностью относиться к названиям блоков. Речь идет даже не об органи­зациях типа "Единой России", заявляющих о себе как о "партии президента" (хотя сам Путин никогда этого не подтверждал). Встречаются и откровенные фальшивки типа "Блока губернатора", созданного в 2001 г. на выборах Законо­дательной думы Хабаровского края региональными организациями ЛДПР и Со­юза офицеров. Эта конструкция не имела никакого отношения к губернатору края В.Ишаеву. Правда, несмотря на хитрость с названием, кандидаты блока выборы проиграли. Но с формальной, юридической точки зрения изобретение оказалось неуязвимым. Не помог даже протест губернатора Ишаева в краевой избирком с требованием аннулировать название блока [Щелобанова 2001]. 76 Свою лепту в общую путаницу вносят и различные "списки поддержки". В такие листы нередко включаются популярные деятели, причем иногда без их согласия. Кто из кандидатов был реально поддержан партией, а кто только включен в список — разобраться в этом сложно**. Манипуляции со списка­ми поддержки могут быть направлены на повышение значимости соответст­вующей политической организации за счет включения в ее список заведомо "проходных" фигур, на деле не имеющих к ней отношения.

Наиболее сложно оценить реальную партийность легислатуры. Для этого необходимо выявить не только заявленную на выборах, но и фактическую партийную принадлежность депутатов. Ведь многие кандидаты, избранные в качестве "независимых", являются представителями тех или иных партий. Бывает и так, что новые партии не успевают получить право на выдвижение кандидатов на выборах***.

На протяжении всего рассматриваемого периода партийная система РФ от­личалась высокой степенью изменчивости, особенно в правом и центристском сегментах. Многие партии возникали в ходе созыва региональных ассамблей и, соответственно, депутатские объединения создавались из их членов. Имен­но с помощью приема уже избранных депутатов, как правило, формировались депутатские объединения очередной "партии власти", будь то "Наш Дом —

* Наличие нескольких вариантов списка явилось следствием борьбы между группировками вну­три мэрии, стремившимися провести своего "лужковского" кандидата. При этом самого градо­начальника устраивал любой из них.

** Например, в Иркутской области в 2000 г. "списки поддержки" прогубернаторского общест­венно-патриотического движения "Прибайкалье" и региональной организации партии "Единст­во" наполовину совпадали (в обоих списках был мэр Иркутска и другие популярные персонажи).

*** В 1999 г. в Удмуртии выборы выиграло лужковское "Отечество", в которое входил лидер Уд­муртии А.Волков. Но поскольку региональное отделение движения получило регистрацию слиш­ком поздно, его кандидаты баллотировались как независимые.

Россия", "Отечество", "Единство" или "Единая Россия". Порой возникали уникальные ситуации: например, депутаты Магаданской областной думы по­сле избрания поголовно вступили в партию "Единая Россия". Подобным об­разом были созданы практически все фракции и депутатские группы Народ­ной партии РФ и "Единой России".

В связи с тем, что партийный состав ассамблей часто меняется, возникает вопрос: на какой момент оценивать их партийность? Так, в Законодательном собрании Санкт-Петербурга второго созыва (1998 — 2002 гг.) ни одна из фрак­ций, созданных в начале деятельности ЗС, "не дожила" до конца легислатуры. Поскольку в большинстве регионов весьма сложно провести историческую ре­троспекцию, на практике мы имеем относительно объективную информацию лишь о текущем состоянии дел, иными словами, сведения о реальной партий­ности могут быть получены только по действующим созывам (используемые в настоящей работе данные относятся к весне 2003 г.). Таким образом, выстраи­ваются три ряда показателей: реальная партийность действующей легислатуры; ее заявленная партийность; заявленная партийность предыдущей легислатуры.

Как же получить сведения о реальной партийности? Документально прове­рить, состоит ли гражданин в той или иной партии (если он сам не предъя­вит подтверждающих документов), практически невозможно. Еще сильнее за­путывают ситуацию случаи, когда кандидат вступает в какую-либо партию или исключается из нее в ходе выборов*. Кроме того, для представителей корпо­ративных структур — Аграрной партии, Российской объединенной промыш­ленной партии и т.п. — характерен феномен скрытой (или полускрытой) пар­тийности. Вообще хозяйственные руководители, приходящие в политику, предпочитают не афишировать свою партийную принадлежность и участвуют в выборах как независимые кандидаты.

Однако для нас принципиально важно не формальное членство депутата в некой партии (об этом знают два человека — он сам и функционер в Моск­ве), а то, является ли оно публичным политическим фактом, о котором осве­домлены коллеги по депутатскому корпусу, журналисты, эксперты. Конечно, поскольку данные о "тайной партийности" обычно недоступны, не исключе­но, что в ряде регионов депутатов-партийцев формально может оказаться не­сколько больше, чем нами выявлено. Но эти различия несущественны для со­здания общей картины. Наиболее адекватным для оценки реальной партийно­сти легислатуры нам представляется метод, когда указанный фактор опреде­ляется на основе данных, которые дают сами депутаты в своих материалах, пресс-службы и аналитические отделы законодательных собраний, аппараты партий и специалисты, связанные с освещением и анализом деятельности данного представительного органа.

^ Основные избирательные системы в регионах рф (шз - юоз гг.)

Для характеристики политического состава региональных ЗС важно вы­явить правовые условия их избрания, проще говоря, определить, по какой си­стеме проводились выборы. На выборах в 1991 — 2003 гг. в большинстве ре­гионов действовала однотуровая мажоритарная избирательная система отно­сительного большинства. Однако в ряде случаев применялись и иные, порой довольно своеобразные системы.

Активно использовалась многомандатная система, поощряющая так наз. "блоковое голосование", что является, несомненно, шагом в сторону пропор­циональной системы**. Партийность кандидатов на таких выборах существен­но выше, чем на обычных одномандатных однотуровых выборах.

* Так, И.Риммер вступил в "Единую Россию" во время выборов в Законодательное собрание Санкт-Петербурга в 2002 г.

** По мнению Р.Таагеперы и М.Шугарта, большинство избирательных систем, где величина ок­руга превосходит единицу, представляют собой разновидности пропорциональной системы [Та-агепера, Шугарт 1997].

В Краснодарском крае в 1998 г. выборы Законодательного собрания прохо­дили по 4-х и 5-мандатным округам, где зачастую соревновались более 50 кан­дидатов, при этом округ был практически равен округу по выборам депутата Государственной думы РФ. Понятно, что избиратель просто не мог разобрать­ся с таким количеством кандидатов, и в итоге большинство проголосовало за кандидатов от регионального движения "Отечество" тогдашнего губернатора Н.Кондратенко, хотя по сути ничего о них не знало [Багров 1998; Ветошкин 1998]. То есть, и сторонники, и противники Кондратенко голосовали тогда не за персоналии, а за некие списки, воспринимавшиеся как про- или антикон­дратенковские. Система многомандатных округов вынуждала кандидатов сби­ваться в блоки и в других регионах. В частности, так произошло на выборах советников районных управ в Москве, которые избирались по многомандат­ным округам: выиграли списки, поддержанные "Отечеством" Лужкова и вла­стями Москвы [Любарев 2001].

Следует отметить, что в одних регионах многомандатные округа были сим­метричными, а в других — асимметричными. В середине 1990-х распростра­нилась практика образования в рамках одного субъекта РФ округов с разным количеством распределяемых мандатов. Однако в судебном порядке было до­казано, что подобная система нарушает принцип равенства прав избирателей: получается, что один избиратель обладает одним голосом, другой — тремя, а третий — пятью. Верховный Суд РФ постановил, что количество распределя­емых во всех округах мандатов должно быть одинаковым*. И поскольку в ря­де регионов, несмотря на это решение, сохранились округа с разным числом распределяемых мандатов (в частности, в Дагестане и Мурманской области), там пришлось применять правило, по которому избиратель и в одномандат­ном, и в многомандатном округе получал один голос (только в многомандат­ном округе победителей было несколько). Такая система препятствовала объ­единению баллотировавшихся в округе кандидатов в блоки (в результате, на­пример, в Мурманской области несколько мандатов не были замещены из-за голосования "против всех").

К настоящему времени "правильная" (т.е. с симметричными округами) мно­гомандатная система действует в Амурской, Камчатской, Курганской, Сахалин­ской (трехмандатные округа), Кировской и Томской (двухмандатные округа) об­ластях. В некоторых регионах многомандатные округа были созданы по админи­стративно-территориальному принципу, когда от каждого административного образования избирается по два (Корякский АО) или три (Адыгея) депутата.

Явным отклонением от основных типов региональных выборов стали вы­боры Парламента Ингушетии в 1994 г. по единому 27-мандатному округу (т.е. каждый избиратель имел 27 голосов). Это беспрецедентный случай в РФ, от­крывавший широкие возможности для злоупотреблений. К нетипичным мож­но отнести также выборы Народного хурала Калмыкии в 1994 г. (9 из 27 де­путатов избирались по единому общереспубликанскому списку, выдвигаемо­му президентом Калмыкии, т.е. фактически речь шла о назначении депутатов, которое утверждалось на референдуме).

В ряде национальных республик и в Свердловской области существовала двухпалатная система. Как правило, одна из палат избиралась по округам с равной численностью избирателей, а другая — по округам в границах муни­ципальных образований (т.е. один город/район = один округ). Именно по та­кому принципу формировались парламенты в Карелии (до 2002 г.), Башкирии (до 2003 г.), Якутии (до 2002 г.), Адыгее, Кабардино-Балкарии, Тыве. В Сверд­ловской области одна из палат — Дума — избиралась по пропорциональной системе, а Палата представителей — по одномандатным округам.

В Коми, Марий Эл, Татарстане, Чувашии без образования второй палаты часть депутатов избирали по территориальным округам с равной численное -

* В дальнейшем этот принцип был закреплен в Федеральном законе "Об основных гарантиях..." ст. 5 п. 2.

тью избирателей, а другую — по административным территориям по уже упо­мянутому принципу "один город/район = один округ". Иными словами, каж­дый избиратель избирал не менее двух депутатов — одного по территориаль­ному округу и одного по национально-территориальному. Данная система, способствовавшая диспропорциональному представительству небольших сель­ских районов, постоянно критиковалась как нарушающая равенство прав из­бирателей. Этот вопрос рассматривался в судах, по решению которых подоб­ная практика была прекращена.

Наконец, в девяти регионах РФ накоплен опыт проведения выборов по смешанной системе. Начиная с 1993 г. указанная система применялась для выборов региональных законодательных собраний в Красноярском крае, Свердловской, Калининградской, Саратовской и Псковской областях, рес­публиках Марий Эл и Тыва, Корякском и Усть-Ордынском Бурятском авто­номных округах [Автономов и др. 2000]. Во всех этих случаях (за исключени­ем Корякского АО) выборы проходили с использованием 5-процентного ба­рьера для допуска партийных списков к распределению мандатов [Глубоц-кий, Кынев 2003].
  1   2   3

Похожие:

Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов iconПартийная организация и партийная литература
«Известия Совета Рабочих Депутатов» печатаются «нелегально», но, кроме позора для правительства, кроме новых моральных ударов ему,...
Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов iconПоложение о Всероссийском конкурсе молодежных авторских проектов,...
Настоящее Положение регламентирует статус и порядок проведения Всероссийского конкурса молодежных авторских проектов, направленных...
Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов iconПоложение о Всероссийском конкурсе молодежных авторских проектов,...
Настоящее Положение регламентирует статус и порядок проведения Всероссийского конкурса молодежных авторских проектов, направленных...
Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов iconК участию в проекте «я-думаю!» приглашаются студенты
«Я-думаю!» приглашаются студенты, магистранты, аспиранты российских вузов в возрасте 18-25 лет, интересующиеся темами семинаров,...
Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов iconК участию в проекте «я-думаю!» приглашаются студенты
«Я-думаю!» приглашаются студенты, магистранты, аспиранты российских вузов в возрасте 18-25 лет, интересующиеся темами семинаров,...
Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов iconЦементит (Ц или Fe3C) обладает сложной ромбической решеткой. Под...
Под микроскопом эта структурная составляющая имеет вид пластинок или зерен различной величины. Цементит тверд (800 нв) и хрупок,...
Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов iconРегламент I студенческой лиги сибири по что?
Сибири; предоставления дополнительных возможностей для творческой самореализации участников клубов интеллектуального игр разных регионов;...
Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов iconИсторическое изменение роли российских профсоюзов в защите прав и интересов трудящихся
Историческое изменение роли российских
Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов iconБезопасность питания как составляющая бжд человека
Стимуляторы роста и другие химические вещества, которые применяются в сельском хозяйстве
Партийная составляющая законодательных собраний российских регионов icon-
В начале девятисотых годов, С. А. Нилус опубликовал «Протоколы Собраний Сионских Мудрецов»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница