Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста


НазваниеНиколай Курочкин. Смерть экзистенциалиста
страница2/7
Дата публикации12.07.2013
Размер0.76 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7
Глава 3.

^ ОБЕСКРОВЛЕННЫЕ МОРДОВОРОТЫ

Никто не знал, отчего загорелось шестое общежитие университета. То ли из-за проводки, то ли из-за курения не там, где можно, то ли из-за опасных опытов, которые проводили второкурсники, синтезируя в условиях обще-житской умывалки этиловый спирт из непредельных углеводородов. Факт тот, что в разгар уральской зимы шестьсот будущих химиков и шестьдесят философов остались без крова. Их, естественно, в порядке уплотнения стали распихивать по другим общежитиям. И на третий день после бедствия в саломатинскую комнату ввалились двое коротко стриженных парней с шеями тяжелоатлетов и деревянными ладонями грузчиков. Они опустили на пол свои рюкзаки и чемоданы и, смущенно, но колюче улыбаясь (мол, ладно, признаем, в сочетании с нашими ряшками звучит неубедительно, вот мы и сами над собой подсмеиваемся, но вам не советуем!), назвались.

Саломатин просто-напросто не поверил. Хотя после Тулупского он живых мыслителей не встречал, но не сомневался, что все они похожи на старика, и если не в пенсне и с тростью, то все же старомодные субтильные интеллектуалы-недотепы. А тут явились два мордоворота и объявляют себя философами. Тоже мне любомудры! Химики шутят?

Оказалось, не химики, а самые настоящие философы и тоже второкурсники. А что похожи на грузчиков, так это закономерно: они и есть грузчики. На философский берут только с двумя годами стажа, а пока ты после школы зарабатываешь стаж, подходит срок призыва. Ну а после увольнения в запас запросы у человека уже шире, чем после десятого класса. Годы, жены, еще до армии слезившаяся привычка к зарплате... Стипендии на эти запросы мало. Вот и приходится калымить. А на погрузо-разгрузочных работах за час, если упираться всерьез, можно заработать больше, чем где бы то ни было. Да и полезно при сидячем образе жизни. Конечно, перед стипендией и Володе приходилось иногда подрабатывать. Но ему и соседям по комнате -- иногда, а мыслителям -- регулярно. Вот и накачали мускулатуру.

Первое время мыслители держались отчужденно. Говорили они только друг с другом и о вещах, простому смертному недоступных. Они сыпали десятками не похожих один на другой терминов и десятками не отличимых одна от другой фамилий: энтелехия, бритва Оккама, деонтология и аксиология, категорический императив, феномены и ноумены, субстанции и акциденции, Шпенглер, Швейцер, Штейнер, Шелер, Шеллинг, Шиллер, Шлегель...

Восемьдесят вторая комната притихла. До появления этих "обескровленных" (не от "без крови", а от "без-крова") тут, как и во всех комнатах второкурсников, спорили, курили, перекрикивали друг друга. О кибернетике и о сексуальной революции, о моделировании экономических процессов и о системе йогов, о плюсах и минусах сдельной оплаты и о жизни на Марсе. И вообще о жизни...

Ведь тема "О смысле жизни" в заполуночных студенческих спорах занимает такое же почетное место, как I "Образ Татьяны Лариной" в списке тем, предлагаемых на письменных по русскому к литературе. И еще с Герцена и Огарева известно, что апогея споры на общефилософские темы достигают именно к середине второго курса, позже их оттесняют специальные вопросы. А тут черт принес этих философов! При них поговорить "за жизнь" ни у кого язык не поворачивался: это же все равно, что добровольно лезть на ринг против Мохаммеда Али. Кому интересно подставлять под удары этим профессионалам свои, пусть дилетантские, не задушевные суждения?

И ребята отводили душу в разговорах по своей профессии -- тоже вполголоса и для шику, щедрее, чем требует смысл разговора, приперчивая "алголом" и "фортраном", "теорией игр с нулевым результатом" и "пунктом 83 Положения о предприятии", "устойчивыми пассивами" и "оборачиваемостью оборотных средств", при-1 саливая именами Аганбегяна и Самуэлсона, Леонтьева ЙЯ Струмилина, Кейнса и Канторовича.

Но попробуйте держаться обособленно, проживая вшестером в четырехместной комнате! Попробуйте! Надолго ли вас хватит? И через пару недель мыслители влились в коллектив. Этому способствовал совместный физический труд. Сперва -- воскресники по восстановлению сгоревшего общежития, потом -- тощие предстипендиальные дни.

В такие дни экономисты шли либо на домостроительный комбинат, цемент из вагонов выгружать, либо на железнодорожную станцию. Гриша-философ их корректно, но едко высмеял, построил, рявкнул для порядка: "Животы убрать! Саломатин, запевай!" -- и повел на ликеро-водочный завод, где нет цементной пыли, как на ДСК, где за шестидесятикилограммовый мешок с сахаром платят на одну копейку больше, чем на товарного дворе, и где, ко всему, разрешают дегустировать, сколько хочешь. Экономисты ничего этого не знали. Они и не подозревали, что перекатить на одно и то же расстояние бочку с растительным маслом в горторге стоит почему-то ровно вдвое дороже, чем такую же бочку с олифой (то есть с кипяченым растительным маслом) на стройке. А Гриша знал.

-- Орлы, увязывайте свою теорию с нашей практикой-- иначе вам удачи не видать! -- призывал он. -- Привыкнете здесь, легче будет на производстве!

Гриша же предложил наплевать на столовку и питаться дома. Сбросились по полстипендии, накупили продуктов по его раскладке и установили дневальство. Дежурный вставал на час-полтора раньше и готовил завтрак. Если какому-нибудь оригиналу взбредет в голову пообедать -- пусть доедает, что от завтрака осталось, а на ужин дневальный еще что-нибудь сварит. Повторивший вчерашнее меню дежурит два дня и больше, пока не придумает что-то свежее. Шесть человек --; шесть дней. А в воскресенье можно и кутнуть: пожить день на бутербродах, а вечером завалиться в кафе. Оказалось, что так и выгоднее и веселее. Стали жить на общий котел, спорить вместе и перевоспитывать второго философа, Степана.

Гришиного коллегу звали на факультете разно: то "Ветряная оспа", то "Сенная лихорадка", то "Детская болезнь левизны", то "Гонконгский грипп". Почти все прозвища были медицинскими и все с оттенком нестабильности и заразности. Это было непонятно: здоровенный бугай, имеющий некоторое представление о волшебницах в белых халатах лишь благодаря обязательным прививкам и медосмотрам, -- и вдруг весь оброс болезнями? А ведь известно, что многосложная и труднопроизносимая кличка может прижиться, только если пришлась точно по фигуре, как свитер в обтяжку.

Но вскоре все стало понятно. Степан никак не мог постичь, почему, если истина одна, в мире столько философских школ и течений. Силясь разобраться, чем одно течение отличается от другого (и главное, как же оно, ошибочное и лживое, находило последователей, и притом неглупых), он с крестьянской основательностью и муравьиным трудолюбием вгрызался в теорию, изучал все "про" и "контра" и становился адептом этого течения. На время, пока его пытливый взор не прикует другая школа или система.

За три семестра он успел перебывать агностиком-неоюмистом, позитивистом-спенсерианцем, перед самым пожаром обратился в безотрадную структуралистскую веру. А из расчерченного по клеточкам, разложенного по полочкам, расписанного по схемочкам структурального мира Степа -- уже на глазах обитателей восемьдесят второй комнаты -- сквозь ницшеанство и гуссерлевскую феноменологию ринулся в темные дебри иррационализма. На пару дней он притормозил на распутье, откуда вели три дороги: одна -- в темную пещеру психоанализа, вторая -- в зыбучие пески бергсонианства и третья -- в выжженную пустыню экзистенциализма. Он приволок в комнату собрание сочинений Достоевского, томики пьес Сартра, Фриша и Дюрренматта, новенький томик Камю, журнал "Вопросы философии" со знаменитой статьей Соловьева об экзистенциализме, выклянчил у завкафедрой трофейный том Льва Шестова и начал читать. "Творческую интуицию" Бергсона и "Тотем и табу" Фрейда он оставил на потом.

Человека надо было спасать. Степа уже перестал бриться и любой разговор умудрялся свести к неизбежности смерти и абсурдности бытия. Гриша мог почерпнуть запас контраргументов на лекциях, экономистам надо было бороться со Степой за Степу своими силами.

Староста комнаты Андрей Четырин, приговаривая: "Чтобы бить врага, нужно прежде всего знать его!", взялся за принесенные Степой книги и журналы, почитал и... сам заразился! Объявил себя экзистенциалистом!

Поначалу это не приняли всерьез. Гриша объявил, что Четырин стал жертвой явления, в науке этологии именуемого "импринтинг".

-- Вижу, что вы не в курсе. Поясняю: импринтинг впервые обнаружен неким Хейнротом у инкубаторных гусят. Суть явления в том, что свежевылупившийся гусенок считает своей мамой не ту, что снесла яйцо, и даже вообще не гусыню, а того, кого первого увидит, выклюнувшись. Или даже не "кого", а "что". Так и Андрей: первая же философская система, с которой он познакомился не понаслышке, его и притянула!

Андрей обиделся за "гусенка", взял томик Гегеля и читал неделю добросовестно и основательно, как .делал все, за что ни брался. Результат был неожиданный: чтение великого диалектика только усугубило четыринскую приверженность "философии существования". Он заявил, что экзистенциалисты простыми словами говорят о простых вещах -- о смерти, о скуке, о судьбе людей, а когда штудируешь Гегеля или Канта, ощущение такое, будто в мозгу кто-то камни ворочает. Словом, только экзистенциализм и марксизм -- философии, доступные простому интеллигентному человеку, а остальные -- словесный туман и муть голубая, профессорская философия профессоров философии. И что он остается непоколебимым марксистом-экзистенциалистом и чтоб больше к нему не приставали!

Уже и сам Степан излечился и отрекся от экзистенциализма (Андрей изложил ему суть количественной теорию информации, азы кибернетики и знаменитое второе начало термодинамики -- и теперь "Сенная лихорадка", который даже имен Норберта Винера и Клода Шеннона доселе не слыхал, лихорадочно конспектировал статьи Вернадского о биосфере и ноосфере) и смотрел на "философию существования" примерно так, как вступающий из пятьдесят четвертого в пятьдесят шестой размер мужчина смотрел бы на сбереженные мамой его детские штанишки. Он убеждал Андрея:

-- Бросил бы ты эту тягомотину, старик, она тебя до дурдома доведет. И какой черный юморист ее назвал "философия существования"? Правильнее бы называть наоборот: "философией несуществования"! Лучше объясни мне членораздельно и без всяких уравнений, что такое "гомеостат" и кто он такой, этот ваш Билл Эшби.

Но Четырина занесло. То он "наводил мосты" от экзистенциалистского учения о произвольном поступке, как вызове хаосу и абсурду бытия, к кибернетическим теориям жизни как процесса упорядочения материи. То доказывал, что экзистенциалистская этика прекрасно сочетается с марксистским мировоззрением: мол, у каждого случаются полосы такого самочувствия души, когда тебе плевать на то, что ты часть бессмертного человечества, раз ты, ты лично обречен на смерть, когда мир кажется чуждым и бессмысленным, -- и вот в такие периоды именно экзистенциализм, и только он один, может дать человеку стимул к активному действию.

Он познакомился с попиком из пригородной церквушки -- вертким хитроглазым одесситом, поклонником поп-музыки и владельцем богатой коллекции пленок со стереозаписями литургий в исполнении московских артистов, приводил попика в общежитие и спорил с ним чуть не дни напролет. Насколько можно было из их путаных, со ссылками на апокрифические евангелия, тексты Мертвого моря и "Экклезиаста", словопрений уяснить, Андрей выжимал из попика прямое признание, что есть бог, "тот свет" и индивидуальное бессмертие, а лукавый пастырь финтил:

-- Я, Андрюша, не могу тебе ответить однозначно. Есть, нет... Да я не знаю, сам-то верую ли. В академии, в Загорске, столько всяких доводов и контрдоводов впитал, что сейчас кого угодно и хоть даже самого себя могу убедить, что бог есть или что его нет. Вот хоть, исходя из "допплеровского эффекта" -- есть такой в современной физике, -- докажу сотворенность мира богом. По крайней мере, нашей Галактики. Или, наоборот, из канонического текста Библии неопровержимо выведу, что бога нет и не было, а? Библия, брат Андрюха, книга великая! Величайшая! Только если откровенно, ее следует называть не "Боговдохновенное священное писание", а "Хрестоматия по истории Древнего Востока в древнееврейской литературе и фольклоре".

Андрей и попик чуть не по строке разбирали "Братьев Карамазовых" и "Исповедь" Льва Толстого, потом разругались, и попик перестал являться в общежитие. Зато Андрей теперь якшался с какими-то "вольными философами", давно отчисленными из университета. Его сняли с повышенной стипендии, но он этого будто и не заметил. Потом за многочисленные "хвосты" Четырина вовсе выгнали из института. Но это уж после того, как сгоревшее общежитие университета восстановили и обескровленные мыслители вернулись туда.

Саломатину в ту зиму было, в общем, не до "метафизики". Он делил все свободное время между танцульками и кафедрой политэкономии: его уже тогда интересовали границы применимости и механизм действия закона стоимости при социализме. Но когда в метре от твоей кровати из ночи в ночь кипят споры, трудно оставаться в стороне. А еще труднее встать на чью-либо сторону, если твоя голова забита совсем другими проблемами, важнее и интереснее этих.

Саломатин ввязывался в эти споры, только если становилось ясно: сегодня спать до утра не дадут, если не нащупать компромисс. И он старался примирить обе стороны. Но вместо примирения его вмешательство обычно вызывало лишь еще большее ожесточение схватки. Однажды Саломатину показалось, что он знает типичного экзистирующего субъекта (как таковой выглядел в изложении Четырина), и Володя рассказал о старике Тулуп-ском. Андрей взъярился и чуть не с кулаками набросился на Саломатина, обвиняя приятеля в злонамеренном оглуплении и утрировании.

Прежде друзья, они с Андреем из-за этой философии разругались, и даже пять лет спустя, узнав на встрече выпускников, что Четырин все же образумился и заочно окончил институт, Саломатин не обрадовался за него.
Глава 4.

^ ПРОВОКАЦИОННЫЙ ВОПРОС

Должно быть, дурацкий этот вопрос потому так задел Саломатина, что он сам себе его уже не раз задавал и не находил ответа.

Вот человек работает, ест, пьет, спит, умывается, чистит зубы и выполняет регулярно еще с полсотни ритуалов, необходимых для того, чтобы оставаться человеком. (А это именно ритуалы, давно утратившие прямой смысл. В каждом из нас с детства столько антибиотиков, сульфаниламидов, гербицидов, инсектицидов и прочей злой химии, что сто лет не мойся -- и будешь цеплять инфекции хоть не реже, но и не чаще, чем при ежедневном трехкратном умывании; сто лет лопай сырые овощи, не ополаскивая, -- и тоже ничего с тобой не случится. Но ради сохранения принятого в обществе человеческого облика умываешься, бреешься, чистишь зубы, гладишь брюки и проделываешь все прочее). И все делает неплохо, даже поощрения имеет. От девушек -- улыбки, от женщины -- ласки, от начальства -- грамоты и благодарности, от общества "Знание" -- памятный подарок, от солнышка -- здоровый и мужественный загар... Все хорошо, все как надо, а счастья нет! Нет, и все тут.

Так зачем все это? В чем смысл жизни? Или его нет вовсе, а есть только суета, мельтешенье пустяков, заполняющих дни? Человек ходит, дышит, смеется, целуется, а проклятый вопрос не отпускает, жмет на череп.

И тут в конце обычного урока, минут за десять до звонка, встает тощий, многосуставный верзила-акселерат и, спасая дружка от опроса и неминуемой двойки, задает (под понимающие и одобрительные улыбки соучеников и хихиканье соучениц, сам при этом блудливо ухмыляясь) дурацкий, явно провокационный вопрос:

-- Владимир Павлович, можно вопрос? Правда, не совсем по теме... Но все же политэкономия -- одна из трех составных частей марксизма, а философию нам не преподают. Так, может, вы ответите?

-- Ну, давайте ваш вопрос, Матвиенко. Может, и отвечу.

-- Владимир Павлович, в чем смысл жизни? И есть ли он? Вот экзистенцисты...

-- Экзистенциалисты, Матвиенко. Эк-зи-стен-ци-а-лис-ты.

-- Да, да, экзистиалисты, они говорят, что в жизни смысла нет, все миф и надо только красиво умереть. Это верно?

-- В чем смысл жизни и есть ли он?.. Есть такая восточная притча: "Шли по дороге десять мудрых старцев и встретили одного дурака. И дурак спросил: "О мудрые, в

чем смысл жизни?" И девять мудрецов плюнули в пыль и пошли дальше, а два дурака остались на дороге выяснять, в чем же он сокрыт, смысл жизни".

Вообще надо было не ввязываться в этот разговор, а сказать, что врет Матвиенко, им в курсе обществоведения дают начала диамата, и отфутболить с этим вопросом к преподавательнице истории КПСС и обществоведения. А он сам попытался ответить. Вспомнил второй курс, Андрея Четырина, Гришу со Степой -- из-за них и сбился. Тогда в смысл их споров особенно не вникал и сейчас сам себе не мог объяснить, что такое этот самый экзистенциализм. А кто сам не знает, другим объяснять пусть не берется, выйдет конфуз.

Конфуз и вышел. Долго потом Саломатин краснел и злился, вспоминая, как многословно и суетливо, "потеряв лицо", втолковывал этому наглецу Матвиенко что-то вертящееся перед глазами, но не укладывающееся на место, неуловимое и расплывчатое.

Кончилось тем, что он сбился и пообещал ответить через неделю, а после занятий зашел в библиотеку и набрал книг и журналов -- тех, что шесть лет назад читали Андрей и Степа. Поначалу теория не пошла: страх, который не тот страх, а онтологический; скука, которая тоже не та, тошнота -- не пищеварительная, а метафизическая...

Он на время отложил теорию и взялся за пьесы. Почему-то чуть не все философы-экзистенциалисты были одновременно и писателями, преимущественно драматургами. И Сартр писал пьесы, и Камю, и Фриш. Достоевский, которого они считали своим, пьес не писал, зато все его романы экранизированы, и не по разу, потому что при всей философской насыщенности, при всем их многословии сценичны. Саломатин читал пьесы и романы -- и невнятная терминология как бы проявлялась, туман становился прозрачным. Из пьесы в пьесу, от автора к автору переходили общие идеи и даже сюжеты. И Владимир начал видеть контуры теории. Можно было снова приниматься за отложенные статьи и монографии. Книг Льва Шестова и Николая Бердяева он не нашел, зато вышли новые книги о Кьеркегоре: Быховского и женщины с украинской фамилией Гайденко и марсианским именем Пиама.

Тому оболтусу Матвиенко Саломатин обещал ответить через неделю. Через неделю, он, конечно, еще не был готов к ответу, но Матвиенко и думать забыл о своем вопросе, достигшем цели: протянуть до звонка.
1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста iconНиколай Владимирович Курочкин Смерть экзистенциалиста 1983 ru Isais lib rus ec

Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста iconНиколай Михайлович Коняев Николай Рубцов Николай Михайлович Коняев николай рубцов
На тридцать втором году жизни впервые получил постоянную прописку, а на тридцать четвертом – наконец то! – и собственное жилье: крохотную...
Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста iconПротив личности и против собственности
При низких температурах – до получаса клиническая смерть. В клинической смерти человек признается живым. Биологическая смерть – смерть...
Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста iconСмерть Ахиллеса «Смерть Ахиллеса»
«Смерть Ахиллеса» (детектив о наемном убийце) – четвертая книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста iconВечер "николай рубцов. Дорога "
«Николай Рубцов. Дорога…» как продолжение проекта «Николай Рубцов. Поэт», созданного при поддержке Союза писателей России. Это уникальные...
Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста iconАртур Хейли вечерние новости
Как поется в старой песне, «смерть — на автодорогах, смерть — на авиатрассах». Горит мир. Горят страны
Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста iconИ опять, и опять поделить на глотки
Если свобода достигнута, узнают ее сразу и все, ибо: в других странствиях смерть это конец! Она приходит, и занавес падает Но у меня...
Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста iconПражская школа, или функциональный структурализм
России: живший тогда в Чехословакии Роман (Роман Осипович) Якобсон (1896-1982) и работавший с 1922 г в Вене Николай (Николай Сергеевич)...
Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста iconСлово о болезнях и скорбях
Таким образом, в мир и во все человечество вошла болезнь, страдание, смерть. Мы с вами унаследовали все это. И теперь в себе несем...
Николай Курочкин. Смерть экзистенциалиста iconТесс Герритсен Свидетель
Сары и ей самой грозит смерть. В подтверждение его слов квартиру женщины обстреляли. Теперь Кэти Уивер и Виктору Холанду предстоит...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница