О том, что философствовать это значит учиться умирать


Скачать 262.54 Kb.
НазваниеО том, что философствовать это значит учиться умирать
страница2/3
Дата публикации11.07.2013
Размер262.54 Kb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3
Ille licet ferro cautus se condat et aere,

Mors tamen inclusum protrahet inde caput,
{Пусть он предусмотрительно покрыл покрыл себя железом и медью, смерть

все же извлечет из доспехов его защищенную голову [20] (лат).}
давайте научимся встречать ее грудью и вступать с нею в единоборство.

И, чтобы отнять у нее главный козырь, изберем путь, прямо противоположный

обычному. Лишим ее загадочности, присмотримся к ней, приучимся к ней,

размышляя о ней чаще, нежели о чем-либо другом. Будемте всюду и всегда

вызывать в себе ее образ и притом во всех возможных ее обличиях. Если под

нами споткнется конь, если с крыши упадет черепица, если мы наколемся о

булавку, будем повторять себе всякий раз: "А что, если это и есть сама

смерть?" Благодаря этому мы окрепнем, сделаемся более стойкими. Посреди

празднества, в разгар веселья пусть неизменно звучит в наших ушах все тот же

припев, напоминающий о нашем уделе; не будем позволять удовольствиям

захватывать нас настолько, чтобы время от времени у нас не мелькала мысль:

как наша веселость непрочна, будучи постоянно мишенью для смерти, и каким

только нежданным ударам ни подвержена наша жизнь! Так поступали египтяне, у

которых был обычай вносить в торжественную залу, наряду с самыми лучшими

яствами и напитками, мумию какого-нибудь покойника, чтобы она служила

напоминанием для пирующих.
Omnem crede dlem tibi diluxiase supremum.

Grata auperveniet, quae non sperabittir hora.
{Считай всякий день, что тебе выпал, последним, и будет милым тот час,

на который ты не надеялся [21] (лат).}
Неизвестно, где поджидает нас смерть; так будем же ожидать ее всюду.

Размышлять о смерти - значит размышлять о свободе. Кто научился умирать, тот

разучился быть рабом. Готовность умереть избавляет нас от всякого подчинения

и принуждения. И нет в жизни зла для того, кто постиг, что потерять жизнь -

не зло. Когда к Павлу Эмилию явился посланец от несчастного царя

македонского, его пленника, передавший просьбу последнего не принуждать его

идти за триумфальною колесницей, тот ответил: "Пусть обратится с этой

просьбой к себе самому".

По правде сказать, в любом деле одним уменьем и стараньем, если не дано

еще кое-что от природы, многого не возьмешь. Я по натуре своей не

меланхолик, но склонен к мечтательности. И ничто никогда не занимало моего

воображения в большей мере, чем образы смерти. Даже в наиболее

легкомысленную пору моей жизни -
Iucundum cum aetas florida ver ageret,
{Когда мой цветущий возраст переживал свою веселую весну [22] (лат).}
когда я жил среди женщин и забав, иной, бывало, думал, что я терзаюсь

муками ревности или разбитой надеждой, тогда как в действительности мои

мысли были поглощены каким-нибудь знакомым, умершим на днях от горячки,

которую он подхватил, возвращаясь с такого же празднества, с душой, полною

неги, любви и еще не остывшего возбуждения, совсем как это бывает со мною, и

в ушах у меня неотвязно звучало: Jam fuerit, nec post unquam revocare

licebit. {Он отживет cвое, и никогда уже нельзя будет призвать его назад

[23] (лат).}

Эти раздумья не избороздили мне морщинами лба больше, чем все

остальные. Впрочем, не бывает, конечно, чтобы подобные образы при первом

своем появлении не причиняли нам боли. Но возвращаясь к ним все снова и

снова, можно в конце концов, освоиться с ними. В противном случае - так было

бы, по крайней мере, со мной - я жил бы в непрестанном страхе волнений, ибо

никто никогда не доверял своей жизни меньше моего, никто меньше моего не

рассчитывал на ее длительность. И превосходное здоровье, которым я

наслаждаюсь посейчас и которое нарушалось весьма редко, нисколько не может

укрепить моих надежд на этот счет, ни болезни - ничего в них убавить. Меня

постоянно преследует ощущение, будто я все время ускользаю от смерти. И я

без конца нашептываю себе: "Что возможно в любой день, то возможно также

сегодня". И впрямь, опасности и случайности почти или - правильнее сказать -

нисколько не приближают нас к вашей последней черте; и если мы представим

себе, что, кроме такого-то несчастья, которое угрожает нам, по-видимому,

всех больше, над нашей головой нависли миллионы других, мы поймем, что

смерть действительно всегда рядом с нами, - и тогда, когда мы веселы, и

когда горим в лихорадке, и когда мы на море, и когда у себя дома, и когда в

сражении, и когда отдыхаем. Nemo altero fragilior est: nemo in crastinum sui

certior. {Всякий человек столь же хрупок, как все прочие; всякий одинаково

не уверен в завтрашнем дне [24] (лат).} Мне всегда кажется, что до прихода

смерти я так и не успею закончить то дело, которое должен выполнить, хотя бы

для его завершения требовалось не более часа. Один мой знакомый, перебирая

как-то мои бумаги, нашел среди них заметку по поводу некоей вещи, которую,

согласно моему желанию, надлежало сделать после моей кончины. Я рассказал

ему, как обстояло дело: находясь на расстоянии какого-нибудь лье от дома,

вполне здоровый и бодрый, я поторопился записать свою волю, так как не был

уверен, что успею добраться к себе. Вынашивая в себе мысли такого рода и

вбивая их себе в голову, я всегда подготовлен к тому, что это может

случиться со мной в любое мгновенье. И как бы внезапно ни пришла ко мне

смерть, в ее приходе не будет для меня ничего нового.

Нужно, чтобы сапоги были всегда на тебе, нужно, насколько это зависит

от нас, быть постоянно готовыми к походу, и в особенности остерегаться, как

бы в час выступления мы не оказались во власти других забот, кроме о себе.
Quid brevi fortea iaeulamur aevo Multa?
{К чему нам в быстротечной жизни дерзко домогаться столь многого? [25]

(лат).}
Ведь забот у нас и без того предостаточно. Один сетует не столько даже

на самую смерть, сколько на то, что она помешает ему закончить с блестящим

успехом начатое дело; другой - что приходится переселяться на тот свет, не

спев устроить замужество дочери или проследить за образованием детей; этот

оплакивает разлуку с женой, тот - с сыном, так как в них была отрада всей

его жизни.

Что до меня, то я, благодарение богу, готов убраться отсюда, когда ему

будет угодно, не печалуясь ни о чем, кроме самой жизни, если уход из нее

будет для меня тягостен. Я свободен от всяких пут; я наполовину уже

распрощался со всеми, кроме себя самого. Никогда еще не было человека,

который был бы так основательно подготовлен к тому, чтобы уйти из этого

мира, человека, который отрешился бы от него так окончательно, как, надеюсь,

это удалось сделать мне.
Miser, о miser, aiunt, omnla ademit

Una dies infesta mihi tot praemia vitae.
{О я несчастный, о жалкий! - восклицают они. - Один горестный день

отнял у меня все дары жизни [28] (лат).}
А вот слова, подходящие для любителя строиться:
Manent opera interrupta, minaeque

Murorum ingentes.
{Работы остаются незавершенными, и не закончены высокие зубцы стен

[27](лат).}
Не стоит, однако, в чем бы то ни было загадывать так далеко вперед или,

во всяком случае, проникаться столь великою скорбью из-за того, что тебе не

удастся увидеть завершение начатого тобой. Мы рождаемся для деятельности:
Cum moriar, medium solvar et inter opus.
{Я хочу, чтобы смерть застигла меня посреди трудов [28] (лат).}
Я хочу, чтобы люди действовали, чтобы они как можно лучше выполняли

налагаемые на них жизнью обязанности, чтобы смерть застигла меня за посадкой

капусты, но я желаю сохранить полное равнодушие и к ней, и, тем более, к

моему не до конца возделанному огороду. Мне довелось видеть одно умирающего,

который уже перед самой кончиной не переставал выражать сожаление, что злая

судьба оборвала нить составляемой им истории на пятнадцатом или шестнадцатом

из наших королей.
Illud in his rebus nec addunt, noc tibi earum

Iam desiderium rerum super insidet una.
{Но вот чего они не добавляют: зато нет у тебя больше и стремления ко

всему тому после смерти [29] (лат).}
Нужно избавиться от этих малодушных и гибельных настроений. И подобно

тому, как наши кладбища расположены возле церквей или в наиболее посещаемых

местах города, дабы приучить, как сказал Ликург, детей, женщин и

простолюдинов не пугаться при виде покойников, а также, чтобы человеческие

останки, могилы и похороны, наблюдаемые нами изо дня в день, постоянно

напоминали об ожидающей нас судьбе,
Quin etiam exhilarare viris convivia caede

Mos olim, et miscere epulis spectacula dira

certantum ferro, saepe et super ipsa cadentum

Pocula respersis non parco sanguine mensis;
{Был в старину у мужей обычай оживлять пиры смертоубийством и

примешивать к трапезе жестокое зрелище сражающихся, которые падали иной раз

среди кубков, поливая обильно кровью пиршественные столы [30] (лат).}
подобно также тому, как египтяне, по окончании пира, показывали

присутствующим огромное изображение смерти, причем державший его восклицал:

"Пей и возвеселись сердцем, ибо, когда умрешь, ты будешь таким же", так и я

приучал себя не только думать о смерти, но и говорить о ней всегда и везде.

И нет ничего, что в большей мере привлекало б меня, чем рассказы о смерти

такого-то или такого-то; что они говорили при этом, каковы были их лица, как

они держали себя; это же относится и к историческим сочинениям, в которых я

особенно внимательно изучая места, где говорится о том же. Это видно хотя бы

уже из обилия приводимых мною примеров и из того необычайного пристрастия,

какое я питаю к подобным вещам. Если бы я был сочинителем книг, я составил

бы сборник с описанием различных смертей, снабдив его комментариями. Кто

учит людей умирать, тот учит их жить.

Дикеарх [31] составил подобную книгу, дав ей соответствующее название,

но он руководствовался иною, и притом менее полезной целью.

Мне скажут, пожалуй, что действительность много ужаснее наших

представлений о ней и что нет настолько искусного фехтовальщика, который не

смутился бы духом, когда дело дойдет до этого. Пусть себе говорят, а

все-таки размышлять о смерти наперед - это, без сомнения, вещь полезная. И

потом, разве это безделица - идти до последней черты без страха и трепета? И

больше того: сама природа спешит нам на помощь и ободряет нас. Если смерть -

быстрая и насильственная, у нас нет времени исполниться страхом пред нею;

если же она не такова, то, насколько я мог заметить, втягиваясь понемногу в

болезнь, я вместе с тем начинаю естественно проникаться известным

пренебрежением к жизни. Я нахожу, что обрести решимость умереть, когда я

здоров, гораздо труднее, чем тогда, когда меня треплет лихорадка. Поскольку

радости жизни не влекут меня больше с такою силою, как прежде, ибо я

перестаю пользоваться ими и получать от них удовольствие, - я смотрю и на

смерть менее испуганными глазами. Это вселяет в меня надежду, что чем дальше

отойду я от жизни и чем ближе подойду к смерти, тем легче мне будет

свыкнуться с мыслью, что одна неизбежно сменит другую. Убедившись на многих

примерах в справедливости замечания Цезаря, утверждавшего, что издалека вещи

кажутся нам нередко значительно большими, чем вблизи, я подобным образом

обнаружил, что, будучи совершенно здоровым, я гораздо больше боялся

болезней, чем тогда, когда они давали знать о себе: бодрость, радость жизни

и ощущение собственного здоровья заставляют меня представлять себе

противоположное состояние настолько отличным от того, в котором я пребываю,

что я намного преувеличиваю в своем воображении неприятности, доставляемые

болезнями, и считаю их более тягостными, чем оказывается в действительности,

когда они настигают меня. Надеюсь, что и со смертью дело будет обстоять не

иначе.

Рассмотрим теперь, как поступает природа, чтобы лишить нас возможности

ощущать, несмотря на непрерывные перемены к худшему и постепенное увядание,

которое все мы претерпеваем, и эти наши потери и наше постепенное

разрушение. Что остается у старика из сил его юности, от его былой жизни?
Heu senibus vitae portio quanta manet.
{Увы! Сколь малая толика жизни оставлена старцам [32] (лат).}
Когда один из телохранителей Цезаря, старый и изнуренный, встретив его

на улице, подошел к нему и попросил от пустить его умирать, Цезарь, увидев,

насколько он немощен, довольно остроумно ответил: "Так ты, оказывается,

мнишь себя живым?" Я не думаю, что мы могли бы снести подобное превращение,

если бы оно сваливалось на нас совершенно внезапно. Но жизнь ведет нас за

руку по отлогому, почти неприметному склону, потихоньку до полегоньку, пока

не ввергнет в это жалкое состояние, заставив исподволь свыкнуться с ним. Вот

почему мы не ощущаем никаких потрясений, когда наступает смерть нашей

молодости, которая, право же, по своей сущности гораздо более жестока,

нежели кончина еле теплящейся жизни, или же кончина нашей старости. Ведь

прыжок от бытия-прозябания к небытию менее тягостен, чем от бытия-радости и

процветания к бытию - скорби и муке.

Скрюченное и согбенное тело не в состоянии выдержать тяжелую ношу; то

же и с нашей душой: ее нужно выпрямить и поднять, чтобы ей было под силу

единоборство с таким противником. Ибо если невозможно, чтобы она пребывала

спокойной, трепеща перед ним, то, избавившись от него, она приобретает право

хвалиться, - хотя это, можно сказать, почти превосходит человеческие

возможности, - что в ней не осталось более места для тревоги, терзаний,

страха или даже самого легкого огорчения.
Non vultus instantis tyranni

Mente quatit solida, neque Auster

Dux inquieti turbidus Adriae,

Nec fulminantis magna Iovis manus.
{Ничто не в силах поколебать стойкость его души: ни взгляд грозного

тирана, ни Австр [южный ветер], буйный владыка бурной Адриатики, ни мощная

рука громовержца Юпитера [33] (лат).}
Она сделалась госпожой своих страстей и желаний; она властвует над

нуждой, унижением, нищетой и всеми прочими превратностями судьбы. Так

давайте же, каждый в меру своих возможностей, добиваться столь важного

преимущества! Вот где подлинная я ничем не стесняемая свобода, дающая нам

возможность презирать насилие и произвол, и смеяться над тюрьмами в оковами:
in manicia, et

Compedibus, saevo te sub costode tenebo.

Ipse deus simul atque volam, me solvet: opinor

Hoc sentit, moriar. Mors ultima llnea rerum est.
{"В наручниках сковав тебе ноги, я буду держать тебя во власти сурового

тюремщика". - "Сам бог, как только я захочу, освободит меня". Полагаю, он

думал при этом: "Я умру. Ибо со смертью - конец всему [94] (лат).}
Ничто не влекло людей к нашей религии более, чем заложенное в ней

презрение к жизни. И не только голос разума призывает нас к этому, говоря:
1   2   3

Похожие:

О том, что философствовать это значит учиться умирать iconКнига может вам помочь Неземная любовь
Значит ли это иметь уютный дом? Счастливых и здоровых де­тей? Успешного мужа? Время для своих увлечений? Никаких проблем с деньгами?...
О том, что философствовать это значит учиться умирать iconСодержание
Это предельный оргазм. В смерти нет ничего плохого, она прекрасна но надо знать как жить и как умирать. Есть искусство жить и есть...
О том, что философствовать это значит учиться умирать iconЭто значит, что она может выполнять несколько задач одновременно....
Каждый такой блок называется потоком. Когда вы запускаете новое приложение, то для него автоматически создаётся главный поток, в...
О том, что философствовать это значит учиться умирать iconВладислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин...
Да нет, не думайте, что это плохо! Это замечательно! Значит, Птица нашла меня. Значит, она выросла!
О том, что философствовать это значит учиться умирать iconЭрих Мария Ремарк Время жить и время умирать
Но — что делать, если не думать ты не можешь? Что делать, если ты не способен стать жалким винтиком в чудовищной военной машине?...
О том, что философствовать это значит учиться умирать iconЧеловек не так уж часто задумывается о том, где он находится и что...
Ведь то, что было уготовано тебе свыше, дано не просто так. Раз тебе выделили место, значит, ты его заслужил. Трудно сказать, чем…...
О том, что философствовать это значит учиться умирать iconПочему дети редко заговаривают о своем приходе в приемную семью?
Родители часто говорят, что их дети редко заговаривают о том, как они попали в приемную семью и не выказывают интереса, когда родители...
О том, что философствовать это значит учиться умирать iconКатехезис. Воскресение 15-17
Мы отметили, что имя Иисус означает «Спаситель», а Христос – значит «Помазанник». Мы говорили о том, что все верующие также являются...
О том, что философствовать это значит учиться умирать iconКатехезис. Воскресение 13-14
Мы отметили, что имя Иисус означает «Спаситель», а Христос – значит «Помазанник». Мы говорили о том, что все верующие также являются...
О том, что философствовать это значит учиться умирать iconКатехезис. Воскресение 18-19
Мы отметили, что имя Иисус означает «Спаситель», а Христос – значит «Помазанник». Мы говорили о том, что все верующие также являются...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница